Айви

В сереющем полумраке спальни так тепло и уютно, что изо всех сил хочется отсрочить звонок будильника. Второй заход после небольшого перерыва оказался дольше и нежнее, но они все равно окончательно выбились из сил. Они около часа пролежали на влажных простынях, пока Тэхен не начал покрываться гусиной кожей, и Чонгук не уговорил его пойти в душ. Естественно, вместе. Тэхен так и стоял под струями воды в слишком тесной для двоих душевой, положив голову ему на плечо и позволив бережно себя намыливать. Чонгук и сам еле стоял на ногах, но не торопился, погрузившись в свои мысли и пропуская пальцы в шампуне сквозь его волосы. Ему страшно и одновременно спокойно. Будто сейчас то самое тревожное затишье перед бурей, и им осталось всего ничего, чтобы насладиться спокойствием. Если бы обстоятельства сложились по-другому, если бы Чонгук тогда адекватно отреагировал на внезапное появление Тэхена, если бы не внушил себе ненависть к нему… И еще много если бы, которым не суждено было сбыться. Даже смыв с Тэхена пену и наскоро помыв самого себя, он так и остался под струями теплой воды, вплотную прижавшись к нему, пока Тэхен не пробормотал едва различимое «пойдем полежим». Не спать, а полежим. Чонгук был уверен, что он тоже не сможет уснуть, но Тэхен все же задремал, забравшись под одеяло на сухой половине кровати и обняв Ентана, которого они обнаружили мирно спящим на подушке, вернувшись из ванной. К счастью Чонгука, щенок проснулся спустя минут десять и побежал в сторону кухни, будто чувствуя, что Чонгуку сейчас просто необходимо еще хоть немного побыть в объятиях Тэхена. Его волосы уже подсохли, и теперь торчат непослушными кудрями. Тэхен теплый, разморенный, невероятно уютный. Хочется остановить время и растянуть этот момент навсегда. В груди что-то болезненно ноет от мыслей о том, что даже так ему вряд ли удастся набыться с ним. Тэхен дышит спокойно и глубоко, положив руку поверх одеяла. В рассветном полумраке все кажется синеватым, а его волосы и вовсе чернее ночи. Чонгук заворожено убирает прядь, которая чуть шевелится от дыхания, и вздрагивает, когда Тэхен вдруг приоткрывает глаза. — Не спишь? — он бормочет сонно и льнет к нему, — Поспи хоть чуть-чуть, ты тоже устал… — Не могу уснуть. Слишком много думаю, — Чонгук прижал его к себе и мягко поцеловал в висок, — Я тебя разбудил? — Я тоже так и не уснул, — Тэхен поднял на него уставший взгляд, — Спасибо, что остался со мной. Они так и лежат несколько минут, просто глядя друг другу в глаза. Рука Чонгука с волос переместилась на щеку и теперь согревает ее. Глаза Тэхена бездонные. Теплые, влюбленные, но при этом печальные. Он беспокоится не меньше, тоже мечтает остаться с ним подольше. Но время неумолимо бежит вперед. — Все будет хорошо, — он прошептал совсем тихо, будто пытается самого себя в этом убедить. — Я не хочу потерять тебя, — еще тише, на грани слышимости, — Они не оставят просто так то, что ты не подписал документы. Ты можешь поторопить Намджуна? Тебе нужна защита прямо сейчас, а не к концу недели. — Он ясно дал понять, что сможет помочь мне только тогда. Он тоже заботится обо мне, — Тэхен прижался ближе, почти устраивая голову у него на груди, и защекотал кожу теплым дыханием, — Не переживай. Как-нибудь прорвемся. — Я на этой мысли выживаю уже три года… Чонгук ведет самыми кончиками пальцев по его шее, спускается на грудь, едва различает в полумраке свежие засосы, расцветающие на бледной коже. Когда они познакомились, она была теплого песочного оттенка. Наверняка Тэхен перед самым теплым началом учебного года успел слетать к морю и позагорать. Бледность его не портит, конечно, но легкий загар делает его вид здоровее. — Ну что ты… — Тэхен тихо хихикает от щекотки, когда пальцы спускаются к ребрам, — Я устал… — А я просто тебя глажу, — Чонгук почувствовал, как кожа под его пальцами покрывается мурашками, — Просто расслабься. — Щекотно, — он недовольно простонал, пытаясь сбросить его руку, — Гууук… Когда рука переместилась на низ живота, Тэхен наоборот подался вперед, шумно вдыхая. Еще немного. Пусть до будильника и осталось совсем ничего, хочется использовать это время по максимуму, хоть оба и понимают, что все равно не смогут набыться друг с другом вдоволь. — Ты возбудился, — Чонгук коротко поцеловал его, чувствуя, как член Тэхена упирается в его ногу, и от этого ощущения внизу живота тут же тянет от желания, — Уверен, что устал? — Я правда устал, — Тэхен горячо выдохнул ему в губы, — И совсем не хочу двигаться. Мышцы Чонгука тоже стягивает усталость, но после того, как он немного полежал с закрытыми глазами, в нем будто открылось второе дыхание. — Ничего, я сам, — он оставил поцелуй на ключице, чуть втянув кожу, и спустился вниз, откинув край одеяла и чувствуя, как Тэхен подается вперед, подставляя грудь и живот под легкие поцелуи. Он такой теплый, мягкий и разомлевший, при этом внезапно возбужденный, что Чонгук трудом справляется с волной эмоций. Любви к такому Тэхену, нежному и беззащитному, способному лишь шумно вздыхать и тянуть пальцами его волосы, нежности и страсти. Он решает не тянуть, глядя на то, как его член дергается от прикосновения ко внутренней стороне бедра, и осторожно обхватывает губами головку, чувствуя, как Тэхен от неожиданности весь сжимается. — Расслабься, — он повторил, подняв глаза на Тэхена и сталкиваясь с его одновременно возбужденным и шокированным взглядом, — Я же сказал, что сам. Он не особо понимает, как доставить ему удовольствие, поэтому руководствуется собственными ощущениями, догадываясь, от каких манипуляций было бы приятно ему самому. Ведет языком от основания до головки и довольно улыбается, слыша первый стон. У Тэхена пальцы на ногах поджимаются от удовольствия, он весь дрожит от возбуждения, невольно подаваясь вперед и прося большего. Чонгук знает, что вряд ли сможет взять глубоко, поэтому снова погружает в рот головку и втягивает щеки, наслаждаясь еще одним протяжным стоном. Он бы и подумать не мог, что когда-то будет делать кому-то минет, и испытывать удовольствие, а не отвращение. Но сейчас ему и самому приятно от того, как такими простыми действиями он доводит Тэхена до наслаждения, заставляет судорожно цепляться за волосы и стонать от удовольствия. Выпустив головку с пошлым причмокиванием, он залюбовался ниточкой смазки вперемешку со слюной, потянувшейся за его губами. Самому уже больно от возбуждения, поэтому он свободной рукой сжимает собственный член, чувствуя, что для разрядки хватит всего пары движений. — Чонгук, я… — он не успевает договорить, срываясь на низкий стон, когда Чонгук вдруг слегка дует на разгоряченную головку, и кончает ему на лицо, не успев предупредить и выгнувшись от внезапной волны удовольствия. Часто дышит, запрокинув голову, и ужасно смущается, не контролируя горячую струю спермы, толчками забрызгивающую раскрасневшиеся губы. Чонгуку хватает всего пары движений и одного вида Тэхена в момент оргазма. Ему хорошо. Так хорошо, будто все случившееся с ними — страшный сон, а происходящее сейчас — реальность. Слишком утопичная, чтобы оказаться правдой, но самая желанная. — Ты первый, — Тэхен хрипит, позволяя ему устроить голову на своей груди и испачкать ее белыми каплями. — Первый? — Обычно я доставляю всем удовольствие. А тут ты… Чонгук довольно улыбнулся, слизывая солоноватые капли с губ. И не сдвинулся с места, когда раздался звук будильника, устало прикрыв глаза. День будет тяжелым. Он привык к бессоннице, но обычно заставлял себя поспать хотя бы пару часов. Теперь, когда он лежит на груди у Тэхена в уютном полумраке, разомлевший от удовольствия, веки тяжелеют сами собой. Но поспать уже не удастся. — Я планировал полежать на пятнадцать минут дольше, раз мы уже были в душе, — Тэхен сонно проворчал ему в макушку, — Но теперь придется мыться снова. — Зачем? Я просто умоюсь… — У тебя в волосах сперма, — констатировал факт Тэхен. Таким серьезным голосом, что Чонгук тихо рассмеялся. С ним он готов даже вылезти из постели раньше, чтобы пойти в душ. Он даже идет тяжело, явно испытывая дискомфорт после такой бурной ночи, и у Чонгука сердце сжалось от одной мысли о том, как Тэхен продержится весь день, еще и постоянно чувствуя себя в опасности. — Будь осторожен, ладно? — он взял его лицо в ладони после легкого завтрака, когда уже успел одеться, а Тэхен только застегивал рубашку. Тело требует отдыха. Но Чонгук знает, что оно точно сможет перетерпеть еще один день. Тэхен мягко улыбается, пытаясь убедить его, что все будет в порядке, но все равно чувствует тревогу. — Следующую ночь будем просто спать, — он говорит уверенно, так, будто совсем не сомневается в своем успехе. Но на деле лишь хочет подбодрить его. Рассветный полумрак уступил место холодному дождливому утру. Тэхен успел выключить свет в гардеробе, поэтому они снова оказываются в интимной атмосфере. Расставаться не хочется до боли. Чонгук молча обнял его, забыв про идеально отглаженную рубашку. Он как будто вернулся домой после долгих скитаний, а его спустя пару минут заставляют снова уйти. Можно ли назвать объятия Тэхена домом? Они добираются до работы на такси, и Чонгук требует пообещать, что после работы Тэхен нигде не задержится и сразу поедет домой. Тэхен не возражает и чмокает его в лоб на прощание на пустой лестнице музея. *** Половина рабочего дня проходит в постоянной нервозности. Несмотря на бессонную ночь, Тэхена не отпускает напряжение. Усталость напоминает о себе тяжелой головой и тяжестью в мышцах, но вместо того, чтобы засыпать на ходу, Тэхен наоборот постоянно ходит из угла в угол, берет на себя слишком много дел, но ни на чем не может сосредоточиться. Ему нужно поговорить с Богомом и попросить все объяснить. Он почти уверен, что из него будет сложно вытянуть правду, но он должен хотя бы попытаться. А Тэхену ведь было комфортно с ним. Да, не было тех сводящих с ума и полностью поглощающих чувств, как с Чонгуком, но зато Тэхен чувствовал себя в своей тарелке и знал, что с ним был спокойный, уравновешенный, уже устроенный в жизни человек, разделяющий его интересы. Он до последнего не хотел верить, что все произошедшее между ними было спланировано специально, чтобы отправить Тэхена за решетку. И, если он будет честным с самим собой, он до сих пор не чувствует сильной обиды, он лишь слегка расстроен. Да, он инфантильный и не самый умный. Тэхен и так это прекрасно знает. И понимает, что его вина в этом минимальна. В конце концов, он большую часть жизни провел взаперти, несмотря на все путешествия, под полным контролем отца. Он рвался во взрослую, свободную жизнь, при этом слабо представляя, с чем ему придется столкнуться. Отец не настаивал, чтобы он вникал в его дела. Не учил, как правильно распоряжаться имуществом и планировать расходы. Самостоятельным он стал всего три года назад, и за это время успел только растратить все деньги на убыточный бизнес и красивую жизнь, заработав совсем немного на съемках для рекламы и магазинов одежды. Заработал лицом и телом, а не умом. И в музей его взяли не случайно. Они бы точно не стали звать такого «ценного» сотрудника к себе и просить прилететь в Нью-Йорк. У них своих таких хватает. Так что, на Богома Тэхен обижен, но не сильно. Он просто сказал правду и ради денег, или что там ему могли пообещать за успешное выполнение миссии, заманил глупого и слишком влюбчивого Тэхена в ловушку. Ничего удивительного. Тэхен думает, что вряд ли смог испортить чью-то жизнь ради денег. Но проблема в том, что он никогда не знал их реальной цены. Он долго чувствовал себя ребенком, срывающим листья и расплачивающимся ими за песочные куличики. Просто он понятия не имел, как правильно жить эту жизнь. И, судя по тому, что так легко попал в ловушку, три года самостоятельной жизни его ничему не научили. Не выдержав и четырех часов, Тэхен поспешил к Чонгуку, чтобы выпить кофе. На самом деле, ему не столько хотелось выпить третью чашку кофе за все это время, сколько снова увидеть его. Убедиться, что Чонгук в порядке, и что ему ничего не угрожает. Тэхен до сих пор так и не набрался смелости сказать, что не будет подписывать документы, и вообще собирается увольняться. Следовательно, и опасности себя пока еще не подверг. К счастью, за ними сегодня хотя бы не следовала тонированная машина и двое мужчин, пытающихся слиться с толпой, но не ускользнувших от взгляда Тэхена. Остается радоваться хотя бы тому, что от слежки он оторвался. В воздухе уже чувствуется аромат свежесваренного кофе, когда его внезапно хватают за запястье и тянут на пустую боковую лестницу. — Что ты… — Тэхен пытается вырваться из крепкой хватки Богома, но она ослабляется только на лестничной площадке. Он пугается, столкнувшись с взволнованным и явно уставшим взглядом. Похоже на то, что не он один не спал сегодня всю ночь. Остается надеяться, что у Богома повод был не менее приятный. Как бы то ни было, Тэхен все равно не желает ему зла. — Тэ, послушай меня, — он не отпускает его руку, будто Тэхен может отказать и сбежать, — Ты хороший человек, я не могу позволить тебе влипнуть в неприятности из-за меня. Знаю, ты будешь расстроен… Тэхен почувствовал волну облегчения. Ну конечно, он знал. Он с самого начала чувствовал, что Богом не желал ему зла. — …Тебе стоит написать заявление об увольнении. Прости, что так вышло, но… — Все хорошо, — он мягко улыбнулся, в ответ чуть сжимая его ладонь, — Я как раз собирался это сделать. Я обо всем узнал. Беспокойство на лице Богома сменилось искренним удивлением. Он ведь даже предположить не мог, что Тэхен докопается до правды, будучи таким мягким и доверчивым. Вот только он понятия не имел, что у Тэхена есть Чимин, который с самого начала ни в какую не хотел верить в искренность его намерений и пытался выяснить правду. — Ты узнал… обо всем? — Только о том, что с твоей помощью меня хотели подставить. Но я хотел бы знать, кто это сделал, и почему ты пошел на это, — Тэхен, вопреки всем ожиданиям, взглянул на него с ледяным спокойствием. Он готов выслушать, что могло натолкнуть его на такой поступок. Но еще важнее для него узнать, кто стоит за всем этим. — Мне нужны были деньги, — Богом громко сглотнул, опустив взгляд, и тут же стал таким печальным, что заставил Тэхена пожалеть о заданном вопросе, — Огромная сумма. На операцию для дочери. Пришло время удивляться Тэхену. Бессмысленный вопрос «у тебя есть дочь?» остался неозвученным. На душе остается неприятный осадок. Имея семью, Богом без зазрения совести проводил с ним время в не самом приличном смысле. С другой стороны, понятно, почему они всего один раз оставались вместе на всю ночь, и Богом всегда куда-то спешил после работы. — Она… — Умерла этой ночью, — его слова звучат с такой болью, что Тэхен почти физически ее чувствует, — Ей было пять. Он ожидал любую причину, но о таком даже подумать не мог. Так и замер от шока, уставившись стеклянным взглядом на Богома, опустившего глаза. Всего лишь пять. Тэхен всегда любил детей, пусть и слишком мало с ними контактировал. От одной только попытки представить, что сегодня умер ребенок — невинный, совсем маленький, ничем не заслуживший такой участи, глаза наполнились слезами. — Мне жаль… — он прошептал совсем тихо и положил ладонь ему на плечо, будто это хоть как-то может помочь. Человеческую жизнь не вернуть, чужую боль не забрать. Тэхен и сам от таких новостей хочет разрыдаться, так что поддержать вряд ли сможет. В голове то и дело всплывают вопросы о том, как себя чувствует мать девочки, и почему Богом все равно приехал на работу в такой день, но Тэхен молчит. Он просто благодарен ему за то, что он вспомнил о нем в такой момент и решил уберечь от опасности. — У меня теперь никого нет, так что, даже шантажировать в случае чего нечем, — он сам ответил на один из вопросов, — Я понятия не имею, кто этот человек. Он назвался господином Ли, могу только дать его номер. Думаю, ты понимаешь, почему я повелся на это предложение, хоть и не желал тебе зла, — Богом наконец-то поднял на него взгляд, — Я знаю, кто твой отец, и откуда у тебя могут быть проблемы. Пожалуйста, будь осторожнее. Я надеюсь, что ты сможешь выбраться из всего этого. — Спасибо, — Тэхен обнял его с благодарностью, — А ты держись. Спасибо, что нашел силы поговорить со мной об этом. После этого они перекинулись всего парой фраз по делу. Тэхен с тяжелым сердцем поднялся в кабинет директора и отдал заявление, а после, попрощавшись, спустился к Чонгуку. То, что ситуация с Богомом уладилась сама собой, еще не значит, что они в безопасности. Им следует на какое-то время не высовываться из дома, чтобы не подвергать себя опасности. Чонгук будет жить у него. Тэхен в этом уверен. Чонгук кое-как уговорил его поехать домой, решив отработать последний день до конца, чтобы получить оплату хотя бы за то недолгое время, которое здесь отработал. Им обоим здесь нравилось. Спустя пару недель относительно спокойной стабильности Тэхен снова вынужден возвращаться в привычную неизвестность. И то, что он к ней привык, совсем не означает, что ему хочется к ней вернуться. Тэхен с трудом заставляет себя оставить Чонгука, которому осталось отработать еще целых шесть часов, и никак не может избавиться от паники по пути до дома. Он не должен оставлять Чонгука. Ни в коем случае не должен, но не смог устоять перед уговорами. Вряд ли Чонгук понимает, что Тэхен, которому он так настоятельно советовал поспать, не то, что глаз сомкнуть не сможет, а даже десяти минут на диване не высидит. Эти шесть часов будут долгими. Мучительно долгими. Дома он успел накормить Ентана и поиграть с ним, убраться в гардеробе и рассортировать вещи по местам, не в силах отделаться от мыслей о Чонгуке. Пару раз пишет ему, но ответ получает только спустя бесконечный час после отправки сообщения. Знает, у него просто заняты руки, а свободную минуту найти сложно. И все равно никак не может перестать паниковать. Глотает какой-то травяной чай, не чувствуя вкуса, бездумно пялится в экран ноутбука. Еще немного. Еще час, и Чонгук закончит. Доедет на такси минут за десять, если не будет пробок, и они наконец-то лягут спать. Тэхен не может дождаться этого момента. Когда до конца рабочего дня Чонгука остается около получаса, его заставляет вздрогнуть внезапный входящий видеозвонок с неизвестного контакта. Тэхен его сбрасывает, даже не интересуясь, кому он мог понадобиться, но на второй раз настораживается. После третьего звонка за пять минут мозг начинает рисовать жуткие картинки, и Тэхен в панике принимает вызов. — Хэй, Тэхени, — голос противно хрипит, экран в серо-черных пикселях, которые постепенно сливаются в более четкое изображение пустого помещения с серыми стенами. Самого говорящего не видно. Но Тэхен узнает голос. Тот самый голос, который обещал за ним вернуться после того, как тринадцатилетний Тэхен в панике расстрелял из отцовской винтовки четверых, каким-то образом прорвавшихся прямо в их дом и перебивших охрану, когда отца не было дома. Мозг тут же выдает самую жуткую картинку, которую ему доводилось видеть за всю жизнь. Чьи-то мозги, кровавым месивом размазанные по каменному полу. Мужчина, подкравшийся сзади и выбивший из дрожащих рук оружие. В маске, но с таким взглядом, что Тэхена насквозь пробрало. Он тогда был готов распрощаться со своей короткой и довольно безрадостной жизнью, успев подумать, что заплатит своей смертью за тех, чьи жизни только что отнял. Тэхен учился стрелять, но был уверен, что это ему никогда не пригодится. Лучше бы и не пригодилось. Он тогда зажмурился, ожидая смерти и мысленно надеясь наконец-то встретиться с мамой. Тэхен был уверен, она ждала его. Прямо там, уже совсем рядом… «Я вернусь за тобой, Тэхени», — противным шепотом в самое ухо. Вернулся. Отойдя от оцепенения, Тэхен начал лихорадочно нажимать на отбой, но звонок предательски завис. Он должен позвонить Чонгуку. Должен убедиться, что с ним все в порядке, и попросить оставаться в музее, потому что там хотя бы есть охрана. Дрожащая рука тянется за телефоном. В ушах кипит кровь. Он почти ничего не слышит из того, о чем ему вещают с экрана. Контакт Чонгука. Вызов. Мелодия звонка раздается из динамиков ноутбука.