Кровавая гейша

Тревожный день наконец-то подошёл к концу. Мэй пришлось выпроводить нескольких не особо понятливых мужчин, но, к счастью, использовать «жёсткие методы» ей не пришлось. Наконец-то опустилась ночь, привлекая гейшу в свои объятия. Она устало бухнулась на футон и уставилась в потолок. Как круто изменилась её жизнь в последнюю неделю: неожиданно появилось двое мужчин, в которых она действительно заинтересовалась. Вот только от обоих исходила опасность. Если с первым всё было понятно – синоби и безопасность несовместимы – то второй вызывал у неё вопросы. Он выглядел спокойным и уравновешенным, но внутри него словно бушевал огонь. Кицунэ досадливо цокнула языком и дёрнула себя за хвост, сама не понимая, зачем. Ей бы думать об окия, а она мечтает о мужчинах. Она никогда не видела себя в отношениях с кем бы то ни было. Но сейчас ей почему-то показалось, что это всё-таки возможно. Она с волнением вспомнила прикосновение Кадзу к её щеке. Его пальцы были холодными, кожа – грубой, но касания – необычайно нежными. Стоило ему дотронуться до неё, как сердце пустилось в пляс, а лисья сущность вышла из-под контроля. Чёрт, как же хорошо, что она успела убежать. Прикусив губу, она вспомнила его улыбку, контрастирующую с жёсткими и злыми глазами. Почему-то ей показалось, что далеко не каждый может заслужить от Кадзу такого… знака внимания? Мэй недовольно замотала головой и заёрзала на футоне. Ну вот что за мысли ей лезут в голову? Они даже не слишком знакомы, чтобы мужчина мог проявлять к ней знаки внимания. Вероятно, это простая вежливость. Хотя странно, что ниндзя вёл себя галантно с женщиной. Его друг вот точно ничего не знал о вежливости… Вспомнив Кё, гейша досадливо вздохнула. Даже если ей захочется продолжить общение с Кадзу, она не сможет. Во-первых, он явно не местный – сам же сказал, что у него тут дела. Во-вторых, захочет ли он иметь дело с девушкой, убившей его приятеля? Кицунэ намотала прядь волос на палец, задумавшись. Она сама наверняка не стала бы на его месте с ней общаться. Но Кадзу почему-то вызывал у неё огромный интерес. Конечно, в первую очередь волновала собственная реакция на него. Ни один мужчина, даже самый привлекательный, не вызывал у неё ни малейшего любопытства. А Кадзу… что-то в нём притягивало. Мыслей в голове было так много, что лисица подумала, что не сможет заснуть. Но стоило ей ещё немного повертеться, пытаясь не думать о синоби, как ее начало клонить в сон. Вяло зевнув, Мэй провалилась в мир грёз.

***

Она очутилась на огромной зелёной поляне. Воздух пах цветами. Чуткий лисий нос уловил ещё что-то знакомое… но Мэй не могла понять что. Она находилась в теле лисицы. Впрочем, её это не удивляло: у нее часто были такие сны. Ей даже нравилось. Она не боялась быть замеченной и могла дать своей истинной сущности раскрыться в полной мере. Нос снова побеспокоил знакомый запах. Мэй раздражённо фыркнула, но пошла по следу. Кто-то словно манил её, тянул к себе, как за ниточку. Быстрые лапы пробежали через поляну, через лес, кустарники… наконец, кицунэ оказалась около озера, сверкающего в лучах солнца. На секунду лиса замерла, наблюдая за этой красотой. Но потом она увидела женщину, сидящую около озера. И её сердце пропустило удар. Госпожа Сумико… Женщина обернулась и с улыбкой взглянула на ученицу. Казалось, её ничуть не смущал тот факт, что она была лисицей. Сумико жестом подозвала Мэй к себе, и так подчинилась, едва переставляя негнущиеся лапы. – Нам будет удобнее говорить, если ты превратишься, – мягко сказала наставница. Мэй кивнула. Сосредоточившись, она вернула себе прежний облик. Во сне у неё не было даже хвоста, который так мешал в жизни. – Госпожа Сумико… почему вы в моём сне? Наставница тревожно взглянула на ученицу, не зная, с чего начать. Мэй растерянно смотрела на неё. Ей снилось что угодно, но госпожа Сумико не приходила к ней никогда. Неужели это что-то значит? – Я пришла к тебе с тревожными новостями, Мэй, – вздохнула гейша. – Не хотела бередить твои раны и показываться, но мне велели… – Велели? – перебила её кицунэ. – Кто? – Неважно, – Сумико покачала головой. – У нас не так много времени, чтобы болтать о ерунде. Мэй, я знаю, что вокруг тебя крутится двое мужчин. – Да, – девушка кивнула, не понимая, к чему клонит наставница. – Один из них, – Сумико нахмурилась, – для тебя очень опасен. Не знаю, какой именно. Девочка, на них действуют твои чары. На одного слабо, он сам едва это ощущает, а второй более подвластен, хотя и считает себя стойким к магии. Сама того не желая, ты постепенно сведёшь второго с ума. Он станет одержимым, потеряет себя… И это может плохо кончиться. Не для него, – наставница вздохнула и взглянула Мэй в глаза, пугая девушку пустотой собственного взгляда, – но для тебя. Можешь потерять всё, включая жизнь. – Но что мне делать? – прошептала кицунэ, избегая мёртвых глаз наставницы. – Ты должна перестать с ними общаться. С обоими. Отпусти этих смертных, чтобы они не испортили тебе жизнь. Ты – одна из последних кицунэ, а может, и вовсе последняя. Терять тебя ради привязанности и одержимости непонятно кого нельзя. – Но я… мне так хочется общаться хоть с кем-то… и они подарили мне это общение, – Мэй сморгнула непрошеные слёзы, не понимая, почему душу раздирает тоска. – Мэй, – Сумико посмотрела на неё с сочувствием, – их привлекают лишь твои лисьи чары. Весь их интерес обуславливается этим. Стоит тебе не встречаться с ними, как они забудут о тебе. Слабые духом смертные быстро забывают ёкаев. Их лица стираются из памяти. Они забудут тебя так же быстро, как горят дома, что ты сжигаешь магией. – Я… что… – кицунэ совсем растерялась, не зная, как ей реагировать на слова наставницы. – Мэй, я понимаю, тебе сложно. Но ради своей же безопасности: перестань общаться с этими мужчинами. Они оба опасны, хотя один никогда в жизни тебе не навредит. Но второй… Сон резко оборвался. Мэй вскочила, тяжело дыша и судорожно оглядываясь по сторонам. За окном едва начиналось утро, снег валил с неистовой силой. Она пыталась стряхнуть с себя остатки странного видения, не понимая, стоит ли ему верить. Их интерес вызван чарами… какими? Девушка отказывалась верить, что всё это – фальшь, подделка, игра. Она вспомнила улыбку Кадзу. Неужели можно так хорошо притворяться из-за магии? Кицунэ прикусила губу и поджала хвост. Почему было настолько сложно принять, что ей нужно перестать с ним общаться? Почему-то ей казалось, что именно он сойдёт с ума от её чар. Масамунэ казался флегматичным и спокойным, уравновешенным. А вот Кадзу был тайной. Она ничего не смогла о нём понять. Вероятно, поэтому стоит держаться от него подальше? Госпожа Сумико сказала, что мужчина станет одержимым. Мэй содрогнулась, представляя, как синоби не даёт ей прохода. А когда услышит отказ, и вовсе сорвётся и схватится за нож. Девушка помотала головой. Она не видела Кадзу уже почти неделю. Наставница сказала, что он быстро её забудет. Интересно, хватило ли этого срока, чтобы он перестал вспомнить её? Конечно же, Мэй знала о том, что некоторые ёкаи так сильны, что их не запоминают даже сородичи. Но она не считала себя настолько мощной. Даже хвост ещё прятать не научилась. Девушка поднялась с футона и взглянула за окно. Погода была отвратительной, и ей совершенно не хотелось выходить, но заснуть она уже не смогла бы. Не хотелось вновь видеть мёртвые глаза Сумико и слушать её странные предупреждения. Может, это всё была игра её воображения? Мэй помотала головой. Некоторые сны действительно бывали вещими, но можно ли назвать этот таким? Действительно ли наставница решила предупредить её, или разум просто так всполошён недавними приключениями, что пытается изгнать нарушителей спокойствия? Сейчас она не хочет об этом думать. Ей нужна прогулка, возможно, горячий чай, что подают на ближайшем постоялом дворе, а ещё требовался спокойный холодный разум. Кицунэ нашла любимое тёплое кимоно и поспешно его натянула. Хотелось покрыть голову шляпой, но ничего не получилось – она просто не нашла данный предмет гардероба. Недовольно покачав головой, но смирившись с мыслью, что снег испортит ей всю причёску, она вышла из окия. Вышла и тут же замерла, забыв, как дышать. Моля о том, чтобы не превратиться тут же. Перед воротами стояла знакомая фигура, облачённая, как всегда, в чёрную одежду. Мэй глупо хлопала глазами, глядя на мужчину. А он ухмыльнулся ей уголком губ, прожигая злыми глазами. – Я устал ждать, красивая. Прогуляемся?