Paradox

Осень, 1997 г. Вторая магическая война.

      Он вышел через парадную дверь, спустился по лестнице и направился к машине. Гравий на дорожке будто бы ломался от его твердой подступи, нарушая вечернюю тишину вокруг особняка. На пути к воротам с ним кто-то попрощался, и не один, на что он ответил лишь кивком – ему было не до любезностей. На нем идеально выглаженный смокинг, пальто, незастегнутое в спешке, и до блеска вычищенные туфли. Он весь в черном, как будто знал, что ему придётся хоронить собственные надежды не встретить эту девушку не в том месте и не в то время.       Она не вписывалась в эту строгую атмосферу документации, обсуждений, жарких дебатов, дорогих сигар, и поэтому с такой силой поражала своим присутствием в одном из апартаментов британского правительства. Он сам несколько лет назад в силу своего юного для политики возраста в этих стенах казался лишним, что уж было говорить о ней – хрупкой, отставший от него на полголовы по росту. Он так и не понял, что было в нем сильнее – детская обида или то непонятное чувство, под воздействием которого он, как только появились на то возможности, пытался её найти. Он искал долго. Искали и его люди, которые принялись через некоторое время утверждать, что она будто исчезает в воздухе, стоит им напасть на след. Он в эти сказки не верил, как и не верил в то, что от представителя власти могут что-то скрывать.       Он видел ее на десятке фотографий, сделанных его агентами, но, как оказалось, ни на одной из них она не производила такого сильного впечатления, как в реальности. Мимо проходили люди, но некоторое время выражать цвет и запах мог лишь ее образ. Атласное платье подчеркивало ее достоинства и подходило по цвету этим тусклым зеленым глазам, которые взирали на него с нескрываемым любопытством. Вот только волосы она выпрямила, и от этого будто потеряла частичку себя. Но отчего ее лицо сегодня было таким спокойным? Ведь у людей, встретившихся неожиданно, всегда что-то меняется, будь то настроение, взгляд или поведение. Она даже не шелохнулась, будто знала, что сейчас и здесь она его встретит, и никак иначе. Еще долгое время ему предстояло затем гадать, сколько ей потребовалось, чтобы зачаровать его? Сколько заклинаний она произнесла алыми губами, пока он смотрел в ее глаза и пытался расшифровать её намерения?       Он привык не знать, что с ней, где она и с кем. Ему вполне хватало, как он себя убеждал, время от времени знать, что она просто есть. С трудом оторвав от нее взгляд, он принялся искать в многолюдном зале свою помощницу, которая должна была согласовывать все встречи, даже самые неожиданные.       – Она приехала на приём с премьером, сэр. Прошу прощения, но ни один из источников об этом не знал, – делая вид, что все под контролем, сообщила ему девушка, которую в скором времени ждало увольнение за такую неосмотрительность.       До конца приема так и не удалось выяснить, что она здесь делает, поэтому он решил взять все в свои руки.       Перед воротами его водитель открыл дверь не в его машину. Они встретились взглядами уже в седьмой раз за вечер, и только в этот раз ему удалось лишить её спокойствия.       – Что вы здесь делаете? – озадаченно спросила она, увидев в салоне автомобиля не того, кого ожидала.– Где мистер Блэр?       За ним закрыли дверь. Салон был просторный, кондиционер поддерживал комнатную температуру, но то ли от напряжения, то ли от ее близкого присутствия ему показалось, что воздуха здесь мало. Хотелось ослабить бабочку на шее, но он сохранял непоколебимость. Она убрала сумочку, лежавшую между ними, к двери, будто её собирались обокрасть.       – Не волнуйтесь, он поедет чуть позже на другой машине. Возникло срочное дело – нужно подписать кое-какие бумаги.       Ее настороженный взгляд говорил о том, что обмануть ее было нелегко, но, поверит она в эту ложь или нет, Майкрофта волновало мало. Водитель уселся на свое место, блокировал двери и ждал дальнейших указаний, будто бы делал это далеко не в первый раз.       – Мистер Холмс, если вы хотите поговорить, давайте перенесем встречу на другой день, на внерабочее время, - она взволнованно обернулась и посмотрела на окно заднего вида. Её сережки причудливо качались от резких движений.       – Едем, – сухо проигнорировал он ее просьбу и велел водителю трогаться, будучи привыкшим чувствовать себя хозяином не только любой правительственной машины, но и ситуации в целом. – Нам нечего обсуждать вне работы, мисс Роден. У меня лишь пара вопросов. Уверен, Блэр переживет ваше отсутствие.       Она неуверенно сморщила лицо после слова «переживет» и тяжело вздохнула, откидываясь на сиденье.       – Совершенно неподходящее время, Майкрофт. Думаю, спрашивать, куда мы едем, не имеет смысла?       – Да, именно так. Я прервал ваши планы?       – Что, простите?       – Девушка, чье прошлое и настоящее хорошо скрыто даже от правительства, вдруг решила явить себя свету в компании премьер-министра? С чего бы это?       – От правительства или от вас? Майкрофт, отбросьте свои подозрения, я не виновата, что вас не просветили о моём сегодняшнем появлении. Видимо, вам недостаточно доверяют, – в прищуре её глаз он увидел желание и готовность поставить кое-кого на место. – Где Тони, он знает, что его машина уезжает без него?       – Вопросы, мисс Роден, здесь задаю я. Упрямство лишь усугубит ситуацию. Повторяю, что и с какой целью вы здесь делаете?       Тон, в котором он с ней разговаривал, ее удивил. Так вот каким он вырос – Майкрофт Холмс! Из полного мальчишки, который так любил мёд, он превратился в статного, подающего большие надежды юношу. Вот только глаза…. Глаза его стали не теплее айсберга.       – Здесь я возмущаюсь с целью сообщить вам, что вы лезете не в свое дело. Кто дал вам право допрашивать меня?       – Я пекусь о безопасности высокопоставленных лиц, которые и дали мне это право.       – В таком случае, спешу сообщить, мне они дали право не отвечать на такого рода вопросы.       В этот момент в ней что-то переменилось. Дымка разочарования окутала зрачки, она застыла, неприятно удивленная тем, что поняла. За окном сменялись редкие фасады домов, улицы, машина торопилась за машиной, лишь в салоне их автомобиля все остановилось. Даже её сережки не смели двинуться с места. Их лица то погружались во мрак, то ловили на себе уличный свет, пока они не выехали по полупустую трассу, ведущую в город.       – Они вам ничего не рассказали, – почти шепотом сделала она вывод.       – Не рассказали что?       Она надеялась, что он узнает о другом, волшебном мире без её участия. Она надеялась, что он переживет приступ скептицизма без неё. Она надеялась, что он возненавидит волшебство за отсутствие всяких объяснений не в её присутствии. Она хотела его увидеть, но и боялась не меньше. Она понимала, что десять лет назад обидела его, уехав без предупреждения, но убежать было легче, чем рассказать правду, в которую Майкрофт, так любивший логичные объяснения, не поверил бы.       – Мы едем без сопровождения? – спросила она, желая уйти от темы.       – Вас очень легко запугать, мисс Роден. Легче, чем я думал….       – Оно бы нам не помешало, мистер Холмс.       – Что вы имеете в виду?       – Майкрофт, послушай, то, что ты сейчас делаешь, опасно и может стоить тебе жизни. Разверни машину, прошу тебя, – она прикоснулась к его руке, и этот жест заставил его, наконец, задуматься.       – Что происходит?       – Премьеру угрожает опасность, а мы сейчас в его машине….       Было уже поздно отвечать на вопросы.       Взрыв. Вспышка, сноб красных искр прямо перед ними, у лобового стекла. Маленькое ничтожное пламя очень скоро, как по щелчку пальцев, начало расти. Огненный дракон, жадно разинув пасть, ринулся вперед из панели управления. Жар несся на них валом, поглотив водителя, разъедая передние сиденья.       Майкрофт почувствовал, как девушка хватает его одной рукой за ворот пальто. Послышался треск разбитого стекла. Что-то буквально вырвало его из пасти дракона через заднее стекло. Под воздействием неведомой ему доселе силы он вдруг оказался вне машины, парящим, отлетающим от опасности. Все происходило настолько стремительно, что он не осознавал, реальность это или нет.       Он больно приземлился на землю на обочине. Под ним были желтые, красные, пурпурные листья – то, чему было суждено стать одним целым с почвой. Его пальцы коснулись промерзлой и липкой земли, руки сжались в кулак, ощущая осеннею стужу. Его теплое прерывистое дыхание паром вылетало в холодный вечер. Уголки его губ дрогнули, затем вырвался еле слышный стон. Он приподнялся на локти. В ночной мгле полыхал автомобиль, отбрасывая вокруг себя тени.       Затем перед его взором возникло что-то отдаленно напоминающее фейерверк. Однако в красно-зеленых искрах света не было ничего праздничного. Они скорее таили в себе угрозу: они, как и огонь, внезапно возникший в машине, хотели добраться до него, но находили на своем пути препятствие и рикошетом отлетали в разные стороны. Однако страннее всего было то, что источником были палочки, которых в руках держали двое неизвестных в темных одеяниях. Он перебрал у себя в голове все виды не только британского, но и мирового, даже запрещенного секретного оружия, но не нашел ничего, что напоминало бы происходящее сейчас. Все это могло бы напоминать чей-то розыгрыш или злую шутку, если бы не реалистичность, с которой все разворачивалось у него на глазах.       Мэдалин стояла впереди спиной к нему, вытянув одну руку вперед. Подолы её пальто, платье и волосы колыхались, хотя ветра не было. Её силуэт отчетливо выделялся на фоне света. От увиденного мурашки прошлись по его телу, но вместе с этим его охватил и страх.       – Круцио!       Мужской крик сменился внезапным приступом боли. Случилось то, чего он так опасался: красный луч не только достиг его, но и прошел насквозь. В него будто бы воткнулось тысяча игл сразу. Он скрючился на земле, совсем не дыша и сжимая в кулаке сырые листья. Больно было настолько, что из глаз готовы были брызнуть слезы. Все внутренние органы будто бы сжались. В это же время на дороге сначала угрожающе затрещала, а потом взорвалась машина, отбрасывая от себя осколки стекол, две двери и одно колесо. Пылающее колесо летело прямо на него, но вскоре Мэдалин, заметившая происходящее остановила его одним лишь взмахом руки. Он не понимал, что происходит, неужели боль заставляла его бредить…. А может быть взрыв в автомобили все же лишил его жизни, и это агония…. Ему хотелось, чтобы эта мука прекратилась, хотелось забыться…, не чувствовать….       – Нет! Это не он! Премьер министр уже уехал на Даунинг-стрит, 10! – дрожащий, полный страха голос пытался его защитить.       Она указала на него каким-то тонким фонариком, чтобы неизвестные могли разглядеть его лицо. Хотя откуда у неё взялся фонарик? И кто были те двое, что мучили его?       – Он занимает мелкую должность в правительстве. Не тратьте время, прошу, оставьте его!       – Если он не так уж и важен, зачем ты его защищаешь? – один из мужчин шагнул чуть вперед, не опуская руку с палочкой.       – Он мой друг.       – Сношаешься с маглами, значит? Детка, я тебя раскусил, – угрожал мужской голос, – и я за тобой приду, как только мы разберемся с этим делом. Майкрофт закрыл глаза в надежде, что ему станет легче, в надежде, что это просто кошмар. Слух уловил отдаляющиеся шаги и внезапные два хлопка. Мужчины будто растворились в воздухе.       Вдруг наступила тишина.       Майкрофта Холмса окружал огонь, но отчего-то было холодно. По небу плыли полупрозрачные редкие облака, окрашенные звездами. Перед взором были и острые верхушки деревьев, оголенных временем. Почему он их рассматривает? Почему умиротворение так глубоко проникает в него после катастрофы? Между ним и небом было еще кое-что: прозрачный волшебный купол медленно угасал на расстоянии вытянутой руки. Сырые листья щекотали щеку. Он так и лежал, завалившись набок. Он боялся пошевелиться, казалось, что все его конечности окунули в кипяток, и его терпение на пределе, он вот-вот потеряет способность воспринимать, лишиться сознания. Соображал он плохо, в голове кружились разорванные, ускользающие, мрачные мысли, рассудок мутился, как у пьяного.       Она легонько откинула его на спину. Её встревоженное лицо перекрыло вид на небо. Она шевелила губами, но звук словно шел издалека, и он не мог ничего разобрать. Он почувствовал её прикосновения у себя на щеках, и от этого знакомого ощущения стало теплее. Как-то он свалился с тарзанки, и она присела рядом с ним, лежащим на земле, точно так же, с таким же выражением лица. С тех пор прошло почти тринадцать лет. Он смотрел на неё, понимая, что сейчас его сознание покинет его. Он разглядывал её глаза, каждую даже самую еле заметную веснушку на щеках, алые губы, подарившие ему первый невинный поцелуй. Безусловно, она изменилась, вобрала в себя всю силу женственности, стало еще привлекательней. Он пытался ухватиться за неё, стараясь не падать в темноту, но глаза предательски слипались.       – Что ты делал в этой машине? – спрашивает его стальной голос только что вошедшего дяди.       Майкрофт сидел в его кабинете уже минут двадцать, пытаясь осмыслить и постичь то, что ему рассказали за закрытыми дверьми. Сделал это сам премьер, согласовав с её величеством приход еще одного члена в круг посвященных в тайну. Теперь, без визуальных на то доказательств, разворачивающихся прямо перед ним, все, действительно, было похоже на злую шутку. Они сказали ему, что все его знания, все те постулаты, в которых он разбирался как в своих пяти пальцах на руке, дрогнут под натиском сомнений и тем новым, что он узнает. Они сказали, что у определенного круга лиц есть магические способности, волшебные палочки и специальные заклинания. Они сказали, что в Великобритании существует министерство магии. Они сказали, что у них идёт война, и темные волшебники хотели лишить жизни премьер-министра. Они сказали, что она – волшебница, и была нанята, как и остальные 9 волшебников, для обеспечения его безопасности..       Проще всего было разделить миры. Он думал, что это поможет ему понять её, но теперь он остро чувствовал, как они далеки друг от друга. Он живет в мире, где почти все разложено по полочкам, упорядочено и закономерно. Она живет в другом мире, который он без определенных, как бы смешно это не звучало, волшебных способностей никогда не сможет познать в полной мере.       – Я думал, что она что-то замышляет.       – Лапшу будешь вешать дурачкам из соседних кабинетов, а мне врать не смей, Майк. Чудо, что ты остался жив. О чем ты только думал?!       Майкрофт усмехнулся, услышав о чуде. В таком контексте это выражение было невероятно уместно.       – Скажи спасибо, что мне удалось убедить всех в том, что ты узнал о покушении и решил стать приманкой! Скажи спасибо, что канцлера казначейства* не было дома, когда эти ублюдки ворвались к нему!       Майкрофт вздохнул. Разумеется, он был рад, что так все и сложилось. В день происшествия премьер переехал из дома №10 в №11. Его многодетная семья не вмещалась в апартаменты. Было принято решение обменяться домами с министром финансов. Сейчас дом №10 снаружи выглядел как обычно, за исключением двух разбитых окон, а вот внутри был полный погром.       – Я ведь тебе уже говорил, Майкрофт, чтобы ты забыл эту девчонку…. Но нет! Стоило ей только появиться на горизонте, как ты сразу….       Майкрофт решил воспользоваться уловкой Шерлока и на минуту отключил звук. От дяди Руди невозможно было что-то скрыть. Честно говоря, он уже устал от его тотального контроля и вмешательства. С самого детства он лепил из Майкрофта приемника, который сможет занять должность самого влиятельного человека Великобритании. Майкрофт с радостью бы уже занял его места, лишь бы поскорее отделаться от наставлений, но этому еще не суждено было случиться лет 7, а то и 10. Дяде Руди хоть и было за 60, но на работу и на приемы в Букингемском дворце он ездил охотно.       Мэдалин не понравилась ему еще тринадцать лет назад, когда метнула ему в голову из рогатки, которую на досуге смастерил Майкрофт. От него не удалось утаить и то, что его племянник пытался её найти, как только у него появились возможности на государственном уровне. Руди сразу же попытался пресечь это, но Майкрофт стал куда более скрытнее и изощреннее и продолжал делать все запрещенное за его спиной.       Руди присел напротив него, за свой стол. Ему пришлось снова включить звук, так как его дядя не любил, когда на него при разговоре не смотрят или не слушают.       – Право знания о магии – это привилегия, она даётся в правительстве лишь избранным. Это вовсе не значит, что они святые или тому подобное. Им нельзя доверять. Эта твоя девка – не исключение. Она - чистокровная волшебница. В их кругах не принято быть с такими, как мы, они считают нас низшими существами, только потому, что мы палками махать не умеем, – Руди все не унимался, а у Майкрофта уже разболелась голова от потока новых неприятных подробностей.       – Тем не менее, вы их наняли….       – Их наняли еще до войны, как только стало известно об угрозе. Волшебникам могут противостоять только волшебники. Наше оружие против них – ничто.       – Ты так злишься на меня, будто это только моя вина. Ты сам обычно от меня ничего не скрываешь.       – Ты еще молод. Рано или поздно, тебе бы сообщили о них. Этого потребовала бы твоя работа. Да и к тому же, поверь, магия не постижима даже для твоего ума.       – Я хотел бы поговорить с Мэдалин.       – Ты вообще слушаешь, что я тебе говорю?       – Она меня защитила. Я просто поговорю с ней, и мы разойдемся. Обещаю.       – Я пойду поиграть в последний раз, дядя Руди, обещаю, дядя Руди, - передразнил его родственник, припоминая его детство. – А потом он попросил велосипед! Ты уже поговорил с ней, и вот, чем это закончилось!       – Если бы не я, они бы его точно убили. Закончилось все весьма неплохо.       – Мы отстранили её от дел на время. Она себя раскрыла, и толку от неё пока что не будет. Я без понятий, где она. Их не найдешь, они как сквозь землю проваливаются! На связь они выходят, только если захотят этого сами, чему я очень рад. Возможно, тебе повезет, и она захочет встретиться. Но не увлекайся, то, что ты узнал, ничего не меняет в твоих обязанностях. Нужно лишь время от времени следить, чтобы они сильно не высовывались из своих нор.       Майкрофт вышел из кабинета разочарованный, остро ощущая, что упустил шанс. Более того, возможно, он обрек её на нечто более серьезное, чем просто отстранение от дел, ведь он помнит, что ей угрожали. Всю дорогу домой он убеждал себя в том, что она сама виновата – могла все рассказать еще, когда они дружили.