Айви

После звонка Хосока с просьбой встретиться с Чонгуком и попытаться возобновить общение Тэхен уже третий раз приехал на заправку, где работает Чонгук. Хосок слишком волновался, что Чонгук просто не выдержит без его поддержки целых полгода. Несмотря на то, что Чонгук, по словам Хосока, ненавидел Тэхена с того самого дня, когда очнулся в больнице после нескольких операций на пробитых сломанными ребрами легких, Тэхен оказался единственным, кто откликнулся на просьбу помочь ему. Даже несмотря на то, что последние два месяца он провел в Сеуле, он принял окончательное решение вернуться в Нью-Йорк именно после звонка Хосока. Получив предложение поработать в музее современного искусства, он до последнего не мог принять решение, стоит ли ему бросить свой совсем недавно открытый бизнес в Корее. Но узнав, в каком состоянии находится Чонгук, Тэхен тут же принял решение. Он не может его бросить. Даже спустя три года. Даже после долгих попыток забыть, узнав о том, что Чонгук ненавидит его, после новых отношений и попыток заменить его. Тэхен так и не смог выбросить Чонгука из головы. Не мог не подумать о нем перед сном, не мог не вспомнить о нем, едва открыв глаза утром. Вспоминал его, случайно поднимая взгляд к небу или целуя очередную неудачную замену. Тэхен уже и сам не знает, нужна ли ему эта любовь, которая принесла ему такое короткое счастье и годы страданий в попытках забыть. Все произошедшее в тот самый вечер после того, как Тэхен с подступающей к горлу истерикой выбежал из номера отеля и все же вызвал скорую сбивчивым голосом, напрочь стерлось из головы. Он не помнит, как оказался в Принстоне. Не помнит, сколько времени пролежал лицом в подушку, сколько дней не мог впихнуть в себя ни крошки еды и сколько часов проплакал. В голове отразился лишь охрипший от плача голос, свет, режущий воспаленные глаза, постоянное давление в груди от подступающих слез и невыносимую головную боль после пары суток без сна. Тэхен чувствовал себя невероятно одиноким. Вся любовь Чонгука оказалась ложью. Его предали. А Намджун, который должен был его поддержать, отнесся к его состоянию слишком холодно. У Тэхена внезапно оборвались связи со всеми, кем он дорожил. Он слабо помнит голоса Джина, Намджуна и Чимина, их попытки прояснить для него ситуацию и привести его в чувства. В голове лишь сохранились слова об отчислении Чонгука и о том, что сам Тэхен отстранен от занятий до выяснения его причастности к делам отца. Тогда Тэхен еще понятия не имел, что его отец арестован, а за ним больше никто не следит. В чувства его привел Хосок, пришедший к нему на третий день после случившегося. Тэхен помнит, как услышал хлопнувшую дверь и никак не отреагировал на вошедшего. Но потом напрягся, когда тот слишком долго не издавал ни звука. — Тэхен, — чужой голос, не принадлежащий никому из приходивших ранее, заставил его вздрогнуть, — Ты действительно поверил в то, что он тебя предал? Тэхен тогда не ответил. В горле снова встал ком, а измученные глаза обожгло слезами. Тогда Хосок тихо опустился в кресло у кровати и положил руку ему на плечо. Тэхен, так и не повернувшись к нему лицом, сбросил ее и выше натянул одеяло. Но Хосока не остановило его безразличие. Он спокойно рассказал Тэхену о том, какими способами Чонгук зарабатывал на оплату обучения, и как отчаянно пытался найти выход из ситуации, когда понял, что может подвергнуть Тэхена опасности. — Чонгук правда любил тебя, — Хосок вздохнул, когда услышал сдавленный всхлип, — Он ночами не спал, когда продумывал решение. Он никак не мог заработать столько, чтобы просто заткнуть их деньгами. И подставить тебя тоже не мог. В тот вечер он слил данные о твоем отце, чтобы заказчику больше не понадобилось то видео. Переживал еще, что из-за этого у тебя все равно будут проблемы. Но вас нашли раньше, чем информация была опубликована. Пожалуйста, не думай, что он тебя предал. Он обнял Тэхена сзади, чувствуя, как его трясет от очередного приступа плача. Нет, облегчение в тот момент не наступило. Тэхен вдруг осознал, что Чонгук, его любимый и любящий Чонгук, в тот самый момент находился в больнице в тяжелом состоянии, потеряв все, чем так сильно дорожил. Он потерял свою мечту, к которой так упорно двигался, прикладывая такие усилия, что Тэхен и представить не мог. И все из-за того, что он связался с Тэхеном и врагами его отца, не зная, чем это может обернуться. Тогда Тэхен долго плакал в объятиях Хосока, не в силах смириться с произошедшим. Он не помнил, как наконец отключился после долгой истерики. Приехав в больницу вместе с Хосоком, когда ему сообщили о том, что Чонгук очнулся, Тэхен позволил Хосоку первому зайти к Чонгуку и остался за дверью. Их предупредили, что в палату можно заходить только по одному, и Тэхен решил морально подготовиться к встрече. От одного вида Чонгука сквозь окно в двери по щекам снова покатились слезы. Он едва смог разглядеть его лицо за обилием трубок и проводов. Он слушал, но не слышал, о чем Хосок говорил с ним. Лишь пытался справиться с эмоциями, которые почти не заглушали успокоительные. Тэхен очнулся лишь тогда, когда услышал собственное имя. И пораженно замер, когда хриплый, едва слышный через дверь голос Чонгука вдруг повысился, прося Хосока больше никогда не упоминать его имя. Чонгук хрипел о том, как ненавидит его, пока Тэхен стоял за дверью и давился слезами. Он заслужил. Он сам виноват в том, что вот так сразу поверил в предательство, даже не подумав о том, что Чонгук мог хотеть защитить его. Когда Хосок вышел из палаты, Тэхен уже выбежал из больницы, не в силах перестать плакать. В тот момент ему хотелось лишь исчезнуть. Тэхен чувствовал себя так, будто это он предал Чонгука, разрушив его жизнь, а не наоборот. Теперь, уже третий день издалека наблюдая за Чонгуком и не решаясь подойти или хотя бы обозначить свое присутствие, Тэхен чувствует лишь печаль, засевшую где-то глубоко внутри и не отпускающую его все эти годы. Тэхену невыносимо жаль Чонгука. Он, будучи гораздо менее талантливым и целеустремленным, так и закончил Принстон. Адвокат быстро доказал его непричастность к делам отца, и ему позволили вернуться к учебе. Но Тэхен только и мог думать о Чонгуке, который, в отличие от него, потерял шанс осуществить мечту. Где-то в глубине души все еще осталось чувство вины, но Тэхен уже давно пришел к выводу о том, что все произошедшее — лишь неудачное стечение обстоятельств, и виновных искать просто нет смысла. Ему потребовалось целых три дня, чтобы усмирить свои эмоции, рассмотреть Чонгука издалека и продумать разговор. Он так и сидел за дальним столиком, рассматривая сильные мышцы и тату на руках, выжженные светлой краской волосы и печальный, постоянно опущенный взгляд, который тот ни разу за все это время не поднял на посетителей, лишь бездумно выполняя примитивную работу. Тэхену невыносимо жаль его. Он ожидал, что Чонгук будет выглядеть как в описании Хосока — окрепшим и набравшимся сил. Но столкнулся с другим Чонгуком — окончательно сломленным, двигающимся как марионетка, из которой вынули душу. В нем изменилось все. От внешности до движений, которые стали резкими и механическими. Перед тем, как подойти к Чонгуку, Тэхену пришлось набрать в легкие побольше воздуха и усмирить дрожь во влажных от нервов руках. Он должен помочь Чонгуку. Даже если он прямо сейчас пошлет его куда подальше. Он осмелился подойти лишь тогда, когда Чонгук отвернулся от кассы к кофемашине. — Добрый вечер. Карамельный макиато, пожалуйста, — голос Тэхена дрогнул, но он сумел сохранить самообладание. Его тут же бросило в жар, а в коленях появилась дрожь. Он понятия не имеет, как отреагирует Чонгук. — Здравствуйте. Выберите напиток из меню, пожалуйста. Такого у нас нет. Даже его голос изменился. Он стал сухим и безжизненным, будто потерял все эмоции. Тэхену пришлось взять себя в руки, чтобы продолжить звучать непринужденно. — Извините, тогда латте, — Тэхен вдохнул поглубже, — Карамельный макиато — мой любимый кофе. Я попробовал его впервые в Принстоне, недалеко от Уилсон-колледжа… Он замолчал, глядя на замершего Чонгука, все еще стоящего к нему спиной. Его плечи явно стали шире, но из-за опущенной головы и сгорбленности он не стал казаться сильнее. Нет, Тэхен не уверен, стоило ли вообще заводить речь про Принстон. Теперь ему кажется, что он все испортил, вызвав у Чонгука воспоминания. — Вы в порядке? На секунду в голове промелькнула мысль о том, что Чонгук вполне мог не узнать его голос. Они привыкли общаться на корейском, а теперь Тэхен обратился к нему по-английски, чтобы звучать похоже на обычного посетителя. Когда Чонгук обернулся, у него внутри все обрушилось вместе с грохотом упавшей на пол ложки. Его глаза такие красные и воспаленные, будто он проплакал всю ночь. Взгляд, некогда бывший живым и влюбленным, потускнел, и Тэхен смог различить в нем лишь печаль и разочарование, смешанные с шоком. Его лицо бледное и болезненное, с синевой вокруг глаз. Даже учитывая то, что Чонгук в маске, натянутой до самых глаз, Тэхен знает, что его щеки впали, а черты лица заострились. На мгновение Тэхену показалось, что он ошибся, и на него смотрит совсем другой человек. — Чонгук… — он прошептал одними губами, будто спрашивая, не ошибся ли он. Чонгук промолчал. В нем ничего не изменилось, кроме внезапно задрожавших кончиков пальцев и сбившегося дыхания. В его глазах такой шок, будто бы он увидел призрака. Учитывая произошедшее между ними и эффект неожиданности, Тэхена вполне можно сравнить с призраком в глазах Чонгука. — Чонгук, — Тэхен повторил, — Нам надо поговорить. Он совсем не уверен в том, что Чонгук согласится на разговор. Но Тэхен просто обязан заставить его поговорить. Он набрал в рот воздуха и хотел было продолжить, но вздрогнул, когда за прилавок вдруг ворвалась девушка, на ходу торопливо завязывающая фартук. — Чонгук, ты в порядке? Опять началось? Иди, я подменю тебя, ты как раз недавно отработал мою смену, — она подтолкнула его к выходу. Чонгук, будто опомнившись, сорвался с места к помещению для персонала, и тут же скрылся за дверью, оставляя недоумевающего Тэхена один на один с запыхавшейся девушкой, явно торопившейся на работу. Нет. Он не может его упустить. — Добрый вечер, — она улыбнулась, — Не могли бы вы повторить заказ? — Извините… Мне нужно поговорить с Чонгуком! Я могу войти?.. — он сделал шаг к двери, но замер, когда девушка отрицательно покачала головой. — Вы не можете туда войти. Вход только для персонала, — она указала на табличку, — Вы знакомы? — Мы три года не виделись, и вдруг встретились тут… — Тэхен стал выдумывать на ходу, делая еще шаг к двери, — Пожалуйста. Мне очень нужно… — Мне показалось, что у него опять паническая атака. Лучше не беспокойте его сейчас, — она выдохнула, опустив взгляд, — Если так хотите встретиться, обойдите здание с другой стороны и подождите у задней двери. Он выйдет через нее, когда соберется домой. — Спасибо! Спасибо большое! — Тэхен сорвался с места, на ходу накидывая куртку и пытаясь вспомнить, опасны ли панические атаки. Если даже сотрудница заправки об этом знает, значит, с Чонгуком такое случается частенько. От мыслей о том, что Тэхен мог спровоцировать приступ, стало еще больнее. Сердце сжалось, когда около задней двери Тэхен узнал тот самый байк, на котором Чонгук катал его по Принстону к беседке на берегу реки. На мгновение он утонул в воспоминаниях, но тут же заставил себя собраться и постучать. Никто не откликнулся, и Тэхен слегка толкнул дверь. — Чонгук, — он тихо прошептал, ступая в полутемное помещение, заставленное коробками, — Ты здесь?.. — Что тебе нужно? — голос послышался из-за угла, и через мгновение оттуда показался Чонгук. Уже без формы, но накинувший старую кожаную куртку на плечи. Он явно собирался уехать, и Тэхен успел застать его в последний момент. К счастью, его состояние не похоже на паническую атаку. — Нам нужно поговорить. Пожалуйста. Чонгук не хочет с ним разговаривать. Тэхен это чувствует. — Нам? Может тебе? — его голос окреп, — Что ты здесь забыл? — Чонгук… — из головы разом вылетели все слова. Тэхен любит его. Даже когда Чонгук смотрит на него с нескрываемой ненавистью и раздражением — все равно любит. Он никогда не переставал его любить, и от этого еще больнее. — Может поговорим в другом месте? Поужинаем где-нибудь и спокойно все обсудим… Пожалуйста. Чонгук лишь тяжело вздохнул и покачал головой. — Говори здесь. Я уже поужинал. Тэхен заметил, как сжались его кулаки. — Я скучал, — он наконец произнес на грани слышимости, — Пожалуйста, позволь мне поговорить с тобой и объясниться. Думаю, между нами осталось много недопонимания. — Нам не о чем разговаривать! — Чонгук вдруг повысил голос, а его лицо исказилось гневом, — Какого черта ты сюда притащился? Хочешь копаться в прошлом? Хочешь, чтобы я поговорил с человеком, который сломал мою жизнь? — его затрясло от эмоций, — Я только тебя забыл, а ты, видите ли, соскучился! Как ты можешь смотреть мне в глаза, когда видишь, где я оказался из-за тебя?! Тэхен сделал шаг назад, чувствуя подступающую вместе со слезами панику. Он не ожидал агрессии. Не думал, что Чонгук повысит на него голос и решит обвинить во всем. — Чонгук… Постой, дай мне… — он попятился к двери. — Почему такая тварь, как ты, не сделав ничего в своей жизни, заслуживает ходить разодетым во всякие бренды и жить счастливой богатой жизнью, а я, убив столько сил, остаюсь на самом дне? Я ненавижу тебя! — он вдруг больно схватил Тэхена за плечо, выталкивая в приоткрытую дверь. Как бы Тэхен ни старался сдержаться, по щекам покатились слезы. Нет, он ждал чего угодно, но не оскорблений. Продумал любой исход, но не этот. — Знаешь, мне нечего терять, — Чонгук вдруг наклонился к нему так близко, что Тэхен почувствовал его горячее дыхание на своей коже, — Если ты еще хоть раз появишься у меня перед глазами, даже не знаю, что я с тобой сделаю! — Чонгук? Что у тебя происходит? — издалека послышался голос девушки, сменившей его. Чонгук больше не сказал ни слова. Лишь с ненавистью швырнул его за дверь, заставляя упасть в светлых джинсах на грязный асфальт, и захлопнул ее прямо перед его носом. Вместо того, чтобы встать, Тэхен лишь разрыдался, обняв себя руками за плечи. Он ошибся в Чонгуке. Он ошибся в том, что так бережно хранил воспоминания и любил его все это время.