Дела семейные

      На следующий день Гарри, Белль и Мариэтта аппарировали возле «Трёх мётел» в Хогсмиде и начали долгий путь к замку Хогвартс. Прохладный горный воздух бодрил, и троица наслаждалась прогулкой и общением. На воротах висела табличка «По распоряжению министерства магии школа чародейства и волшебства Хогвартс закрыта до дальнейшего уведомления», подписанная Р.Скримджером. Гарри постучал по замку и произнёс чётким, властным голосом: — Алохомора! Цепи начали сползать, затем остановились, снова натянувшись, как непослушная металлическая змея. Змея. — Интересно, — произнёс Гарри и повторил свои действия, на сей раз сказав алохомора на парселтанге. Цепи опустились на землю, затем подняли в сторону Гарри концевые звенья, словно ожидая приказа. — Белль? — попросил он. — Ты можешь превратить это в змею для меня? — Конечно, милорд, какой вид вы предпочитаете? — Я бы предпочëл, чтобы ты называла меня просто Гарри, — вздохнул он, зная, что она из старой традиционной семьи и ей никогда не будет удобно обращаться к предполагаемому главе семьи иначе, чем почётно. — Гм, как насчёт боа-констриктора? Она кивнула и подняла палочку, через мгновение на земле лежал двухметровый колумбийский удав. — Мы можем немного уменьшить её? Белль ответила: «Конечно», и теперь змея была около полуметра в длину и примерно такой же толщины, как другая их змеиная подруга — гадюка Сссай-Хат Сссек. Гарри встал на одно колено и протянул руку. — Не хочешшшь ли ты пойти ссс нами? В ответ маленький удав забрался в рукав его мантии и прижался к теплу его руки. — Эй, вы что, читать не умеете? Министерство говорит, что мы закрыты! — раздался с невысокой зубчатой стены гнусавый голос смотрителя Аргуса Филча. — Это дело министерства, будьте любезны сообщить директрисе Макгонагалл о нашем визите, мистер Филч. Филч, привыкший выполнять приказы тех, кого он считал авторитетами, был очень впечатлён формой и аксельбантом аврора-офицера. — Конечно, сэр, пойдëмте, я вас провожу! — Нет необходимости, мистер Филч, мы знаем дорогу, спасибо. Не хотим отрывать вас от ваших обязанностей. Старый смотритель кивнул и вернулся на свой пост. Гарри напустил на себя «официальный» вид, когда они приблизились к кабинету нынешней главы Хогвартса. Когда они подошли к каменной горгулье, Гарри сказал: — Официальное дело, министерство обороны, министерство магии, к директрисе Макгонагалл. Горгулья кивнула и отошла в сторону, а Гарри и его дамы поднялись по спиральной лестнице в кабинет. Не успел Гарри постучать, как из-за двери раздался сильный шотландский выговор: — Войдите. Гарри оказался перед своей бывшей учительницей трансфигурации и заметил, как она постарела за последние несколько месяцев. Он подумал, не связано ли это с работой, с нагрузками, связанными с управлением самой выдающейся школой в Европе. Гарри и Мариэтта встали перед ней по стойке «смирно», давая понять, что в этом месте она — главнокомандующий. Белль почтительно стояла поодаль, хотя и не была в центре внимания. — Директор, я — командир Эванс, я полагаю, вы знаете лейтенанта Эджком? Глаза Минервы расширились в признании. — Лейтенант Эджком, так скоро? Вы очень хорошо себя зарекомендовали, мисс Эджком, я буду первой, кто это скажет, и очень рада этому! — А вы? — спросила директриса у Белль. — Это — мисс Блэк, директор, моя невеста, которая также является специальным консультантом по делу, над которым мы сейчас работаем. — Много членов семьи Блэк учились в нашей школе, но конкретно вас я не припоминаю, мисс. Эти волосы поразительны, я уверена, что вспомнила бы, если бы видела их раньше. Они более рыжие, чем у Уизли, их волосы больше тяготеют к оранжевому цвету, — она улыбнулась своим воспоминаниям. — Уважаемая директриса, не могли бы мы все присесть? Боюсь, миледи Блэк находится в деликатном положении. — Я беременна, милорд, а не калека, — сказала она раздражённым тоном. Благодарная, что Гарри отвлëк Макгонагалл от неудобной темы. — Конечно, мои извинения и поздравления вам обоим, вы уже знаете, мальчик это или девочка? — О да, это маленькая ведьмочка, и наш целитель говорит, что это самая сильная связь, которую он видел за последние годы, так что она уже волшебница! — Белль сияла от радости. «Иногда ты сама, как маленькая девочка», — сказал Гарри по их связи и ухмыльнулся. — Что ж, поздравляю вас обоих и надеюсь, что школа заработает задолго до того, как ваша дочь… — Алексис, — выпалили в унисон Белль и Гарри и улыбнулись. — …задолго до того, как ваша дочь Алексис получит своё письмо. Боюсь, из-за этой проклятой войны мы ещë не скоро сможем открыться. При этих словах Минерва Макгонагалл, казалось, чуть не упала в обморок. — Директор, — продолжал Гарри. — Если мы сегодня добьëмся успеха, я думаю, вы откроете школу гораздо раньше, чем кажется. — О чём вы говорите, командир? — Я говорю, что ключ к поражению Волдеморта находится в стенах этого замка, разве вы не согласны, профессор Дамблдор? Портрет Альбуса Дамблдора казался удивлённым тем, что его застукали за подслушиванием. — Что вы имеете в виду, командир? — спросила живопись. — Вы рассказали нынешнему главе Хогвартса о хоркруксах Тома? Дамблдор выглядел высоким и внушительным на своëм портрете. — Что вы знаете о хоркруксах, и самое главное, откуда вы о них знаете? — Том Реддл так боялся смерти, что разделил свою душу на семь частей, одну из них он сохранил в той пародии на человеческую форму, в которой он пребывает в настоящее время; остальные шесть были помещены в предметы, имеющие для него особое значение. — Откуда вы это знаете? — встала и спросила Минерва, не будучи уверенной, что может в это поверить. — Он рассказал мне, — ответил Гарри, указывая большим пальцем на портрет. — Первый хоркрукс был уничтожен двенадцатилетним мальчиком в Тайной комнате. Второй был разрушен прошлым летом предыдущим директором школы, ценой потери руки. Третий… — Гарри порылся в мантии и достал медальон Слизерина… третий находится прямо здесь, в покоях директрисы, так же, как четвёртое и пятое вместилища души. Альбус присел на своём портрете, Минерва присела в своë кресло. — Эти ножны — хоркрукс, — продолжал Гарри, указывая на потёртые кожаные ножны за стеклом витрины, где хранился меч Годрика Гриффиндора. — А алебастровая чернильница на столе Ровены Рейвенкло, та, что пишет зелёными чернилами, независимо от того, чернилами какого цвета её наполняешь — это пятая. — А чаша Хельги? — спросил портрет Дамблдора. — Она должна быть в покоях Салазара, внутри статуи его головы. — Но только умеющий говорить на парселтанге может попасть в эту комнату, — заметила Минерва. Гарри поднял руку и сказал: — Выйди и покажжжи сссебя, Ириссс. Небольшой удав вылез из его рукава. — Ириссс, почему Ириссс? — Потому что Исссисссисссиссс слишшшком длинное имя. Если бы у Ирис были плечи, она бы пожала ими. — До недавнего времени в этой школе не было ни одного змееуста со времëн Тома Реддла, кто вы? — спросила Макгонагалл. Портрет Альбуса Дамблдора рассмеялся. — Разве ты не догадываешься, Минерва? О, это слишком забавно для слов, пожалуйста, явите нам свой истинный облик, мой юный старый друг. Гарри пожал плечами и взмахнул палочкой, изменив причёску на непокорную чёрную шевелюру, а очки — на те самые, к которым все привыкли за последние шесть лет. — Мистер Поттер! — Профессор Макгонагалл, — ответил он. — Мистер Поттер, где вы были и чем занимались всё лето? И Мари, и Белль усмехнулись при последнем вопросе. Реакция, не пропущенная зорким преподавателем. — Кроме естественных для вашего возраста вещей, Поттер. И Белль, и Мариэтта возмутились последним замечанием. — Гарри — очень старая душа в теле молодого человека, — сказала Белль директрисе. — И вы не знаете обстоятельств, которые свели нас вместе, и, как бы я ни была рада тому, как у нас всё складывается, вам не понравится узнать подробности. — Да это и не нужно никому, Белль, всё уже позади, — мягко сказал Гарри. — Вообще-то, милорд, это будет стоять перед нами в течение следующих шести с половиной месяцев или около того, — поддразнила она. — И, пожалуйста, обращайтесь к нему как к командиру, профессор, он честно заслужил это звание, — закончила Мари. — Я находился под опекой сержант-майора Грюма, Грозного Глаза, мэм. Он помогал мне подготовиться к встрече с Тëмным Придурком и организовал для меня очень мощную помощь, но прежде чем мы сможем сразиться с Волдырьмордом и его болванами, мы должны уничтожить оставшиеся хоркруксы. — Будь осторожен, Гарри, каждый хоркрукс требует цену за свою жертву. — Да, я помню, сэр. Хоркруксы, однако, не опасны ни для Тома, ни для тех, кто разделяет его магию. — Ты хочешь сказать… ? — Да, сэр, если бы вы дали мне кольцо, я мог бы разбить его без всякой опасности для себя. Я мог бы выпить зелье, защищающее фальшивый хоркрукс, без всяких последствий. — Ах да, как всегда, задним числом всë кажется таким очевидным. — Да, сэр, — он повернулся к директрисе. — Могу ли я начать собирать остатки души Тома? — Конечно, — и Минерва впервые вышла из-за стола в своëм тартановом пальто и пушистых тапочках. — Ох уж эти холодные каменные полы. Она достала чернильницу, в то время как Гарри вытащил ножны из-за стеклянного футляра. — Осталось лишь достать чашу, и я отнесу их все на квиддичное поле. Миледи Белль — опытный исследователь, и она определила, что тëмная магия наименее сильна в солнечный полдень, который наступит чуть менее чем через два часа, так что, если позволите? Его дамы поднялись, чтобы присоединиться к нему, но он запретил им это делать. — Боюсь, не в этот раз, во-первых, нет необходимости идти всем вместе, поскольку я — единственный, кто может открыть комнату, а во-вторых, я не хочу, чтобы вы случайно поранились при спуске. — Да, милорд, можно я пойду с вами ко входу? Гарри закатил глаза, но улыбнулся. — Да, миледи, конечно. — А поскольку я — ваш адъютант, я должна настаивать, — сказала Мариэтта тоном, не терпящим возражений. — Кто-нибудь, пожалуйста, напомните мне, я ли здесь главный? — Конечно, командир, — ответила Мариэтта, целуя его правую щëку. — Конечно, милорд, — сказала Белль, целуя левую. Гарри заткнул ножны за пояс, убрал в карман (пустую) чернильницу и медальон и сказал: — Ну что, идëм? Когда они вошли в туалет для девочек на втором этаже, Гарри услышал знакомый голос. — Тебе здесь больше не рады, Поттер! — О, привет, Миртл, — сказал Гарри, как можно более дружелюбно. — Не здоровайся со мной, убийца, ты убийца! Скажи, тебе было приятно, когда ты резал и пытался убить моего единственного за целую вечность друга? Скольким своим друзьям ты похвастался о том, как он истекает кровью на моём полу? Он был таким чувствительным, хорошим, нежным, добрым, и таким напуганным, а тебе понадобилось всё испортить! С Гарри было довольно. Он и так не горел желанием возвращаться в Тайную комнату, а тут ещё этот психованный призрак возник перед его лицом, бросаясь несправедливыми обвинениями. Он поднял руку и сказал командным тоном: — Миртл, угомонись. Тебе удалось убедить себя, что это я напал на него? — спросил он, сверля зелёными глазами её эфирные серые. — Кто начал с непростительных? Кто произнëс заклинание первым? Что он планировал сделать, и… подожди? — Гарри только сейчас понял то, что должен был понять с самого начала. — Вы с ним разговаривали в течение многих часов; ты наверняка знала о том, что он собирался сделать! Миртл отпрянула к стене. — Так ты знала, Миртл? Ты знала, что он планировал напасть на этот замок, привести в эти залы пожирателей смерти, убить Альбуса Дамблдора? Белль вмешалась в беседу. — Миртл, мы говорим о Драко? Миртл кивнула. — Что ж, тогда позволь мне показать тебе, на что способен твой хороший, нежный и добрый друг! С этими словами она расстегнула шнуровку своего изумрудно-зелëного бархатного платья, отстегнула верхнюю часть и повернулась к девушке-призраку своей покрытой шрамами спиной. — Вот что сделал со мной твой добрый, нежный и напуганный дружок, и знаешь что? Этого ему было мало, он бы применил ко мне круциатус, если бы кое-кто не остановил его. Она с большим достоинством надела верх обратно и сказала: — А теперь перестань досаждать нам, маленькое привидение, и подумай в будущем, как отразятся твои действия на земле живых! На этот раз Миртл застонала от стыда и чувства вины, когда она с головой погрузилась в один из унитазов. Гарри подошëл к раковинам и нашёл ту, на кране которой красовалась эмблема змеи. — Откройся, — сказал он на парселтанге. Раковина ушла в пол, открыв присутствующим горку, круто уходящую вниз. — Хорошо, дамы, оставайтесь здесь, я вернусь, как только смогу. — Подожди, Гарри, — сказала Белль. — Я знаю Тëмного Идиота, он бы никогда не стал скатываться вот так — слишком недостойно его величества. — И что бы он сделал? — Воспользовался бы магической транспортировкой, или, по крайней мере, лестницей. Гарри пожал плечами, затем прошипел: — Лессстниццца. Горка стала наклоняться через каждый фут, образуя длинную изящную винтовую лестницу. — Милорд? — сказала она, протягивая руку. Гарри застонал и взял её, осторожно ведя в тёмные покои внизу. — Командир? — сказала Мариэтта и, протиснувшись мимо них, достала свою палочку и прошептала: — Люмос! Направленный луч света позволил им безопасно пройти по лестнице до самого основания, усеянного костями. — Здесь обитал только один василиск, но если вы заметите что-нибудь движущееся, сразу закрывайте глаза, хорошо? Обе дамы кивнули в знак согласия. Когда все вошли в главный зал, магическим образом зажглись факелы, демонстрируя змеевидную архитектуру. В конце огромной комнаты стояла статуя обезьяноподобного Салазара Слизерина, рот которого оставался открытым с тех пор, как Гарри в последний раз заходил сюда четыре года назад. От туши василиска не осталось и следа. Гарри не хотел думать о том, что могло не оставить от двадцатиметровой змеи даже скелета. — Смотрите в оба, держите палочки наготове, на всякий случай. — Гарри, ты знаешь что-то, о чём не рассказал нам? — спросила Мариэтта. — Я не уверен, но здесь должна быть очень большая мëртвая змея, а её нет; нет даже груды костей. Две леди оценили его честность и откровенность. Конечно же, обе достали свои палочки и начали просматривать помещение. — Держитесь поближе, здесь будет немного мокро. Он шëл впереди них по колено в воде, пока не достиг открытого рта Салазара; светящийся кончик палочки показал лишь тёмную меблированную комнату, несколько книг и большой письменный стол. Оглянувшись, чтобы убедиться, что его дамы присматривают за его спиной и друг за другом, он проскользнул внутрь. Слева от двери был небольшой углублённый альков, а на полке стоял золотой кубок Хельги Хаффлпафф. Он взял его и подумал: «Как-то слишком легко». — Гарри, нам надо уходить! — прокричала Мариэтта. Он выскочил из маленькой комнаты и присоединился к двум женщинам, стоявшим у кромки воды. — В чëм дело? — спросил он. Обе леди всё ещё осматривали комнату. — Видишь, вон там? — спросила Белль. — Что я должен увидеть? — спросил Гарри. — Присмотрись к дальнему входу, — в этот момент в дальний проём — по потолку — проскочила тёмная фигура. Все три волшебника направили свои палочки наверх. Потолок кишел многоногими существами с множеством многогранных глаз. Акромантулы обрели новый дом. Эти три человека были желанными гостями. Добро пожаловать на обед.