Малыш, который меня погубил

Он приснился мне, абсолютно голый, взмокший от пота, обессиленный от моих ласк. Шумно дыша, он то и дело откидывал голову назад, подставляя мне свою тонкую шею, которую я неустанно покрывал поцелуями. Я врывался в его тело, как никогда бы не посмел наяву... смело, глубоко. Заставляя его подаваться назад, жадно хватая воздух ртом. Не жалел, как он меня не жалеет. Яростно прижимал к себе его хрупкое тело. Это был пожар, в котором горели мы оба и в нем было не страшно сгореть дотла. - Я люблю тебя, люблю, люблю, - повторял я, как заведенный. - Люблю, люблю... и никому не отдам. Ты мой! Слышишь? Мой! А между тем, движения все ускорялись, объятья становились все тесней. И уткнувшись носом в подушку за его плечом, я вдыхал аромат его волос и сходил с ума. Я почувствовал, что выхожу на “финишную прямую”, когда заметил влагу между нашими телами и мой дорогой мальчик вцепился в меня что есть мочи, зажмурив глаза. И я взорвался, точно Везувий. Даже связь с реальностью на несколько секунд потерял. Это было что-то нереальное... Дрожь волной с меня сходила. Я тяжело и отрывисто дышал, долго приходя в себя. И когда, наконец, сумел чуть приподняться, дабы губами дотянуться до его скулы, услышал короткое, но внятное, - Шарль. Его глаза все еще были закрыты. Длинные ресницы слиплись. Нет! Нет. Так не пойдет. Это я, Герман. Это я. В голове словно ураган. Все смешалось, эмоцию в кучу, чувства вдребезги. И я смотрю на него, такого родного, моего... - Шарль, - шепчут губы, те самые, которые я целовал. - Я люблю тебя, - говорю я, словно пытаясь вразумить своего красавца. - А я тебя, - но я точно знаю, что это не мне. Я и раньше видел эротические сны, а вот эротические кошмары мне еще не снились. Я открыл глаза, нащупал мокрую ширинку, что ничуть не удивило. Сел на кровати и схватившись за голову, заревел, словно раненый зверь. Он уедет. Это я знаю точно. А я останусь здесь... с Максиком и ему подобными. Чтобы жить, как жил раньше. Но смогу ли, если сердце за тридевять земель? На работу я не пошел. Не смог. Смотреть на него… Прощаться… Все! Хватит! Я иссяк, кончился. Все силы куда-то улетучились. Попрощаться вот так, не прощаясь, наверное, для меня было правильнее. Потому, я сказался больным и попросил отпуск на несколько дней. Шеф не возражал, ведь отпуска я просил нечасто. Что подумают сотрудники, было наплевать. Они знают, что мы с Матвеевым в последнее время не ладим. Так начался мой маленький запой. И я сам не заметил, как неделя пролетела. Хотя, черта с два я бы это заметил, если бы бар не опустел, а в холодильнике из закусок только лед остался. Собрался в магазин - пополнять запасы. Это было правильное решение. Свежий воздух был необходим. В лифте меня напугало собственное отражение в зеркале. Казалось, за последние несколько дней, постарел лет на десять. На голове гнездо попугая. Я попытался пригладить, но не удалось. Соседка с первого этажа недовольно сморщила носик, меня завидев, и кажется, ее собачка тоже. Потому я не удержался и послал ей воздушный поцелуй. На обратном пути из магазина, я присел на лавочку в парке и раскупорив бутылку только что купленного коньяка, хлебнул прямо из горла. Я видел, как скривилась мама с коляской, что сидела на скамейке напротив. Слышал, как нашептывала проклятия в мою сторону, проходившая мимо бабуля. И точно знал, что смотрюсь со стороны отнюдь не в выгодном свете. Сам бы себе не понравился, но сейчас мне было наплевать на все и на всех. А через пару дней ко мне наведался гость. Он настойчиво звонил в дверь несколько минут и я мысленно пообещал вырвать ему руки, пока спотыкаясь, шел к двери. Посмотрел в глазок: Макс. Убью! - Я тебе сейчас палец сломаю! – заорал я, распахивая перед ним дверь. - Ага, жив, - констатировал он и попытался напролом проникнуть в мое жилище. Я оттолкнул его, чтобы рывком закрыть дверь, но тот подставил ногу. - А не боишься, что я твои лабутены поцарапаю? Он нехотя убрал ногу. - Да я ж к тебе с добром, с поддержкой… может, помощь какая нужна… - немного обиженно. - От тебя? – я аж поморщился. – Вали отсюда. Все у меня хорошо. - Я твое «хорошо» еще от лифта почуял. От тебя ж воняет. - Вот и нечего нюхать, - я снова попытался закрыть дверь. - Ну, пусти, - попросил он пискляво. – Дай помочь. Я Герману обещал, что тебя не брошу. Присмотрю. Его имя меня словно иглой под ребро укололо и я впустил Макса, сам того не желая, хотя общаться с ним не стал. Просто упал на кровать, лицом вниз. Уж очень уснуть захотелось и ни о чем не думать. Получилось не сразу. Я проснулся ощущая запах с кухни. Давненько там никого не было. На тумбочке стакан минералки. Жалюзи открыты, впервые за несколько дней, тянет прохладой с улицы. Я осмотрелся. Макс – умничка, убрался в моей берлоге. Пошатываясь прошел в комнату. Тот в наушниках, мурлыкая что-то под нос, нарезал помидоры. Взглянул на меня и улыбнулся. - Выспался, спящий красавец? Хотя, о чем я говорю, чудовище! Ты в зеркало смотрелся? – он снял наушники и тоном домохозяйки, распорядился, - ан-ну в ванну и в таком виде сюда даже не заходи. Отмывайся! Оброс, как леший. Вон, вон отсюда. - Тебе идет фартук, - заметил я. - Купил, когда за продуктами ходил, чтоб не изляпаться. У тебя ж в холодильнике… прости, мышь повесилась и не одна. Его особенный тон, выдающий в нем гея, меня всегда бесил, но сейчас я стоял и улыбался. Какой же он забавный. - А еще я рыбу твою покормил, вот… Я подошел к нему и минуя возражения, обнял. - Спасибо. Ты хороший парень. - Только рассмотрел? Иди вон, мойся, - фыркнул он. Он прожил у меня три дня, здорово надоев, но его контроль, и недовольное бурчание, как ни странно, помогли. Все это время он ни разу не заговорил со мной о Германе напрямую и в этом я видел попытку «вытянуть» меня из «болота», в которое я увяз по самые уши, зато мы съели вагон попкорна и посмотрели несколько киноновинок. Под одну он даже поплакал, обозвав меня бесчувственным толстокожим животным... прямо, как в старые времена. При этом никакого намека на близость не было. Оказалось, Макс может быть хорошим другом, если не тащить его в койку. Но все уже было по-другому. Не было той легкости, того юмора… не было того меня.