Айви

Все готово. Чонгук все спланировал до последней мелочи. Он учел все. Все, кроме того, что блистер снотворного, который он собирался выпить прямо перед выходом, был куплен без рецепта врача с помощью очередных знакомых Хосока. Прерывисто выдохнув, он все же вернул его обратно в аптечку за зеркалом в ванной. Он не может допустить того, что Хосок будет винить себя в его смерти. А он будет, Чонгук слишком хорошо его знает. Конечно, можно взять другие таблетки, купленные самостоятельно, но с ними он почувствует себя плохо еще до того, как отключится. Ему не хочется терпеть боль. Хочется просто сесть на скамейку где-нибудь в парке, уснуть и больше никогда не проснуться. Это ему может обеспечить лишь снотворное, действие которого он тщательно изучил. Чонгук на секунду прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться и из последних сил напрячь свой уставший мозг. Это последняя задача, которую ему предстоит решить. Скоро он наконец-то отдохнет. Выпить снотворное и заставить Хосока чувствовать вину? Крыша? Нет, он не хочет слышать хруст собственных костей и терпеть боль, пусть и секундную. Мост и ледяная вода Гудзона? Однозначно нет. Будет ли наименее безболезненным вскрыть вену? Он будто в трансе поднял потрепанный рукав черной толстовки и, едва касаясь, провел холодным пальцем по вене, проступающей сквозь татуировки. Ему повезло с помощью Хосока найти начинающего мастера, который согласился перекрыть его шрамы, попросив оплатить лишь расходные материалы. Вообще, Чонгуку было без разницы, что рисовали на его руке. Он лишь хотел не впадать в панику каждый раз, когда смотрит на собственные запястья. Руки сами собой потянулись к лезвию на дне аптечки. Ему жаль портить то, над чем так старался Юнги-хён, прилетевший в Нью-Йорк на последние деньги, имея при себе лишь оборудование для тату. Но другого варианта нет. Вызывать чувство вины у Хосока хочется еще меньше. Он едва не подпрыгнул от неожиданности, когда на всю квартиру вдруг раздался громкий звонок в дверь. Лезвие выпало из дрожащих пальцев и с тихим звоном ударилось об ледяной кафель. Дыхание отчего-то перехватило. Хосок не мог вернуться так рано, не предупредив его. А больше ему просто некого ждать. Наверняка это очередной доставщик, перепутавший номер квартиры. Он зажмурился и прислонился спиной к холодной стенке душевой. Еще пара минут. Он подождет немного и выйдет. Чонгук уже давным-давно перестал гадать, как же он сумел опуститься до такого. У него были все шансы получить образование и стать ученым. Но нет, он все потерял. Причем по своей собственной вине. Почему-то после всего произошедшего умирать совсем не страшно. Очередной звонок бьет по барабанным перепонкам. Чонгук зажмуривается еще крепче и впивается ногтями в пластик. Он зачем-то натянул рукава до самых кончиков пальцев и приоткрыл усталые глаза, покрасневшие от долгого отсутствия сна. Нет, он не подойдет к двери и не заглянет в глазок. Чонгук уже со всеми попрощался. Последним, кому он отправил сообщение, был Тэхен. Он не хочет, чтобы последним человеком, с которым он поговорит, стал курьер или разносчик рекламы. Он неспешно вышел в темный коридор, забыв про лезвие на полу. Все это слишком похоже на момент из фильма ужасов: пустой темный коридор, силуэт Чонгука в холодном свете из ванной и настойчивый звонок в дверь. Кто-то повернул ручку. Чонгук так и остановился посреди коридора. Он бесшумно сделал шаг назад. — Чонгук? Приглушенный голос снаружи заставил его вздрогнуть. Тэхен. Чонгук понятия не имеет, как Тэхен мог оказаться в его доме. Откуда узнал адрес, да и с чего вообще решил приехать. Его сообщение слишком явно говорило о его намерениях? Но он был уверен, что если выключит телефон, Тэхен не сможет его найти. — Ты ведь там? Пожалуйста, открой. Его голос звучит встревоженно. Судя по паузам между словами, Тэхен сильно торопился, и сейчас пытается отдышаться. Нет. Чонгук не откроет. Он уже все решил. Даже если Тэхен спустя столько времени не потерял связь с ним и почувствовал, что что-то не так, он все равно уже ничем не поможет. Тэхен вряд ли будет испытывать чувство вины, зная, что во всем виноват Чонгук. Значит, ему уже не нужно ничего объяснять и давать ему шанс помочь. В этом нет смысла. Чонгуку уже ничего не поможет. Он никогда не поднимется туда, откуда упал по собственной вине. Ему не нужна пустая жалость Тэхена, который просто не в состоянии понять, что он чувствует. Раздался еще один стук. Выждав минуту, Чонгук наконец позволил себе расслабиться и почти развернулся в сторону ванной. Но вздрогнул, когда голос снаружи прозвучал совсем тихо, почти неразборчиво. — Я видел блик света в замочной скважине. Может мне показалось, ну ладно. Знаешь, в ночь перед тем, как мы встретились… Чонгук затаил дыхание, сделав пару бесшумных шагов в сторону двери. Он выслушает его и дождется, когда Тэхен наконец уйдет. — Я чувствовал себя ужасно. Опять из-за слежки, да. Я подумал, что мог бы выпить все таблетки, которые у меня есть. Но понял, что все это вовремя заметят и я не получу ничего, кроме отравления и выговора отца. Выглянул на улицу, вспомнил, что я на четвертом этаже, — Тэхен печально усмехнулся, — Подумал, что могу вскрыть вены, но тут тоже велика вероятность выжить. Возможно, ты не слышишь меня сейчас… — перестав пытаться докричаться до Чонгука, он понизил голос настолько, что пришлось подойти вплотную к двери, бесшумно ступая босыми ногами по холодному полу. Чонгук позволил себе тихо выдохнуть, почти уперевшись лбом в ледяной металл. — Я лег спать, думал, что подумаю об этом на следующий день. Через пару часов, точнее. Я почти не спал тогда. Но следующий день начался с того, что ты спрятал меня от дождя под своим зонтом. И я улыбался как идиот весь день, думал, что хоть кто-то обратил на меня внимание. Навоображал себе такого, хотя был уверен, что мы больше никогда не пересечемся… А потом ты начал общаться со мной, и те проблемы отошли на второй план. Чонгук прижался лбом к двери. Голос Тэхена его успокаивает. Будто он на мгновение перенесся в прошлое, и они болтают в обнимку на скамейке около колледжа, на часах почти полночь, а вокруг лишь тишина и шелест листьев. — Я много думал о том, что ты спас меня тогда, но почему-то никогда прежде не говорил тебе. Эти мысли конечно возвращались и после, но я уже не чувствовал себя так решительно. И я благодарен тебе за то, что ты появился так вовремя. Тэхен замолчал. Чонгук прикрыл глаза, вдруг чувствуя, как внутри разливается такое забытое тепло. Будто бы ничего не изменилось, они с Тэхеном просто поссорились из-за какой-то ерунды, как тогда, в Нью-Йорке, и вот-вот наконец помирятся и бросятся обнимать друг друга. Тэхен пахнет корицей и гвоздикой. Интересно, он сменил кондиционер для стирки? — Пожалуйста, открой мне, — Тэхен вдруг проговорил совсем тихо, — Ты спас меня, а я всю жизнь буду себя винить, если не спасу тебя. Может, я уже опоздал. А может просто неправильно тебя понял. Но… Пожалуйста, просто открой и скажи, что ты в порядке. Рука Чонгука замерла на замке. Он понятия не имеет, как поступит Тэхен, поняв, что он в порядке. Уйдет, и Чонгук сможет завершить задуманное? Чонгук уже ни в чем не уверен. Он обдумывал план больше недели. И это не считая прошлых суицидальных мыслей, до того, как он перешел к детальному плану. Он прикрыл глаза. Вдохнул. Выдохнул. И все же повернул замок, позволяя Тэхену тут же дернуть ручку и открыть дверь. У него огромные взволнованные глаза, кажется, чуть влажные от слез. Чонгук плохо видит в тусклом свете, но внутри все сжимается. Тэхен явно бежал к нему. Об этом говорят прилипшие ко влажному лбу волосы, небрежно повязанный шарф и торчащие из кармана купюры. Чонгуку хочется убрать прядь волос, запутавшуюся в ресницах, но он не двигается с места. Тэхен быстро осматривает его с ног до головы, и, убедившись, что он цел, внимательно смотрит ему в глаза. Так, будто уже нашел в них ответы на все свои вопросы. — Ты в порядке? Чонгук молчит. Глядя ему в глаза, он не может сказать неправду. Во взгляде Тэхена беспокойство вперемешку с облегчением. Чонгук стоит перед ним. Живой и относительно здоровый. Он успел впасть в панику, стоя у двери и из последних сил надеясь, что не опоздал. У Чонгука сердце отчего-то заходится бешеным ритмом, когда на плечо ложится теплая ладонь Тэхена. Чуть сжимает, гладит. Он опускает взгляд, чувствуя, будто у него земля уходит из-под ног. В глазах в очередной раз темнеет от усталости. — Чонгук? Он пошатнулся, непроизвольно хватаясь за Тэхена. И, кажется, на пару секунд выпал из реальности, оказавшись в крепких объятиях, окутанный таким родным запахом. Он скучал. Скучал, не осознавая этого. Так скучал, что сейчас разом накатили все эмоции, скопившиеся за три года. — Как ты себя чувствуешь? Что-то болит? — Тэхен прошептал ему на ухо, позволяя опереться на себя. — Голова… — Чонгук пробормотал совсем тихо, глотая подступающие слезы, — Уже давно… — Пойдем, — Тэхен обхватил его за талию, — Я помогу тебе. — Ты вовремя… еще немного, и… — Я знаю. Я так бежал к тебе… Он помог ему лечь на диван и укрыл пледом, все еще не включая свет. Чонгук опомнился лишь тогда, когда силуэт Тэхена исчез в дверном проеме. Вот и все. Он и правда ушел, узнав, что Чонгук жив. Ему не стоило рассчитывать на большее. Все же, они уже попрощались и решили, что их пути расходятся. На душе вдруг стало так пусто, что в груди неприятно закололо. Он поддался собственной слабости, тут же бросившись к нему в объятия. Будь Чонгук в лучшей форме, он смог бы достойно поддержать и попросить Тэхена уйти. Но сейчас, когда он не спал несколько суток, заканчивая самую важную работу своей жизни и продумывая план, он просто не выдержал еще одного испытания. — Я заказал еду, — Тэхен вдруг бесшумно вернулся в комнату, заставив его вздрогнуть, — У тебя холодильник совсем пустой, а на голодный желудок нельзя пить таблетки от головы. Кажется, Чонгук сходит с ума. За последние пару минут он пережил столько эмоций, что теперь едва не задохнулся от внезапного облегчения. Нет. Приступ гипервентиляции ему не нужен. Он кое-как заставил себя дышать спокойно. — Не уходи, — он прошептал тихо, заставив Тэхена остановиться на полпути к выходу, — Останься. Пожалуйста. — Останусь у тебя на ночь, — Тэхен вдруг опустился на колени перед диваном и оказался совсем близко, — Дашь мне какую-нибудь футболку? Не буду же я спать в рубашке, — он указал на аккуратно завязанный галстук. У Чонгука нет одежды. Он был настолько уверен в своих намерениях, что избавился от всего, что не могло пригодиться Хосоку. Нет. Снова паника. Ему вдруг ужасно неудобно говорить Тэхену о том, что у него совсем нет одежды. Да и вообще больше ничего нет, кроме ноутбука, телескопа, телефона и полароидной фотографии. Чонгук лишь отрицательно покачал головой, глотая ком в горле и глядя в совсем черные глаза в полумраке. — Ничего, я что-нибудь придумаю, — Тэхен мягко улыбнулся, положив руку на его плечо под пледом, — Все хорошо. Никаких лишних вопросов. Лишь та самая бесконечная нежность и забота, на которую способен лишь Тэхен. Его Тэхен. Его любимый Тэхен. Его самое драгоценное сокровище. Чонгук осмелился положить руку ему на щеку, все еще слабо различая черты его лица в темноте. Погладил большим пальцем скулу, затаив дыхание. И, вдруг поняв, что чувствует на лице тепло его дыхания, вдруг почувствовал невыносимо желание поцеловать такие родные губы. Он прикрыл глаза, чуть подаваясь вперед. Но почувствовал лишь холод, когда Тэхен отстранился.