кем-то для тебя

      Утренняя ситуация заставила открыть глаза и посмотреть на мою жизнь. Желание понравится людям побудило начать строить из себя чужого человека. После этого надежда понравится окружающим и друзьям возродилась птицей Феникс. Я поверила в то, что мои преобразования помогут другим потянуться ко мне, принять меня в их круг общения. Надеялась, что полюбив моё новое «Я», они смогут полюбить меня внутреннюю. Но как же бесстыже я себя обманула.       Из-за того, что я отказалась от себя, люди не принимали меня. Возможно ли, что они чувствовали какой-то подвох? Сейчас фраза «Полюби себя и тебя полюбят другие» кажется мне полнейшей истиной, в которую я отказывалась когда-то верить.       Я отказалась от себя, когда хотела понравится обществу. Отреклась от любви к себе и думала получить её от других. Сейчас я понимаю, что надо было хотя бы попытаться выступить в роли любящей себя, а там, может быть, я и смогла принять себя.       Но уж точно не надо было выжигать себя, свои истинные эмоции и желания, чтобы получить их же от других людей. Прекрати уже быть кем-то для кого-то. Пусть ты сама будешь решать, как кто-то будет для тебя кем-то.       Я так бы и раздумывала до утра, если бы не звонок в дверь. Время 47 минут второго… Кого принесло в такою ночь? Никто не знает, где я живу, да и я сама никого не информировала. Всё-таки жить одной немного страшно. Опять звонок. Тихо встаю с кровати и подхожу к окну, медленно отодвигаю шторы, чтобы увидеть ночного гостя. Никого не видно, а это значит, что неизвестный стоит прямо под дверью. Трель звонка всё не унимается. На цыпочках вбегаю на кухню и беру нож со стола, вместе с тем делаю пометку для себя: «Купить биту на всякий случай». Снова звонок. Да что ты звонишь ночной маньяк-убийца?! Вот я сейчас открою эту чёртову дверь и ты падешь от моих рук, а в суде скажут: «Полностью оправдан. Причина: самооборона».       Одной рукой поворачиваю ручку двери, другой держу нож за спиной. Резко дёргаю дверь на себя и застываю, смотря глазами-пятачками на причину моих неустойчивых состояний в последнее время.       — Серьёзно. Опять, — со злостью шепчу. — Ты, больной на всю катушку, чёртов, блять, Мин Юнги! — начинаю кричать во весь голос. — Где, сука, я перешла тебе дорогу? Почему именно ты заставляешь меня начать задумываться о нынешних ценах гроба?! Дебила кусок! — ругаю его, смотря с огнём в глазах, а потом, осознаю, что во время пылкой речи размахивала ножом перед провинившимся. — Ну что ты смотришь?! Страшно небось?!       Юнги, что до этого так настырно тревожил звонок моего дома, сейчас прижимает пакет к груди и таращится на меня своими глазами-угольками. Кажется, я его напугала. Ха, поделом будет. Успокаиваю вырвавшуюся наружу фурию и опускаю руку с ножом вниз.       — Говори, зачем пришёл ночью, — требовательным тоном произношу.       — Я… это… ну…покормить тебя хочу, — отводит взгляд в сторону и одной рукой хватает предплечье, словно поддерживая себя. Да, кое-кому неудобно сейчас со мной говорить, особенно после маханий острым предметом перед его носом.       — Думаю ты знаешь мой ответ. Поэтому либо ты сам уходишь, либо я выпроваживаю тебя этим ножом, — показываю предмет в доказательство моих намерений.       — Я уже сделал свой выбор и никуда не уйду, пока не покормлю тебя, — упирается как баран на новые ворота и взорит на меня исподлобья. — А если ты меня и прогонишь своим мини мечом, то я всё равно не уйду, а буду стоять под твоим окном до тех пор, пока у тебя не проснётся совесть, — перекрещивает руки на уровне груди и поднимает подбородок вверх, показывая тем самым мне свою уверенность.       — Вот и отлично. Стой, — закрываю перед его носом дверь и выключаю свет в доме, чтобы он догадался уйти.       Ведь я не собираюсь его пускать. Какое ещё «приехал покормить»? Я тебе не ребёнок годовалый. Прыгаю на кровать и включаю успокаивающую мелодию в комнате, чтобы поскорее уснуть. Спустя 30 минут слышу чих, а потом ещё два. Он действительно стоит под окном? Зачем, придурок? Хочешь заболеть? Подхожу к окну и осторожно выглядываю. Ну уж нет, не хочу, чтобы возле моего дома криминалисты проводили диагностику замёрзшего трупа. Бегу к двери и кричу:       — Заходи, ненормальный! — сама иду на кухню и ставлю чайник.       Юнги заходит и показушно шмыгает носом. Актёр, блин. Сейчас конец октября, а ты в какой-то лёгкой ветровке. И как его можно называть нормальным человеком, если он даже не заботиться о себе?       — Я на кухне, — громко говорю. Он идет на звук и садится, ставя пакет рядом с ножкой стола.       2 часа 33 минуты. Сейчас напою его ромашковым чаем и… отправлю его домой? После горячего напитка на улицу опасно выпускать, есть риск заболеть. Ничего не приходится, как позволить ночевать у меня.       — «Как-то даже не привычно видеть кого-то у меня на кухне…», — произносится у меня в голове, когда я смотрю на Юнги.       Он замечает пристальный взгляд с моей стороны и начинает пялиться в ответ. После опирается подбородком о ладонь и улыбается, прикрывая глаза. Блин, похож на котёнка. Издаю смешок, на который Юнги удивленно хлопает глазами, будто спрашивая: «Что смешного?».       — Когда ты улыбнулся, то стал похож на котёнка, — произношу, хихикая и замечаю его удивленно-смущённое выражение лица. После отворачиваюсь, чтобы заварить чай и вскоре подношу ему кружку. — Надеюсь, ты пьёшь ромашковый чай.       — Ну… вообще-то нет, — смущённо произносит он.       — У тебя аллергия на ромашку? — задаю вопрос в лоб.       — Нет, просто я предпочитаю горький кофе без сахара, — говорит, потирая часы на запястье.       — Раз ты в моём доме, то здесь будешь предпочитать ромашковый чай, ибо кофе я тут не пью. Сам знаешь, кем работаю, поэтому причина должна быть ясна, — утвердительно диктую, отпивая глоток чая. — Сейчас ты пьёшь напиток и ложишься спать на диван. Всё понятно?       Кивок. Он обхватывает кружку двумя руками и греется. Действительно замёрз.       Спустя несколько минут громкого молчания, задаю мучающий меня вопрос:       — Но всё же… Зачем ты меня хотел накормить? По-моему, утром на паре мы прекратили быть друзьями, разве нет? — отвожу взгляд в сторону.       — Прекратили? Ты о чем, Эллен? — в непонятках разглядывает меня собеседник. А потом, будто прочитав мои мысли, глубоко вздыхает и начинает судорожно мотать головой в стороны. — Нет! Нет, нет, Эллен! Ты всё не так поняла, — машет в отрицательном жесте руками. — Я хочу с тобой дружить!       — Что-то утром не было видно, — хмыкаю, подперев ладошкой щёку. — После моих слов ты молча ушёл, как делали прошлые мои друзья. Вот я и подумала, что всё кончено, — впиваюсь холодным взглядом в него и злюсь.       — Я задел тебя. Прости, пожалуйста, меня. Я не хотел, чтобы тебе было больно, — брюнет отпускает голову, из-за чего его чёлка падает на глаза и мешает мне разглядеть их. Я хочу видеть его глаза, чтобы убедиться в искренности чувств. — Тогда… Когда ты спросила меня, что делают друзья и рассказала о своих переживаниях, я не успел сказать тебе, что знаю, как нам поступить. Прости меня за то, что я просто убежал и не предупредил тебя о своих планах, — виновато произносит шатен, боясь взглянуть на меня.       Я внимала его словам и осознавала всю нелепость ситуации. Именно чёртова недоговорённость чуть не убила вновь появившиеся отношения.       — Блин, Юнги-и, ну почему из-за тебя я теряю контроль? Если так продолжится, то моя психика не выдержит и я первее тебя отправлюсь в психбольницу, — ударяюсь лбом о поверхность стола и хнычу, как ребёнок. — Вот почему ты мне ничего не сказал? — внезапно поднимаю голову и звонко обращаюсь в сторону парня. — Ты вообще знаешь, как чувствует себя человек, от которого постоянно отворачиваются? Знаешь, о чём думает он, когда ему говорят: «Извини, но мне с тобой стало скучно, давай больше не видеться»? знаешь, каково быть 3-м лишним в любой компании? Вряд ли, — громко всхлипываю. В тот момент до меня доходит, что сижу перед Юнги без косметики, с красными глазами да ещё продолжаю всхлипывать, я немедля встаю и подхожу к зашторенному окну.       Навалившиеся внезапные приключения, которые я так ждала, сейчас душат меня фонтаном слёз и не дают перевести дыхание. Я не рассчитывала, что с ними мои засохшие ранки будут трескаться. Осознаю, что мои плечи содрогаются, а дыхание постоянно прерывается. Как стыдно, блин. Опять он вывел меня на эмоции, ненормальный Мин Юнги.       Уже собираюсь попросить его выйти из кухни, как вдруг ощущаю большие и тёплые ладони на плечах. Они аккуратно удерживают дрожь, а после, не заметив сопротивления со стороны, нежно обхватывают меня руками, прижимая к сердцу Юнги. Он слегка кладет свой подбородок на макушку моей головы и негромко говорит:       — Всё хорошо, Эллен. Передо мной ты можешь плакать, злиться и даже ругаться матом, потому что я твой друг. А друзья держаться рядом в трудный момент.       Как давно меня никто не обнимал. Я даже забыла, каково это, когда тебя окольцовывают чужие руки. Сейчас я так не хочу, чтобы объятия Юнги прекращались, потому что в них очень тёпло и спокойно.       «Спасибо тебе, Мин Юнги, за то, что ты вернулся».