Дела семейные

      Гарри застыл в гневе: голос принадлежал его старому мастеру зелий и человеку, убившему Альбуса Дамблдора. Сальноволосому мерзавцу Снейпу. Белль схватила Гарри за руку и зашипела ему в ухо: — Он не стоит того, чтобы нас поймали, — но поняла, что ей вовсе необязательно было произносить слова — всë, о чëм она думала и что чувствовала, вливалось в него со скоростью мысли. — Пожалуйста, — умоляла она его. — Подумай об Алексис! Ей не нужно было видеть, как он кивает головой, она и так чувствовала его согласие. Три пожирателя смерти — двое меченых и один новичок — поспешили к потайной двери, как приказал Снейп. Гарри и Белль, скрытые мантией-невидимкой, последовали за ними. Как только дверь открылась, он беззвучно призвал стеклянную витрину в дальнем конце главной пещеры, или скорее лишь верхнюю часть витрины, заставив еë упасть вперëд и эффектно разбиться вдребезги, воссоздав тем самым хаос, царивший несколько минут назад. Когда они вышли из пещеры, уже близился закат, и от ног трëх пожирателей смерти тянулись длинные тени. — Эй, юнец, — крикнул один из ПСов в чëрной мантии. — Оставайся на защите. — Понял! — ответил человек в сером плаще. Гарри и Белль знали, что им нужно отойти от входа в пещеру, чтобы аппарировать или воспользоваться порталом. Они направились прочь, от пещеры и от пожирателей смерти в чëрных мантиях. — Ступефай! Гарри чувствовал, как Белль обмякла рядом с ним; он осторожно опустил еë на землю, предусмотрительно не снимая с них обоих скрывающее одеяние. — Что там у тебя? — спросил один из ПСов. — Я не уверен, но краем глаза заметил, что трава замялась, как будто по ней кто-то прошëл, поэтому я послал оглушитель, давай проверим! Два пожирателя выхватили свои палочки и осторожно двинулись в сторону Гарри и Белль. — Кажись, я кого-то поймал! — сказал первый человек. — Смотри, трава здесь вся мятая, словно на ней кто-то лежит! Оба мужчины подняли свои палочки, чтобы произнести заклинания, когда половина головы первого человека взорвалась в том же направлении, куда была обращена, а чуть более чем через полсекунды по холмам разнëсся звук выстрела из мощной винтовки. Второй человек успел лишь на секунду замереть, прежде чем во лбу у него появилось аккуратное отверстие, и он рухнул на землю. Мужчина в серой мантии отбросил палочку и поднял обе руки в знак капитуляции. *** Минутами ранее. Хосе Крус прицелился в троицу пожирателей смерти. — Tu madre es una fea puta! — выругался он себе под нос. Он наблюдал за входом в пещеру через оптический прицел своей винтовки. Он видел, как вышли три пожирателя смерти, а спустя несколько мгновений заметил, что дверь открылась сама собой. Он видел, как высокая трава была примята невидимыми шагами. Его проинструктировали искать любые признаки невидимых людей. Он понял, что ведущий пожиратель обнаружил их, когда тот выпустил проклятие, после чего двое в чëрных мантиях направились к примятой траве. Он глубоко вздохнул и выпустил половину воздуха, одновременно наводя прицел на первую цель. Он задержал дыхание и плавным, непрерывным движением мягко нажал на спусковой крючок. Хосе не потрудился проверить, попал ли он в цель, отвëл затвор назад, выбрасывая стреляную гильзу, дослал патрон в патронник и прицелился в другую мишень, но вместо того, чтобы выстрелить из Л-96, он коснулся палочки, прикреплëнной к оптическому прицелу, и прошептал «диффиндо». Узкий белый луч аккуратно продырявил череп другого человека. Он увидел, как командир Эванс (он всë ещë не мог отделаться от мысли, что это Гарри Поттер)… как командир Поттер снял мантию-невидимку с себя и Беллатрикс Лестрейндж. Это была ещë одна вещь, к которой он никак не мог привыкнуть: эта психопатка-убийца теперь одна из «хороших людей»? — Chingas tu madre! — пробормотал он про себя. — Я просто присмотрю за всем до тех пор, пока они не уйдут, потом уйдëм мы, — прошептал Крус. Его партнёр, Моррис кивнула в знак согласия и перепроверила скрывающие чары на них. Лейтенант Эджком услышала выстрел и сделала самое трудное, что ей когда-либо приходилось делать — выполнила приказ и вернулась на базу. Гарри отбросил мантию и направил палочку на человека в форме новичка пожирателей смерти. — Ложись на живот и разведи руки и ноги в стороны! — приказал он. Молодой пожиратель незамедлительно подчинился. Гарри не спускал глаз с лежащей фигуры, пока приводил в чувство Белль. Она выглядела слегка рассеянной, но в целом невредимой. — Дерьмо, — выругался он. — Я хотел сделать это тайно, теперь они узнают, что мы были здесь. Белль покачала головой и сказала: — Нет, всë в порядке, просто преобразуем тела этих двоих и сотрём память третьему. Она сняла палочки с тел и трансфигурировала их в плотные шипы, которые она вогнала каблуком в каменистую землю. — Тут не будет грязно, когда заклинание прекратится? — Оно не прекратится — всë, что я преобразовываю, остаëтся таким до тех пор, пока я не отменю. Гарри вспомнил, как профессор Макгонагалл рассказывала о подобном явлении на одном из уроков трансфигурации в прошлом году. Примерно каждый тысячный волшебник рождается «крафтером», то есть тем, кто может постоянно преобразовывать предмет. Большинство трансфигураций длятся от нескольких минут до нескольких дней, в зависимости от мастерства и силы ведьмы или волшебника, произносящего заклинание. Этому навыку можно научиться, но большинству волшебников проще найти крафтера, который выполнит для них постоянные трансфигурации. — Ты! — обратилась она к парню, всë ещë лежащему на земле. — Подними голову, чтобы я могла стереть тебе память! Он уткнулся лицом в грязную траву и сказал: — Арестуйте меня! Заключите в тюрьму, мне всë равно, просто заберите меня с собой! — Зачем? — Я никогда не хотел связываться с этой компанией. Я просто выпил слишком много пива в «Горбатой Ведьме» в Лютном переулке, и меня похитили, честное слово, похитили! — Ты знал Джонса, целителя? — спросила она; еë сердце сжалось, как обычно, когда она думала о нëм. — Да, мы с Джонси были приятелями! Он не хотел быть здесь ни за какие коврижки! — Где заканчивается защита? — спросил Гарри. — Вам нужно пройти вон за тот ряд деревьев, — нервно указал он, слегка подняв голову и руку, на место в метрах пятнадцати слева от них. — Примерно в пяти шагах, пожалуйста, я могу встать? Белль знала, что если она сможет помочь кому-то выбраться из этого Ада, то, возможно, хоть в малой степени отплатит Алексу Джонсу. — Поднимайся и веди, — сказала она распростëртому на траве человеку. — Да, госпожа, спасибо, госпожа! Мужчина в сером поднялся и быстро зашагал к линии деревьев. Когда они приблизились к зарослям, ни Гарри, ни Белль не заметили, как его рука метнулась в рукав мантии. Не доходя до деревьев, он повернулся к ним и направил палочку на шею Белль. — Не двигайтесь, палочки на землю! — потребовал он. — Вот тебе и похитили, — выплюнул Гарри. — О, те, кто не хочет присоединяться к нам, я вам подскажу: любой, кого забрали в Лютном переулке, не искал честной работы. А уж тем более тот, кого нашли в «Горбатой Ведьме». — Я дам тебе один шанс сдаться, всего один. Немедленно опусти палочку и ты будешь жить, — Гарри произнëс это совершенно серьëзным голосом, леденящим душу своей искренностью. Мужчина заколебался на мгновение и сказал: — Блеф, ты просто блефуешь! Гарри пожал плечами и ответил: — Я предупреждал. Верхняя часть головы пожирателя смерти исчезла в тонком красном тумане, а через две трети секунды по горам разнеслось эхо очередного винтовочного выстрела. Гарри, подобно Барти Краучу-младшему, преобразовал тело в кость, а затем наложил чары левитации на участок грязи и камня площадью три фута. Он пнул кость в отверстие и позволил земле опуститься на место захоронения. — Давай попробуем портал ещë раз, — сказал он. — На счёт три, готова? Три, два, один. Знакомый рывок в районе пупка, ощущение стремительного движения воздуха вокруг, и вот они уже в штабе полка «Авалон». Они прибыли на точку сбора последними; Мариэтта, Хосе и Тина вернулись аккурат перед ними. Новоиспечëнный снайпер выглядел так, будто ему было слегка не по себе. Сержант-майор Грюм уже был там, как и полдюжины обычных авроров, направивших свои палочки на Белль. — Всё хорошо, Хосе? Он кивнул и спросил: — Выпить не найдëтся? — Сержант-майор? — спросил Гарри. Грюм потянулся к левому карману и достал небольшую серебряную фляжку, которую передал Крусу. Хосе отхлебнул из фляжки и возвратил еë сержант-майору, благодарно кивнув. Гарри посмотрел на авроров, которые всё ещё держали Белль на прицеле. — Господа, пожалуйста, опустите свои палочки, это грубо. — Командир, по-моему, вы не знаете, кто это, — ответил один из авроров. — Аврор, я гораздо лучше вас знаю, кто эта леди, и если вы все сейчас же не опустите свои палочки, я опущу их за вас. Авторитет его голоса, не говоря уже о его звании и положении, дал желаемый результат. — Леди Блэк находится под моей личной охраной, она будет допрошена, но только в моём присутствии. У неё деликатное заболевание, которое запрещает любую форму использования магии на ней или рядом с ней. Она будет находиться в гостевой комнате моей квартиры и еë постоянно будет сопровождать либо я, либо лейтенант Эджком, либо сержант-майор Грюм или один из наших представителей. Сейчас нам нужно привести себя в порядок; через два часа мы снова соберëмся здесь для подведения итогов. Сержант-майор, пожалуйста, пригласите представителя отдела тайн для дачи показаний. Грюм и простые авроры встали по стойке «смирно», когда Грюм сказал: — Есть, сэр. Гарри в облике командующего Эванса и его лейтенант сопроводили «заключённую» к своим покоям. Как только дверь закрылась, Мариэтта бросилась в объятия Гарри и разрыдалась. — Я так волновалась; я просто знала, что всë пойдëт наперекосяк! — Всë позади, любовь моя, всë позади. Как всегда говорит комендант, ни один план не переживает столкновения с врагом. — Вообще-то, это сказал Хельмут фон Мольтке-старший, — уточнила Белль. Она посмотрела на обнимающихся влюблëнных, и сказала: — Пойду помоюсь. Гарри ощутил неловкость, витавшую в воздухе и, крепко обняв свою Мари, раскрыл объятия, чтобы включить в них и Белль. — Пожалуйста? — попросил он. Она упала в их объятия и почувствовала, как на неë обрушивается вся тяжесть еë мучений, плена и неопределëнности. Гарри ощутил всю глубину эмоций через его связь с Белль, а Мариэтта могла чувствовать рыдания, сотрясающие эти два тела, цепляющихся за неë как за спасательный круг. Они все упали на колени, обнявшись, плача и целуя слёзы из глаз друг друга. — Мерлин, мы должно быть, устроили то ещë зрелище! — воскликнула Мариэтта через некоторое время. — А если к нам кто-нибудь зайдëт? — Никто не сможет, если я не настрою защиту, чтобы они могли это сделать, и на данный момент единственные уполномоченные люди в доме находятся здесь, в этой комнате. — Можно мне принять ванну? — взмолилась Белль. — У меня не было надлежащей ванны целых три недели! Что вы обо мне думаете? Она была удивлена, увидев тёплые, щедрые улыбки Гарри и Мариэтты. — Гарри видит тебя глазами любви — любви, которую он испытывает к матери его дочери, а я вижу тебя его глазами, потому что… — она поколебалась, глядя в глаза Гарри, она ещë никогда никого не любила так сильно и всецело, как его, и боялась, что он не сможет ответить на это чувство, но продолжила. — Потому что я люблю его. Гарри был потрясён. Никто никогда не говорил ему этого. Конечно, его мать наверняка говорила, но он был слишком мал, чтобы это запомнить. Белль чувствовала и слышала его бессвязные мысли, когда он обдумывал глубину своих чувств ко всем своим друзьям. Он любил своих друзей: Рона как брата, почти как родного; Гермиону как сестру, но в глубине души надеялся на большее; Джинни, фарфоровую принцессу, которую он очень хотел укрыть и защищать, Молли — удушающую властную мать или, как она однажды сказала, «почти». Затем он задумался о своих чувствах к Мариэтте, он не хотел рассматривать будущее, в котором не было бы его Мари, и когда он подумал о Белль, он ощутил ещë более глубокое желание принадлежать ей, не только как к инкубатору его ребëнка, но из-за еë собственной глубины чувств и характера. Он был сбит с толку, разве он не должен был остаться только с одной женщиной, разве общество не осуждало полиаморные отношения? — Гарри, — сказала Белль. — Не волнуйся насчëт «общества», большинство людей, которые правят обществом, будь то магглы или волшебники, состоят в тех или иных добрачных или внебрачных отношениях. — Я ничего не знаю об этом, — ответил он честно. — Пожалуйста, поверь мне, когда я скажу, что это более официально в волшебном обществе и более практикуется в маггловском; и с этим чувством тебе так трудно смириться? Он кивнул с надеждой. — Я тоже люблю тебя, — сказала она и поцеловала его так крепко, как только могла, вложив в поцелуй всю страсть, на которую была способна. Гарри почувствовал любовь обеих женщин и осознал, что испытывает к ним то же самое — открытие было ошеломляющим. — Мари, — радостно объявила Белль. — У меня отличные новости, — она указала на Гарри. — Он всë понял! Последовавший за этим «возглас» эхом разнёсся по всем комнатам дома командующего и вышел на парадное поле. Сержант-майор Грюм, оказавшийся в это время на улице, улыбнулся, узнав голос Эджком. — Гарри, разве ты и твой лейтенант не должны были «допрашивать» меня сейчас? Белль и Мариэтта обменялись многозначительными взглядами, которые были красноречивее любых слов: поднятая бровь, кивок, тоскливый взгляд в направлении спальни и ванной. — Хорошо! — Гарри вскочил с очевидным энтузиазмом. Белль уронила лоб на раскрытую ладонь и сказала: — Мари, мы не можем использовать нашу женскую хитрость в этом деле, он у меня в голове. Он знает, что мы говорим, когда мы ничего не говорим. Гарри встал и помог обеим дамам подняться на ноги, затем провëл их в хозяйскую ванную. Он опустился на колени, чтобы открыть несколько кранов, которые быстро наполнили ванну размером с небольшой бассейн. Когда он поднялся, то увидел Белль с распахнутым халатом и замер. Она сияла! За восемь недель беременности её грудь набухла, ареолы уже потемнели и стали ярко выраженными. Она всё ещё была немного истощена за несколько недель плена, но тюремщики, по крайней мере, не морили её голодом — Тëмный Придурок не допустил бы этого. Живот у неë был плоским, видимо, не собираясь «показываться» ещë несколько недель, талия оставалась осиной. У неё были очень длинные, хорошо подтянутые ноги, заканчивающиеся миниатюрными ступнями. Гарри был очарован, как и Мариэтта. Не снимая халата с плеча, она подошла к дальнему краю ванны, затем, повернувшись лицом к Гарри и Мари, скинула халат на пол и шагнула в быстро наполняющуюся ванну. — Не хотите ли присоединиться ко мне? Гарри, всё ещë одетый в чëрную униформу и ботинки, не спеша разделся, как и Мариэтта, и когда оба молодых человека оказались полностью обнажëнными, настала очередь Белль разглядывать их. Они оба были великолепны. Стройные, подтянутые и совершенно не стесняющиеся друг друга. Конечно, с такими телами им нечего было стесняться. Гарри имел телосложение чемпиона по плаванию, и его «блок и снасти» были очень пропорциональны для его тела, и имела ли Мари хоть какое-нибудь представление о том, что еë свежее спортивное лицо просто сочилось чувственностью? Её грудь, опять же, была идеально пропорциональна телу и гордо возвышалась на молодом атлетичном каркасе. У обоих были сбриты или заколдованы лобковые волосы. — Мерлин, Моргана и Мэйв, я, наверное, умру, если останусь с вами двумя, но это будет сладкая смерть! Гарри скользнул в ванну, Мари последовала за ним. Они сели так, чтобы вода была им по плечи, и клещами скользнули к Белле. — Я вижу, меня обошли с фланга. — О да, дорогая, сегодня мы планируем «обойти» тебя всю! Все засмеялись, а Гарри и Мари набросились на Белль, чтобы вновь заключить её в «объятия троих», которыми они наслаждались раньше. На этот раз всё будет ещё лучше, это будут тёплые, влажные, скользкие «голые объятия». Левая рука Гарри и правая рука Мариэтты одновременно погладили спину Белль, и в то же время они отпрянули в шоке от того, что почувствовали. Они почувствовали, как на её спине пересекаются рубцы, и ужаснулись, увидев следы её пыток. Белль напряглась и с большим достоинством вылезла из ванны, оставив шокированных подростков за спиной. — Я просто приму душ. Сказав это, она вошла в большую душевую кабинку с двумя насадками, включила форсунки на полную мощность и начала рыдать над ужасной правдой своей жизни: она была непривлекательна, её отвергли первые и единственные люди в её несчастной жизни, которых она осмелилась полюбить.