Клянусь, я спасу тебя

      — Итачи-сан?..       К горлу подступает такой твердый комок, из-за чего Наруто думает, что его оцепеневшее тело норовит его задушить. Или лишь мысль о том, что в паре метров стоит самый что ни на есть настоящий Учиха, да к тому же сам Итачи, выкачивает из него воздух в один миг. И Наруто прекрасно знакомо это чувство.       Паника.       Душащая, беспощадная и так не вовремя начавшаяся. Парня трясет неудержимо, крупная дрожь пробивает все тело, а мысли путаются и этим комом бьют набатом по вискам.       Итачи. Учиха. Целится в него из пистолета. И готов застрелить в любую секунду.       Откуда он вообще взялся?       Какого хрена?..       Какого мать его…       Почему именно тогда, когда все начало налаживаться? Господи, они будто ждали этого момента, чтобы обрушить все планы в последние секунды. И покончить с Наруто прямо в этой ванной, в которой пару дней назад он собирался сделать это собственноручно. Конечно, парень проводит между этими рассуждениями параллели. И даже начинает казаться, что ему, скорее всего, суждено это.       Проходит секунда за секундой, растянутые словно в минуты. Наруто, вцепившись до побелевших костяшек в края раковины, не сводит распахнутых вовсю глаз с зеркала, через которое на него таким пустым и равнодушным взором смотрит Итачи. Эти ужасные красные линзы до боли врезаются в память, пробуждают мучительные воспоминания о каждом из Учих, что преследовали Наруто все эти тринадцать лет, точно тень, с которой никогда не расстанешься. Потому что Наруто всегда был во мраке, а эти тени были везде и всюду, и уходить не собирались. Пока однажды один пепельноволосый мужчина не вызволил его из темной бездны.       Но, кажется, они скоро упадут туда вместе.       Слезы наворачиваются на глаза от всех ужасных мыслей и переживаний, что проносятся в голове точно так же, как и вся его треклятая жизнь. Хотя, если по-честному, то жизнью он мог бы назвать только эти последние недели. Которые, к несчастью, окончились и рассыпались в прах в этот момент, в котором Наруто затылком уже чувствует воображаемую пулю.       Какаши-сан… Где же Вы, Какаши-сан?       Нет, лучше бегите. Бегите подальше, так, чтобы эти гребаные Учихи не достали Вас. Плевать на чип, плевать на этот чертов мир, просто уходите, не попадайте под пулю, пожалуйста…       Первые слезы уже застилают глаза, пеленой размывая каменное, абсолютно безэмоциональное лицо Итачи, из-за чего его красные глаза бликуют, напоминая какого-то монстра, затаившегося в темном углу. Но он действительно монстр. Каждый Учиха — чудовище во плоти: их зверствам нет прощения. Все они по локоть, да что уж там — по плечи в крови. За каждым сложена гора трупов, до этого живых людей, которые посмели перейти дорогу могущественному и благородному клану. И никто не решится его искоренить — ведь их люди, как и они сами, занимают важные посты и должности, имеют связи и точки давления многих авторитетных личностей, по щелку пальца пользуясь возможностью сделать что им угодно. И даже ребенка не жалко будет отдать в бордель.       — Ничего личного, Наруто, — слышится бесцветный голос позади.       Конечно, ничего личного. Да кому вообще вздумалось бы злиться на этого мальчишку, ненавидеть его или даже жалеть. С ним обращались не как с личностью — никогда — он всегда был на одном уровне с домашним животным, которого можно было пинать, бить, орать на него, да что угодно делать. Испытывать к нему эмоции было сродни к той же тумбочке, например — их не было совершенно. Ведь всем плевать было. Как и сейчас. Плевать, что направляют пистолет в затылок ни в чем не виновного шестнадцатилетнего мальчишки.       Наруто жмурится сильно-сильно, и те самые первые слезинки скатываются по щекам, такие холодные и бессильные, что комок в горле только подпитывается нахлынувшими эмоциями. Внезапно захотелось упасть на пол навзничь.       — Зато для меня личное.       В районе груди одновременно и скапливается мерзкий холодок и растекается тепло, пытающееся этот холодок перебить. Наруто открывает глаза, стоит ему услышать этот твердый и такой ледяной баритон Какаши, что сейчас точно так же направляет дуло пистолета, только целясь в голову Итачи, стоя от него в паре метров. Тут же подсчитав в мыслях, парень с сокрушением понимает, что подбежать к Учихе в случае чего мужчина не успеет.       Ну зачем же Вы лезете в это, Какаши-сан?..       Наруто сейчас даже не задумывается, почему он так хочет отгородить Какаши от проблем. Раньше, ещё в борделе, он и вовсе хотел держать дистанцию. Потом с каждым днём ему становилось комфортнее за его крепкой, сильной спиной, которая, казалось, способна защитить его от всего. Он искал в нем спасение, уют и тепло. Такое тепло, согревающее не кожу, а измученное сердце. И когда нашел — был первый раз в жизни так беспредельно счастлив.       Теперь же это тепло хотят у него отобрать. Уничтожить. Оторвать от него с мясом. И Наруто хочется кричать: «Бегите отсюда! Скорее!». Но и одновременно с этим: «Пожалуйста, помогите мне… Я не выдержу больше!».       Всхлипнув, он продолжает стоять, не двигаясь. С каждой секундой, что сокращает время до рокового момента, который может случиться, парню все сложнее совладать с паникой. Наруто не смеет и головы повернуть — тело не слушается, пальцы все еще вцепившись в края раковины со скрипом сдавливали твердую поверхность. Он насильно пытается подавить надвигающуюся паническую атаку — голова кружится, ноги ватные, а сердце пускается в безумный пляс. Даже уже не знает, за кого боится больше — за себя или Какаши. Но приходит к выводу, что за Какаши.       — Вы как всегда сама скрытность, Какаши-сан, — таким же спокойным голосом говорит Итачи. — Я никогда не сомневался в Вас.       — Ну, раз ты так уверен в этом, то советую опустить ствол. Потому что не только скрытностью я могу похвастаться, — строго отвечает Какаши. Но как бы не надеялся Наруто, пистолет все так же направлен в его затылок.       — Боюсь, что это не совсем в моих планах, — его невозмутимость поражает. Учиха держится так хладнокровно, будто на него не настоящий пистолет направляют, а игрушечный. Да и вообще, словно он держит ситуацию в своих руках, хотя это и не совсем уже так.       — А что тогда в твоих планах? Убить бедного ребенка? — в холодном баритоне начинают прослеживаться сердитые нотки. Его острый, колкий взгляд темных глаз доводит Наруто до мурашек. Таким его он, кажется, никогда не видел.       — Мальчишка меня не волнует. Только чип и его уничтожение. Но если этого у меня не выйдет, то тогда моей целью станете Вы.       — Что ты такое несешь? — злобно цедит Какаши, совершенно не понимая, с чего вдруг Учиха решил сейчас ему пудрить мозги.       — Какаши-сан, это слишком долгая история и, я думаю, на нее у нас не так уж и много времени…       — Мне плевать, или ты объясняешь ту хрень, что ты сейчас сказал, или в твоем теле станет на одну дырку больше.       Но не собирающийся и дернуться Учиха напрягает до скручивающихся внутренностей в животе. Он молчит и пистолет не опускает. Наруто уже и представить не может, что случится в следующий миг, и от этого в голове становится пусто.       — Почему тебе надо уничтожить чип? — направляет его на ответ Какаши. Хоть как-то, но возможно получится отвлечь разговором. Да и фраза его довольно заинтриговала. Причем он тут сам?       — Чтобы он не достался моему клану, — все так же безэмоционально говорит Итачи.       — Ты сам прямиком из этого клана.       — Но я не разделяю их замыслы.       — С чего это вдруг? Все вы, Учихи, под дудку Мадары пляшете. А с тобой что не так?       — Все это время я работал двойным агентом. Четвертый отдал свой последний приказ мне — уничтожить чип.       Наруто даже задерживает дыхание на какое-то время. Он помнит — Четвертый это ведь его отец. Но мог ли он подумать, что чип окажется в его сыне? Отдал ли бы он тогда этот приказ?       Какаши также в ступоре. И думает он примерно, как и Наруто. Как Минато Намикадзе мог приказать такое Итачи, который считался предателем? Значит, все было подстроено? Сколько же интриг переплетено в этих организациях…       — Ты думаешь, я поверю тебе? — недовольно шипит Хатаке. — Просто с твоих слов?       — Я просто констатирую факт, Какаши-сан. И могу доказать, выстрелив парню в живот. Но я гуманен, поэтому сначала хотел избавить его от боли…       — Да как ты смеешь… — тон Какаши понижается и теперь звучит достаточно угрожающе. Пугающе. — Говорить о гуманности, когда сам Наруто страдал все эти тринадцать лет в заточении и под вашим контролем! И ты и пальцем не шевельнул, чтобы вытащить его оттуда!       — Тогда чип был в безопасности — мы не знали, как его извлечь, не повредив. Однако сейчас все изменилось.       — Что именно?       — Теперь Мадара-сама нашел способ «как». Вы ведь знаете Орочимару?       Какаши плотно сжимает зубы, нечаянно скрипнув ими. Известный ученый и врач. Ну конечно…       — Знаю. Но тогда почему ты сказал, что я стану твоей целью?       — Недавно нам поступила информация, что Вы, возможно, знаете о способе расшифровки данных на чипе. Или знаете, кто владеет знанием о расшифровке. Поэтому Вы нужны Учихам также, как и чип в Наруто.       Серые брови сводятся на переносице. Недавно? Способ расшифровки? Что за бред?       — Не знаю я ничего подобного. Я никак не был связан с этим чипом. Ни напрямую, ни косвенно. Но…       Какаши не договаривает, запнувшись. Неприятный холодок пробегает по спине, обдавая его колющими мурашками. Мысленные шестеренки в голове работают на полном ходу, и некоторые события складываются в совершенно опасную и безумную картину.       — Значит, я не случайно оказался в борделе, ведь так?       — Вы правы.       Хатаке медленно выдыхает, все еще сжимая челюсть так, что играют желваки. Тут и спрашивать дальше нет смысла — для Какаши все ясно, как день. Он понимает, что теперь происходит. И сердце больно сжимается, стоит ему подумать, как и почему некоторые события были связаны. И почему все привело к тому, что ему сейчас приходится стоять в собственной ванной, направляя пистолет на затылок одного из Учих, и внутренне трястись от страха, боясь каждой клеточкой тела за Наруто, который сейчас еле сдерживает истерику.       Это просто… немыслимо.       Кому же теперь Какаши может доверять?       — Какаши-сан, прошу, если Вам дороги жизни миллионов, дайте мне исполнить свой долг.       Тонкие губы кривятся в гримасе отвращения. Хатаке не злится. Он возмущен. И он в ярости. Да он готов в любой момент спустить курок и пристрелить этого бездушного ублюдка, но лишь боится, что его пуля не поспеет за чужой.       — А если в тебе еще осталась капля чести и человечности… Не убивай его. А лучше помоги. Помоги нам сбежать и скрыться от Мадары.       — Слишком поздно, — два слова — а в живот словно кусок льда кинули. Оба — и Наруто, и Какаши — напрягаются до предела, принимая эти слова за нечто поистине страшное. — Скорее всего, они уже знают, где вы прячетесь. А Саске, которого Вы подстрелили, я больше сдерживать не в силах. Мы даже из города выехать не сможем, так как они наверняка патрулируют главные шоссе.       Наруто, всхлипнув еще раз, еле сглатывает тугой ком в горле. Значит, за ним две недели назад отправили Саске? Будь это кто-то из наемников, он, наверное, так не нервничал бы. Но раз Саске был способен их выследить… Если бы на месте Какаши был кто-нибудь другой, то они бы точно не выжили. Только благодаря опыту Хатаке им удалось не то, что сбежать, но и серьезно ранить Учиху.       — За нами уже едет «Лист», — говорит Какаши без злости в голосе, постепенно успокаивая гнев. Но тревога противоположно этому возрастает — такие новости бросают внутренности то в жар, то в холод. — Они должны знать о ситуации с Учихами. Возможно, за нами вообще вертолет отправили.       — Я не знаю, сколько Вы вообще в состоянии просидеть здесь, потому что в любой момент сюда могут ворваться они. Так что глупо надеяться, что «Лист» успеет…       — Глупо надеяться, что я не пристрелю тебя, Итачи, — грубо обрывает его Какаши, всеми силами сдерживая себя, чтобы не сорваться. — Если ты убьешь Наруто, я пристрелю тут же и тебя, но чип-то все равно останется, а тебе это не выгодно, так?       Его рассуждения пугают парня до новой волны дрожи, но с другой стороны понятно, что он прав. Как понятно и то, что он лишь пытается вразумить бесчувственного Учиху. И как бы не тянулось время, слова Итачи тоже заставляют напрячься и даже поверить ему. А вдруг у них действительно мало времени? Что тогда сделает Какаши?       — Можно спросить, Какаши-сан? — вдруг разрывает вопросом звенящую тишину Итачи. — Если все испытывают такую ненависть к Учихам, почему же Вы были так дружны с Обито-сан?       Хатаке сглатывает. И удивляется, почему же сейчас едва заметно дернулась его рука, сжимающая пистолет. Не смотря на то, что его размышления пару минут назад, после некоторых слов Итачи, врезаются ему болючими иглами в сердце, Какаши буквально не может осознать то, что Обито был предателем. Просто… в голове не укладывается. Как подло. Мерзко… Злость вновь подступает и бурлит внутри.       — Зачем ты мне это говоришь? — спрашивает он тем же холодным баритоном.       — Мне просто интересно, как Вы все это время и не догадывались, почему он был единственным выжившим в тот день, когда убили Четвертого Директора «Листа»?       — Ты… — Какаши не продолжает. Не знает, что ответить на это. Вместе с телом цепенеет и разум, мозг прогоняет все воспоминания, связанные с его другом и днями прошлого. Происходит такой диссонанс, который сбивает мысли в кучу, сталкивая их в противоборстве. Одни кричат о еле опровержимых фактах и догадках, а другие о бредовости этого чертового вопроса. Если бы они переманили Обито недавно, заставив Какаши поехать с ним в логово Учих, то это выглядит не так страшно как то, что его лучший друг был с ними заодно уже так давно. И подставил… родителей Наруто.       Хатаке пытается взять себя в руки, отбрасывая все волнения, и снова сосредотачивает внимание на Итачи. Нет, этим он его не выбьет из колеи. Пока что. Пока Какаши сам не примет это до конца. Сейчас же важнее всего было помочь Наруто. Мальчишка и так побелел от страха, сжимая эту раковину крепкой хваткой пальцев.       — Как чип оказался в Наруто? — он решает выдавить из Итачи всю информацию, сколько сможет.       — Шиноби «Скрытого Тумана», — коротко, но вполне понятно отвечает Учиха. — Не без помощи Орочимару, конечно. Зачем — не ясно. Может, таким образом, перевозили чип. А может были просто безумцами. В любом случае, Учихи быстро нашли Наруто.       Три человека в ванной вздрагивают, как только слышится громкий стук дверью. Наруто в этот миг кажется, что он вот-вот сойдет с ума — их нашли. Сейчас через какие-то жалкие секунды его и Какаши жизнь оборвется. Ну почему именно так? Почему?.. Неужели он не заслуживает всего хорошего, что ему обещал Какаши? А как же их будущая жизнь вместе? А море? За что его так не любит судьба? Зачем она тешила его этими двумя неделями свободы и чужой заботы, если собиралась так резко это все у него отобрать?       Но к своему ужасу он замечает, как локоть Какаши приходится точно в лицо красноглазого в тот момент, когда Итачи отвлекается на посторонний звук. Звук выстрела оглушает, в ушах звенит, а в груди рвется наружу сердце. Наруто резко приседает, уходя в сторону, и направляется вдоль стенки к выходу. Взгляд от драки не отрывает, да только сердце сжимается очень больно, когда или кулак, или колено то и дело прилетает в ребро или по голове Хатаке. Так-то ванная комната просторная, но для ожесточенной схватки настоящего убийцы и бывшего шиноби она становится явно маловата. Вместе с полками на пол падают и вещи, стоящие на них, и из-за всей этой какофонии звуков становится очень шумно. Наруто замечает пистолет, одиноко валяющийся в углу, только что отброшенный пинком ноги. Он подбирает его незамедлительно, встает в дверном проеме и оглядывается назад, рвано вздыхая. В коридоре, к его счастью, стоит перепуганная Рин, бросающая такой же встревоженный до предела взгляд за спину мальчишки. В руках она также держит пистолет, но в отличие от Наруто держит крепко и без судорожной дрожи. Она кричит:       — Какаши!       Мужчина в этот момент кряхтит, не может вздохнуть, лицо его искажается в гримасе. Чужие руки, окольцовывая в большом обхвате, передавливают горло, пока сам Итачи, стоящий позади Хатаке, душит его. Не успевает Рин направить на него пистолет, как Какаши в резком прыжке отталкивается от противоположной стены, вбивая Учиху спиной в другую стену. Тот, ударяясь затылком, теряется в реальности и ослабляет хватку, чем и пользуется пепельноволосый. Цепляется за чужие локти, что все еще находятся в опасной близости от его лица прямо под подбородком, и перетягивает Итачи в бок, вместе с ним норовясь упасть на пол. И очень удобно стоящая раковина заканчивает бой — из-за такого движения красноглазый виском ударяется об ее край, тут же обмякая и с грохотом падая на плитку. Какаши, также упавший, хватает ртом воздух, откашливаясь. Чьи-то невероятно дрожащие руки помогают встать, и он поднимает голову, чтобы встретиться с влажными голубыми глазами. Мужчина еще раз прочищает горло, чувствуя во рту привкус крови — нечаянно прикусил язык, пока отбивал удар. Тянется к своему пистолету, который обронил в драке, и замечает пистолет Итачи в руках Наруто.       — Возьми его себе, — хрипит он, вставая с корточек. — На всякий…       Наруто же в ответ даже не кивает. Лишь пустым взглядом впивается в лицо Хатаке, все еще сжимая его руку.       — Какаши, — слышится взволнованный женский голосок. Рин в это время подходит ближе и не сводит пушку, наставленную на Итачи. — Он еще жив? Его лучше…       — Стой! — Хатаке выкидывает руку в сторону, как бы прикрывая Учиху. И тут же морщится от царапающей глотку боли. — Не убивай… Он, походу, не за них. Но… я не уверен. Он пошел убивать Наруто первым, хотя мог бы сначала меня… Во всяком случае, — он щупает его шею, проверяя пульс, — он не скоро должен очнуться.       — Да он сам тебя чуть не убил… — выдыхает возмущенно Нохара.       — Рин, — обрывает ее Какаши, беря одной рукой Наруто под локоть, а другой приобнимая за спину, успокаивающе поглаживая. — Что там с «Листом»?       — Написали, что в течение получаса будут ждать на моем адресе. Ведь я же со своей точки отправляла запрос… И мы как раз успеем за это время приехать.       — Отлично, — он тянет еще не пришедшего в себя Наруто за собой, к выходу. Попутно забегая в спальню, чтобы взять рюкзак с его вещами и телефон, в котором недавно писал Рин, чтобы та срочно приехала и хлопнула дверью, как придет в квартиру. Спящего неподалеку Паккуна он тоже не забывает взять с собой. Тот громко всхрапывает, недовольный тем, что его так нагло разбудили. — Мой адрес уже спалили Учихам. Сюда и прийти могут. На чем едем? — спрашивает он, поворачиваясь подруге, что идет за ними по пятам.       — На машине, — отвечает она, когда они все вместе обуваются в прихожей.       — На такси? — спрашивает Какаши, помогая Наруто быстро завязать шнурки на кроссовках, когда тот еле с ними справляется. Видно, еще не отошел шока. Странно, но при побеге из борделя он был более активнее, чем сейчас. Проклятье…       — Э-эм… Почти, — загадочно произносит девушка, заставляя Какаши поднять на нее глаза и нахмуриться. — Угнанная пойдет?..       — Что? — Хатаке, вновь хватая Наруто за руку, устремляет на нее неверящий взгляд. — Ты серьезно?       — У меня не было времени думать о законности своих действий, знаешь ли! Ты написал, и я полетела к вам сразу же! — ее голос эхом разлетается на лестничной площадке. Они поспешно спускаются по лестнице, и на каждом пройденном этаже Какаши поглядывает на мальчишку, на котором и лица не было. Наверное, или переваривает их диалог с Итачи, или оказался слишком напуган их жестокой дракой.       Они аккуратно выходят из многоквартирного дома, оглядывая полупустую холодную улицу. Удостоверившись в отсутствии опасности, бегут по хрустящему снегу к машине, припаркованной чуть ли не на тротуаре. Рин заходит с другой стороны, вставая около места за рулем, а Какаши открывает заднюю дверцу, сначала бросая вперед рюкзак, потом подталкивая туда Наруто, и, перемещая Паккуна на переднее сиденье, сам садится вместе с парнем — все-таки мальчишку нужно успокоить, если получится. Да и оставлять его одного на заднем сидении не хочется — лучше быть рядом с ним в случае чего.       Рин заводит машину не медля. Оборачивается назад, всматриваясь, нет ли сзади машин, и выруливает свою — точнее, угнанную «свою» — и вдавливает ногу в педаль так сильно, что Наруто и Какаши оказываются прижаты к спинкам сидений. Но жаловаться на это никто не собирается — того требует ситуация. С визгом шин они резко трогаются с места, стремительно проезжая по относительно пустой дороге. Время позднее, а в этом районе, слава богу, никогда нет пробок.       Какаши бросает взгляд на Наруто — его сверлящий только одну точку взгляд настораживает. Мужчина вздыхает. Как бы он не хотел обезопасить мальчишку от всего плохого, ему это почему-то не удается. Этот проклятый Учиха со сто процентной вероятностью взбаламутил все неприятные воспоминания о прошлом, которые парень с трудом запихнул куда подальше, глубоко в себя, надеясь, что больше никогда не придется о них думать. А еще эта история с Четвертым и чипом наверняка погрузила Наруто в глубокие и вязкие думы о… О чем же? Вряд ли он сейчас признается. Отмахнется, скорее всего, да попытается выдавить из себя расслабленную улыбку. Но так не пойдет.       — Эй, малыш, — тихо шепчет Какаши, кладя ладонь на вздрагивающее от внезапного прикосновения колено. Наблюдает за чужим взглядом, что косится на мужскую руку. — Все хорошо. Все позади.       Наруто только «угукает», но голову не поднимает. Наоборот, еще больше опускает ее, приковывая взгляд к пистолету, что лежит у него на ногах.       Мужчина же хмурит недовольно брови. Он не слышит. Точнее слова доносятся до его ушей, но тот явно не понимает их смысла. Рука переходит на лицо парня, ложась на теплую щеку и поворачивая к Какаши. В глазах почему-то проскальзывает удивление, а потом какая-то другая эмоция. Взгляд смягчается, приобретает живость, Наруто словно очнулся. Он бегает от одного темно-серого глаза к другому, будто что-то ища. И даже плевать, что все это происходит при Рин — прежняя стеснительность будто вмиг изгоняется всеобщим эмоциональным напряжением, и сейчас главной целью для Какаши становится успокоение мальчишки. Уголок его губ дергается, пока в это время он большим пальцем очерчивает полюбившиеся им полоски.       — Не переживай, слышишь? Чтобы не случилось, я тебя не брошу. Ты веришь мне?       Наруто часто кивает, сводя жалобно брови и слабо улыбаясь. Эти слова и проницательный взгляд темных глаз действуют на него лучше, чем что-либо. Он находит на ощупь вторую свободную руку и переплетает с ней пальцы, плотно сжимая. И тут же чувствует нежное прикосновение губ на своем лбу. Устало прикрыв глаза, Наруто выдыхает, довольствуясь мурашками, что идут от макушки, где сейчас в волосы зарывается пятерня и мягко перебирает пряди. Да, тактильные ощущения быстрее пробуждают его от оцепенения. Все еще не отрываясь от его лба, Какаши с наслаждением вдыхает запах персика и сладкого цитруса. Теперь эти запахи будут ассоциироваться только с этим мальчишкой. Напоминать о нем, теплым ощущением разливаясь в груди.       Но сейчас о себе напоминает только саднящая скула, которой он ударился о плитку в ванной. Неприятно конкретно. Но Хатаке старается об этом не думать.       — Ты молодец, — вдруг шепчет Какаши. — Сам смог подавить паническую атаку.       Парень не сдерживается в улыбке, сильнее сжимая руку, большой палец которой поглаживает его дрожащую ладонь. И даже такой крохотный жест успокаивает его.       Какаши в который раз шумно выдыхает, заставляя золотистые волосы зашевелится. И все-таки, он такой ребенок… Ребенок, ради которого Хатаке готов пожертвовать многим — только бы тот не страдал больше. Только бы его не забрали Учихи.       Нехотя отрываясь от Наруто, Какаши обращает свое внимание на дорогу через лобовое стекло. Поздним зимним вечером люди все еще не ленятся гулять на холоде, собираясь компаниями и шумно шныряя туда-сюда по городу. Такая атмосфера навевает мнимую беззаботность, будто угрозы их жизням вовсе и не было. Но, естественно, никто из сидящих в машине не может отпустить нависшую тревогу.       — Какаши, — спустя некоторое время подает голос Рин. — Этот Учиха тебе что-нибудь говорил?       Хатаке приходится вкратце объяснить, зачем Итачи пришел за Наруто, и как чип оказался в парне. А также, почему сам Какаши, оказывается, нужен Учихам. Рин лишь на это сдавленно вздыхает и бурчит под нос, проклиная весь этот клан и всю систему шиноби.       — И еще… Рин, — понизив голос, окликает ее мужчина. Ему совсем не хочется это говорить, даже сейчас, но знает, что это очень важно. В такой напряженной обстановке, когда столько всего случилось только за один гребаный вечер, у них точно не было бы желания перемусоливать то, что собирается ей сообщить Какаши. — Обито, он…       И замолкает, видя мгновенную реакцию Нохара — ее маленькие, изящные пальчики остервенело сжимают руль, на котором кожа под давлением аж скрипит.       — …оказался предателем.       Он продолжает смотреть на нее, с нахлынувшим сочувствием видя в зеркале заднего вида ее хмурящиеся брови и ошалелый взгляд. Им, конечно, обоим очень больно. Но ей, как кажется Какаши, больнее всего. Это был удар ниже пояса. Рин, скорее, могла бы послать Хатаке к чертям с такой новостью, полностью отрекаясь от услышанного, принимая слова за слуховые галлюцинации. Но после всего произошедшего в это, как бы ни хотелось, но верилось.       Вдруг машина виляет в сторону, к тротуару, от чего подпрыгнувшая от неожиданности Нохара вцепляется в руль сильнее, возвращаясь на дорогу.       — Аккуратнее! — предупреждает ее Какаши. Мягко, без наезда.       — П-прости! — растерянно тараторит Рин. — Я просто… Не говори мне таких вещей, когда я за рулем, черт возьми! — она с досадой мычит, поджимая губы. — Просто… Почему? Почему он… Зачем?!       — Итачи намекнул мне, — все также нехотя продолжает Какаши, — что он был единственным выжившим в ту ночь, когда погиб Четвертый…       — Это нам ни о чем не говорит!       — Возможно, он слил Учихам местоположение, где была встреча Директоров…       — Да кто угодно мог это сделать!       — И он специально со мной встретился, чтобы споить и отвести в бордель.       На этот аргумент Рин тоже что-то решается ответить, но слова остаются вертеться на языке. Она издает лишь злобное «Тц!» и сильнее сжимает руль.       — И ты что, веришь в это? — сокрушенно выдавливает из себя Нохара.       — Естественно я тоже не хочу, чтобы это было правдой… Но он же тоже Учиха. И сам Учиха мне про него рассказал. Может быть, он тоже двойной агент.       — Дерьмо… — злостно выдыхает Рин, облокачиваясь о спинку сидения. И до конца пути не издает больше ни звука.       Они приезжают быстро, меньше, чем за полчаса. Рин поднимается в квартиру первой, чтобы проверить, не успел ли кто из врагов туда попасть. Хатаке, конечно, еле ее отпустил, так как настаивал, чтобы пошел он, а не Рин подставлялась из-за них же. Через пару минут от нее приходит сообщение, что все чисто.       Придя в маленькую, но очень уютненькую квартиру, они находят Рин в спальне, сидящей за каким-то широким, толстым ноутбуком. Совсем не таким тонким, как современные. В нем оказывается больше дополнительных кнопок, на мониторе отсутствуют привычные обои, был только темный экран, переполненный схемами, столбцами и текстом. Какаши садится рядом, пуская Паккуна побегать, и внимательно вглядывается в то, что начинает быстро печатать подруга.       — Какаши-сан?..       Тот вмиг отрывается от экрана, переводя настороженный взгляд на Наруто. Теперь любое слово, которое мальчишка произнесет, будет восприниматься Какаши сразу и с опаской. Ведь сейчас он был важен для него как никто другой. Особенно в этот напряженный день. В его взгляде вопрос, который сразу же замечает Наруто, поэтому тот продолжает:       — У Вас синяк… здесь, — он кончиком пальца указывает на свою скулу.       — А… — с облегчением выдыхает мужчина. — Да ничего страшного.       — Лучше приложи лед, Какаши, — тут же угрюмо отзывается Рин, поднимая на друга глаза. — А то ж хуже будет.       — Я принесу! — подрывается с места Наруто, убегая из комнаты, успев услышать от Рин, которая обращается к Какаши: «Если через минут пять-десять их не будет, уедем сами».       И когда приходит на кухню, то в глаза сразу бросается тот самый стол, на котором лежал две недели назад Какаши, пока Рин зашивала ему плечо. Почему-то кажется, что прошло не две недели, а намного больше времени. Невольно всплывают мысли о жгучем чувстве вины и сожаления — ему было невероятно жалко Какаши, который подставился вместо парня под пули. Только ради того, чтобы защитить. И этого Наруто никак не мог понять, зачем чужому человеку такое делать. Теперь же он и сам сделал бы всё, ради спасения любимого человека. И это чувство прочно оседает глубоко в сердце.       Даже тогда, в ванной, его не пугала мысль, что он с уверенностью бросился бы под пулю, если тем самым спас бы Какаши. Чувство всеобъятной любви перебивает все страхи перед смертью. И пусть его тело подводило, тряслось, как осиновый лист на ветру, легкие сжимались, не впуская воздух, а разум бил тревогу и поддавался панике, сердцем он был готов пойти на жертву.       Он настолько привязался к этому человеку, что больше не видел жизни без него. И если бы его не стало, то пропал бы и Наруто. Потерялся бы в пустоте, которая появилась бы после его смерти. И тогда снова бы наступил этот мрак, из которого только-только его вытащил Какаши. Поэтому Наруто не выдержит больше такого беспросветного одиночества.       Только Какаши.       Только вместе с ним он пройдет все трудности.       Открыв морозилку, Наруто недолго приходится искать специальную ледяную пластину, от которой пальцы неприятно покалывает. И сглотнув, он понимает, как же сухо у него во рту. Даже язык к небу прилипает. Он быстренько находит стеклянный стакан, подставляет под кран, наливая воды до краев. Большими глотками осушает его, чувствуя, что жажда потихоньку спадает. Потянувшись к крану во второй раз, чтобы налить уже стакан воды для Какаши или Рин, он краем ухо улавливает негромкий стук двери и поспешные шаги.       — Рин? Ты здесь, Рин? На кух…       И застывает каменным изваянием, тупо вперив округленные глаза в какого-то мужчину со шрамом на пол лица.       Какого-то? Нет… Он помнит его… Смутно, всего пару раз видев у Мадары-самы в кабинете. К несчастью, Наруто не может вспомнить, был ли он Учихой или нет. Он мало знал имен, да и ему никогда никто не представлялся — приходилось слышать только от кого-то или из разговоров. Но этот шрам, несколькими складками уродовавший пол лица, он точно когда-то видел.       — Ты? — тихо шипит мужчина, презрительно кривя губы. Наруто опять чувствует нарастающую с каждой мучительной секундой дрожь. И сокрушенно вспоминает, что оставил пистолет на кровати в спальне Рин.       А стоит ему заметить, как мужчина заводит руку за спину, как коленки предательски начинают трястись. Но к своему неимоверному облегчению он быстрым взглядом перебегает на Какаши, что подкрадывается сзади, наставляя на чужака пистолет. Конечно, от мужчины это не скрывается, и он резко разворачивается и поднимает руки вверх, жестом показывая, что безоружен.       — Эй-эй-эй, Какаши, что за дела?! — восклицает мужчина, отходя назад все дальше.       Какаши смотрит дико, как обезумевший, держит пистолет прямо, не собираясь опускать его и виновато извиняться, бросая фразу, мол: «Прости, обознался». Вот сейчас-то никаких «прости» у него просто язык бы не повернулся сказать. Не он тут должен извиняться.       — Какаши, не надо! — чуть ли не взвизгивает Рин, дергающая его за рукав водолазки. Но Хатаке даже бровью не ведет.       — Наруто, — четко, но холодно зовёт он парня, прилипшего к кухонной тумбочке. Тот сразу поворачивается к Хатаке, выжидающе вперив взгляд. — Ты знаешь, кто это?       Наруто смотрит теперь на незваного гостя, который пятой точкой только что впечатывается в стол, чьи ножки скрипуче проезжают по полу.       — Кажется, я видел его пару раз… Очень давно. Но имени не знаю.       — Что ж, — Какаши ожидал такой ответ, но желал бы, чтобы он никогда не звучал на этой кухне, в этой квартире, да вообще никогда. — Знакомься. Это Обито, мать его, Учиха. Мой лучший друг и корень всех бед, которые приключились с нами.       Нависшая тишина сдавливает всех словно физически. Хоть все и молчат, но в глазах четверых человек точно можно увидеть неозвученные вопросы. Которые каждый намеревался бы задать, но только в последний момент терял смелость.       — Какаши, ты с ума сошел? — все также изумлённо пытается узнать у друга Обито.       — Что теперь ты скажешь, Рин? — обращается к подруге Какаши, склоняя голову в ее сторону, но взгляда с Обито не сводя. — Если Наруто его узнал, то как теперь он оправдается?       Но в ответ он слышит лишь ее тихий всхлип.       — Какаши… — спокойным тоном пытается остепенить друга Обито. — Прошу, опусти пистолет. Давай поговорим…       — Что, даже не спросишь, как я тут оказался? Или почему твоего друга показывают в новостях как преступника, сбежавшего из клуба? Из которого мне удалось почти невредимым свалить сразу после того, как твои же друзья хотели меня пристрелить? А потом ещё дважды покушались на мою жизнь.       Заметно становится напряжение Обито. В его глаза мелькает страх и знакомое чувство… вины. Которое он тут же пытается скрыть, перебегая с одного лица на другое.       — А вот я, например, много чего хочу спросить у тебя, — продолжает Какаши, уловив промелькнувшую нервозность. — Как ты нас нашел? Хоть на этот вопрос ты ответишь без вранья? Или ты весь прогнил и ничего честного и хорошего в тебе не осталось?!       Громкий, низкий баритон эхом разлетается по кухне, от чего внутренности неприятно скручивает. Наруто сверлит затылок Какаши взглядом и даже предположить не может, что сейчас выкинет мужчина. Да и что сделает Обито тоже. Они оба непредсказуемы, и от этого покалывает все тело, вот-вот готовое дернуться в безопасном направлении, если вдруг начнется перестрелка или опять драка.       — Рин… Какаши… — обращается к ним Обито, чуть ли не умоляя. — Сейчас у нас нет времени, я объясню позже…       — Объясняй сейчас.       — Да они сейчас могут найти нас, как ты не понимаешь?! — срывается мужчина со шрамом. — У нас нихрена нет времени!       — Потому что ты натравил их на нас? — строгий голос Какаши все так же напорист и требователен.       — Нет, я сам вышел на вас, — признается Обито. — В основном из-за сообщения Рин. Но если вы здесь… Боже…       — Вовремя ты Бога вспомнил, грешник хренов, — язвительно отзывается Какаши. — Если это ты принял наш запрос, значит… «Лист» ждать не стоит?       Длительное молчание Обито, который мог лишь сглотнуть, начинает раздражать Хатаке не на шутку, до легкой дрожи пальцев. И вместе с гневом осознание безысходности медленно, но верно окутывает с головой.       — Отвечай!       — Да «Лист» напичкан шпионами Мадары! — все больше повышает голос Обито, на эмоциях делая небольшой шаг вперед. — Если бы я передал кому-то запрос, мы бы сейчас не разговаривали! Поэтому у нас есть шанс сбежать! Идем, Какаши! — и считая, что до друга уже не достучаться, поворачивается к Рин, тихо стоящей за спиной Хатаке. — Рин! Прошу, я ради тебя… Ради тебя всем пожертвовал! Я не могу допустить, чтобы Учихи и тебя вместе со всеми прибили!       — Такими шпионами как ты, да? — продолжает давить на друга Какаши, тоже делая шаг вперед, но пистолет не опуская. — И куда ты нас поведешь? Прямо Учихам в распростертые объятия?!       — Ты не знаешь всего, Какаши… — мрачно произносит Обито. — Они просто жестоко шантажировали меня. У меня не было выбора.       — Ну конечно, — кивает картинно Какаши, издеваясь. Смиренно выдыхает, прикрыв на время веки. Выдерживает паузу, а потом говорит: — Ладно. Если нам все равно… всем пиздец… Скажи нам… Ты виноват в смерти родителей Наруто? И, вообще, во всем том, что произошло в тот день?       Мужчина мешкает. Перебегает с одного лица на другое, останавливаясь на несколько секунд, ища поддержку или хоть что-то, что спасло бы его от неминуемого. Но эти два самых близких ему человека с каждой секундой безмолвия разрывают ту былую крепкую связь, что была между ними. На мальчишку и вовсе смотреть больно — трясется весь, глаза округленные от шока, дышит не ровно, часто. Обито прикрывает на веки, морально готовясь к худшему, и, вздохнув, смотрит на испепеляющий взгляд Какаши.       — Да.       И к собственному удивлению видит, как Хатаке опускает пистолет, вертя его в руках, сопровождая все свои движения рассеянным, поникшим взглядом. Как-то странно качает головой, будто думая: «Вот, значит, как…». Потом Обито поднимает глаза на Рин, чьи маленькие плечики заходятся в мелкой тряске, глаза краснеют и брови сводятся на переносице — вот-вот заплачет. Мельком проходится по Наруто, который как статуя замирает, и, кажется, еле дышит.       — Рин, — вдруг обращается к ней Какаши, протягивая пистолет. — Подержи, пожалуйста.       Смысл слов не сразу доходит до нее, руки на автомате тянутся к предмету, который ей только что вручили. И даже когда в следующие несколько секунд Какаши резко разворачивается к Обито, впечатав в его лицо собственный кулак и еще несколькими ударами повалив на пол, Рин видит сквозь бесшумную пелену. И только потом визгливо охает, наблюдая яростные выпады Какаши, от которых не успевает защищаться Обито.       — ПЕРЕСТАНЬ, КАКАШИ!..       Но тот и слушать не станет. Перевернув вместе с Учихой кухонный стол, он валит его на пол, садясь сверху, и, охваченный волной гнева, каждым вторым кулаком вдалбливает по лицу со шрамом. Обито пытается перехватить его руки, уже чувствуя вкус крови, стекавшей с пробитой губы, но успевает только поставит блок.       — «Как друг, от души советую», да?! От души, блять, желал мне смерти?! — он рвано выдыхает с каждым нанесенным ударом, что попадает то по чужим рукам, то иногда по лицу. — Ты!.. Просто!.. Кусок!.. Дерьма!..       В этот момент Обито пользуется секундной передышкой Хатаке и умудряется вылезти из-под взбесившегося друга, который тут же вцепляется в него, и уже вместе они с грохотом роняют и другую мебель, попавшуюся им на пути. Один только защищается, а другой яростно выдает череду сильных ударов, неизвестно до чего намереваясь довести первого. Который не дает сдачи… Значит, признает вину? Но уже поздно. Уже слишком поздно.       Какаши не знает, что на него нашло. Да и думать об этом он сейчас не в состоянии. Такая кипучая злость переполняет его, подбивает на необдуманные поступки. Просто все скопившееся напряжение, тревога и переживания выливаются в физическую силу, которую, естественно, хочется выпустить, и как раз таки под руку попадается один из виновников его проблем. И не только его. Наруто, Рин, да много кого. Его выбешивает сама непринужденность, эта легкость во всех действиях друга, который без зазрения совести все эти года общался с ним, смеялся, работал бок о бок, а потом две недели назад следуя какому-то Учиховскому плану позвал в бар, в бордель, чтобы его готовенького схватили, выпытывая нужную информацию.       И нарастающее чувство безысходности и отчаяние направляют его кулаки точно в того человека, которому он когда-то верил, ради которого подставлялся под удары врага на самых опасных миссиях. Человека, который так небрежно предал их дружбу, всю организацию, как крыса, заботившаяся только о своих потребностях и собственной дорогой шкурке, продолжал врать, и каждое его слово было пропитано ложью.       А когда на ум приходит еще и Наруто, его страдания и причины панических атак, Какаши полностью обуреваемый всеми отрицательными чувствами во второй раз валит Обито на пол, нанося безжалостные удары куда угодно, лишь бы выпустить весь пар.       Ведь они вместе… все трое уважали сенсея, любили ужинать с ним и Кушиной-сан… А Наруто? Каждый из них держал это маленькое солнышко, нянчились, смеялись с его детских дурачеств. И Обито совсем не ценил их жизни? А потом… Зная, что сотворили с Наруто, даже не пытался облегчить его страдания? О чем вообще… думал этот кретин?!       — КАКАШИ, ХВАТИТ, ПРОШУ!..       — Что они тебе предлагали тринадцать лет назад? — шипит, почти рыча, Какаши. Его руки дрожат, угрожающе нависая прямо над покалеченным лицом с разбитой губой и носом. И мужчине совершенно плевать на щиплющую боль костяшек, с порванной на них кожей. — Деньги? Какую-нибудь должность? Что блять?!       — Рин! — хрипит Обито, еле удерживая руки Какаши за запястья, всматриваясь в горящие темные глаза Хатаке. — Они говорили, что убьют Рин и тебя, и многих других! Они шантажировали… У меня не было выбора! — он почти плачет. — Я не знал, что они перебьют всех!       — И как?.. Сейчас-то, как думаешь, мы теперь в безопасности? СЕЙЧАС У НАС ЕСТЬ ВЫБОР?!       — Какаши-сан!       Хатаке, встрепенувшись, бросает ошарашенный взгляд на Наруто. Смотрит на него, словно только что отхватил пощечину. Его голос с хрипотцой, что так требовательно зовет его, пробуждает от тяжелых чувств, как от хорошего удара по голове.       Мальчишка в шоке, вперивает в Хатаке взгляд, явно удивленный, а точнее пораженный до глубины души этим внезапным порывом гнева. Хотя где-то внутри сам разделяет его чувства. Но видеть сейчас Какаши таким… Сердце разрывается, а ожесточенная драка напоминает ему не самые счастливые воспоминания. Однако он не смеет вмешиваться — страх повелевает им, останавливает. И с Рин такой же ступор.       Какаши, собрав остатки разума и вменяемости, решается отпустить друга, что сипит и глотает кровь вместе с клочками воздуха. Но замирает. В ужасе глядя на дерганную красную точку на лбу мальчишки.

Они уже здесь.

      Какаши не успевает ни о чем подумать и сразу кричит:       — ЛОЖИСЬ!       Рин достаточно было увидеть его лицо, не дожидаясь команды, чтобы толкнуть Наруто вниз, на пол. И, будто это было сигналом для кого-то снаружи, одно из окон со звоном раскалывается, и вместе с ним все слышат глухой, сопровождавшийся тихим треском звук, будто что-то врезалось в нечто твердое. Какаши в панике поворачивается на первый раздавшийся звук, и в глаза тут же бросается разбитое окно из зала. Значит, снайпер. Неужели они все это время ждали? Не могли же они так быстро устроиться на крыше другого здания, точно выбрать окно и выстрелить? Однако время на размышления ему не дает истеричный крик, который понуждает его обернуться обратно.       — РИ-И-ИН!       Обито под ним орет, извиваясь, скидывая ошеломленного Какаши в сторону, сердце которого пропускает удар, когда все больше округляющиеся глаза натыкаются на красное пятно на белой футболке Нохары. Расцветая алым цветком в районе груди, кровь сильно контрастирует со светлой одеждой, и представшая картина выглядит безумно пугающе. А ее взгляд… видно, она сначала не поняла, что произошло. Наверно, только жгучая боль в груди дает о себе знать, разрывая сознание шоком и агонией. Обито мельтешит, пытается эту рану прикрыть своей ладонью, другой рукой придерживая захлебывавшуюся кровью Рин за плечо. С каждым вздохом она выплевывает все больше, в конец пачкая свою футболку красной жидкостью.       — Нет-нет-нет, прошу, нет, Рин! Не умирай, нет, умоляю! Только не ты, боже, не-е-ет!..       Она бездумно хватается за Обито, за его одежду, за руки, не в силах вдохнуть нормальную порцию воздуха. В глазах стоят слезы, подбородок абсолютно алый, а судорожные, хлюпающие всхлипы режут слух. Наруто, видевший все это, цепенеет и не может отвести взгляд. В голове снова пусто. Тело немеет и разум вместе с ним.       — Все будет хорошо, Рин… Держись! Ну пожалуйста!..       Он видит девушку, что недавно так задорно смеялась за ужином, что играла с ними в настолку, что пожертвовала ради него сейчас жизнью. Но он не воспринимает то, что сейчас происходит. Ни жалобные возгласы Обито, с постепенно затихающей Рин на руках, ни то, что кто-то только что пытался его убить. Не воспринимает. Вообще.       И даже когда его кто-то сильно трясет за плечо и зовет его по имени, он глух совершено. Но звонкая пощечина приводит его в чувства. Он поднимает голову, нос к носу встречаясь с Какаши. И слезы тут же наворачиваются на глаза.       — Наруто… Вставай. Скорее…       Но что-то твердое, упирающееся в затылок, останавливает речь мужчины. Он глубоко вздыхает, сильнее впиваясь пальцами в плечо мальчишки. Не отпустит. Нет. Пожалуйста…       Кто-то сзади резко дергает на себя Хатаке за оба локтя, и тот оказывается в мертвой хватке двух человек, одетых в специальные снаряжения. И с Учиховскими гербами на груди. Еще два наемника выходят из-за угла — один возится с Обито, а второй подходит к Наруто, грубо поднимая мальчишку за руку, чуть ли не выворачивая ее. Его потерянный взгляд голубых глаз всё еще впивается в Какаши, а его безразличность и отсутствие сопротивления пугают. Он будто смирился. С неизбежностью.

Прости, Наруто.

      Тот человек — а если просто, то мерзкий мужлан — который его так резко поднял с пола, задирает голову парня, жестко оттягивая за волосы и заглядывая в его лицо.       — Вот мразеныш, — его голос также груб, как и все действия, совершаемые им. — Знаешь, сколько мы из-за тебя намучались? Мадара-сама чуть нас собственноручно не поубивал!       И с силой толкает Наруто в пол, из-за чего тот еле поспевает подставить вперед руки. Дрожит, еле хватая ртом воздух. В этот раз паническая атака ему не поддается. Его опять поднимают за волосы, и парень не выдерживает, кричит от боли и жмурится, уже не чувствуя скатывавшиеся слезы по щекам. Только боль. Только ее.

Хотя… Я не могу перед тобой извиняться. Тогда я буду самым последним ублюдком, который просто разбрасывается извинениями…

      — Сука, да я тебя хоть сейчас захуярю! — он заставляет Наруто встать только на колени, тряся его за золотистые пряди. Пряди, которые так полюбил Какаши… Мальчишка от тянущей боли ногтями впивается мучающую его руку, пытаясь смягчить не щадящую хватку. — Нам хоть и приказали не убивать, но вот за твое самочувствие никто не волновался!

Я подвел тебя. Клялся, но не спас.

      И что не ожидает Какаши, но одновременно подозревает, это то, как после этих слов голову Наруто резко дергают в сторону, чтобы со всей дури приложить ей об дверцу кухонной тумбочки. После второго поспешного удара, Какаши наконец осознает все страдания, которые сейчас начались для парня, и рывками вырывается из стального захвата локтей.       — Не трогай его, ты, блядский выродок!

У меня нет права извиняться.

      — Че вякнул? — грозно скалится избивавший Наруто мужлан. — Хатаке, да? Ты, кстати, тоже… — он резко бросает, кажется, потерявшего сознание мальчишку на пол, и подходит к Какаши, смотря на него сверху вниз. — …столько хлопот нам наделал…

Если будешь винить меня, я приму это.

      И уже следующие срывы ярости Какаши принимает на себе. Колено в живот. Парочка массивных кулаков в челюсть. Еще раз в живот.       Он вытерпит. Ради Наруто — вытерпит. Главное, он взял удар на себя.       Перед глазами мелькают красные и белые пятна, сознание теряет все мысли, и только болевые ощущения донимают его, а изматывающие удары выбивают остатки ощущения реальности. Теперь реальна для него только боль. И неумолимое чувство вины.

Но только прошу… Выживи.