Дела семейные

      — Гарри? Гарри! Светло-каштановые волосы Мариэтты обрамляли её обеспокоенное лицо. — Мари? — Слава Богине, Гарри, я не знала, что делать, не понимала, что происходит. Гарри, о Гарри, — она стояла на коленях у кровати, прижимая его голову к груди. — О, это приятно, — пробормотал он. — Теперь я знаю, что ты чувствуешь себя лучше, — вздохнула Мариэтта. Она села на пятки, а Гарри откинулся назад, опираясь на локти. — Ты можешь сказать мне, что произошло? — Что ж, я думаю, мне снилось, что я иду в темноте, не как в ночной темноте, но как в тёмном тоннеле или пещере, потом меня испугали два красных глаза. Его глаза, понимаешь? — Она покачала головой. — Глаза Волдеморта красные, а зрачки вертикальные, как у кошки или змеи. Мариэтта содрогнулась от этой мысли, но подбодрила Гарри «продолжать». — Затем я оказался на столе или раме, я видел свои руки и кисти, вытянутые вверх и в стороны от меня, но это были женские руки, ты знаешь, тонкие, с длинными ярко-красными ногтями. Моя спина была прохладной, как будто я был голым, и внезапно спина отозвалась жгучей, раздирающей болью, словно с неё сдирали кожу, а затем я увидел Дон… — Ты видел, как восходит солнце? — Нет, Дон — молодая девушка с печальными глазами. — Я должна ревновать? — Она — дух, меньше, чем призрак. — О. — Всё это очень запутано; целитель Думфрис сказал, что у меня есть «связь» с Беллатрикс из-за ребёнка. — Я слышала эту часть, да. — Дон тоже сказала, что мы связаны из-за ребёнка, она сказала, что Беллатрикс мучают или что-то подобное… Он задумался на мгновение, передёрнул плечами, распрямил спину, как бы проверяя её, и сказал: — Избивают или хлещут. — Пардон? — Её били кнутом, точнее, пороли. — И ты тоже это чувствовал? — Да, но потом я увидел Дон, и боль прошла. — Что она тебе сказала? — Она сказала, что Беллатрикс — её ангел, что она спасла её ребёнка и, э-э, освободила её. — Разве что ангел смерти. Все знают, что она — сумасшедшая убийца. — Помнишь мой пятый курс, о, конечно, помнишь, все «знали», что я был не в себе большую часть того года. Мариэтта кивнула в знак понимания. Гарри продолжил. — То, что я получаю через связь, не похоже на сумасшедшего убийцу. Когда её, ну, знаешь, пороли, она казалась… не знаю, как сказать, Беллатрикс казалась умиротворённой, как будто она должна была быть там, как будто это было правильно. — Ты хочешь сказать, она наслаждается болью? — Нет, не в этом смысле, просто она чувствовала, что должна принять это; как по мне, это было своего рода очищение. Я думаю, правильное слово — причастие. Мариэтта вспомнила что-то о «биче Божьем» и о том, как он, предположительно, должен был изгнать зло из искренне раскаявшейся души. *** Беллатрикс поднялась со своей койки и зашагала по её камере-яме, на самом деле каменной яме в земле, к которой вела лестница, закрытая решёткой из холодных железных прутьев. У неё были кувшин, тазик и фланель для мытья посуды, а также горшок для основных нужд. Небольшая раскладушка и одеяло были её единственными благами цивилизации. Железная решётка отодвинулась, и вниз опустилась лестница. Алекс Джонс осторожно спустился по узким ступенькам. — Миледи, я принёс новую порцию бальзама для ваших ран; я могу помочь вам, или вы предпочли бы прикосновение женщины? — Какая-либо из женщин готова вызваться добровольно? — Нет, миледи, но если Тёмный Лорд настоит, каждая будет готова. — Я давно лишена скромности, целитель Джонс. — Простите, миледи, но я никогда не заканчивал школу целителей. Я — просто «Джонс», а не целитель. — А я не леди, и хотела бы думать о вас как о моём личном враче, если можно. Он поднял каменную фляжку, содержащую заживляющий бальзам, и спросил: — С вашего позволения? Беллатрикс освободилась от мантии и легла на койку лицом вниз, пока Джонс обрабатывал её раны. — У вас волшебные руки, — вздохнула она, когда Джонс нанёс заживляющее средство. — Это всё бальзам, миледи; он излечит большинство ваших ран. — Большинство? — Как я уже сказал, миледи, останется несколько шрамов. — Лишь были бы бальзамы для души, да, целитель? — Действительно. — Как вы угодили в обслуживание Тёмного Лорда, простите, но, на мой взгляд, вы не кажетесь таким типом? — Не все мы попадаем сюда добровольно, леди Блэк; моя семья — чистокровная, но бедная. Мы не могли позволить себе закончить моё образование, и я искал способ заработать достаточно галлеонов, чтобы вытянуть себя и свою семью из бедности. В прошлом месяце я выбрался в Косой переулок с несколькими своими приятелями, чистокровными, и этот парень Эйвери швыряет мешочек галлеонов в середину стола и говорит: «Напитки за мой счёт, господа!» Следующее, что я помню — это как проснулся здесь с похмельем и контрактом, подписанным кровью, в котором говорится, что я связан с Тёмным Лордом, пока один из нас не умрёт, а поскольку он бессмертен… — Джонс пожал плечами. — Я была связана с хозяином через моего покойного мужа, теперь, похоже, я обязана служить ему так же, как и вы. — Дайте бальзаму впитаться в течение следующих получаса или около того, миледи, мы сделаем ещё две процедуры, и этого должно быть достаточно. Могу ли я быть вам ещё полезен? Вам что-нибудь нужно? — Возможно, расчёска, целитель Джонс, и одна из подушек из моих бывших покоев помогли бы мне лучше спать по ночам, хотя ночь и день здесь не имеют значения, не так ли? — Как скажете, леди Блэк; я обещаю, что попробую достать это для вас. *** Гарри и Мариэтта провели день в дружеском молчании. Каждый из них чувствовал необходимость постоянно находиться достаточно близко, чтобы прикасаться друг к другу. Во время еды они сидели чуть ближе, читали или учились на расстоянии вытянутой руки друг от друга. — Завтра, во вторник и всю оставшуюся неделю нам нужно будет надевать наши «профессиональные» лица, любовь моя, кроме четверга, конечно. — А что будет в четверг? Она закрыла книгу в притворном отчаянии, затем подошла к Гарри и села на диван. — Это будет твой день рождения, дорогой, ты достигнешь совершеннолетия, и я наконец-то смогу с тобой шалить! — Подожди, выходит, то, что мы уже делали, причём несколько раз, было незаконно? — Нет, просто слегка неправильно, «возраст согласия» — шестнадцать лет; возраст совершеннолетия, то есть юридическое взросление — семнадцать. — Почему у меня такое чувство, что ты навела справки по этой теме? Мариэтта только улыбнулась и притянула Гарри к себе для глубокого, проникновенного поцелуя. — Учитывая, что в четверг мы будем заняты и всё такое, не хотел бы ты открыть свой подарок немного раньше? — Что ж, ладно. — Просто дай мне секундочку, — сказала она, проскальзывая в туалет. «Секундочка» оказалась чуть более чем пятью минутами. Когда она вышла, на ней был короткий пеньюар из полупрозрачного материала глубокого изумрудного цвета, который одновременно скрывал и подчёркивал её неоспоримо женственные и в остальном обнажённые формы. Она по-кошачьи растянулась на кровати и одарила Гарри завлекательным взглядом. — Я потратила несколько часов, чтобы найти цвет, соответствующий твоим глазам, — её голос упал на целую октаву, когда она произнесла: — Теперь иди сюда и открой свой подарок! Гарри снял туфли и опустился на кровать лицом к Мариэтте; он сначала погладил её по щеке, а затем стал ласкать её тело через прозрачный материал. — Мне нравится это ощущение, — сказал он, обхватив её грудь и поглаживая эрегированный сосок сквозь ткань. — А мне очень нравишься ты, любимый, — промурлыкала она. Её пеньюар сходился спереди, а пояс был завязан элегантным бантом между грудей. Он наклонился к ней, целуя её чувственно и нежно, и потянул за конец узла, чтобы развязать его и освободить «девочек». Пока Гарри это делал, Мариэтта вызволила его «узника» из заточения и притянула его к своему тёплому, влажному центру. — Не так быстро, любимая, — прошептал Гарри ей на ухо. — У нас вся ночь впереди. — Я слишком возбуждена, чтобы медлить, мы можем сделать это позже, а прямо сейчас мне нужно это, — она сжала его член для большей выразительности. — Мне нужно это там, где оно принесёт больше всего пользы! Он даже не снял джинсы, просто спустил их наполовину вниз по бёдрам и вошёл в неё, зная, что она уже готова. — Дааа, — прошипела она, когда он вогнал свой половой орган на всю длину в её лоно. — Добро пожаловать домой, мистер Поттер.