Империя Севен Султан

Элмас Султан смотрелась в зеркало, пока служанки работали над её красотой. В душе — ликование. Прошло всего несколько дней с тех пор, как выслали Умут, и она скорее всего ещё не доехала во Дворец Слёз. Но дышать уже стало свободней. Единственное: носить чёрный цвет надоело. Скорее бы Повелитель снял траур. — О, моя восхитительная Госпожа — Кланялся Байрам Ага, только успев зайти — Вы как всегда ослепительны. Мне не передать словами… — Быстрей к делу, Байрам. Как там гарем, особенно шафки Умут? — Сидят тише воды и лишь зыркают друг на друга, Госпожа. Они напуганы. Дениз Султан не видно, наверняка занята сыном. Аминат же разбита: больше нет её покровительницы. Элмас засмеялась. Всё складывается наилучшим образом. Осталось заиметь ночь четверга, а затем власть сама польется в руки. *** Наследники занимались каллиграфией в кабинете. Пока Шегзаде Баязет старательно выводил все линии, старшие не могли сосредоточиться. Их мысли полностью завладели матерью. Отчего получалось криво. — Я закончил! Я закончил! — Довольно распевал Баязет, показывал результат учителю. Заметив, что братья в самом начале, он насмехался в голос. Мурад вспылил и толкнул младшего в плече. — А я всё расскажу отцу! — Вскрикнул Баязет. — Ну и пусть! — Мурад обиженно отвернулся, случайно задел чернила, что разлились по столу — Вот шайтан! — Успокойся, ей. Нельзя так плохо себя вести перед взрослым — Карталь пытался образумить братца, пока учитель ругался и убирался. Главный Шегзаде лишь фыркнул. Пока Султан не вернёт домой маму, он не успокоится. Детское сердце требовало справедливости. Ведь пока Умут прощалась с ними, то шептала, мол «не виновата». Как он не поверит матери? Вопль за стеной — как обухом по голове. Мальчики узнали голосок Рабии, поэтому тут же выбежали туда, где Султанши обучались. На полу без сознания лежала Кивилцим. — Сестра, сестричка! — Мурад, словно безумный, кинулся к ней — Лекаря зовите, торопитесь! А я говорил тебе, маленькая, ешь больше и не нервничай. — Ма, мам-а… — Бубнила Кивилцим в бреду. *** С утра Умут Султан приехала в место, что вызывает мурашки у всех обитательниц гарема. Дворец Плача выглядел так, как она себе его и представляла. Не роскошный, не богатый — простое каменное строение с колоннами и небольшим внутренним двориком. Прогулять по новому дому Хасеки не успела: отдыхала после тяжёлой дороги. Зато под вечер, когда стемнело, Умут возжелала воды. А единственная служанка, которую позволили взять, отправилась топить баню. Пришлось самой искать кухню. Коридоры без стражи пугали, и нутро девушки сжалось от недоброго предчувствия: не одна здесь. Так и оказалось. Вдалеке маячила тень. Умут на цыпочках пошла вперёд. — Спи мой Ахмад, спи. Мама сейчас споёт песенку. Молодая девушка сидела у стены и покачивала в руках… пустоту. Её волосы спутанно спадали на шею, лицо было бледным, кожа дряблой. Длинная сорочка не стиралась месяц точно. — Вот так, Ахмад, ложись в кроватку. Мама скоро вернётся. А теперь пора убаюкать моего Османа. Умут тряслась от страха, отходя назад. Голос казался знакомым, но девушка так изменилась — не ясно кто. — Она сошла с ума благодаря твоим родственниками. Хасеки вскинулась. Рядом с ней образовалась Церен, мать покойного Шегзаде Ахмеда. Постаревшая лет на десять от своего возраста, одетая в изношенный наряд и никаб. Церен ласково говорила с Фериде, как с дитём, помогла ей подняться и повела в покои, не забыв позвать Умут. — Со дня смерти моих внуков она не в себе. Из-за кошмаров плохо спит и вечно убегает по ночам из покоев, запирай — не запирай. И как ей это удаётся? Все трое оказались в крохотной комнате. Женщина усадила невестку, чтобы снять рубашку, но Фериде отказывалась. Лишь просила вернуть её к сыновьям. — А я сама… Всё забрали после кончины Ахмеда, на похорон не пустили. Я теперь хожу только так, покрыто. Стараюсь улучшить жизнь для Фериде — последний мой смысл. Даже смерть Севен не обрадовала, знаешь. Церен взяла гребень и принялась расчёсывать Фериде. Она крутилась, всхлипывала, говорила непонятные слова. — Я потеряла счастье, не успев притронуться. И какой ценой? Жизнью сына и внуков… Запомни: власть здесь не инструмент для всесилия или богатства. Нет. Это ключ к безопасности. Если ты не у власти тебя либо убьют, либо ты сам умрёшь. Верхов нужно добиваться. Чтобы потом не рыдать над могилами. — Спасибо, Церен Султан — Еле выдавила Умут. Женщина нервно хихикнула. — Не существует Церен Султан. Я ныне «никто»… А ты уходи, мне нужно искупать её. К себе Умут вернулась в настроении ещё более мрачном. Слуга вручила ей пришедшее пару минут письмо. Султанша поднесла канделябр к бумаге. «Я, Султан Осман Хан, приказываю отправить Хасеки обратно во Дворец, по причине плохого состояния нашей дочери, Кивилцим Султан. Она должна незамедлительно приехать не дольше, чем за два заката, и вернутся в Старый Дворец сразу после выздоровления юной Госпожи». — Назад я точно не вернусь — Прошептала Умут и принялась сжигать письмо — Я должна что-то придумать.