Везучая?

Чонгук ворвался в загородный родительский дом, громко хлопнув дверью. Его переполняла злость на отца за его поступок. Почему-то эта статья так взбудоражила Чона, что не позволяла мыслить здраво, полностью захватив эмоции парня и подчинив его неконтролируемой злости. И все, что он сейчас хотел — это излить свое недовольство хоть на кого-то, чтобы ему немного стало легче. Он метался по дому в поисках родителя и не находил его, хотя был уверен, что сегодня тот должен быть именно здесь. Чон уже собирался позвонить отцу, но случайно брошенный взгляд в окно позволил заметить мужчину, который неспешно прогуливался по саду, заботливо выращенному матерью Чонгука. Быстро преодолевая ступеньки, едва ли не перепрыгивая через одну, Чонгук вихрем спустился вниз и кинулся к застекленным дверям, ведущим на задний двор. Рванув их в сторону, он вышел на улицу и быстрым шагом направился к заметившему его отцу. Улыбка на лице господина Чона, возникшая при виде сына, померкла, стоило ему заметить, в каком состоянии тот находился. Мужчина нахмурился, раздумывая над тем, что именно могло привести сына в такое состояние, и двинулся навстречу Чонгуку. — Здравствуй, сынок, — сказал господин Чон, как только они поравнялись, но тот проигнорировал приветствие, сходу начав с волнующего его вопроса. — Статья! Отец! Зачем?! Почему сейчас? — Чонгук честно старался держаться и не кричать, но его тон все равно был слишком повышенным. Ошарашенный взгляд отца немного остудил пыл Чона: они очень редко ругались, и поэтому ему резко стало не по себе. Ярость, клокотавшая в нем, стала затихать, меняясь на растерянность. — Зачем ты так со мной поступил? Господин Чон продолжал изумленно смотреть на сына. Он, конечно, знал, что тот не хотел, чтобы новость о его женитьбе достигла масс, но и катастрофы в случившемся не видел, поэтому и позволил господину Че опубликовать статьи о свадьбе. Но почему же Чонгук выглядел сейчас так, словно весь его мир рухнул. Неужели из-за этого? — Я не понимаю, почему ты так реагируешь, — спокойным тоном произнес мужчина и показал Чонгуку на скамейку, тем самым предлагая присесть, но тот лишь отрицательно мотнул головой. Мужчина же не стал себе отказывать в этой необходимости, старая травма ноги давала о себе знать. Он посмотрел снизу вверх на сына. — На брак ты согласился, это дело решенное, так что изменила эта статья? — Все. Она изменила все! — выкрикнул Чонгук. Внезапно он рухнул на скамейку рядом с отцом и закрыл лицо руками. Мужчина напрягся, он не привык видеть сына в таком подавленном состоянии. — В чем дело, Чонгук? Ты меня пугаешь, — произнес господин Чон, касаясь спины своего отпрыска. Чонгук убрал руки от лица и поджал губы. — Расскажи мне, почему ты так отреагировал? — Соён беременна. Чон старался не встречаться взглядом с отцом, глядя куда-то вперед. Его руки выдавали напряжение, а сердце билось в груди как бешеное и никак не хотело замедлять свой темп. — Что? — изумленно спросил мужчина, недоуменно смотря на сына. — Я, конечно, удивлен и рад за нее, но это тут причем? — Я отец ребенка, — наконец посмотрев в глаза родителю, ответил Чонгук, наблюдая за тем, как его выражение лица изменилось за долю секунды. — Что?! — взревел мужчина, подскакивая со скамейки, и поморщился от боли в прострелившей ноге. — Ты с ума сошёл, Чонгук? Какая, к черту, беременность? Ты что натворил, мальчишка? — Отец. Это вышло случайно. Чонгук хоть и понимал, что отец не будет рад этой новости, но и такой реакции точно не ожидал. Он видел, как лицо отца покраснело, а руки с силой сжались в кулаки, что означало, что тот находился в крайней степени ярости. Он редко по-настоящему злился, и за всю свою жизнь Чонгук лишь раз видел его в таком состоянии — когда в пятнадцать лет по пьяни разбил отцовскую машину. Тогда он думал, что тот его прибьет, но мужчина быстро остыл, лишь заставил сына все лето работать, чтобы он смог сам оплатить ремонт. Но кажется, сейчас ситуация намного хуже. — Случайно? Случайно?! — тон господина Чона повышался с каждым произнесенным словом. — Ты издеваешься надо мной? Как случайно можно заделать ребенка той, о которой ты всегда говорил только как о подруге и убеждал, что между вами никогда не будет отношений? Ты хоть понимаешь, что ты наделал своим опрометчивым поступком? Я потакал тебе во всем, ты проживал жизнь так, как сам этого хотел. Я просил тебя лишь об одном — жениться на той, кого выберу я. А вместо этого ты переспал с Соён и зачал с ней ребенка. Я разочарован в тебее, Чонгук. Я думал ты взрослый и ответственный мужчина, умеешь работать головой. Но оказалось, что можешь думать только членом. — Папа! — воскликнул Чон, не выдержав тирады. Он понимал, что тот прав, но хотел объясниться. Он был уверен, что как только отец выслушает его, обязательно поймет, и они вместе найдут выход из ситуации. — Пожалуйста, выслушай меня… — начал парень, но мужчина не собирался слушать то, что хотел сказать сын. Взмахом руки он остановил его речь и с выражением сильнейшего разочарования посмотрел на своего ребенка. — Уходи. Видеть тебя сейчас не хочу. — Но… — Уйди, Чонгук, — прикрикнул господин Чон. — Уйди ради бога, пока я не сказал то, о чем пожалею. Все, что оставалось парню, это послушаться отца и с тяжелой душой покинуть родительский дом, надеясь на то, что вскоре тот остынет и сможет его выслушать. Но на всякий случай стоило поговорить с мамой, она единственная, кто способен усмирить гнев мужчины. Если, конечно, она встанет на сторону сына, в чем Чон уже был не так сильно уверен. Чонгук проклинал себя за то, что поддался эмоциям и не поговорил в первую очередь с матерью, тогда бы можно было избежать скандала. Хотя он до конца не понимал, почему отец так разозлился. Неужели только потому, что помолвка срывается? Неужели так важно, чтобы он женился именно на Арын? Ведь Соён тоже хорошая партия, ее семья очень богата, и они давно дружат, так почему отец так отреагировал на изменение планов? Неужели есть то, о чем Чонгук не знал? Парень нахмурился и бросил последний взгляд на дом, прежде чем завести автомобиль. Он подумает об этом позже, сейчас ему нужно заехать домой, чтобы привести себя в порядок, а потом поехать к Соён. Он обещал, что будет поддерживать ее и все время находиться рядом, и он сдержит свое обещание.

***

Соён видела, как тяжело далась Чонгуку ссора с отцом. Он рассказал ей все сразу же, как только приехал в больницу. В тот момент Ким ощутила болезненный укол совести — опять она стала причиной неприятностей для своего лучшего друга. Но Чон, сразу же заметив ее изменившееся выражение лица, сходу понял, какие мысли терзали ее, тут же начал убеждать подругу, что ее вины в размолвке с отцом нет. Да и вообще, и дня не пройдет, как они помирятся. Но он ошибался. Отец не позвонил на следующий день, и на звонки самого Чонгука тоже отвечать не спешил. Мать, вовлеченная в конфликт между ними, просто просила дать время отцу, но Чонгука уже успело зацепить и обидеть такое отношение родителя. В глубине души он понимал, что вел себя как маленький ребенок, но теперь он сам не хотел идти на примирение. Впрочем, это было неудивительно — все мужчины семейства Чон отличались упрямством и категоричностью решений. К сожалению, случилось то, что обе семьи игнорировать не могли. О пребывании Соён в больнице прознали журналисты, видимо, кто-то из медперсонала оказался нечистым на руку и слил эту информацию в местную газетенку. К счастью, этот осведомитель сообщил только об операции, видимо, он не знал ни диагноз, ни о ее беременности, иначе эти новости давно были бы на первой полосе газет. И естественно, что пронырливые журналисты уже пытались проникнуть в больницу, стараясь вынюхать подробности. К счастью, персонал, который хоть немного располагал нужными данными, молчал. Одному из папарацци даже удалось пробраться в палату Соён, но в тот момент девушка была на процедурах, и незадачливому репортеру не посчастливилось столкнуться с доктором Кимом, совершавшим обход. Тот, сразу догадавшись по камере, кем являлся посетитель, игнорируя угрозы, довольно грубо схватил мужчину и лично сопроводил на выход, отобрав при этом фотоаппарат. Так что пока Соён везло, но это лишь дело времени, когда правда выйдет на поверхность и рванет эта информационная бомба. К тому же частые визиты Чонгука явно могли натолкнуть репортеров на размышления. Поэтому сразу после выписки девушки вся семья Соён поехала в загородный дом Чонов, чтобы спрятаться от журналистов и придумать, что им делать дальше.

***

Атмосфера в столовой была крайне напряженной. Ужин, который состоялся сразу после приезда семьи Ким, проходил в полнейшем молчании. Никто как обычно не обсуждал бизнес и не перекидывался привычными шуточками. Соён сидела между Чонгуком и мамой и вяло ковырялась в своей тарелке. Пару дней назад у нее начался токсикоз, и теперь любой прием пищи превращался в пытку, она никогда не знала, от чего именно ей станет плохо, поэтому с осторожностью пробовала любые блюда. Господин Ким, который уже был в курсе разговора Чонгука с отцом и знал, чем он закончился, бросал задумчивые взгляды на друга. У него были догадки касательно его поведения, но хотелось услышать правду, а не строить предположения. Чон Чонхён, сидящий во главе, отложил приборы и посмотрел на низко склонившую голову Соён. Девушка боялась поднять глаза, потому что знала, что столкнется с пронзительным взглядом Юнги, который расположился напротив нее. — Соён, — господин Чон нарушил молчание, обратившись к Ким, которая тут же повернула голову, услышав свое имя. Она выглядела как затравленный зверек и смотрела так испугано, что у мужчины сжалось сердце. Через мать Чонгук все же пересказал события, из-за которых, собственно, и случилась беременность Соён, и Чонхён чувствовал вину за то, что так наехал на сына. Но у него были свои причины так сделать. — Я хотел узнать… Ты оставишь ребенка или сделаешь аборт? — Никакого аборта не будет! — вместо дочери ответила госпожа Ким. — Как ты вообще посмел такое предложить? — Никто этого и не предлагает, Сана. Как ты могла такое подумать? Это ведь и наш внук тоже. Или внучка, — спокойно произнесла госпожа Чон, посмотрев на подругу, и слегка улыбнулась. — Мы просто хотим знать, что об этом думает Соён. Это ведь ее ребенок… их, — поправилась женщина, — и только им решать, что с ним делать дальше. — Мы уже все решили, — твердо сказал Чонгук, глядя на отца и сжимая под столом ладонь подруги. — Мы с Соён поженимся и будем воспитывать ребенка вместе. — Боюсь, это невозможно. Ваш брак невозможен… Чонхён запнулся и виновато посмотрел на детей, которые шокировано уставились на мужчину. Никто из них не ожидал, что кто-то будет против, ведь все понимали, что так будет правильно. Господин Ким поджал губы, но промолчал, хоть и решалась судьба его ребенка, он обещал жене не вмешиваться, к тому же, он владел кое-какой информацией, хоть и сомневался в ее достоверности. Когда же Сана открыла рот, чтобы высказать возмущение, он тихонько цыкнул, сжал ее руку и покачал головой, намекая на то, что стоило выслушать объяснения Чона. — Отец, — начал было Чонгук, но тот его прервал. — Выслушай, сынок. Я должен был рассказать всем вам раньше, но мне было стыдно, я не хотел вмешивать вас в свои проблемы и молчал. К несчастью это навлекло еще большую беду. Дело в том, что полгода назад меня серьезно подставили. Фирма, с которой я заключил контракт на крупные поставки, оказалась фальшивкой, и я потерял огромные деньги, компания оказалась на грани банкротства. Мне пришлось действовать быстро, пока об этом не прознал совет акционеров. Как раз в тоже время мы с господином Че обсуждали ваш брак с Арын, и я подумал, что лучшим решением будет обратиться к нему. Он не отказал, но мне пришлось заключить с ним договор. Не буду раскрывать всех подробностей, но в случае расторжения брака или помолвки с нашей стороны, я буду обязаны вернуть эту сумму, да еще и с огромными процентами. Теперь вы понимаете, в какой безвыходной ситуации мы все оказались? Все молчали, никто, даже Чонгук, который изначально был разозлен отказом отца, не решался что-либо сказать. Соён и вовсе была растеряна. Она не хотела выходить замуж за друга, но и что теперь делать дальше, тоже не представляла. Судьба матери-одиночки ее не прельщала. Да и подобная репутация могла плохо сказаться на бизнесе родителей. Она переводила взгляд с отца на Чонгука и чувствовала, как подступали слезы. Юнги нахмурился, заметив реакцию девушки, а потом повернулся к отчиму, который как-то мигом поник. Видимо, признание далось ему тяжело. — Почему ты не сказал мне? — спросил Ким. — Я бы помог. — Дружище, я знаю, что твоя компания преуспевает, но ты вряд ли смог помочь мне. Речь идет об очень большой сумме. Я не мог просить об этом, потому что тебе бы пришлось продать почти все акции. Да даже и этих денег вряд ли бы хватило. Мужчина понимающе кивнул. Окажись он в подобной ситуации, наверное, поступил бы так же. Хотя ему было жаль, что друг сразу не рассказал обо всем ему, возможно, они нашли бы другой выход, и тогда бы не пришлось обращаться к Че. Этому бизнесмену он не доверял, про него ходили не самые хорошие слухи, и он боялся, что эта зависимость от него обернется для Чона большими неприятностями. Теперь он знал наверняка, что должен поделиться информацией, которую недавно раздобыл. — Мы поговорим об этом потом, — сказал Ким, уверено глядя в глаза мужчины. — Сейчас нужно решить другую проблему. О беременности Соён скоро узнают, как и о том, что Чонгук был частым посетителем больницы. Поскольку жениха у нее нет, кроме него и нас никто не приходил, думаю, журналисты быстро придут к выводу, кто является отцом ребенка. Даже если мы сможем это опровергнуть, это сильно ударит по акциям наших компаний. Учитывая твое положение, это может обернуться катастрофой. А поскольку Чонгук из-за контракта не может разорвать помолвку и жениться на Соён, я не представляю, что нам делать дальше. — Зато я представляю, — внезапно вмешался в разговор молчавший все это время Юнги. — Вы были не правы, когда говорили, что Соён посещал только Чонгук. Я тоже пару раз был в больнице. Более того, я назвался ее женихом, чтобы иметь возможность подписать соглашение на операцию. Поэтому из этой ситуации есть очень простой выход. На Соён женюсь я.