Fandomswap

      Иногда Тобираме Сенджу хотелось плюнуть на всё и покинуть Хогвартс, с головой уйти в науку. Он не для того добился звания гения анализа и создания защитных барьеров, чтобы день за днём разгребать бардак за коллегами и учениками.       Каждое первое сентября начиналось с разговора профессоров защиты и заклинаний:       — Мадара, где планы?       — Какие?       — Учебные.       — В голове.       — А должны быть на бумаге.       — И? — показного наплевательства и подспудной насмешки хватало для возникновения желания вызвать наглеца на дуэль. Однако Тобирама каждый раз вовремя вспоминал о репутации: своей, горе-коллеги, школы. Бубнил требования предоставить учебные планы как можно скорее и отступал.       Только чтобы столкнуться с собственным ночным кошмаром.       — Тобирама, оцени! — кошмар всегда нападал на него с улыбкой. Знанием, что может последовать за этим восторженным оскалом, Тобирама был отучен бояться Непростительных. — Я придумал, как проецировать иллюзию с мыльных пузырей!       — Это впечатляет, конечно… — ворчал Тобирама, скрывая искреннее восхищение — он представлял, какой сложности должны быть чары. Не признаваться же в этом открыто Учихе. — Но скажи, Изуна, тебе что, нечем заняться?       — В некотором роде, — беспечно отзывался декан Слизерина, стреляя цепким взглядом по сторонам в поисках студенческих косяков. — Сочинения младших курсов проверяют штрафники, старшим я даю больше практики. За факультетом следят Сасори и Мей, и следят хорошо.       От подобных заявлений Тобирама всегда недовольно рычал.       — Ты в курсе, что отработка — не равно рабский труд?       — Фу, глупости какие-то говоришь, — отмахивался от него Изуна и улетал на крыльях счастья, незамутнённого желания нести хаос в жизни других и добывать выгоду себе.       Тобираме оставалось только вздыхать. Учихи… поубивал бы, да нельзя. Брат расстроится, директор расстроится, глава Отдела правопорядка Министерства магии, тоже Учиха, очень-очень расстроится… Не то чтобы Тобираму волновали эмоции как таковые — исключительно в контексте основанных на логике рассуждений о собственных перспективах в Британии, если хоть один учиховский труп будет им создан. А эмигрировать — непросто, и придётся успокаивать паранойю, приноравливаясь к новому месту, и Хаширама расстроится…       — Профессор, я придумал, как улучшить мою трансгрессию!       — А может, хватит на это полугодие опытов, Шисуи? — почти взмолился Тобирама, когда один из самых способных его студентов прискакал на очередные дополнительные. — Ты только недавно перестал мерцать при ходьбе.       — Это именно то, на чём я хочу основать свою модификацию трансгрессии!..       Пожалуй, сделал для себя вывод Тобирама, воодушевлённый Учиха — это худшее, что может быть на свете. Вывод привнёс некоторую долю покоя в его будни.       А затем в школу поступил сын министра Намиказе.       Тобирама знал, лично учил и уважал молодого и крайне талантливого во множестве областей Минато Намиказе. Тот представлялся ему смесью лучших качеств Хаширамы и Изуны: доброта, сила и политическое чутьё в одном флаконе. Они и умные связи помогли Минато стать самым молодым министром магии в истории страны.       Впрочем, никто не без греха. Таковым Минато являлась любовь к бесноватой Кушине Узумаки.       Для Тобирамы причиной опасаться этой женщины было уже то, что она являлась близкой родственницей Мито, жёнушки старшего брата. Мито Узумаки была очень особенным кадром; она преподавала в школе руны и вызывала у Тобирамы профессиональное жжение пониже спины. Какие бы заклинания он ни разработал, Мито зарывалась в книги и древние словари, чтобы через несколько месяцев ответить на его защитные чары основанным на рунах барьером, что справлялся с задачей как минимум не хуже детища Тобирамы. Хаширама с их «профессионального соперничества» умилялся, а вот Тобирама порой начинал просчитывать, каким каверзным образом может взять Изуну за жабры и заставить избавить как минимум Хогвартс от присутствия Мито. Но, опять же, брат расстроится…       Кушина была немногим её лучше. Истинная гриффиндорка, страстная, своевольная и опасная, она загнала бы под свой каблучок даже великого Рикудо. И дитя у них с Минато уродилось, пусть с добротой отца, ещё и с бесинкой матушки.       Это дитя проказничало, как только могло. Кто-то разумный его просветил — Тобирама подозревал неожиданно для Учихи сердобольного Шисуи, — что с деканами стоит быть поаккуратней, поэтому Наруто шалил и исследовал школу в ночные патрули любых других преподавателей. Джирайя и Мито это ему прощали — родинушка же, что ты, Сенджу! Старая зельевар Чиё вообще вместо себя на патрули посылала внука — старосту Слизерина, Гамамару был не от мира сего и редко покидал Северную башню, Ооноки патрулировал слишком медленно и лениво, а Кагуя всё считала свои звёзды, редко снисходя до школьных дел.       — Я стану министром магии! — увлечённо орал порой Наруто, потрясая кулаками.       — Вы сперва хоть один семестр без «Слабо» закончите! — в сердцах рявкал Тобирама.       Ответный взгляд детёныша был до боли узумаковским: закончу, будь уверен, и докажу тебе, старик!..       Иногда Тобираме Сенджу хотелось плюнуть на всё и покинуть Хогвартс, с головой уйти в науку. Но затем момент слабости истлевал, и Тобирама, наплевав на себя, закатывал рукава и шёл налаживать работу в полной хаоса школе.