Дела семейные

      Следующим утром Гарри и Мариэтта отмокали от усилий предыдущей ночи в ванне, которая была чуть менее роскошной, чем ванна префектов в Хогвартсе, поскольку в ней могли поместиться только четыре человека, если они были очень дружны. — Я могла бы к этому привыкнуть, — вздохнула она. — М-м-м, — согласился он, поглаживая носом еë волосы. — Ты слышишь сверчка? — Да, похоже, он где-то в гостиной. Через некоторое время громкость и частота стрекотания возросли до поистине раздражающих размеров. — Это не сверчок, это — сигнальное зеркало, — сказал он, выскальзывая из углубления в ванне на мраморный пол. — Гм, командир, я думаю, что останусь здесь, пока вы отвечаете на звонок. — Да, наверное, хорошая идея, — согласился он и вышел за дверь. Гарри взялся за ручку стрекочущего зеркала, и в поле зрения появилось лицо Грюма. — Командир, могу я попросить вас о личном одолжении, сэр? — О каком, сержант-майор? — Не могли бы вы, пожалуйста, одеться, прежде чем отвечать зеркалу, сэр? — Ой, я как-то не подумал об этом, запомню на будущее. Он положил зеркало на стол лицевой стороной вниз, затем накинул свою парадную мантию, вместе с золотым шнурком. Подняв зеркало, он спросил: — Лучше? — Да, сэр, спасибо, сэр. Я позвонил потому, что мы должны использовать это время, чтобы организовать тренинг для всей честнóй компании и составить план вызволения вашего отпрыска. Гарри усмехнулся. — Хорошая идея, я позволю вам сообщить эту новость старшему составу. Старый сержант-майор усмехнулся. — Таково нелëгкое бремя командования. — Сержант-майор, я провëл небольшое исследование, и выяснил, что могу назначить себе помощника… — Это будет лейтенант Эджком, сэр, я уже подал документы от вашего имени, — прервал его Грюм со знающей ухмылкой. — Отлично, сержант-майор. *** В пятницу днём Гарри как командующий Эванс впервые собрал свой штат. Он был одет в парадную мантию поверх простой поношенной формы; его лейтенант носила подобную униформу с красной нашивкой, обозначающей еë разряд и звание. Там были четыре взводных, Принц от Первого взвода, Смайт, недавно повышенный до этого звания, от Второго взвода, Ашер и Ди Маджо от Третьего и Четвëртого взводов соответственно. Также присутствовали сержант-майор Грюм и новобранцы Крус и Моррис. Гарри дал каждому сотруднику отрезвляющий напиток и приказал всем выпить до дна. Затем вручил каждому по фляжке с перечным зельем. Наконец он налил перед каждым по здоровенной рюмке пятидесятилетнего огневиски и сказал, что они поймут, когда оно им понадобится. Он снял чары гламура, стëр консилер со лба и признался в том, что на самом деле является Гарри Поттером. Две руки потянулись к виски, но он сказал: «ещë нет». Он разделил с ними пророчество, поведал, что он единственный, кто мог убить Волдеморта, и что один из них должен умереть. И что он так усердно тренировался, чтобы не оказаться тем, кто умрëт. Три руки потянулись к виски; он сказал: «ещë нет». Он рассказал им о хоркруксах, о том, как именно они были сделаны, и что он должен уничтожить их, чтобы Волдеморт умер раз и навсегда. Четыре руки потянулись к виски, но он сказал: «ещë нет». Он глубоко вздохнул. — В пещере Голубого Джона в Дербишире находится заключëнная, она на втором месяце беременности, и я должен вытащить её оттуда как можно скорее. Её имя — Белль Блэк, раньше она была известна как Беллатрикс Лестрейндж, а ребёнок, которого она ждëт — моя будущая дочь. Никому не нужно было говорить «сейчас», все шесть штатных сотрудников прикончили виски одним длинным глотком. Следующие три дня Гарри, Мариэтта и командиры взводов Девятой роты планировали стратегию манëвров и штурма цитадели пожирателей смерти. *** Той ночью Гарри и Мари спали в обнимку, когда он «навещал» Белль в еë темнице. Гарри и Белль провели много часов на той неделе, когда спали или просто отдыхали, чувствуя, как крепнет их связь и наслаждаясь ощущением «единения». Пока они ещë не могли общаться в бодрствующем состоянии, но состояние расслабленности могло привести их в контакт друг с другом до такой степени, что они могли «разговаривать». По просьбе Белль Гарри «загрузил» свои жизненные события. Он не мог отредактировать ни одно из них, поэтому она пережила жестокое обращение и пренебрежение к его воспитанию, а также переменчивые взлëты и падения его жизни с тех пор, как он попал в волшебный мир. Когда всë закончилось, Белль потеряла дар речи. — Белль? — позвал Гарри вслух. — Белль! — почти крикнул он во сне. — Я здесь, Гарри. — Я не мог «услышать» тебя. — Мой разум сейчас находится в очень мрачном месте, думая о том, что мне придётся сделать с этой жалкой семейкой, которая издевалась над тобой, и с твоими непутëвыми, так называемыми «друзьями». — Дурсли остались в прошлом, с ними я уже поквитался, и у меня есть несколько хороших друзей. Рон, например. — Рональд Уизли отвернулся от тебя из ревности, когда тебя обманом ввели в турнир трëх волшебников. А в прошлом году он был так доволен тем, что залез в трусики той блондинки, что совсем не помогал тебе, а ты спас ему жизнь с помощью безоара. — Он осознал свою вину, и у меня есть самая умная ведьма её возраста… — Которая не смогла разглядеть очевидные замыслы моего ненормального племянника в прошлом году, тоже мне, самая умная ведьма! И даже ты понял, как ужасно она относилась к тебе из-за того проклятого учебника; она ревновала, потому что ты использовал книгу в своих интересах. Она ненавидела, что ты не следуешь её интерпретации правил, но больше всего еë бесило, что ты превосходил её. Похоже, у тебя талант набирать себе в друзья завистливых придурков. Он слегка побледнел от еë слов, но быстро успокоился. — У меня есть друзья здесь, в Девятой роте. — Да, — согласилась она. — Хорошие друзья, товарищи. — И Мари. — Это само собой разумеется. — И Белль. — Да, Гарри? — Нет. Я хочу сказать, что ты — хороший друг. Гарри испытал глубокие эмоции, проходящие через связь. — О, Гарри, хотелось бы мне, чтобы это было так. — Я не понимаю. — Конечно, не понимаешь. Позволь мне спросить тебя, Гарри: что ты чувствовал ко мне в начале лета? — Я знал, что Беллатрикс Лестрейндж была хладнокровной убийцей, которая наслаждалась болью других, и еë нужно было усыпить, как бешеную суку. — Вот видишь? — спросила она. — Вижу. Я вижу, что это была Беллатрикс Лестрейндж. Беллатрикс Лестрейндж мертва. Она умерла, когда Алексис Лили Поттер-Блэк изгнала из неë всë злое и проклятое. Я понимаю, что ты — Белль Блэк, и благодарен возможности узнать тебя настоящую. Эмоциональный отклик был настолько сильным, что Гарри не смог удержаться от слëз. — Чëрт бы тебя побрал, Гарри Поттер, ты, как никто другой, знаешь, насколько эмоциональными бывают беременные женщины, и тут ты должен быть таким, таким невероятно чутким — и посмотри на моë состояние! — Я остаюсь при своëм мнении. — Гарри, когда я выйду отсюда, ты ведь понимаешь, что я просто вернусь в Азкабан, верно? Он почувствовал через неë отчаяние, которое может испытывать только тот, кто хранит воспоминания об этой мрачной тюрьме. — Нет, этого не будет. — Я боюсь, они настоят; тюремное заключение и, вероятно, поцелуй дементора. Честно говоря, Гарри, это самое меньшее, что я заслуживаю… — тут она подумала о ребëнке, растущем внутри неë, ребëнке, который не заслужил места в этом Аду на Земле, и почувствовала ледяную панику в груди. — О, Гарри, а как же Алексис; что нам делать? Я не могу допустить, чтобы наш ребëнок оказался в этом месте; я не хочу, чтобы она находилась в этом бездушном каменном плену! — Нет, Белль, ни одна из вас туда не попадëт, она — сама невинность, и ты не должна быть наказана за чужие преступления. Только благодаря тебе у нас появился шанс положить конец Тëмному Дрочиле. Ты — мать моего ребëнка, и я скорее умру, чем позволю кому бы то ни было навредить любой из вас. Клянусь! Тëмно-синяя вспышка, которая окутала их обоих, стала ярким свидетельством глубины и искренности клятвы волшебника. В эту ночь Белль впервые за долгие месяцы спала спокойно.