Клянусь, я спасу тебя

      Внутри банкомата стрекочущий звук дает знать о том, что нужная сумма денег, которую вбил Какаши в программу, скоро будет на руках. Медицинская одноразовая маска от частого дыхания, из-за открывания рта при разговоре начинает потеть. Не комфортно. Но выбора нет. Его размытый из-за нечеткого качества камеры образ мелькает в новостях, поэтому маска становится его частым «элементом одежды». Как и шапка, под которой он полностью скрывает серебристые волосы. А шрам… пришлось покупать тональный крем. Очки в такую погоду и месяц не вариант.       Он бросает взгляд на переминающегося с ноги на ногу мальчишку, с которым он уже нянчится вторые сутки. Оранжевый капюшон натянут на светлую макушку, а бордовый шарф давно сползает на шею, открывая все лицо. Какаши забирает только что выскочившие из отверстия банкомата купюры и вздыхает.       — Я же говорю, закрывай лицо, — руки по-хозяйски поправляют шарф, завязывая по своему усмотрению спереди, натягивая ткань на нос, а капюшон чуть ли не на глаза. Парень что-то тихо бормочет, и Какаши отодвигает край шарфа.       — Чего? — не слышит он.       — Вы как мамочка, даттебаё… — поджимает губы Наруто.       — Мы как бы в бегах, поэтому не только я должен скрывать лицо. И что еще за «даттебаё»?       — Ну… Не знаю, просто придумал словечко, и оно вошло в привычку.       Нет, ну не ребенок ли?       Наконец, через какое-то время Какаши ловит такси. До этого момента им пришлось долго стоять на холодном ветру, от которого Наруто пытался спрятаться, втягивая шею и обдавая бордовую ткань горячим дыханием так, что сквозь шарф проходил пар. Какаши тоже не в восторге от долгого ожидания на такой погодке. На самом деле он тот еще мерзляк, особенно по холодным, осенним утрам.       — Куда едем? — коротко интересуется водитель, когда беглецы садятся в машину.       — В Коноху.       Через зеркало заднего вида Какаши замечает посерьезневшее лицо таксиста.       — Не-е, туда весь день ехать. Извините, я сегодня не планировал так далеко… — внушительная сумма протянутых купюр вмиг останавливает его речь. — Ну, ладно, поехали уж.       На четвертый час поездки Наруто не понимает, чего ему хотелось сильнее — есть или спать. Сегодня им удалось быстренько позавтракать, да и вместе с Какаши парень встал рано, поэтому глаза слипаются и в сон тянет больше, чем сводит от голода желудок. Он бы правда поспал, но этот водитель так по-дурацки водит машину, из-за чего лоб то и дело бьется об стекло, а не облокачиваться о что-либо у Наруто не выходит. Иначе просто улетит вперед и носом поздоровается со спинкой сиденья. Безвыходная ситуация вынуждает его просто уткнуться лицом в колени, а руки загнать под ляжки.       Какаши не без сочувствия наблюдает за мучениями мальчишки и корит себя за то, что у него вышло проснуться так рано. И чтобы исправить это положение, он снимает пальто, складывая его в форме подушки, и кладет на колени. Пистолет он аккуратно прячет возле себя под бок.       Слегка трясет парня за плечо. Тот с неохотой оборачивается.       — Ложись, — Какаши похлопывает по сложенному пальто, приглашая лечь. В мальчишеских глазах проскальзывает одновременно удивление и смущение. Но от предложения он не отказывается. Все-таки это намного удобнее и лучше, чем набивать шишки о вздрагивающую временами дверцу.       Он устраивается поудобнее, открывая вид на затылок. Почему-то его золотистые волосы так и манят пройтись по ним, пригладить вечно взлохмаченные локоны. Хатаке внутренне дергается от этого желания. В него, конечно, мужчина не вкладывает никакой подтекст, но это похоже на… Кажется, Наруто правильно выразился. Какаши действительно вживается в роль «мамочки».       Какаши замечает это. То, что детское личико парня, его наивные речи и искрение эмоции пробуждают теплящееся чувство где-то в груди. За это утро он сказал больше предложений, чем до него. Это радует. То, что он не замыкается в себе радует. Его аппетит радует и его спокойные сновидения без кошмаров и резких пробуждений посреди ночи — а Какаши про это узна́ет, сон у него чуткий. И его беспрекословное повиновение. Конечно, это хорошо, особенно в экстренных ситуациях, как, например, было при побеге в клубе. Но, скорее всего, у этого «повиновения» есть свои теневые стороны. Которые родились в прошлом. Ведь Какаши еще не знает и без понятия как узнать о годах заточения у Учих. Возможно, его волю ломали как угодно. Мужчина надеется, что не до конца…       Серое от туч небо темнеет, а тонированные стекла на заднем сидении и вовсе не пропускают последние лучи закатного солнца, и темнота охватывает салон машины. Вот теперь и Какаши хочет спать.       Сколько они уже едут? Уже шестой, седьмой час? Какаши не знает. Зарядка телефона давно села, а других часов в машине нет. Только радио. Которое вещает о сероволосом убийце со шрамом на глазу. Как же им еще повезло, что их не схватили ни полицейские, ни Учихи. Хатаке считает, что укрыться в квартире отца, отданной ему в наследство, хороший вариант. В мегаполисе под названием Коноха также живет и Рин. Но мужчина бьется в сомнениях — связаться со «Скрытым Листом» возможно только через специальные сервера или его коллег, все еще служивших в организации. Возможно, у Рин еще есть доступ в серверам. По крайней мере, так думает Какаши.       На горизонте мелькают огни города. Наконец-то. Еще где-то часик и они у цели. Однако… Скребущееся в груди плохое предчувствие не дает покоя. Хотя его можно скинуть на обычное беспокойство и стрессовое состояние. Почему-то уже вторые сутки враги их не настигают. Какаши это напрягает. Он, естественно, подчищает следы, маскируется, передвигается окольными путями, теряется в толпе, следит за каждым прохожим, который как-то не так косится на него или Наруто. Возможно, они просто не могут выйти на Хатаке. Но предчувствие его редко подводило.       Они едут по первым, забравшим всю тишину ночи, улочкам. Какаши пытается вспомнить, где было бы удобнее им остановиться и идти пешком или же сесть на метро. Он специально не говорит таксисту адрес, дабы избавиться от лишних подозрений в лице водителя.       Опустив взгляд, Какаши щурится, всматриваясь в нетронутое ни одной эмоцией умиротворенное лицо мальчишки. Золотистая макушка светлым пятном явно выражается в темноте, от которой веет запахом какого-то шампуня, предоставленного им отелем. Колени же очень затекли. Хатаке не представляет, встанет ли он вообще — а так была охота потянуться, размять мышцы…       Наруто совсем не хотелось будить. Но знакомая местность дает знать о том, что неподалеку будет вход в подземку, а там и само метро. Хатаке только открывает рот, чтобы попросить остановиться, как слова застревают в горле.       И боль пронзает его лицо.       Рефлексы действуют сами за себя — обе руки уже накрывают голову Наруто, прижимая к груди. Тот только проснулся и после сна напуган еще больше, чем был бы при бодрствовании. Конечно! Врезаться в чертов столб — кто бы не опешил?!       Наруто, вцепившись одной рукой за сиденье, другой — в локоть Какаши, дергает щекой, ощущая на ней щекочущую каплю некой жидкости. И внезапно на него накатывает ужас.       Свет фонаря, в столб которого так удачно врезается машина, падает на лицо Хатаке — маска сдернута на подбородок и пропитана темнеющим пятном. Кровь стекает из носа, по губам, орошая щеку блондина. Он цепенеет.       Какаши бегло осматривается: водитель без сознания, Наруто, слава богу, жив и цел, но сам Хатаке не совсем. Он так сильно врезается в переднее сиденье, что последствие этого он теперь ощущает явным металлическим привкусом во рту.       Расслабился, чтоб его!       Звук мотора неизвестного мотоцикла пробуждает новую волну адреналина, и руки уже дергают затвор пистолета. Голова гудит, а нос пульсирует тупой болью. Это немного дезориентирует. Однако в мыслях постепенно, но быстро складывается пазл из недавно произошедшего.       Сначала Какаши слышал отдаленный выстрел, одновременно с которым последовал хлопок, толчок машины, а далее — столб. Звук одиночный, значит мотоцикл один. Сколько же людей — не понять.       Визг шин — и в покрытое множеством мелких трещин стекло задней дверцы пробивается локоть. Какаши реагирует мгновенно. Дуло уже направленно на незнакомца, и уши закладывает от первого выстрела. Наруто, все еще лежащий на коленях и придавленный свободной рукой Какаши, дабы не поднимался, съеживается, закрывая уши.       Выиграв малость времени, Какаши отворяет ближайшую к нему дверь и грубо подхватывает Наруто под подмышки, чтобы вместе с ним выбраться из покореженной и дымящейся машины. Осматривается. Мотоцикл один, а рядом с ним уже стоит человек с маской на пол лица и стреляет пару раз в Хатаке. Тот тянет Наруто за машину, и пули звонко влетают в металл. Сам Какаши стреляет по чужим ногам из-под автомобиля. Не попадает. Шустрый ублюдок.       «Думай, думай, думай!..»       Уже плевать, что перестрелка привлечет ненужных любопытных. Ночь глубокая, прохожих мало. Сейчас главная задача, решение которой никак не представляется возможным — выбраться с открытой территории улицы. Рядом тесный переулок между домами, но если они туда рванут, то попадут под пули. А отсиживаться за машиной патронов не хватит. Использовать Наруто как шантаж? Нет, на такое он больше не пойдет. Какаши больше не уверен, насколько живым им нужно доставить обратно парня. Да и предавать его доверие он не осмелится. Мальчишка такое не простит.       Придется подставляться под удар.       Хатаке полностью обращается в слух. Слышит, как стекло хрустит под чужой подошвой — какое-то мгновение и в голове будет дыра. Он притягивает парня за голову и шепчет прямо в ухо, чуть ли не касаясь его губами:       — Отсчитываю до трех и мы бежим в тот проулок, понял? — дерганный кивок и Какаши показывает три пальца. Загинает первый. Второй.       Третий.       Подхватывает парня под локоть и устремляется к домам, одновременно разворачиваясь и целясь в незнакомца в маске и капюшоне. За такое мгновение он не успевает подметить важных деталей — лишь экипировку, но и она при свете погнутого фонаря не дает ему никакой информации по вопросу принадлежности этого человека к какой-либо организации. Ни отличительных знаков, ни… Ах нет. Герб Учих на груди. Значит, некий представитель клана собственной персоной. А вдруг?..       Нет, не Обито. У этого волосы подлиннее будут — из-под капюшона свисают две пряди.       Какаши попадает незнакомцу в район ключицы. Но в тот же момент и его плечо обжигает болью — мужчину дергает чуть в сторону, словно только что толкнули. Скрипя зубами и шипя, он не останавливается, продолжая гнать рядом с Наруто по переулку. Они заворачивают за угол, за еще один, за следующий, ковыляя, запутывая врага. Обернувшись, Хатаке удостоверивается что этот маневр срабатывает, хоть и не на долго. Они забегают в подземку, ловко перепрыгивают через турникет — Какаши с небольшим трудом из-за раны — перелетают через каждые две-три ступеньки на эскалаторе и бегут к открывающимся дверям вагона.       Звучит выстрел, и Какаши, боясь за Наруто, бежит прямо за его спиной, чтобы в случае чего принять все на себя. Но пуля рикошетит в метре от них. Когда они забегают в вагон Какаши ищет взглядом Учиху. Тот, находясь на приличном расстоянии от них, одной рукой держится за плечо, все испачканное кровью, а другой направляет пистолет прямо на мужчину.       Воздух вдруг сдавливает со всех сторон — Какаши понимает, что шаг в сторону его все равно не спасет, он открытая мишень. Успевает только толкнуть Наруто на пол, а сам хотя бы здоровой рукой прикрыть голову. Но слышит лишь короткий щелчок, за которым ничего не следует. Патроны. Они кончились.       Механический голос оповещает о закрывающихся дверях, которые уже сдвигаются вместе, становясь преградой между Какаши и неким Учихой. Вагон трогается с места, и этим двоим остается лишь провожать друг друга растерянным взглядом. Хатаке на миг выпадает из реальности. Как же противно страх сжимает внутренности…       Мужчина с тихим выдохом делает шаг назад и падает на сиденье. Смотрит в пол и смакует слюну с кровью. Повезло.       Только сейчас, после того, как Наруто поспешно встает на ноги, до него доходит, что вагон пуст. Им точно повезло.       — Какаши-сан, плечо!       — Ерунда, — хрипло отвечает он. Поднимает голову и изучающе скользит взглядом по парню. — Ты сам как?       — Да нормально я, ттебаё! — почему-то хмуриться мальчишка. И снова его «ттебаё». Какаши улыбнулся бы, но сил на улыбку не хватает. — А вот Вы сейчас кровью истечете…       Какаши в это время осторожно снимает пальто и медленно высовывает руку из рукава. Водолазка на плече порвана, кровь не перестает идти. Рана глубокая, но пуля прошла мимо, лишь задела. Да тут везение на везении.       — Может перевязать? — спрашивает Наруто, и сам, не ожидая ответа, стягивает шарф.       — Сомневаюсь, что это сильно поможет, но давай.       Он сильно жмурится, когда ткань прикасается к ране и узел стягивает руку. Вновь прижимая плечо ладонью, откидывается на спинку. Прикрывает веки и достает блондина еще одним вопросом:       — Ты точно в порядке?       — Точно, — тихо бормочет парень, не сводя глаз со своего спасителя. Изобилие крови пугает парня до потряхивания рук. На которые тут же падает взгляд. Они тоже в крови. В крови Какаши.       Он не хотел этого. Чтобы по его вине страдали люди. На его памяти такое уже случалось, и это оставило болючий отпечаток на душе. Наруто так винит себя. Ненавидит.       — Поедем в больницу… — говорит он, не глядя на мужчину.       — Не можем, я же в розыске.       — Но Вас подстрелили! — восклицает парень, резко оборачиваясь. Весь его вид выражает сожаление, когда он смотрит на сведенные на переносице серые брови. На вздрагивающий кадык при сглатывании кровавой слюны. Так хочется облегчить ему страдания, но Наруто без понятия, что сделать или сказать. — Может нас не поймают, а Вам помогут…       — Все равно это риск, Наруто, — перебивает его Какаши, не разлепляя век. — На самом деле у меня есть подруга — она хирург. Мы лучше поедем к ней. Вообще, я изначально так планировал, но теперь у нас нет выбора. Так что не волнуйся за меня.       Мальчишка открывает рот, но слова остаются на языке. Он не хочет перечить Какаши. Точнее, он считает, что Какаши не хочет, чтобы Наруто ему перечил. Наверно, он лучше знает, как поступить. Парень всего лишь малознающий ребенок. Его слова, возможно, Хатаке не переубедят.       Золотистые пряди падают на лоб, когда Наруто понуро глядит в пол.       — Простите… Этого бы не произошло, если бы не я…       — Прекращай. — Отрезает безэмоционально Какаши, все еще не сменив положения. — Твоей прямой вины тут нет. Все произошло из-за плохих обстоятельств и людей.       Затягивается длительное молчание, в котором каждый переваривает свою кашу мыслей. Монотонный шум сопровождает их безмолвие. Он даже помогает Хатаке привести эмоции в порядок и дает рациональным идеям и решениям вновь царствовать в разуме.       — Знаешь его? — будит он Наруто от гнетущих дум. И уточняет: — Того человека.       — Я не успел разглядеть.       — Он из Учих. Ты знаешь кого-нибудь из них?       — Большинство только в лицо, а по именам — не многих. Только Мадару-саму, Итачи-сана и Саске.       — Итачи? — переспрашивает Какаши. Не было особой радости слышать имя предателя, убившего членов Совета «Скрытого Листа» и примкнувшего к группировке «Акацки». Но чтобы он еще оставался на связи с кланом… — Когда в последний раз ты его видел?       — Давно… — задумывается Наруто. — Точно не вспомню. А что?       — Я просто знал его когда-то, — загадочно увильнул от прямого ответа Какаши, давая понять, что вдаваться в подробности не будет. Да и сил не было. Он себя чувствует не совсем хорошо, а острая боль в плече и ноющая в носу не дает покоя как физического так и душевного.       Хатаке обращает внимание на какое-то копошение мальчишки в карманах куртки, которую покупает на днях ему Какаши. Что он ищет? Ему даже лень спросить. В голове будто туман.       — Можно я вытру Вам лицо?       Наверно, если бы Какаши был бы более менее в себе и не контужен, то такое предложение и последующая тишина, сопровождавшая действия Наруто сильнее ввели бы в ступор. Но сейчас на это как-то плевать…       — Как хочешь.       Запах крови перемешивается с апельсиновым, а на коже чувствуется влага от мыльных салфеток, которые Наруто давно оставил в кармане своей новой куртки. Видно, как он старается причинить меньше дискомфорта ушибленному — кажется, не сломанному — носу, бережно проходясь по подбородку и губам окрасившимся в багровый цвет платочком. На лицо мужчины выходит чуть ли не вся пачка. Мальчишка будто хочет полностью очистить лицо от крови, но все же не может оттереть оставшуюся красноту.       — Спасибо, малыш.       На удивление, Наруто игнорирует это приевшееся обращение.       — Какаши-сан, Вы какой-то бледный… — и как он это понял, когда пол его лица было красное? Хотя, при свете ламп это действительно заметно.       — Ничего страшного, просто потерял немного крови, — ослабевшим голосом заверяет мужчина.       Но когда они встают на нужной остановке, у Какаши на секунду темнеет в глазах, и только Наруто не дает ему упасть на сиденье обратно. Как бы в обморок не грохнуться…       — Вы вообще дойдете до своей подруги? — больше взволнованно, чем скептически спрашивает Наруто.       — Просто идем, прошу.       Рин живет на третьем этаже многоквартирного дома. Дойти до него Хатаке решается без обходных путей — иначе себе лишь хуже сделает. Все-таки он не в состоянии сейчас в полной мере защитить Наруто, и поэтому становится лишь обузой.       Ему правда жаль, когда звонок трещит на всю квартиру, достаточно громко оповещая о прибытии полуночников. Жаль ничего не понимающую сейчас Рин, которая поражена наглостью гостей. «Час ночи, ошалевшие!»       Такие могли быть ее первые слова, но стоит ей отворить дверь, как она непонимающе и в какой-то степени смущенно вперивает карие глаза в Какаши. Он представляет ее первую мысль. Наверно: «Ну и видок…». Да. Видок еще тот.       Взгляд падает куда-то через ее плечо, на зеркало. С уст срывается смешок. Хоть что-то его рассмешило за эти три бешенных дня.       — Ты всех гостей с пистолетом за спиной встречаешь?       — А?.. — растерянно тянет она. Округляет глаза, когда в поле зрении оказывается окровавленное плечо. — Ч-что… Что стряслось?!       — Думаю, он даст тебе понять, что именно, — намекает он и отходит чуть в сторону. Шок проясняется сильнее, и Рин просто открывает рот, так и не выдав никакой фразы.       — О! Это… Это же!.. Боже!

***

      Кулак сильнее сдавливает мешочек со льдом, приложенный к носу. Очередной стежок — и он точно зубы в порошок сотрет — правда, когда мужчина напрягает челюсть, боль накатывает невыносимая. Какаши сдавленно выдыхает.       — Прости, пожалуйста… Потерпи еще чуть-чуть, — виновато лепечет Рин, и, совершая последние движения, отрезает нить. Наконец, с плечом она разобралась. Девушка осматривает крепкое тело бывшего напарника — теперь к остальным шрамам добавляется еще один. Но по длине самого большого и пугающего проходится другая пара голубых глаз.       Крестообразный шрам, пересекающий грудь и живот — вот что привлекает внимание Наруто. Как после такого ранения можно было выжить? А как сильно ему было больно? И кто оставил ему такое увечье?       Наруто подчеркивает в мыслях то, что их все же что-то объединяет — шрамы. Его, правда, полученные на опасных миссиях, возможно даже при пытках, а мальчишеские — издевательские наказания (что своего рода тоже пытки). Те, что теперь заметны на теле — лопнувшее терпение за постоянные побеги. Они старались оставлять меньше отметин — иначе такой покалеченный будет не годен для известной «работы». Мерзкой и постыдной.       Правое плечо оказывается рассечено, пришлось зашивать. Мальчишка следил за каждым движением женских рук, которые не охватывала дрожь, в отличии от Наруто. Он цепенеет, а внутренности скручиваются, когда ему было некуда скрыться от лицезрения неприятной картины. Сам немного привыкнув к открытым ранам, он все же не может спокойно наблюдать за процессом оказания первой помощи…       — Как нос? — интересуется Рин, перевязывая плечо чистым куском марли, а далее — фиксирует бинтом. Какаши, лежа на кухонном столе, убирает в сторону лед.       — Уже легче. Спасибо, Рин.       — Не стоит, — мотает головой девушка. — Я как врач должна была тебе помочь, — она подавленно вздыхает. — И все же, я хочу знать, что происходит, Какаши. Кто тебя так, и почему твое лицо мелькает во всех новостях. И как… как ты вообще нашел его?       Его — это Наруто. Для уточнения она указывает на парня пальцем. Но двое из трех человек, находившихся в комнате, и без этого все поняли.       Какаши же так и не придумал приличной истории, как все это произошло. Но ему и не приходится. Наруто «облегчает» работу его фантазии.       — Мы встретились в борделе, — как ни в чем не бывало сообщает блондин.       — Чего?!       Да кто ж тебя за язык тянет, малец…       — Это долгая история, Рин… — морщится от боли и от неловкости ситуации Хатаке.       — Я… я требую объяснений! — слегка краснеет она. — Не подробных в каких-то вещах, но…       Ее пальцы тут же сжимают мужские, длинные и холодные от льда.       — Рин…       Он неравным постукиванием касается ее кожи. Любой бы скинул это на тремор, но ведь Рин не только сегодня родилась. В «Скрытом Листе» их всех заставили выучить азбуку морзе.       «Не-при-нем».       Встрепенувшись, Рин встречается с вечно полусонным взглядом Какаши. Сейчас в нем особенно проявляется усталость. Что бы он не хотел скрыть от Наруто, она в любом бы случае доверится Хатаке. Слишком много информации может легко покалечить состояние мальчишки. А она еще не знает, что ему пришлось пережить.       — Что это я… — Рин на секунду прикрывает веки. — Вы, наверно, измотаны. Наруто, ты можешь помыть руки да и вообще полностью искупаться в ванной. Это же… не твоя кровь? — настораживается она. Тот отрицательно качает золотистой макушкой. — Ничего не болит? Слава богу… Если что, вторая дверь слева.       Слышится звук замыкающейся двери, и Рин бросает на Какаши многозначительный взгляд.       — Какой еще бордель, черт возьми? — тихо шипит она.

***

      — Значит ты думаешь, что это Мадара в тот день…       — Ну, если не он лично, то сами Учихи. Может поэтому в ту мясорубку никто не остался в живых.       — И Наруто у них тринадцать лет прожил? И с какого возраста его заставляли…       — Это я еще не знаю. Не решился спросить. Вдруг он замкнется в себе? А за эти три дня хотя бы со мной разговаривал. Еще психическая травма может быть из-за увечий — у него вся спина, плечи и грудь в шрамах. Кроме поясницы и живота. Наверно, боялись за чип, поэтому обходили стороной рисковые участки.       Рин потирает переносицу, опираясь бедром о край стола.       — Как проницательно, — едко подмечает она. — А где тогда Обито? Он с тобой не связывался?       — Я думал, ты знаешь, где он, — мрачнеет Какаши. — Черт. Надеюсь, с ним все в порядке.       Рин встревоженно рыщет взглядом по полу. «Наверно, винит себя за то, что отказала Обито. Возможно, он бы не пошел в этот бордель. Но тогда и Наруто я не встретил бы…» — думает Какаши.       — Слушай… Вы можете переночевать у меня. Да и вообще, остаться на сколько нужно. Если Вас преследуют…       — То мы тебя подставляем под удар, — договаривает за нее Хатаке. — Нет, так не пойдет. Мы, наверно, переночуем, а утром отправимся в квартиру отца, чтобы дождаться наших. Кстати, у тебя еще есть доступ к серверам?       — Их же обновляют каждый месяц, — с грустью рушит надежды Какаши она. — Для своей же безопасности они обрывают связи со всеми, кто в отставке. Но я могу попробовать обратиться к ним через Гая или Куренай. Если они не на миссии, правда… И почему ты думаешь, что вы так просто сможете оставаться в своей квартире? Разве, они не следят прямо сейчас за этим домом? Это было бы очевидно.       — Они действуют по-одиночке, чтобы не привлекать внимание. Почему тогда они послали одного Учиху? Послали бы уже целый отряд, но нет. Коноха большой город, тут много наших и чужих. Стрельба давно подняла тот район на уши. И мы бы сейчас не болтали, будь тот человек способен напасть. Я его тоже подстрелил.       — Тогда может…       БАМ!       — А-А-А!       — Наруто? — Какаши резко поднимается, и плечо тут же прожигает болью. Рин стоит уже с пистолетом в руках, направляя его на проход в коридор. Она испуганно дергается, когда у самого пола замечает внезапное движение, сопровождавшееся короткими царапающими шажками.       Светло-каштановый мопс с чихающим всхлипом бежит в сторону пепельноволосого и на радостях бьет лапками по свисавшим со стола ногам. В дверях тут же показывается Узумаки.       — Он сидел в коробке с бельем, даттебаё! — негодующе восклицает мальчишка, тыкая в сторону пса. — Я стою, умываюсь, а оно рычит там! Только подхожу и выпрыгивает вот это ттебаё!       Рин, прикрывая лицо ладошкой, тихо хихикает, а Какаши через улыбку поясняет:       — Это Паккун — мой мопс.       — Очень стремный мопс!       — Да ладно, не обижай его, он сам не меньше тебя испугался, — по-доброму говорит Какаши, играя с псом кончиками стоп.       — Я-то?! А я и не испугался вообще! — вздернув подбородок, обижается Наруто.       — Да, мы слышали, — намекает мужчина, улыбаясь, и Рин машет успокаивающе руками.       — Ладно-ладно вам, может лучше перекусим? Вы когда ели-то? Ох, Какаши, повязка! Не надо было так вставать, кровь снова пошла…       Когда Рин заканчивает перевязку и убирает окровавленные тряпки, не забыв несколько раз протереть стол и сменить скатерть, она быстренько накрывает поляну. Девушка сотню раз приносит извинения — она часто не успевает готовить из-за плотного графика на работе, поэтому им приходится питаться сейчас заварной лапшой. Но, кажется, Наруто даже не против, а наоборот. Уже третью добавку просит.       — Его часто морили голодом, — шепчет на ухо Какаши, стоит Рин удивленно покоситься на ненасытного парня.       — Спасибо Рин-чан за вкусную еду! — пустая тарелка со стуком ставится на стол, когда Наруто выпивает бульон. Щеки девушки трогает румянец.       — Чан? — она смущенно отмахивается. — Да что тут такого, просто кипятком залить.       — И за то, что подлатали Какаши-сана, — более спокойно продолжает блондин. На них троих опускается тягостная тишина — все и так понимается без слов. Мальчишеские пальцы катают деревянную палочку по столу, а в голове проясняются вопросы, давно мучавшие бедного парня. — Какаши-сан…       — М?       — Вы обещали рассказать про моих родителей…       Какаши чувствует на себе немного возмущенный взгляд Рин. А ведь точно…       — Думаю, нет необходимости это скрывать, — смиренно произносит мужчина. Он не знает, как красиво начать речь, но и смысла в этом не видит. — С чего ж начать, хм… — поэтому говорит с ходу. — Твоего отца звали Минато Намикадзе, а маму — Кушина Узумаки. Минато был Четвертым Директором государственной организации «Скрытый Лист». Это штаб шиноби, которые служат на благо Страны Огня, его военная мощь так сказать. Я и Рин тоже работали там, но по личным причинам подали в отставку.       — А почему «был», почему «звали»? — тихо спрашивает Наруто, поднимая на Какаши глаза. Сердце прокалывает игла горечи. Ну какого он тогда вообще про родителей ляпнул? Серые брови хмурятся сильнее, продавливая морщинку между ними еще глубже.       — Тринадцать лет назад на Директоров Скрытого Листа и Песка было совершенно нападение. Страны Огня и Ветра хотели заключить союз, и на тот день было запланировано специальное мероприятие — чтобы подкрепить свои слова о сотрудничестве и взаимной помощи, две организации передали друг другу секретные файлы в чипах. Но… шиноби Скрытого Тумана выяснили, где все будет происходить. Тогда и произошло это… все оказались мертвы, и, почему-то те из «Тумана» тоже, — Какаши выдерживает паузу, давая Наруто пережевать сказанное. Но разве такое пережуешь? Слова как ледяная вода с ведра окатывают спину, и лицо парня бледнеет и мрачнеет. Глаза стекленеют, а голубизна радужки словно тускнеет. Какаши не хочет продолжать, но понимает, что вынужден закончить: — Ты там тоже был. Трехлетний. Единственный выживший и того — похитили. Вместе с чипом.       — А он, ну чип, как он оказался во мне вообще? И почему?       — Я не знаю, — выдыхает Какаши. — И без понятия, кто знает. Но раз он до сих пор в тебе, то ты будешь являться целью Учих — как мы думаем, в тот день это они всех вырезали. А мы обязаны тебя защитить.       Наступает очередная тишина для раздумий. Какаши не сводит взгляда с Наруто, подмечает каждую проскользнувшую эмоцию. Интересно, поверил ли парень полностью его словам? Ведь он даже не пытался солгать или что-то недосказать. Хатаке не хочет врать этому мальчишке. Его жизнь и так пропитана враньем, целых тринадцать лет ему твердили, что он на большее не годен, как на ублажение разных извращенцев. Боже, даже мерзко представлять, сколько он намучился за все время в борделе…       — Я вам, конечно, верю, — спустя паузу говорит Наруто, не поднимая головы, из-за чего глаза скрывает светлая взлохмаченная челка. — Но я даже не помню родителей… И как они выглядят.       — О, подожди минутку! — вдруг спохватившись, встревает Рин. Ее вихрем уносит с кухни и так же приносит обратно, но с какой-то фотографией в руках. В глазах парня так и плещется трепетное любопытство. Он в нетерпении протягивает ладонь. — После… в общем, когда их вещи запечатывали, я смогла забрать одно фото. — На котором радостно улыбались три человека: взрослый, светловолосый мужчина, красноволосая, приятной внешности, девушка и маленький, наверно, годовалый малыш. С тремя полосками на обеих щеках. Наруто не может его не сравнить с собой. — Они очень тебя любили. А мы иногда даже нянчились с тобой, помнишь, Какаши? — уже более весело обращается к другу девушка. Тот на миг теряется и отвечает невнятное «Да-а, было такое».       — Что-о? — удивляется Наруто, и уголки его губ вздрагивают. — Так Вы меня с детства знаете что ли? Но почему не сказали сразу?       — А ты бы поверил? — парирует Какаши, пытаясь скрыться за кружкой, из которой допивает капли чая.       — Ну, не знаю, — и вновь возвращается к фотографии. — А у моей мамы, оказывается, такие красивые волосы…       — Да, — тепло улыбается Рин, садясь рядом. — Но ты в папу пошел, — и треплет парня по непослушным волосам. — Даже «блондинестее», чем он.       Наруто не сдерживает смешок, да и Какаши на приподнятом настроении оживленно хмыкает. Он наконец-то искренне смеется. Наконец, он познает частичку себя настоящего. Не навязанного Учихами образа, а истинного Узумаки Наруто. От этого тепло растекается в груди, и, словно, притупляет боль. Почему же обычная мальчишеская улыбка вызывает такое чувство?

***

      Лечь спать им приходится снова вместе. Рин больше не может им ничего предложить, кроме раскладного дивана, но Какаши и на этом ее благодарит.       Пожелав девушке «спокойной ночи», они гасят свет и укладываются под одеяло, на долгожданный и такой мягкий диван. Уже не на таком большом расстоянии, как раньше. Что не смущает самого Наруто.       Тот даже поворачивается всем телом к Какаши, к здоровому плечу, на котором красуется татуировка в виде красной завитушки, и без зазрения совести спрашивает:       — Какаши-сан, а Рин что, Ваша девушка?       Какаши поворачивается к юноше лицом. Лунный свет освещает голубые глаза, в которых искрит любопытство. Вот такой внезапности мужчина не ожидает. И вообще, как долго он вынашивал этот вопрос?       — Нет, мы друзья. С чего ты взял?       — Вы так взяли ее за руку…       — Как? — все еще не понимает Какаши.       — Не совсем по-дружески.       Что это значит?..       — Ма-а, это просто жест, не более.       — А можно мне тогда взять Вас за руку?       Стоп.       Так он к этому вел?       — Зачем?..       А Наруто все налегает без задней мысли.       — Мне так спокойней. И это ведь просто жест. Не более.       Что ж, к словам цепляется, молодец-малец. Но разве Какаши может отказать? В этом мужчина не видит ничего постыдного и неприличного. И он просто ребенок — видавший непотребщину ребенок, и сам участвовавший в ней, но, кажется, не распутный до безобразия. Он сгинает в локте руку, предоставляя ее блондину, мол: «вот, пожалуйста».       Какаши готов поклясться, что замечает во мраке его улыбку. Холодный нос утыкается в руку, а теплые, едва ли не горячие пальцы обхватывают кисть. Он быстро засыпает, в отличии от Какаши. Чей взгляд не хочет отрываться от лицезрения спящего паренька.       Он такой ребенок…