Клянусь, я спасу тебя

      Теплый чай приятно греет горло и желудок и прогоняет холод, заражающий все тело неугомонной дрожью, которую Хатаке так не любит. Стопы не переставая трутся друг о друга в попытке согреться. Рин сидит напротив — давно одевшись в официальную одежду — и лениво листает ленту новостей. Это ее способ просыпаться. Через проверку важных сообщений от врачей-коллег и соц. сетей. Какаши же привык подолгу смотреть в окно, наблюдая за просыпающимся городом, за разным настроением неба или просто втыкать перед собой, думая о своем, ни о чем.       Любимая атмосфера раннего утра. Недолгая умиротворенность, сопровождавшаяся тягучей сонливостью.       Ничто не прогонит это ощущение, кроме как…       — Какаши, а ты, случайно, Наруто не соблазняешь?       Тот от неожиданности давится чаем.       — Что, прости?       А Рин лишь смешит его реакция.       — Прости-прости, вырвалось! Да не буравь меня таким взглядом, я же шучу! Просто раньше вас проснулась, смотрю, а вы чуть ли не в обнимку спите. Так мило…       — Это случайно вышло, — единственное может ответить Какаши. — И не шути так больше…       — Уа-а, всем доброе утро, — зевает Наруто, входя на кухню, при этом сладко потягиваясь. Этим он заражает Хатаке, от чего тот тоже зевает в кулак. Парень садится рядом с Какаши, напротив Рин, пододвигая к себе полную кружку чая, перед этим спросив: «Это мне?» и вытянув губки, остужает питье. — Какаши-сан, а Вы чего трясетесь?       — Холодно мне.       — Какаши у нас мерзляк, — добавляет Рин, уткнувшись в телефон.       — А хотите я Вас согрею? — оживляется парень — однако Хатаке не понимает, почему — и кладет горячие ладони — «да как у него это получается?» — на покрытую гусиной кожей здоровую руку. К своему дополнительному смущению мужчина видит, как Рин прикусывает губу, более увлеченно листая ленту новостей в смартфоне.       — Может чай попьешь? Остынет же.       — А Вы тогда мерзнуть будете.       — Я тоже чай допью и согреюсь. А ты завтракай давай, мы скоро уйдем.       — Куда? — удивляется Наруто, все-таки обхватив свою кружку ладошками — к облегчению Какаши.       — В мою квартиру.       Светлые брови ползут вверх.       — А что с квартирой Рин-чан не так? — не догоняет парень.       — Мы не можем нагло пользоваться ее гостеприимством…       — Вообще-то, я не… — начинает девушка.       — …и подвергать ее опасности. К тому же у меня там есть боевой арсенал, который будет очень кстати, если какой-нибудь Учиха рискнет наведаться.       — А если на нас опять нападут, когда мы туда пойдем? — настороженно произносит Наруто.       — Думаю, посреди дня такого не будет. К тому же, я успел подстрелить того Учиху. Возможно, слежка за нами на время приостановлена, иначе они уже вторглись бы в квартиру Рин.       Не зная, что ответить, Наруто просто наклоняется над кружкой, тихо отхлебывая первыми глотками чай. Покончив с завтраком, они через минут десять помогают убрать со стола, а далее — одеваются в коридоре. Какаши приходится нацепить дырявое пальто, а Наруто — куртку, с испачканными в крови рукавами. Рин с какой-то печалью оценивают эту картину.       — Раз вам нельзя светиться на улице лишний раз, я могу купить вам новые…       — Нет! — в унисон протестуют Какаши и Наруто. Хатаке недоуменно оборачивается на парня. «А он чего возражает?». Однако сам поясняет:       — Рин, прекрати, я найду в отцовской квартире, если надо будет, какую-нибудь свою старую одежду. И нечего тебе часто наведываться к нам — для страховки, прошу.       — Смешной какой… — хмыкает она. — А питаться вы чем будете? Пока мы не свяжемся со «Скрытым Листом» я буду приносить вам хотя бы парочку полных пакетов.       — Рин… — но девушка неумолима: качает головой, не желая слушать.       — Рин-чан, — встревает Наруто. — А можно… можно мне взять ту фотографию с собой?       — Ох, конечно! Она твоя по праву, сейчас принесу…       Нохара выполняет его просьбу, отдав фото, которое Наруто, перед тем как со всей осторожностью положить ее во внутренний карман, рассматривает, проходясь по трем радостным лицам. Какаши не может не заметить тоски в его посеревшем взгляде. «Только бы не замкнулся в себе…» — думает Хатаке.       Он мягко похлопывает парня по плечу, выпроваживая из тесного коридорчика на лестничную площадку. Они вновь маскируются — Какаши, сменив лишь шапку, и Наруто шарф — которые добродушно дарит им Рин. Паккун мечется между ног, не задумываясь о том, что путает поводком трех людей. Поэтому Наруто вынужден взять мопса на руки. Нохара даже курточку ему прикупила на днях, дабы пес не мерз на ноябрьском холоде.       Троица прощается у главного входа и двое из них теряются в уличной толпе…

***

      Квартира семьи Хатаке оказывается в меру роскошной, если оценивать по дорогой мебели и ее двум этажам и около десяти комнат в сумме. Просторный зал, широкий балкон, две спальни, ванная и кухня со всеми удобствами — да тут идеально было бы залечь на дно. Только один недостаток заставляет Какаши устало вздохнуть, когда он останавливается в прихожей — наличие хорошего слоя пыли.       Много времени прошло, когда он был здесь — год, а может и больше. Ведь Какаши снимал квартиру в совсем другом городе — где он был устроен на работу в старшую школу. Которая, кстати говоря, уже махала ему ручкой — наверняка уволили, только завидев его лицо по всем новостям. Прощай репутация тихого учителя…       Какаши… не любит это место. Поэтому съезжает после смерти отца. В спешке. В другой город. Обрывая и вытесняя все воспоминания об этом доме. Он наведывался сюда только по нужде — взять какие-то вещи, прибраться иногда от скуки. Не любит, но и продать не может. Покупатели не находятся, а цену занижать за такие хоромы он не хочет.       Поэтому квартира пустует. До сегодняшнего дня.       — Придется прибраться… — лениво тянет Какаши, и слова гулко отскакивают от стен. — Наверно, я попрошу помочь Рин, когда она будет не занята, а то я вряд ли могу часто рукой шевелить, иначе швы разойдутся…       — Да я и один все могу убрать, — мальчишка отпускает пса, который сломя голову бежит в другие комнаты, оставляя после себя кружащиеся в воздухе пылинки. — В клубе я постоянно мыл залы, так что не привыкать.       Вот пока он не напомнил о тяготах своей прошлой жизни, Какаши еще мог принять его предложение. Но вспомнив его шрамы на спине… Он сопоставляет некоторые известные факты и приходит к выводу, что здесь так же пахнет неповиновением или неудовлетворением в чистоте тех залов.       — Квартира достаточно большая, — говорит Хатаке. — Я не хочу тебя заставлять тут убирать все, лучше позовем…       — Какаши-сан, Рин-чан и так для нас много сделала, — уронив взгляд в грязный пол, напоминает Наруто. — А я Вам должен хоть как-то отплатить за свое спасение. Это, конечно, не сравнится с вашей помощью, но хоть как-то я…       — Тебе не надо ничем мне отплачивать, Наруто, — уверенно твердит Какаши, смотря на опустившуюся блондинистую макушку. — Я не держу тебя в рабстве и не говорю, что ты в долгу. Пойми — мои намерения спасти тебя личные, так что нечего себя накручивать, — он треплет по его волосам. — Мы тогда вместе уберем, хорошо?       Пальцы обеих мальчишеских рук внезапно останавливают движение на светлой макушке, придавливая мужскую ладонь к густым коротким прядям. Какаши не понимает его реакцию на безобидный, кажется, жест, однако, завидев улыбку, расслабляется.       — Хорошо! Но Вы не напрягаете руку слишком сильно.       — Да будет тебе.

***

      Наруто оказывается проворнее и ловчее подстреленного Какаши. Этот парень уже первый этаж убрал за час! А комнаты, надо сказать, не совсем маленькие.       Хатаке чувствует себя уж совсем жалко — ходит, лишь пыль с мебели вытирает. В то время, как мальчишка вовсю шарит половой тряпкой по паркету или пылесосом по ковру. Упорная работа без передышки (помогал Наруто усердно, что не выбивало из головы Какаши мысли вины, ведь тот брал на себя большую часть работы) заставляет мальчишку вспотеть. Из-за чего он каждый раз оттягивает край футболки, вытирая лицо и обнажая блестящий от пота пресс.       Интересно, он сам занимался или его заставляли? Все-таки он хорошо сложен для шестнадцатилетки. Своих учеников в старшей школе Какаши привык видеть мало накаченными или вовсе худенькими. А у Наруто был бы даже шанс на одну или две толпы влюбленных одноклассниц. Если бы он учился в школе, конечно.       Ох, школа… А он вообще учился в этом долбанном борделе? Хоть чему-нибудь? Вот и Какаши сомневается.       — Что-то не так? — знакомый юношеский с хрипотцой голос врывается в сознание. Черт. Хатаке опять с него долго не сводит взгляда. Естественно, Наруто это будет напрягать в какой-то мере.       — Устал? — быстро собирается с мыслями Какаши.       — Вообще нет!       Ну, по нему, и правда, так-то почти не скажешь… Только дыхание сбилось, пока он тут по комнатам бегал.       — Может перекусим? — пытается уломать мальчишку на отдых. Не для себя, а для него же. — По пути мы успели закупиться продуктами, давай приготовим что-нибудь.       — Я думал, что лучше полностью доделать дело и тогда уже отдыхать, — Наруто максимально выжимает тряпку, от чего мышцы перекатываются на его плечах. Это в нем говорят учиховские правила? Когда эти люди заставляли выполнять его разного рода работу? — Хотите, я уберу второй этаж, а Вы тогда сварганите обед?       Да, лексикон у него хромает…       — Идет.       Через минут пятнадцать Какаши сокрушенно и слегка раздражено понимает, что обеда у них не выйдет. Покупая мисо пасту, баклажаны да рис, чувствует, что есть они будут только рис. Банально порезать овощ у него не получается — жгучая боль в плече об этом напоминает с каждым движением. Он помнит, что Рин наказывала ему менять повязку два-три раза в сутки и даже показала Наруто, как это делать. Эх, если швы разойдутся, Нохара его прибьет…       Помучив баклажан левой рукой — подстреленной он слегка придерживает его — еще минут пять, он все-таки сдается. И вдруг чуть не роняет нож себе на ноги. Дергается, когда вспоминает одну важную вещь. Как же он мог забыть?!

***

      Наруто ставит на пол ведро с мутной, практически черной водой и с тряпками в ней. Оглядывается, гордясь проделанной работой. Какаши точно это понравится — Наруто управился быстрее, чем с первым этажом. В конце концов хочется перестать быть для него обузой и… отвлечься от удручающих мыслей. Кулак волнения, не переставая, сдавливает сердце — последняя стычка с Учихой не дает покоя. И только уборка хоть как-то вытесняет эти беспокойства. Он не уверен, но и предположить не может: кто из красноглазых мог так смело напасть на них в одиночку? Итачи-сан? Саске?!       Зря он вспомнил, зря. Еще там, в метро, он не думал о них — только состояние Какаши заботило его в тот момент. Ответил, не вникая, просто озвучил имена. Но не связывая их с ненавистными воспоминаниями.       Так. Уборка. Обед. Он закончил, пора оповестить об этом Какаши. Человека, которому он доверяет жизнь. Всего себя. С ним можно расслабиться. За это короткое время он «принюхивался» к нему, и, кажется, он… хороший. Полная противоположность Учих и их подчиненных. А Рин… он впервые видит такую милую и добродушную женщину. Ни она, ни Какаши не оставляют у него чувства безумного опасения, что в любую секунду на него поднимут руку, толкнут или наорут. Но мнительность словно червяком проникает под кожу, въедается, терзает. Почему он хочет верить, но не может?       Смешно, но, вроде, поздно так думать — он уже остается с Какаши в одной квартире, уже Учихи готовы, наверно, с особой жестокостью исполосовать его тело и не кормить неделями. Он не удивится, если его еще на цепь посадят, как собаку.       Становится тяжело дышать. Наруто скидывает это на банальную усталость и голод. Он уже собирается спускаться вниз, как замечает закрытую дверь. О… Тут он, кажется, не убирал.       Он дергает ручку, приоткрывая, но… чужая рука ложится поверх его и дергает на себя, хлопая дверью. Так неожиданно и так громко, что Наруто как дикий отскакивает в сторону, испуганно косясь на Хатаке.       Его рост буквально источает внушительную власть и скрытую угрозу. Особенно, когда он так близко, смотрит на Наруто сверху вниз. Но взгляд разнится с образом — он более менее спокойный, как обычно, из полуприкрытых век кажущийся равнодушным. Необъяснимое чувство кусочком льда скользит по спине — Наруто вновь тяжело дышать.       Он даже удивляется слишком спокойному баритону:       — Не заходи сюда никогда.       — Почему? — тут же срывается с языка.       — И не спрашивай «почему». Просто не заходи, понял?       — Л-ладно…       Откуда-то Хатаке достает ключ и запирает дверь.       — Идем, поможешь приготовить обед. Как выяснилось, я даже овощи порезать не могу.       Наруто покорно следует за ним на кухню. Слова настолько безэмоциональны, что закрадывается обида.       Что такого было в этой комнате, что заставило Какаши вмиг похолодеть?

***

      Горячие, минуту назад томившиеся в духовке, колечки баклажана разрезаются на четвертинки неумело, почти неравными частями. Наруто, притихнув, глядит только перед собой — он словно надевает шоры, боится давящей атмосферы безмолвия. Которую, в принципе, сам создает, не разговаривая ни о чем с Какаши. Тот, в прочем, также придерживается тишины, что иногда прерывается постукиванием ножа о доску.       Тишина. Она оседает на плечи, чувствуется физически. Значит, Наруто вторгся во что-то личное, запретное, что хочет скрыть Хатаке. Его секреты… пугают. Парню казалось, будто Какаши открыт перед ним, он тот, с кем не страшно спать в одной постели, кто подставляется под пули и… прячет что-то в той комнате. И так холодеет, когда попытались выяснить, что именно.       — Да, вот так, — гремит посреди тишины его голос. Мужчина стоит рядом с ним, контролируя первую в жизни самостоятельную готовку Наруто. Считает, что для мальчишки будет полезно выучить хоть один рецепт вкусного блюда. — Для первого раза пойдет. Кидай в бульон.       Кусочки баклажана с булькающим звуком падают в воду, а в след за ними давно порезанные грибы. Хатаке на свое усмотрение прибавляет огня, ожидая кипения. Теперь им придется молчать, не совершая действий. Это еще хуже.       Поэтому Наруто решается:       — Какаши-сан, Вы злитесь?       — Что?       Он бросает абсолютно непонимающий взгляд на мальчишку, который аккуратненько собирает в общую кучку отлетевшие в сторону колечки зеленого лука.       — За что мне на тебя злиться?       — За ту комнату. Что я полез, куда не надо.       Так вот чего он притих. Идиот Какаши вновь не следит за своими эмоциями…       — Не бери в голову, — сухо отвечает он, сам понимая, что зря эту сухость не разбавляет обходительной мягкостью. — Это просто личное, что хочется забыть.       — У меня тоже есть такое… — совсем тихо произносит Наруто, но Какаши удается это услышать. Теперь чувство вины накатывает с новой силой. Мужчина вовсе не хотел вводить Наруто в такое состояние. Пытаться говорить с ним на отвлеченные темы трудновато — он мало что знает о внешнем мире, и это ужасает. А такие незначительные вещи — как внезапное отстраненное поведение Какаши — сдвигают фигурку домино, и цепная реакция доходит до истоков проблем. Нужно любыми способами уберечь Наруто от уединения в себе. Иначе только начавшая укрепляться нить доверия запросто лопнет.       А Какаши совершенно не умеет общаться с подростками. Особенно с теми, которых тринадцать лет держали в заперти и сексуальном рабстве.       Проблема.       — Можешь искупаться, а я уже сам все доделаю, — прерывает тягучее молчание Хатаке. — Ванная в конце коридора.       — Угу.       Только Наруто проходит мимо стола, как на телефон, лежащий на нем, звонко приходит уведомление.       — Вам какое-то сообщение, Какаши-сан, — заинтересованно заглядывает в экран блондин.       — От кого? — спрашивает мужчина, доставая тарелки из шкафичка над плитой.       — Не знаю… — потерянно тянет Наруто.       — Ну так прочитай.       — Я не умею.       — Ч-чт… В смысле? Вообще? — Какаши останавливает в воздухе тарелку, грозящуюся упасть прямо на его голову.       — Да, — Наруто определенно не понимает, что так озадачивает Хатаке. — А почему Вы так удивляетесь?       — То есть ты даже буквы не знаешь как читать? — не верит мужчина. Ну хоть что-то он должен знать!       Но отрицательное качание головой все же слабо убеждает Какаши. Да ладно…       — Вообще, Карин-чан учила меня читать в детстве. Пыталась… — тут же поправляет себя Наруто. — Но я мало что понимал, поэтому она бесилась и давала мне подзатыльники, — рука невольно тешет упомянутую часть тела, а губы кривятся в легкой улыбке. — Потом она бросила это дело. Да и пофиг. Не сильно оно мне надо.       — Нет, Наруто, — хмурится досадно Какаши. — Уметь читать и писать надо. Все это умеют. Без этого человек в современном мире как без рук. И если ты вообще не знаешь даже алфавита, то я хотел бы… научить тебя.       — Правда? — оживленно спрашивает парень. Какаши утвердительно кивает. — Хорошо! Тогда я в душ и мы начинаем! — слышится уже из коридора.       — Да мы еще не обедали… — не успевает напомнить пепельноволосый, однако издалека доносится:       — После обеда!       Хатаке довольно хмыкает. Что ж, он не допустил ухудшения настроения. Можно считать это маленькой победой.

***

      — Ну как? — любопытствует Какаши, когда блондин, с мокрой головой после душа, садится за стол.       — Обалденно… — восхищается Наруто с набитым ртом — такую вкуснотищу хотелось съесть всю и сразу. — Это лучшее, что я когда-либо пробовал!       — А что ты еще пробовал раньше? — цепляется за начавшуюся тему разговора Хатаке. — Чем обычно питался?       — Рамен, — коротко отвечает парень, однако Какаши ждет продолжения. И после нескольких пережевываний пищи осознает, что его не будет.       — И все что ли?       — Ну, иногда удавалось что-нибудь стащить с кухни. А так да.       Кошмар.       Пока Наруто доедает вторую порцию — Какаши догадывается, что не последнюю — мужчина лезет в интернет, ища таблицу с алфавитом. Крутит телефон по столу, придвигая к мальчишке.       — Знакомо? Может, помнишь хоть какие-то буквы? — в его вопросе проскальзывает надежда.       Пока Какаши открывает пачку сухого корма, которая тут же привлекает Паккуна, лежащего под столом в трепетном ожидании еды, Наруто в это время нависает над экраном, пробегая взглядом по давно забытым или незнакомым закорючкам.       — Неа.       Мужчина озадаченно «угукает». Будет трудновато, но сдаваться он не собирается. Возможно, это укрепит их отношения, и нить доверия станет утолщаться. А таким шансом пренебрегать нельзя.       Вдруг немного толстый шрам на правой ладони, задевавший два пальца и кожу костяшек, приковывает взгляд. Резал себя? Обычно режут ниже. Разве этот парень на такое способен? Однако шрам внушающий. До мурашек. Почему-то раньше Какаши его не замечал, например, в том кафе. Наверно, прятал в рукаве толстовки — сейчас же на нем только белая футболка.       Все тело пробивает разряд тока, когда слух улавливает поворачивавшийся в замке ключ. От внезапного подрыва с места останавливает женский голос:       — Ребят, у вас все хорошо?!       Господи, у Рин же есть дубликат…       Шуршание пакетов дает понять о том, что утром она была настроена серьезно. И правда закупилась… Хатаке вместе с Наруто выходят в коридор, разбирают пакеты. Рин же, разувшись, вдыхает носом аппетитный аромат.       — Вы уже обедали, да?       — Ага. Ты будешь? — предлагает Какаши. — Я налью тебе мисо-суп, пока Наруто все не слопал, — со смешком произносит он.       — Эй…       — Не-не, я перекусила уже. Не обделяй ребенка, — смеется Нохара. Проходит на кухню и садится на свободный стул.       — Сколько это все стоило? — мужчина осматривает множество продуктов, овощей, фруктов и прочего, представляя себе приличную стоимость.       — Забудь, это мелочи, — отмахивается Рин и заглядывает в телефон, привлеченная очередным уведомлением. Хмурит брови и смотрит на Хатаке. Тот, держа в руках смартфон, давит улыбку.       — Столько, думаю, пойдет?       — Да ты… Ладно, что с тобой поделаешь… Я, кстати, обзвонила коллег, — она меняется в лице, и Какаши уже предполагает нерадостные вести. — Прости, все на миссиях, не берут трубки. Они же обычно домашний номер оставляют. Не знаю даже, как связаться с «Листом», вечно они шифруются… — она садится на стул, с печальный видом подпирая голову рукой.       — Понятно, — лишь говорит ей Хатаке, складывая продукты в холодильник. Рин же такой ответ заставляет чувствовать собственную вину. Она пытается помочь дальше:       — Я могла бы отвезти вас сама. Возьму машину в кредит, и тогда мы быстрее прибудем к нашим.       — Учихи только этого и ждут. Нас на такси подстрелили, — Хатаке поворачивается к ней лицом, закрывая дверцу холодильника, — будто они еще раз так не сделают? Без конвоя «Листа» мы не сможем безопасно выбраться из Конохи. Если они еще не узнали о нашем местоположении, мы с Наруто отсидимся тут, пока не свяжемся с кем-нибудь.       — А если все-таки узнают? — не сводит с друга встревоженного взора Нохара.       — Тогда… — он косится на Наруто. Тот на присядках играется с Паккуном, почесывая ему животик. Какаши не хочет, чтобы его сокрушающий ответ долетел до ушей мальчишки — он знает, что если Учихи их найдут, им всем конец. — Придумаем что-нибудь.       — Что-нибудь, — вторит задумчиво Рин. — Надеюсь, такого не случится. Я постараюсь еще кого-нибудь обзвонить. Но даже уже не знаю кого. Обито все еще не объявлялся… Я волнуюсь за него.       — Все будет нормально, — Какаши подбадривающе кладет ладонь на шуршащее плечо куртки. Женские губы расплываются в мягкой улыбке. Потом лицо приобретает серьезный вид.       — Как рука? Ты перебинтовывал? Я могу сейчас поменять повязку.       Через какое-то время после перевязки Хатаке провожает Рин у главного входа, пока Наруто — сам вызвался — убирает со стола грязные тарелки.       — Присматривай за ним, — полушепотом произносит Нохара.       — Конечно.       — И не обижай, — она несильно тыкает пальчиком мужчину в живот, хихикая. — Я сказала ему, что если ты будешь занудничать, пусть прибегает ко мне.       — Ах вот ты какого обо мне мнения, — нарочито обиженно поджимает губы Хатаке. Рин жмурится от смешка.       — Шучу. Давайте, — она мило машет ручкой. — Пока, Наруто! — говорит громче девушка куда-то через плечо Какаши.       Светловолосая макушка тут же появляется из-за угла.       — Пока, Рин-чан!

***

      Мальчишеские пальцы по-детски, четырьмя сразу, держат ручку, неторопливо и кривовато вырисовывая букву за буквой. После каждой готовой Какаши озвучивает ее, заставляя повторять и парня.       Сначала энтузиазм и стремление в его глазах так и искрятся. Потом через час, полтора убавляются. Быстро же ему наскучило…       Алфавит коряво, но читаемо, уже полностью вырисован — именно так выводит линии Наруто, будто рисуя — на весь лист. Ничего. Почерк исправится, размер букв тоже. Пусть и сейчас они скачут в стороны, то большие, то маленькие. Какаши и сло́ва плохого не говорит, лишь дает еще один чистый лист, чтобы мальчишка писал дальше, и сам внимательно и неотрывно наблюдает за процессом. Потом решает проверить его память.       Наруто отвечает ему не все, что запомнил: какие-то буквы пропускает. Но это не так страшно. У них целые часы впереди. Все равно делать нечего. А Хатаке радует и такой медленный прогресс.       — Какаши-сан, а «домашний» это как? — вдруг спрашивает парень, потирая средний палец, на котором скоро появится первая мозоль.       — Ты про что конкретно? — отрывает взгляд от листка Хатаке.       — Рин-чан как-то произнесла это слово.       Какаши перебирает в голове весь диалог, останавливаясь на одном предложении.       — А, «домашние номера»? Она имела ввиду телефоны, которые наши коллеги используют в свободное от работы время. В смысле которые дома. А вообще «домашний» это что-то вроде уютный, родной. Можно так что-то назвать, когда на душе становится тепло и спокойно. Даже, может, счастливо.       Подбородок ложится на сложенные друг на друга ладони, а голубые глаза встречаются с темно-серыми.       — Тогда вот с Вами я чувствую себя по-домашнему!       Какаши не в силах подавить улыбку, когда это блондинистое чудо так радостно улыбается, произнося слегка смущающую фразу. Все-таки, он, возможно, говорит настоящую правду. Никакой лести. И если с ним так обращаются впервые, то Какаши готов обеспечить Наруто еще большей защитой и заботой — только бы бедный парень не чувствовал себя тяжко от одиночества, преследовавшего всю его жизнь.       — Давай напишем это слово? Если что, я помогу.       — О-о-о, оно такое длинное, даттебаё! — канючит Наруто, морща нос.       — Неужели тебе уже надоело учиться? — без капли обиды в голосе удивляется пепельноволосый.       — Не-ет, — поспешно возражает юноша, — нудновато только… Вот научиться играть на литаре интересней, я думаю.       — На чем? — не понимает Какаши, но все же узнавая знакомое слово.       — Ну, той штуке с прутьями.       — Гитара что ли? — дергает серой бровью Хатаке.       — Да-да, — наконец вспоминает Наруто, бодро кивая. Подпирает щеки ладонями, выжидающе глядя на мужчину. Нашел ее, значит, пока убирался…       — Ну, хорошо, — вздыхает Какаши, откидываясь на спинку стула. — Как выучишь весь алфавит и некоторые слоги, научу нескольким аккордам.       — Ха-а?!

***

      В спальне выключается свет, и мрак начинает царствовать повсюду. Луна сегодня полная — ее лучи ярко ложатся на пол, пробираясь через прорезь сдвинутых штор. Какаши перед сном стелет чистые простыни на бывшую двуместную кровать родителей и свою старую одноместную, что в другой комнате, и устраивает там Наруто. Мельком проблескивает мысль, что они впервые спят раздельно. Это слегка напрягает. Только из-за того, что парень находится далеко. Если что случится — он не успеет вовремя прибежать. Но и, на самом деле, надо прекращать эту практику «спать вместе». Они двое мужчин, все-таки. И чужие люди. Так что это… не совсем правильно. Да и утреннее замечание Рин ему что-то вспомнилось.       Какаши ложится на такую мягкую постель, вытягивает ноги и чувствует, как слегка-слегка ноют мышцы. И тупой болью режет плечо. Неудобно, конечно, спать на одном боку, но что поделать…       Он прикрывает веки, которые тут же наливаются свинцом, и перед глазами маячит блондинистый образ. Мысли путаются, первый сон постепенно вторгается в разум… Как внезапно его прогоняет глухой удар, разрывающий мертвую тишину.       Глаза тут же открываются, тело на автомате поднимается в сидячее положение. Быстрый взгляд на часы — два ночи. Он уже успел проспать три часа? Но что случилось?       Что за звук?       …Наруто?!