Ловец снов

      Это тот редкий случай, когда реальность — намного лучше фантазий снов.       

***

      Первое свидание.       Не свидание, конечно, а просто совместный вечер в весьма общественном месте, когда можно говорить о чем угодно, а не об опостылевшей работе.       Сначала, неловко, почти что о погоде.       Затем уже о чем-то более теплом и личном: о любимых книгах и фильмах.       О путешествиях, которые, как оказалось, любят они оба.       Обо всем, что взбредет в пьяную голову.              Когда Галф от вина ли, от непринужденной обстановки ли становится более смелым и раскрепощенным — это неимоверно прекрасно и даже завораживающе. Это как будто ты наблюдаешь за тем, как распускается редкий цветок, что являет свою уникальность раз в тысячелетие и только избранным, кто достоин.              И почему-то Мью неимоверно горд, что его посчитали таковым.              Он смотрит на теплые бархатные глаза, что, кажется, сияют только для него — и тонет, потому что так истосковался по такому ощущению комфорта рядом с другим человеком. Когда каждая твоя клеточка стремится к нему и вопит: мой.       И удовлетворенно урчит, когда получается приблизится хоть на сантиметр.              Галфу явно поначалу сложно — это видно невооруженным взглядом, как тот отчаянно стесняется. Но Мью очень старается, чтобы парню было максимально уютно рядом: разряжает обстановку не очень смешными с его точки зрения шуточками, но его мальчик почему-то смеется, звонко и заливисто — и это греет его сердце.              Он заворожен.       

***

      Первый раз взялись за руки.              Мью даже рад, что этот мальчик иногда такой неловкий, потому что у него постоянно появляется возможность подхватить под локоть, за талию или вот как сейчас за руку, чтобы тот не упал, запутавшись в своих неимоверно длинных ногах.              Галф снова становится пунцовым помидорчиком, вызывая приступ умиления: лицо Мью почти трескается, а он этого даже не пытается скрыть. Ибо зачем?              А младший все это видит и почему-то тут же не забирает свою ладошку, влажную от волнения.       Позволяет ей потеряться в широкой большой руке.       Доверяет.              И вот уже ощущение, что от счастья трескается его сердце: уж слишком сильные эмоции кипят внутри. Но нельзя их выпускать, по крайней мере не все сразу, поэтому лишь улыбается в ответ и переплетает их пальцы, давая понять: вот так правильно.              Он очарован.       

***

      Первое объятие.              Провожать Галфа до его дома — уже обыденность, как и желать ему спокойной ночи возле подъезда, стискивая тонкие пальчики. Тот всегда так мило тушуется и смущается, но в этот раз преодолевает себя и ошарашивает их обоих.              Руки, что обхватывают его талию, и голова, что доверчиво прильнула к его груди.              Мью теряется на мгновение, потому что не ждал от своего мальчика такой смелости, а тот уже испуганно начинает отстраняться, явно с мыслью, что его отвергли.              Нет, мой хороший.       Ни за что.              Обнять в ответ, бережно, но крепко, чтобы даже сомнение не возникало о том, что ты не желанен: не для него.       Ты — квинтэссенция всего, что я когда-либо хотел видеть: милый, смешной, добрый, умный, нежный мальчик. Озорной и безбашенный в один момент и очень серьезный в другой.       Очень красивый, даже слишком.       Идеальный для него.              Поэтому счастливо выдыхает и утыкается носом в макушку, слыша такой же удовлетворенный вздох в ответ.       Да, теперь они оба в правильном месте: в объятиях друг друга.              Он в эйфории.       

***

      Первый поцелуй.              Дрожащие розовые губы, такие сладкие и нежные, что одного касания безумно мало, до боли, до хрипа. Но Мью отстраняется и смотрит на реакцию: не испугал ли, не противно ли.       Может поспешил?              И задыхается от счастья, потому что Галф трепещет в его руках и тянется к нему уже сам, поэтому больше нет причины себя сдерживать: можно целовать своего золотого мальчика так, как хотелось очень давно.       Пробуя на вкус губы и проникая между ними, дразня и возбуждая.       Поглощая ответные стоны и радуясь им как самому главному своему достижению.       Зарываясь в шелк волос и ощущая впившиеся в его плечи пальчики — самая сладкая боль в мире.              Сбитое дыхание и томный взгляд с поволокой человека, который на несколько минут вылетел из этого мира из-за него — самая лучшая награда.              Он влюблен.       

***

      Первая близость.              Он влюблен как мальчишка: до звездочек перед глазами, до трясущихся рук, до помутнения. Но даже такое состояние его не оправдает, если сделает больно Галфу: хоть на секунду, пусть это для обоих в новинку, потому что весь его предыдущий опыт ему сейчас слабо пригодится, так как его мальчик — уникальный во всех смыслах для него.              Тот смотрит, доверчиво и открыто, и протягивает ему руку, являя немое согласие на все, что Мью готов ему предложить. А он целует тыльную сторону ладони, каждый пальчик, гладит линию жизни, что, он надеется, теперь тесно переплетена с его собственной:              — Ты мне доверяешь?              — Да.              Рука сама устремляется к этому лицу в форме идеального сердца, чтобы приласкать нежную кожу щеки перед тем, как поцеловать уже приоткрытые в ожидании губы. Все крайне медленно и осторожно, чтобы у Галфа даже не было шанса сожалеть о своем решении из-за дурацкой спешки, хотя они сейчас оба сгорают от страсти.              Но раздевать — неспешно.       Целовать каждый открывшийся сантиметр тела — тщательно.       Гладить, вызывая стоны и заставляя выгибаться навстречу — обязательно, к удовольствию обоих.              Мью очень боится, очень.       Что он не справится, что Галфу не понравится, но тот как-то настолько просто и естественно раскрывается, что у старшего просто не остается слов, когда гладкие бедра цвета молочного шоколада раздвигаются перед ним, пусть их обладатель и стыдливо прикрыл лицо ладошками.       Пусть вздрагивает на первые столь интимные прикосновения — пусть.       Зато Галф точно стонет от удовольствия, когда его член оказывается во влажном плену рта: стоны “Мью, еще” явно это доказывают.              Он не умеет ни делать минет, ни подготавливать партнера, поэтому отрываясь от тела, продолжает шептать успокаивающие слова и просить прощения за малейший дискомфорт, но его мальчик мужественно терпит все неудобства и только выгибается в его руках сильнее, стоит только нащупать внутри горячего от внутреннего огня тело заветную точку.              Его собственное тело на грани, еще немного — и он просто сойдет с ума от желания, но все равно вцеловывает каждое слово в любимые губы:              — Ты всегда можешь остановить меня. Слышишь? В любой момент. Я не хочу, чтобы тебе было больно.              Галф смотрит на него, и в его взоре — целый океан эмоций, но там нет страха, лишь легкая рябь волнения:              — Я хочу тебя, очень. С первого дня, как тебя увидел, — в темно-шоколадных глазах неожиданная серьезная глубина, которая заставляет кожу покрыться мурашками. — Думаю только о том, что я хочу тебя. Во всех смыслах.              Сердце сжимается от пронзительной нежности, но потом он дает возможность своему телу вкусить нектар этого цветка. Снова медленно, снова неспешно, сцеловывая невольные слезы и шепча о том, какой тот замечательный.              Галф обхватывает его плечи своими тонкими руками, вцепляется уже ногтями, но Мью не против, потому что хочет взять на себя хотя бы часть той боли, что вынужден причинять. Но парень не дает ему отстраниться даже не секунду, притягивая к себе и целуя так жадно, что у него не остается другого выхода, кроме как сделать все возможное, чтобы слезы дискомфорта стали слезами удовольствия.              Он задыхается, подводя их обоих к вершине, но до последнего сдерживается, чтобы убедиться, что Галф достигнет ее первым. И тот радует его протяжным стоном и дрожью, что сотрясает хрупкое тело в его объятиях.              Мью присоединяется к нему через несколько движений и секунд, шепча отчаянное:              — Мой хороший...              Он любит.