Лихолесье

До озера они, естественно, не дошли. Южнее от тропы, про которую говорил Друид, появились следы. Продвигаясь всё дальше, они находили ещё свежие поваленные деревья с глубокими царапинами на стволах — скорее всего, от когтей. Их было так много, будто тварь в конец обезумела и теперь рвала и метала всё, что может попасться на пути. Нужно быть настороже: если это безумное существо где-то рядом, то любой шум может его спровоцировать. Окта, видимо, думая о том же, замедлилась и достала кинжалы. Странное дитя. Небольшая, легкая и проворная. И слишком приметная для этого мира: серебряно-мятная шерсть; волосы цвета малахита, переходящего в сапфир; кручёные рога, будто из лазурита. Кем же ты была до того, как оказаться здесь? В чём ты провинилась? — Тихо! — выдохнула она. — Слышите? Малышка Серпента, расслабленно покоившаяся на спине Друида, вздрогнула и покрепче ухватилась за него. Окта быстро двинулась в сторону шума и пропала за деревьями. — Друид! Она говорила негромко, но что-то в её голосе беспокоило. — Заражённый… — прошелестела малышка, когда они подошли ближе. Грязная шерсть клочьями торчала из вздымающегося от тяжелого дыхания тела. Спина была покрыта ранами, как те деревья неподалеку, свежие, ещё коркой не покрылись. Но ничего другого: ни укусов, ни рваной плоти. Даже на земле лишних следов нет. Будто сам себя рвал. — Зверь? — Окта подошла к телу ближе. Названное Зверем, кажется, даже внимания на них не обратило. — Пфехех, — посмеялась Серпента, — да тут кругом и так одни звери! — Нет, это… Как будто ты не уверена, дитя. — Это зверь из Внешних земель. Малышка моргнула жёлтыми глазами-блюдцами и с истинным детским любопытством переспросила: — Внешних? — Далеко, за границей наших земель и лесов, живут другие существа. Они похожи на нас, но всё же отличаются, — Друид подошел ближе к Зверю. — Но они обходят эти места, поскольку могут учуять порченую землю и магию, что витает здесь. Она для них губительна. Поэтому они стали отправлять в эти места тяжело провинившихся — в наказание. — А в чем они провинились? — продолжала любопытствовать Серпента. — Стая сама решает, за что понесет ответ виновный. — Но как они находят… Зверь захрипел. — Он отравлен, — сухо произнес Друид. — Долго не протянет. Больше говорить ничего не потребовалось: одно быстрое движение кинжала — и хрипы прекратились. Окта стояла над Зверем словно скала, недвижима и непоколебима. — А что это хоть за Зверь был? — Серпентина, казалось, вот-вот свалится с его спины, так низко она наклонилась. — «Мёдоед», — фавн обернулась к ним. — Ух ты! А откуда ты знаешь? — Я… не помню, — вздохнула она. — Просто знаю. Лучше давайте пройдёмся по окрестностям ещё раз, может это всё таки был заражённый, — и двинулась прочь. Друид посмотрел на «Мёдоеда» ещё раз, и, пока малышка не слетела с него — снова, — пошел следом. «Да прибудет к твоей душе покой на Диких Землях»