In the New Beginning

                    Дверь в кабинет директора распахнулась с ноги, и на педсовет влетел опоздавший на четверть часа Северус.       — Какого Мерлина, Альбус?! — с порога возопил зельевар, вцепляясь в волосы. — Вот объясните, директор, зачем вы это делаете? Зачем?! В могилу меня свести раньше времени?..       — Мальчик мой, что стряслось? — совершенно невинно поинтересовался Дамблдор.       Игнорируя невольно вжавшихся в кресла преподавателей, Снейп изощрённо выматерился.       — Вы почему мне сказали, что он, соплохвост вас покусай, маггл?!.              За девять часов до этого              Северус в спешке укладывал две небольшие детские сумки, сдавленно ругаясь при каждом взгляде на часы.       — Вы всё запомнили? — в четвёртый раз спросил он у своих подопечных. Мальчики синхронно кивнули.       — В школе ЧП, возвращаться по вечерам не смогу, поэтому пока поживёте в свободной комнате в моих апартаментах, — снова повторил зельевар. — Рядом класс, кладовая и моя лаборатория — ни в одно из этих мест вам лучше не заходить. Если что-то нужно…       — Мы усвоили, — не выдержал Дин. — Правда. Я помню, что тебя, как ты любишь повторять, окружают одни идиоты, но даже мы способны уловить суть простых инструкций, честно.       Снейп выпрямился и строго взглянул на мальчика. Ему не нравилось, когда Дин так говорил о себе, но он опасался ненароком перехвалить вполне смышлёного паренька.       Дети жили с ним уже почти три с половиной года. За этот срок Северус прикипел к ним всей душой и даже жалел, что мальчишки — магглы. Их двоих он хотел бы обучать, хотел бы наблюдать, как они развиваются и становятся сильнее и искуснее. Превратности судьбы, чтоб их… Именно те дети, которые более всех, кого знал зельвевар, были открыты для знаний и магии, не могли её творить.       Дин с неожиданной увлечённостью изучил хранившиеся у опекуна с незапамятных времён справочники по гербологии (маг иногда замечал, как мальчик что-то сосредоточенно пишет в блокноте слёзно выпрошенной шариковой ручкой) и книги по основам Чар. Сэм же, с трудом дождавшись относительно сознательного возраста (ему пришлось вдохновенно врать, что грамоте его научил брат — Дин, услышав это, гомерически хохотал), читал всё подряд, абсолютно без разбору, время от времени смущённо дёргая Северуса за рукав и сообщая, что «уже всё прочитал, хочу ещё». В итоге, чтобы задержать обоих мальчиков на имеющейся в доме литературе, зельевар стал устраивать опросы по материалу и с удивлением обнаружил, что, по меньшей мере, до сути они докапывались, объясняя её «своими словами». В душе Северус обливался горькими слезами, когда вспоминал, что парням не суждено поступить в Хогвартс и поразить преподавательский состав жаждой знаний. Впрочем, воодушевление мальчиков имело свои границы. Очень быстро маг заметил, что Дин чаще ограничивается чтением книг, посвящённых зельям и чарам, те же основы трансфигурации были дочитаны до сорок девятой страницы и брошены, а Сэм, несмотря на то, что у него глаза разбегались при виде стеллажей домашней библиотеки, больше уважал ЗОТИ и Уход за магическими существами (он раскопал старые учебники опекуна, а потом перетащил в свою комнату все найденные справочники магических существ и бестиарии).       — Я беспокоюсь за вас, — наконец заговорил зельевар. — Школа волшебства отнюдь не самое безопасное место, особенно если студентам-недоучкам придёт в голову выяснить отношения посредством магической дуэли. Мне нужно быть уверенным, что пока меня нет рядом, вы не попадёте в беду.       «А ещё чистокровные младшекурсники могут не погнушаться обидеть двух маленьких магглов, совершенно беззащитных перед ними,» — мысленно добавил Снейп, но не стал озвучивать фразу вслух.       Обстановка становилась неловкой, и Сэм разрядил её, обняв зельевара и взглянув на него честными-честными глазами:       — Не волнуйся. Мы запомнили, всё будет хорошо.       — А меня что-то гложет нехорошее предчувствие, — пробормотал Северус, поправляя на ребёнке курточку.       — Мы отправимся через камин? — не расслышав последних слов опекуна, поинтересовался Дин.       — Да, — кивнул маг. — Светить вами перед всей школой, идя от антиаппарационного барьера, я не собираюсь, так что мы переместимся сразу в мои апартаменты, откуда я пойду сначала в Большой Зал, а затем на занятия.       — Северус… — Дин замялся, пытаясь сформулировать просьбу. Снейп терпеливо ждал, пока мальчик снова заговорит:       — А можно постоять за дверью класса и послушать твой урок? — на одном дыхании выпалил паренёк, с волнением ожидая ответа. Сэм встрепенулся и просительно уставился на опекуна. Под напором зелёных и карих глаз маг поколебался несколько секунд:       — В коридорах школы не появляться. Послушаете из кладовой, дверь будет заперта, чтобы никто, кроме меня туда не зашёл, не шумите и не трогайте ингредиенты для зелий.       — Спасибо! — полузадушенно воскликнул Дин, импульсивно повисая у Северуса на шее. Придержав мальчика, зельевар дёрнул уголком губ в полуулыбке и поторопил детей к камину. В Большой Зал он уже не успевал.              Несколькими взмахами палочки приведя себя и подопечных в порядок после перемещения, маг прошипел сквозь зубы нечто невнятное ругательного характера.       — Урок через пятнадцать минут, второй курс, Гриффиндор-Слизерин.       Об устройстве учебного процесса в Хогвартсе мальчики уже были хорошо осведомлены, поэтому вопросов не возникло. Северус проследил, как они вдвоём устроились на небольшой скамеечке под дверью кладовой (Дин извлёк из-за пазухи исписанный больше, чем наполовину, блокнот и погрызенную ручку), и, закрыв дверь, повернул ключ в замочной скважине. Оснований сомневаться в понятливости детей у него не было, поэтому зельевар почти не волновался, оставляя их наедине с ингредиентами. В конце концов, ему доводилось отлучаться из дома, когда в лаборатории оставались готовящиеся зелья…       Таков был порядок его жизни уже больше трёх лет. Понимая, что двум маленьким магглам нечего делать в полной опасностей для них школе волшебства, Альбус разрешил Северусу устроить каминный переход между домом в Паучьем тупике и апартаментами зельевара в замке. Так, Снейп каждое утро перемещался в школу, а после занятий возвращался домой, где уже занимался проверкой домашних заданий учеников в гостиной у камина, ожидая возможного вызова. Иногда к нему во время проверки подсаживался Дин, увлечённо разбирающий каракули студентов и резкие замечания опекуна на полях пергаментных свитков. Такая жизнь более чем устраивала мага, но идиллию, как обычно бывает, нарушили внешние непредвиденные обстоятельства.       Накануне июньских экзаменов в Хогвартс нагрянули проверяющие, в числе которых были и несколько членов Попечительского Совета. На время проверки зельевар постоянно требовался в школе, и каминные путешествия туда и обратно через каждые двадцать минут стали неудобными. Поэтому Северус принял решение, согласованное с директором: он приведёт в замок своих детей и устроит их в свободной комнате в его личных покоях. Они не будут высовываться и привлекать к себе внимание, Снейп тем временем сможет спокойно проводить уроки и заниматься отчётностью для проверяющих, а после экзаменов вернётся с мальчиками домой и продолжит следовать испытанной схеме.       Зазвенел колокол, в класс ввалилось стадо болванов, как их давно про себя окрестил Северус. Глухие перебранки между гриффиндорцами и слизеринцами стихли под строгим взглядом преподавателя. Год назад Снейп стал деканом Слизерина и уже в совершенстве усвоил (в общем-то, ещё со своей школьной скамьи), что пресечь межфакультетскую вражду в корне невозможно. Зато можно погасить её проявления парой недель отработок у Филча, если будет предпринято какое-то хоть отдалённо провокационное действие — и факультет безобразника не имеет значения.       Первую часть занятия маг давал общие сведения о зелье, применяющемся в колдомедицине для очищения организма — одном из самых простых, ничего сложнее среднестатистические второкурсники изготовить не смогли бы. Следом за теоретическим материалом последовала выдача эссе и параллельный разбор полётов — весьма унизительный процесс, как оценил его Дин, внимательно прислушивавшийся к каждому слову опекуна. Режим «Северус на уроке» никак не вязался с режимом «Северус дома», и после пары особенно едких комментариев относительно работы какого-то незадачливого гриффиндорца (на принадлежность парня к этому факультету указал сам зельевар) Дин наконец понял, почему львиная доля студентов (и речь не только о Гриффиндоре) люто ненавидит сурового преподавателя. Северус действительно не распинался перед учениками, он сухо сообщал им минимум необходимой информации и давал рекомендации по существу, предоставляя простор для поиска новых сведений. Те, кому было интересно знать больше, охотились за знаниями сами, а не ждали, что им всё разжуют и в рот положат.       Оставшуюся часть урока зельевар курсировал по классу, периодически предотвращая совершение грубых ошибок в своём репертуаре. Несмотря на то, что ученики хранили гробовое молчание, а сам Снейп, делая замечание, редко снисходил до объяснений, Дин ловил каждое его слово и, если видел необходимость, вносил в потрёпанный блокнот новые пометки. Сэм с интересом посматривал на его записи.       — Составляешь пособие по грамотному сарказму? — сострил малыш, который, как и брат, за проведённое с опекуном время подхватил его манеру общения.       — Нет, остряк. Думаю над рецептом.       — Дин, ты здоров? — участливо поинтересовался мелкий паршивец. — Никогда не замечал за тобой тяги к раздумьям.       — Всё когда-то случается в первый раз, — философски пожал плечами Дин, черкая ручкой по листку. — Появляются новые привычки… Ты сам из книжек не вылезаешь, чего меня-то осуждаешь?       — Не осуждаю, даже поддерживаю… просто для тебя такое поведение нетипично. Как-то у нас повелось, что книжки читаю я, а на тебе стратегия и действие.       — Сейчас всё по-другому, Сэмми. Привыкай к тому, что это новая жизнь. И проживать её по-старому… не годится, понимаешь?       — Понимаю, — серьёзно ответил Сэм. — Мне нравятся эти перемены. В тебе, в нашей жизни. Я их не ждал, но они мне нравятся. Так всё-таки… что ты пишешь?       — Северус однажды сказал мне, что можно быть просто хорошим зельеваром, научившись следовать инструкции, а можно уйти с головой в процесс. Он говорил о красоте сочетаний и связей, и я… очень хочу его понять. Знаешь, Сэмми, это действительно интересно. Если собрать одно и то же растение в полнолуние или новолуние, оно будет иметь совершенно разные свойства и оказывать влияние на другие компоненты зелья тем или иным образом. Я прочитал об этом в справочнике по гербологии. Хотел бы я заглянуть в хогвартские теплицы… — Дин вздохнул. — Я выписал несколько простых рецептов и разбираю их по составу. Изучаю свойства, ищу аналоги. Правда, никогда не смогу проверить свои выкладки.       Сэм опустил голову, вновь заглядывая в блокнот брата.       — Это просто колоссальный труд, Дин. Знаешь, мне тоже жаль, что будучи магглами мы лишены возможности заниматься новыми хобби. Я бы хотел применять выученные заклинания на практике и ухаживать хотя бы за карликовым драконом, но для этого надо быть магом.       — Зачем быть волшебником для того, чтобы присматривать за зверушкой?       — Эти «зверушки», как ты изволил выразиться, чувствуют волны непреобразованной магии от человека. Магические существа не случайно так называются. Чистое волшебство успокаивает их. Тот же дракон, нормальных, правда, размеров, без раздумий сожрёт маггла, рискнувшего приблизиться к нему.       — А что, дракон в естественной среде обитания не захочет закусить незваным гостем вне зависимости от того, владеет человек магией или нет?       — Захочет, если начать ворошить его гнездо. Но на магов они реагируют спокойнее, так что у волшебника есть шанс слинять или хотя бы выхватить палочку для защиты.       — Сэм, тебе надо было учиться на ветеринара, а не на адвоката, — заметил Дин.       — Ага, — согласился брат. — Жаль, понял я это только в нынешней жизни.       — Ну, хоть понял. Нашёл себя…       — Только что толку, если мы всё равно не можем делать то, в чём нашли своё призвание, — нахмурился Сэмми и, поджав губы, уставился на сцепленные в замок пальцы, а Дин вновь стал прислушиваться к звукам, время от времени доносящимся из класса.       Так они просидели до конца занятий. Северус, вполголоса ругаясь, отправился на третий этаж по вызову Минервы Макгонагалл из-за какой-то драки с серьёзными последствиями, предварительно попросив через дверь подопечных подождать его, чтобы после возвращения он мог со всеми предосторожностями проводить их в новое обиталище.       Дин и Сэм послушно ждали в полной тишине, как вдруг в классе послышалось какое-то шебуршание и тихие голоса. Негромкая «Алохомора», щелчок замка, открывающаяся дверь кладовой… и на пороге помещения застыли две пятикурсницы-гриффиндорки, решившие, что ингредиенты для любовного зелья проще стырить из личного хранилища Снейпа, нежели заказать в аптеке на Косой аллее.       — Дети, — только и смогла сказать одна из девушек, та, что отперла дверь.              Хогвартс гудел, как растревоженный улей. Уже почти три с половиной года Ужас Подземелий не ловил нарушителей отбоя по ночам, предельно сократив дежурства по школе, и это событие до сих пор будоражило умы учеников. По замку ползли самые разные слухи: старшекурсники полагали, что (о, святые мерлиновы подштанники, как же так!..) самый жуткий преподаватель почти перестал появляться в школе после занятий, потому что завёл любовницу, а особо наивные верили, что раз на любовном фронте у зельевара всё наладилось, то он подобреет, но были жестоко разочарованы. Снейп всё так же придирался к эссе, валил на экзаменах, а его саркастичные комментарии становились только изощрённее. Тогда версия с любовницей была отодвинута на задний план, но всё же не сброшена со счетов окончательно — мало ли, какая там дамочка, может, стерва каких поискать и всю плешь ему проела.       Младшие курсы в один голос твердили, что зельевар ухаживает за больной бабушкой, от которой ему светит какое-то наследство, а она никак не преставится, вот он и злится.       Слизеринцы затыкали недоброжелателей их декана, но сами тоже были не прочь построить теории насчёт таинственных исчезновений преподавателя. По их версии, чем-то напоминающей прочие предположения, зельевар обручился с девушкой из достойной семьи и теперь занимался обустройством будущего семейного гнёздышка и подготовкой к свадьбе.              Но оказалось всё намного проще и сложнее одновременно. Забыв обо всех слухах, гулявших по школе, две пятикурсницы ошеломлённо взирали на двоих мальчиков примерно восьми и четырёх лет.       В тот же миг родилась душещипательная история о том, что четыре года назад зельевар пережил трагический разрыв со своей пассией, а спустя полгода она объявилась с ребёнком на руках и, обвинив его в том, какой он неисправимый эгоист и чёрствый сухарь, раз не интересовался её жизнью после расставания, хлопнула дверью и ушла навсегда, подбросив ему сына, как кукушонка какого-то. А откуда тогда взялся старший мальчик, спросите вы? О, это ещё более печально, ведь около девяти лет назад Снейп и его девушка устроили перерыв в отношениях и долго не виделись, а она, обнаружив, что беременна, решила сохранить ребёнка. Да только побоялась рассказать о новорожденном сыне его отцу, с которым её связывали настолько нестабильные отношения, и поэтому отправила кроху на попечение к своей бабушке, и та несколько лет присматривала за малышом. Девушка всё набиралась храбрости поведать правду мрачному зельевару, но они поссорились и разбежались окончательно. И вот, только она морально приготовилась быть матерью-одиночкой и воспитывать сына, как вторая беременность подорвала её уверенность в своих силах и, проклиная Снейпа за поломанную жизнь, девица сбагрила ему обоих детей, попутно в красочных выражениях высказав, что она о нём, кобеле этаком, думает. И уже три с половиной года Ужас Подземелий разрывается между домом и работой, заботясь о двух маленьких сынишках…       Слух, нет, вотпрямваще самая что ни на есть правдивая история, разнеслась по Хогвартсу с той же скоростью, что и умчавшиеся из кладовой с полузадушенным писком пятикурсницы.       Уже через три часа вся школа обсуждала наисвежайшие подробности о жизни замкнутого зельевара. Девушки с четвёртого курса по седьмой самозабвенно рыдали, жалея строгого учителя, а парни глубокомысленно молчали, всем своим видом демонстрируя солидарность с преподавателем. Кого-то, кто попробовал вякнуть что-то о том, что девице тоже можно посочувствовать, закидали тапками, галошами и тяжёлыми сапогами-бахилами: да как она могла кинуть таких милых крошек, мать, называется!.., а Снейп-то, Снейп, герой!.. один детей растит, воспитывает! Настоящий мужик, короче!       Даже несмотря на то, что сведения были добыты гриффиндорками, слизеринцы мгновенно приняли их на веру, дружно обрыдались над судьбой декана и, прихватив группу поддержки с соседних факультетов, отправились на поиски зельевара, дабы засвидетельствовать ему своё вечное уважение.       Как раз в этот момент Северус искренне надеялся незаметно провести детей в свои покои, ещё не зная, что они уже стали предметом обсуждения всей школы, поэтому толпа учеников, высыпавшая в коридор, по которому он шёл, оказалась для него неожиданностью. Сэм, завидев гурьбу студентов в состоянии «щас ещё транспаранты нарисуем», юркнул за спину опекуна и оттянул край его мантии, выглядывая из-за своего «укрытия». А Дин, до сих пор не искоренивший привычку бросаться на опасность прежде, чем она кинется на него, ощутил гремучую смесь из страха и вины (ведь Северус просил остаться незамеченными!..) и успел только подумать, что лучший способ разогнать толпу — напугать её, как… прямо из воздуха соткалось Нечто.       Нечто напоминало полуразложившегося зомби, которого порвали адские псы, у Нечта была раззявленная в хищном оскале пасть левиафана и злобные улиточьи глаза на длинных извивающихся усиках.       Сэм только икнул, узрев плод разумной мысли своего старшего брата, а Северус приложил остатки самообладания к тому, чтобы не выматериться с финальным «Авада Кедавра, с***!».       Неизвестно, кто в итоге испугался сильнее — студенты или же сам Дин. Едва завидев невиданного монстра с несколькими рядами острых зубов и пронизывающим насквозь взглядом маленьких глазок, ученики с громкими визгами бросились врассыпную, мигом позабыв о причине, которая собрала их вместе. Нечто обратилось в чёрный дым и скользнуло в вентиляцию, а Дин, цепенея от ужаса, повернулся к одеревеневшему зельевару.       — За мной, — процедил Снейп, и детям пришлось очень постараться, чтобы не отстать.       Короткая передышка настала только у горгульи, спросившей пароль…              — Да какой он маггл после этого?! — сердито рявкнул Северус, закончив посвящать педагогический состав в случившееся.       Дин не решался пройти дальше порога, чувствуя себя неловко под изумлёнными-сомневающимися-заинтересованными взглядами собравшихся. Сэм прилип к нему, цепко схватив за руку, и периодически сам с любопытством посматривал на растерянного брата.       — Подойди, — поманил мальчика директор, и Дин послушно просеменил в центр кабинета, ощущая себя бандарлогом перед Каа. — Дин, объясни, пожалуйста, что ты хотел сделать.       — Напугать, — чуть слышно пробормотал ребёнок, встрепенулся и повторил громче:       — Я хотел напугать их, чтобы они ушли.       — Ты создал морока, причём весьма устойчивого. Мы не станем сейчас говорить о том, что настолько стабильные мороки получаются из ярких воспоминаний, достаточно будет, если ты развеешь… своё создание.       — Я не знаю как, — сконфуженно признался Дин. — Я даже не понимаю, как сделал его, ведь я просто представил…       — Представь его снова. Морок привязан к создателю, он откликнется на твой, назовём его так, мысленный зов.       Дин наморщил лоб, твердя про себя «Ууу, призываю тебя, стрёмный морок, явись по моему зову!», и через несколько секунд в помещении материализовалось Нечто. Со стороны преподавателей послышались шокированные ахи и охи, Трелони отключилась, а Минерва, не отрывая глаз от морока, капала себе валерьянку в стакан.       — М-да, — нервно сглотнул Альбус. — Не ожидал… Дин, не мог бы ты… развеять это?       Ребёнок сосредоточенно нахмурился, усердно воображая, как Нечто оплавляется и рассеивается чёрным дымом, исчезая без остатка. Морок колебался с полминуты и истаял.       — Вы лучше объясните, — обманчиво спокойно заговорил Северус, — почему сказали мне в своё время, что они оба — магглы?       — Мальчик мой, тогда же я говорил, что не ощутил искр волшебства от них. Детей невозможно было отличить от магглов, и я пришёл к очевидному выводу…       — Но вы ошиблись, — припечатал Снейп. — Не магглы, не волшебники — кто они тогда?       Дин вдруг вспомнил подслушанный несколько лет назад разговор.       — Я колдун, — тихие слова поразили присутствующих словно громом. — Меня так назвала одна ясновидящая, медиум… раньше.       — Медиумы не ошибаются, — негромко проговорила пришедшая в себя Трелони. — Они чувствуют энергию: людей, животных, потусторонних сущностей и магических существ. Другое дело, что колдунов осталось очень мало, правильнее даже сказать, их нет вообще…       — Почему? — удивился Дин. Дамблдор соединил кончики пальцев и задумчиво ответил:       — Их истребили. Как и большинство друидов. Видишь ли, колдуны и друиды обладали магией преимущественно стихийного характера, верили в единение с природой и не нуждались в проводниках силы. Во времена их расцвета никто и слыхом не слыхивал о волшебных палочках — в них просто не было необходимости, оставшиеся тайными знания тех магов позволяли им обходиться без помощи теперь повсеместно распространённых артефактов. Однако всё изменилось. Римские императоры, вместе с властью которых на эти земли пришли и их обычаи, в том числе магические, опасаясь влияния друидов, постепенно запретили все друидические действа, а любую смуту жестоко подавляли. Появился девиз «Магия — сила», стало неизбежно уходить в прошлое единение с природой, названные языческими верования преследовались и подвергались искоренению. Гонения на стихийных магов продолжались десятилетиями, покуда не были безжалостно истреблены все.       — Выходит, моя палочка не отреагировала на прикосновение Дина, потому что она ему не нужна? — уточнил Северус.       — Именно так, — кивнул директор. — Дин, если помнишь, ясновидящая говорила о тебе что-то ещё?       — Что-то про сильную кровь, — пожал плечами мальчик, не особо впечатлившись рассказом Альбуса — жестокость существовала во все времена и во всех мирах, а слово «истребление» было синонимом его работы в прежней жизни. — Опыт поколений, отпечатавшийся в ней, и про то, что мы с Сэмом владеем начертанием. Вроде, — он нахмурился, изображая непонимание. — Нарисовать символ своей кровью, и он будет обладать магическим действием, допустим, защищать наш дом от нападения извне.       — Необязательно кровью, — поправил Дина Дамблдор. — Речь идёт о Силе самого колдуна. Магия циркулирует в нашей крови, поэтому использовать её для начертания — самый простой и действенный способ. Однако овладевшие мастерством в совершенстве колдуны могут обойтись и отпечатком своего волшебства. Если проще — начертить символ в воздухе, оставив по траектории движения руки магический след. Но такого результата очень сложно достичь. — Директор помолчал. — Твой младший брат тоже колдун?       — Ясновидящая не была уверена. Может быть, — ответил Дин.       — Альбус, — вмешалась Минерва, решив взять на себя роль общего голоса всех находившихся в кабинете учителей. — Вы же понимате, что это беспрецедентный случай? Колдунов никто не видел несколько столетий, да и до того они держались особняком от волшебников, а теперь сразу двое детей, склонных к стихийной магии… Это уникальный шанс возродить утерянную культуру, восстановить некогда нарушенный баланс. Я предлагаю обеспечить мальчикам возможность обучаться в Хогвартсе, пусть и не стандартному волшебству, развивать свои способности в пропитанном магией замке. Поэтому спрашиваю тебя, Альбус, как официального представителя школы, и тебя, Северус, как опекуна несовершеннолетних магов, согласны ли вы с моим предложением?       — Ни один из нас не имеет ни малейшего понятия о том, как обучать колдунов, — напомнила профессор Спраут Минерве. — Тайны их волшебства канули в лету, исчезли вместе с ними.       — Верно, — согласилась та. — Мы не знаем, никто не знает. Но если у нас есть хоть один шанс на миллион, что мы сумеем помочь им развиваться делом или словом, мы должны им воспользоваться. Возродить утерянное волшебство… мы обязаны хотя бы попытаться.       — Я согласен с Минервой, — сосредоточенно оглаживая бороду, проговорил Дамблдор. — Северус? Твоё решение?       — Я поддержу своих подопечных, что бы они ни решили, — коротко ответил Снейп. — Мальчики?       — А проходить распределение по факультетам придётся? — спросил Дин, даже не рассматривая вариант с отказом. Сэм размашисто кивнул, соглашаясь с вопросом и снова цепляя брата за руку.       — Хмм, — задумался директор. — Одно на данный момент могу сказать точно: с момента открытия Хогвартса здесь поддерживались условия для обучения стандартному волшебству. Посему, чтобы определить, как нам лучше поступить с вами, мне придётся обратиться за помощью к директору Шармбатона, ведь там обучают разумных магических существ управляться со своими силами — вейл, к примеру, назвать их обычными людьми было бы не совсем правильно.       — Но мы-то люди, — нахмурился Дин.       — Верно, но ваша магия, как и волшебство вейл, отличается от общепринятых стандартов и требует особого подхода, чтобы не лишать вас индивидуальности и поддерживать, в вашем случае, возрождать некогда утерянные знания и умения. Радует то, что у нас есть ещё время для того, чтобы создать вам благоприятные условия, мальчики. Что касается распределения… Я считаю это возможным. Шляпа учтёт ваши личностные качества и позволит учителям найти к вам наилучший подход.       — На том и порешим, — произнесла Минерва, поднимаясь со своего кресла. — У нас впереди ещё несколько лет, этого хватит, чтобы всё сделать правильно.       — Один вопрос, — Дин даже поднял свободную руку и, дождавшись кивка преподавательницы, продолжил:       — Сэму обязательно начинать учиться с одиннадцати лет?       — Одиннадцать лет — тот возраст, когда магия юного волшебника становится относительно стабильной. До этого момента лучше ограничиться теорией, не переходя к практике.       Дин коротко кивнул, принимая ответ, и осторожно сжал ладошку брата в своей. Сэм тоскливо вздохнул и понурился.       — А можно ещё вопрос? — на этот раз Дин обращался к директору. Тот благосклонно кивнул. — Я не совсем понимаю, чем отличаются колдуны от волшебников? Разве это не синонимы?       Дамблдор ненадолго задумался, формулируя ответ.       — Раньше, много сотен лет назад, возможно, они и были синонимами, — наконец, проговорил он. — Однако со временем стала всё чётче проступать черта между этими носителями магии. Видишь ли, волшебники не привязаны к стихиям. Они используют собственную энергию, пропускают через преобразователь — палочку, а на выходе получают результат, соответствующий заданной формуле заклинания. Магия колдунов же тесно переплетена с природой, часто они становились травниками, целителями. Колдуны, пожалуй, не столько практики, сколько теоретики. Они накапливали знания, стремились к уединению, поэтому их методы творения магии плохо изучены, многое утеряно, и остаётся лишь надеяться, что не безвозвратно. Как ни жаль, пока волшебники устраивали дуэли, демонстрируя миру своё мастерство, колдуны забирались всё дальше в глушь, теряясь среди магглов. Когда-то это спасало их от инквизиции, — директор вздохнул, — но их всё равно находили. А те, кого не нашли, постепенно выродились или затерялись окончательно, а их дар заснул.       — Спасибо, — пробормотал Дин. Его плечи опустились под грузом тяжёлых размышлений о колдунах, их судьбе — исчезнуть между страницами истории магии, об утерянных знаниях, которые, судя по ощущению нетерпеливого ожидания от собравшихся преподавателей, им с братом предстоит найти снова.       — Директор, — Северус устало посмотрел на Альбуса. — Если мы закончили, могу я отвести своих подопечных в их комнату? У них был тяжёлый день.       Мальчики синхронно вздрогнули, вспомнив Нечто.       — Разумеется, мой мальчик, вы можете идти, — согласился Дамблдор и, повернувшись к прочим присутствующим, проговорил:       — Коллеги, перенесём педсовет на завтра, в то же время. Нам всем есть, о чём подумать.       Вполголоса переговариваясь, преподаватели стали покидать кабинет директора, а Северус, разгоняя суровым видом рискнувших высунуться учеников, на этот раз беспрепятственно достиг своих апартаментов.       — В гостиную, — кратко проронил он, проходя в указанное помещение и с тихим вздохом опускаясь в кресло у камина. Мальчики устроились на небольшом диванчике напротив мага и вопросительно уставились на него.       — Дин, — после недолгой паузы заговорил зельевар. — Три с половиной года. За этот срок было так трудно хоть вскользь намекнуть, что магия тебе не только из сказок и моих рассказов знакома?       — Твоя палочка никак не отреагировала на моё прикосновение, — полушёпотом ответил ребёнок, чувствуя себя виноватым за потраченные нервы опекуна. — Я подумал, что ясновидящая, наверное, ошиблась и я всё-таки обычный. Я же не знал, что палочки не откликаются на касания колдунов, потому что не нужны им.       — В последнее время всё труднее удерживаться от расспросов… — Скорее себе, чем детям, тихо пробормотал Северус, привычно сжимая переносицу пальцами. Подступала мигрень. — Дин, я, как и прежде, не хочу выпытывать у тебя сведения о вашем прошлом, но, пожалуйста, — маг выделил просьбу, — пожалуйста, сообщай хоть самое необходимое, что я должен знать как тот, кто несёт за вас ответственность.       — Я буду, — преувеличенно внимательно рассматривая ладони, ответил Дин. — Прости. Я не хотел, чтобы ты волновался.       — Знаю, — снова вздохнул Северус. — Давайте решим, что будем делать с вашим образованием. Полагаю, теперь следует сделать его более разносторонним…       — А можно попробовать сварить зелье? — рискнул спросить старший мальчик.       — Маловат ты для практики, говорили же тебе, — строго посмотрел на него зельевар, но, глядя на разом поникшие плечи подопечного, смягчился. — Какое?       Дин резво вытащил из-за пазухи знакомый всем присутствующим блокнот и подошёл к Снейпу, присаживаясь на подлокотник его кресла.       — Я однажды выписал у тебя рецепт восстанавливающего зелья и попытался разобрать его по составу. Думал, как можно равноценно заменить некоторые ингредиенты… в общем, попробовал переписать рецепт, используя более простые и доступные компоненты. Их получилось больше, чем в исходном варианте, и в технологии изготовления появилось четыре новых пункта, а два других поменялись местами, из-за чего сам процесс немного усложнился… Но я хотел… — мальчик замялся и с волнением посмотрел на зельевара, пролистывающего блокнот.       Северус бегло просматривал кое-где спутанные обрывки записей, перемежавшихся рисунками: котёл на огне, у ручки черпака изображена круговая стрелочка, показывающая направления помешиваний, и цифра, обозначающая их количество. Процесс варки действительно стал занимать больше времени, и на двух этапах приготовления зелье требовало повышенного до максимума внимания зельевара, но это компенсировалось упрощённым составом. Глядя на набегающие друг на друга строчки, торопливо выведенные шариковой ручкой, картинки, на которых маленький художник не поленился даже тени прорисовать, Северус невольно вспоминал, как сам экспериментировал, изобретал, силился понять, и гордился. А ещё остро жалел, что не вправе связать пытливость Дина с собой, со своей наследственностью. Он ведь даже ни разу не поинтересовался, над чем так усердно корпеет его подопечный, порой забывая вовремя спуститься к ужину. Мальчик не его, болезненно осознавал Снейп, не родной сын, не даже приёмный, а лишь подопечный. Ребёнок, которому он обеспечивает дом, образование, о котором заботится, но, как оказалось, этого мало. И гордость с привкусом горечи — тот плод, что вкусил Северус, когда к нему пришло понимание: не его. Чей-то. И навсегда останется чьим-то. Пока нет между ними доверия, пока мальчик не позволит заглянуть себе в душу, он так и останется сыном своего отца, отголоски воспитания которого до сих пор эхом откликаются в движениях и реакциях детей.       Сознание зельевара больно кольнула мысль: а, может, Дину это и не надо? Не надо открываться, ведь в душу никто не лезет, не надо привязываться, ведь достаточно просто привыкнуть? Может, именно так он и чувствует себя в безопасности? Дин и Сэм. Сэм и Дин. Замкнутый круг, в который не вхож третий лишний.       Вот он, ответ, понял Северус. Их было двое. В начале… и в конце.       — Давай попробуем вместе, — охрипшим от внезапного откровения голосом предложил Снейп. Дин просиял и порывисто обнял опекуна за шею.       — А можно карликового дракона? — решил ковать железо, пока горячо, Сэм, вытянув в надежде шею.       — Максимум — котёнка, — строго свёл брови зельевар.       — Эээ, нет, у меня на кошек аллергия! — громко запротестовал Дин.       — Тогда щенка! — воодушевился Сэм.       — А собак я не люблю! — сердито сложил на груди руки старший брат.       — Придурок! — надулся мелкий, исподлобья сверля его взглядом.       — Регламент Хогвартса допускает в качестве фамилиаров учеников сову, кошку или жабу, — вмешался в детскую перепалку Северус до того, как Дин нецензурно ответит брату. — Хотя эти правила довольно условны. Фамилиар — не просто домашний питомец, это спутник волшебника, безотчётно верный, связанный с ним на подсознательном уровне. Если вам нужна не просто зверушка, с которой интересно поиграть и о которой, к слову, нужно заботиться, то вам следует искать кого-то по-настоящему своего. Эту связь вы почувствуете, мимо своего фамилиара, коль вам повезёт его отыскать, не пройти.       — Северус! — радостно подскочил на месте младший мальчик. — Раз уже вся школа знает о нас, давай завтра сходим в Запретный лес! — увидев вытянувшееся лицо опекуна, Сэм поспешил уточнить:       — На опушку, недалеко. А вдруг там живёт он?       — Кто? Энцефалитный клещ? — уточнил Дин, совершенно по-снейповски приподнимая бровь.       — Нет! — Сэм негодующе запустил в брата диванную подушку. — Фамилиар!       — Прям сидит там на пенёчке и ждёт тебя, проливая горючие слёзы, — продолжал упражняться в сарказме старший.       — Сходим, — прервал детей Северус, чувствуя, как разыгралась мигрень, и потирая висок.       — Голова болит? — мгновенно переключился Дин, заметив этот жест. Мужчина только кивнул, прикрыв глаза.       Дин вдруг сполз с подлокотника кресла опекуна и зашёл ему за спину, осторожно прикасаясь кончиками пальцев к его вискам.       — Что ты делаешь? — устало поинтересовался зельевар.       — Проверяю свои способности, — закусив губу, сосредоточенно ответил мальчик. — Ясновидящая говорила, что колдун может исцелять. Я не знаю, как это делается, но могу попробовать…       Дин замолчал и закрыл глаза, перед мысленным взором окрашивая боль в хищный мутно-жёлтый, испещрённый багряными и чёрными росчерками цвет — таким он запомнил Ад, и представил, как она оттягивается к его пальцам, забираясь к нему под кожу и оставаясь там пылающими сгустками.       Северус с удивлением ощутил, как проясняются мысли и приходит облегчение, но высказать свою благодарность подопечному не успел: из-за спины донёсся полузадушенный болезненный стон.       — Дин? — зельевар резко обернулся к мальчику.       — Рукам больно, — прошипел ребёнок, встряхивая ладонями, словно обжёгся. Смахивая испарину, он легко провёл пальцами по лбу и снова охнул.       — Ты в порядке? — Сэм обеспокоенно подошёл к брату и осторожно взял его за другую руку, дотрагиваясь до горящих пальцев. — Ай! — вскрикнул он. — Больно! Уй… Вроде проходит…       — Из рук ушло, а голова болит, — жмурясь от мигрени Северуса, согласился Дин. — Не грохнись в обморок, Сэмми, но я скажу так: мне ещё учиться и учиться.       — Господи-боже, — ошеломлённый Сэм даже отступил на пару шагов, словно рассматривая брата под другим углом. — Ты ли это?       — Очень смешно, — фыркнул старший. — Я не вылечил твою боль, Северус, я забрал её себе. Она скопилась в ладонях, а потом я как бы передал её своей голове… кстати, кажется, чуть полегче стало… и руке Сэма. А вот исцелять… не могу. Пока что.       — Дин, а что ты ещё можешь? — задумчиво спросил Сэм, разглядывая пострадавшую ладошку.       — Кроме спонтанного призыва морока и вот этого недолечения? Я ещё ничего не могу. Но медиум говорила, что колдуны способны портить посевы, заговаривать, разгонять тучи, запрещают ходить мертвецам и находят потерянное или украденное. Ну, насколько я помню. Она ещё мне об огне что-то сказала, вроде «не сгори». Сказала, что с огня для меня всё началось. — Сэм понимающе поджал губы.       — Колдуны, по легендам, являются носителями первобытной магии, — заметил внимательно вслушивающийся в речь подопечного Северус. — Они управляют силами природы, их сила в стихиях. Возможно, ясновидящая имела в виду, что для тебя самая близкая по духу стихия — огонь.       — Не управляют, — поморщился Дин. — Как можно управлять природой? Приказать дереву: не расти? Солнцу: не свети? Траве: пробивайся под землю, а не на поверхность? Я бы сказал… сотрудничают. Умеют договориться. И всегда платят по договору.       — И в чём твоя плата? — тихо спросил зельевар.       — Откат. — Коротко ответил мальчик. — Вспомни, Сэм, — обратился он к брату. — Бесконечная цепь событий: мы совершаем поступок, добиваемся результата, но помимо него огребаем последствия. Расхлёбываем их, попутно набрав новых долгов, рассчитываемся с ними… Снежный ком, три составляющие поступка: причина, действие, последствия. Которые становятся новыми причинами. О, мы так хорошо умеем платить!.. — горько усмехнулся Дин. — Покупая жизнь для семьи…       Он осёкся и замолк, отводя глаза от Северуса.       Снейп не хотел даже анализировать услышанное. Наверное, он мог бы составить по догадкам и случайным оговоркам детей цельную мозаику, пусть на это ушли бы годы, но не хотел. Доверие стало больным вопросом. Насколько было бы проще применить ту же легилименцию, ведь разум Дина совсем не защищён!.. Но он продолжает ждать, надеясь, что когда-нибудь дети смогут разделить с ним свои воспоминания, которые порой приходят к ним ночными кошмарами.       Северус неоднократно за последние три года задумывался над тем, почему он ждёт. Почему ему нужно доверие мальчиков? И всякий раз, созерцая огневиски на дне стакана, понимал: он чертовски одинок. С самого детства, когда ему лезли в душу все, кому не лень. И по какой-то неизвестной ему причине, именно эти малыши смогли понять его лучше, чем кто-либо другой за всю его жизнь. Они ни разу не коснулись личных тем в разговоре, следовали установленным им правилам совместной жизни в доме в Паучьем тупике, соблюдали дистанцию на грани участия и отстранённости… и ждали к себе такого же отношения.       Должно быть, нескоро они смогут впустить Северуса к себе в душу. Но он готов подождать.       — В Запретный лес сходим завтра после занятий, — мягко проговорил зельевар, уходя от невольно поднятой подопечным темы, и услышал, как Дин еле заметно перевёл дыхание. — Ненадолго, только на опушку.       — Спасибо, — тепло улыбнулся Сэм и, прихватив насупленного брата, уже на пути к их новой комнате пожелал:       — Спокойной ночи, Северус.       — И вам спать без кошмаров, — вполголоса ответил Снейп, провожая детей взглядом…              Сэм вприпрыжку мчался по протоптанной дорожке мимо хижины Хагрида к опушке Запретного леса. Он не ожидал, конечно, что найдёт своего фамилиара вот так сразу, едва выйдя за порог, но даже так — зловещий тёмный лес внушал исследовательский интерес. Разочарованный вздох вызывало одно немаловажное обстоятельство — Северус не пустит их одних бродить по путаным тропам с риском попасться какому-нибудь монстру. Если бы он знал, что монстры сами от братьев разбегаются…       — Оставайтесь в моём поле зрения, — несколько недовольно произнёс Снейп. Рабочий день выдался непростым: два взорванных котла, одна прожжённая парта, обугленное пятно на потолке, четыре отработки, две из которых у Филча. После разгребания последствий нашествия учеников в класс зельеварения мужчине совсем не хотелось тащиться в Запретный лес, но он помнил, что пообещал это детям.       Сэм с невиданным энтузиазмом принялся обшаривать кусты, заглядывать под коряги, а Дин, несколько минут скучающе потоптавшись на месте, неспешно пошёл по кромке леса, с неподдельным интересом заглядывая за деревья. Ему казалось, что за ними быстро мелькают чьи-то тени, и мальчик уже прикидывал, кто там может водиться.       — Профессор Снейп! — к дому Хагрида подошла профессор Граббли-Дёрг в сопровождении лесничего. — Вы не уделите нам пару минут?       Бросив цепкий взгляд на подопечных, Северус подошёл к женщине. Преподаватель Ухода за магическими существами начала излагать суть проблемы: чей-то детёныш заболел, требуются зелья, причём отнюдь не в маленьком количестве.       В это время Сэм и Дин стояли почти вплотную к деревьям, негромко переговариваясь.       — Никого не нашёл? — осведомился Дин, с самого начала подозревавший, что прямо у порога хижины Хагрида Сэм отыщет разве что соплохвоста.       — Нет, — расстроенно протянул младший мальчик. — На опушке, кажется, давно уже никто не водится. Тут вечно топчутся студенты на УЗМС, да и Хагрид тоже… Может, в лесу удастся найти?..       — Северус запретил заходить в лес, — заметил Дин. — Там небезопасно.       — Небезопасно там, боже ж мой, — фыркнул Сэм. — Чего это ты, сдрейфил, что ли?       — Я удивляюсь тому, что ты лезешь на рожон, умник. Я, в отличие от тебя, не забываю, что мне восемь лет, и как бы я ни тренировался в той комнате дома, которую Северус специально мне выделил, когда я уронил книжный стеллаж, мои физические возможности ограничены возрастом. А тебе вообще четыре, — с этими словами Дин щёлкнул младшего братишку по носу, заставив того недовольно поморщиться. — Тебе положено в машинки играть и буквы учить, а не копаться под каждой корягой в Запретном лесу в попытке отыскать какую-то магическую тварь.       — Фамилиара! Ты специально не трудишься запомнить, да?       — Ты раскусил мой коварный план по выведению тебя из себя, — закатил глаза старший.       — Ди-ин, — просительно протянул Сэм, используя секретное оружие в виде щенячьих глаз — на брате оно срабатывало безотказно. — Ну, пойдём, совсем недалеко!       — Ты рехнулся, Сэмми? Я тебя туда не потащу, пока ты под стол пешком ходишь!       — А я вырасту! — пообещал Сэм. — Под два метра, вот увидишь.       — Тоже мне, удивил. Вот и вырасти сначала, тогда и сходим на разведку. С вооружением, разумеется. Я читал про этот лес и его обитателей. Без должной подготовки туда лучше не соваться, уж поверь.       — Читать книжки — не твоя забота, Дин, — упорствовал мелкий. — Ты с тех пор, как начал это делать, сам на себя перестал быть похож. А где же авантюризм?       — В прошлой жизни, — бросил старший.       — Не занудствуй! — Сэм схватил брата за руку, повисая на ней всем весом и ощутимо притягивая его к земле. Впрочем, физические нагрузки в импровизированном спортзале в доме в Паучьем тупике даром не прошли — Дин выпрямился, немного приподнимая младшего на руке, как большую говорящую гантель.       — Ну, пожалуйста! — канючил Сэм, болтаясь в воздухе.       Дин воровато оглянулся на опекуна, сосредоточенного на беседе с другой профессоршей и лесничим, и стряхнул брата на землю.       — Не дальше, чем на тридцать метров, — полушёпотом предупредил он обрадованного Сэма.       Вот только в еловом лесу достаточно всего трёх-пяти метров, чтобы потерять из виду спутника и заблудиться…              — Северус нас убьёт, — заключил Дин, оглядывая нависшие над братьями еловые лапы.       — Мы никогда не терялись в лесу, — ошеломлённо проговорил Сэм, осторожно обходя древесный корень. — Мы столько раз охотились в лесах, но никогда не терялись!       — Это волшебный лес, умник! — сердился Дин. — И в обычном-то много не надо, чтобы заблудиться, что уж говорить об этом! Когда вернёмся, нам конец. Северус…       — Да что ты заладил! — раздражённо воскликнул младший. — У тебя опять это началось, да?       — Ты о чём? — вскипел Дин. Тон брата злил, ситуация осложнялась с каждым шагом, сделанным в неизвестном направлении, в лесу темно, несмотря на то, что ещё день, из-за деревьев доносятся странные пощёлкивания, треск сучьев, шипение, а иногда приглушённое рычание… Старший мальчик уже сто раз пожалел, что согласился на уговоры мелкого.       — А не помнишь сам? — всё повышал голос Сэм. — Папа приказал — я побежал выполнять, потому что я хороший сын. Знакомо? Уж не твоя ли модель поведения? Ты стал сам решать, куда ехать, на кого охотиться, только когда он умер. Но сейчас всё возвращается. Ты подсознательно искал фигуру отца и нашёл — в Северусе. Теперь за ним будешь хвостиком бегать?       — Мы оказались в таком положении… — Дин сжал кулаки, а брат перебил его:       — Ну да, положении. Мы дети, должны быть под присмотром взрослых. Боже… — Сэм потёр лицо ладонями. — Дин, да просто признай, что ты не хочешь этой ответственности! — закричал он. — Ты… ты с четырёх — четырёх, чёрт возьми! — лет перестал быть ребёнком в глазах отца, разом превратившись в его замену по всем пунктам. Ты мой брат, ты заменил мне отца и даже мать. Слишком много ролей для одного человека, тем более ребёнка. Ты отвечал за себя, за меня и за отца тоже, когда после охоты он возвращался в невменяемом состоянии. И, может, всё стало бы проще, произойди всё это с нами, когда мы были чуть постарше… Но тебе было четыре. От нормального детства остались только обрывки воспоминаний. Ты так привык тащить всё на себе, не помня ничего другого, что это стало твоей сущностью. Въелось в тебя, пустило корни… А в конце концов, свело бы с ума. И тут, ни с того, ни с сего — возможность прожить последние тридцать лет заново. Хотя бы сам себе признайся, что ты хочешь побыть ребёнком, чтобы отвечал за всё кто-то другой! Признай, что хочешь просто делать то, что тебе скажет отец или тот, кого ты воспринимаешь как отца, и знать, что этого достаточно!       — Да какая разница…       — Признай! — настойчиво повторил Сэм.       — Да, хочу! — взорвался Дин. — Хочу знать, что могу положиться на кого-то другого и не нести ответственность за весь этот долбаный мир и его людей! Хочу просто жить и радоваться тому, что живу! И что, легче тебе от моего признания стало?!       — Мне ни тепло, ни холодно, — честно ответил Сэм. — Но я рад, что услышал это от тебя. Потому что значение имеет только одно: тебе стало легче, когда ты признался сам себе в том, чего желаешь?       — Катись ты!.. — сквозь зубы бросил Дин, ускоряя шаг.       — Дин! — вслед ему прокричал младший. — Стой! Остановись!       Но старший брат не слышал или не хотел слышать, стремительно удаляясь и пропадая из виду за деревьями.       — Вот чёрт, — выдохнул мальчик, поняв, что не догонит взбешённого брата. Воцарившаяся тишина давила на уши, деревья словно склонили кроны над ним, закрывая и те немногие клочки неба, что ещё были видны.       — Дин, ну почему с тобой так сложно… — пробормотал Сэм и, выбрав направление, побрёл искать дорогу на опушку.       Умом Сэм, конечно, понимал, что подобрал не лучшее время для задушевного разговора с братом, особенно принимая во внимание обычное нежелание того выворачивать душу наизнанку. Дин никогда не стремился делиться эмоциями, мыслями, грузом на сердце. Но вместе с этим Сэм осознавал: а другого времени у них и не было бы.       Когда мальчики были совсем уж маленькими, им не составляло труда скрывать от Северуса всё: от истинного возраста до воспоминаний. Впрочем, последнее оставалось тайной для зельевара лишь по его доброй воле. Реши Северус применить легилименцию, неспособные защитить разум дети не смогли бы ничего от него спрятать. Возраст проблемой как таковой не являлся — Дин рассказал Сэму о договоре отца и Гавриила. Но время шло, дети привыкали к опекуну всё сильнее, но по-прежнему не были готовы рассказать ему правду, даже видя, как тот усердно притворяется, что не слышит их оговорок. В случае с Дином это молчание понятно: он всегда держит всё в себе до последнего момента, пока через край не выплёскивается, а единственный, кому он достаточно доверяет, чтобы периодически раскрываться — это младший брат. Сам же Сэм не чувствовал такой же уверенности в необходимости сокрытия тайны. Слишком много в их жизни было лжи, приводившей к непредсказуемым последствиям. Пусть они и не лгут, но замалчивания тоже хватит, чтобы породить недоверие, в то время как стремятся они к обратному. Будучи восприимчивым к чужим эмоциям, Сэм чувствовал, как словно натягивается нить терпения и ожидания, когда Северус в очередной раз усилием воли отбрасывает от себя их случайную обмолвку, давит вопрос в зародыше и продолжает просто ждать и верить. Но ведь он не сможет ждать вечно. Он уже ждёт больше трёх лет. Сколько зельевар сможет выдержать? Ещё три года? Пять лет? Едва ли, Сэм хорошо это понимал.       Дин сблизился с Северусом. Тянулся к нему подсознательно, проецируя на взрослого всю нерастраченную детскую любовь. Вряд ли Дин копался в себе и искал причину своему поведению, он вообще не слишком-то склонен к самоанализу, особенно в вопросах отношений с людьми. Он просто нашёл человека, который стал для него своего рода фигурой отца, мгновенно, не отдавая себе в этом отчёта, привязался к нему и принял в семью. Дарил всё, что мог отдать. Так любит Дин — забывая о себе и сосредотачиваясь на благе того, кто получил его любовь и верность.       Сэм же, привычно разбирающий по составу каждую свою мысль, каждое действие, не мог любить так же беззаветно никого, кроме брата. И поэтому взглядом, не затуманенным чувствами, отлично видел, как Дин отравляет сам себя ежесекундно, храня секрет от того, кого впустил в своё сердце. Доверие не бывает безусловным, так учил их Джон. Оно всегда имеет основание.       А у того хрупкого подобия доверия, что выстроили мальчики с Северусом, не было фундамента. Их доверие, зыбкое и полупрозрачное, грозило развалиться от дуновения ветра, от единственной лжи.       Сэм чувствовал, что долго так продолжаться не будет. Однажды, скорее раньше, чем позже, им придётся рассказать правду. Но для этого нужно, чтобы сам Дин разобрался в себе, понял, что привязался к опекуну, и признал, что хочет просто жить со своей семьёй, нести ответственность только за неё, не за весь мир.       Эти мысли преследовали Сэма уже долгое время и выплеснулись в самом неподходящем варианте — в виде ссоры. Да, он добился результата, добился того, что брат высказал вслух то, что лежало на душе, но это было неправильно. Сэм не хотел вынуждать Дина делиться эмоциями, этот разговор должен был начаться со спокойных тонов, у горящего камина. Да, Дин так или иначе замыкался бы в себе, пытался отмолчаться, но в итоге ответил бы. Это было бы безболезненно для него. А сейчас старший брат на взводе, не понимает сам себя, беспорядочно перебирает мысли и воспоминания, ищет причину, неверно интерпретирует, надумывает лишнего, впадает в бездну самокопания и депрессии и, что только усложняет ситуацию, несётся, не разбирая дороги, по кишащему всевозможными тварями магическому лесу. Теперь задача первостепенной важности для Сэма — как можно скорее вернуться к Северусу, выслушать заслуженную ругань и потащить его искать Дина. Причём сначала Дин, потом ругань.       — Северус! — отчаянно закричал Сэм, надеясь услышать отклик. — Э-эй!       Мальчик споткнулся о корень могучей ели и растянулся на ковре из опавшей хвои.       — Кто-нибудь, помогите… — прошептал он, утыкаясь носом в сгиб локтя и пряча лицо.       Негромкое попискивание заставило Сэма поднять глаза. От стоящей в паре метров от него чахлой осинки отделился… отделилось… мальчик затруднялся определить. Существо было похоже на зелёную изогнутую веточку с ответвлениями тонких ручек и ножек, оканчивающихся длинными цепкими пальцами. Лихорадочно перебирая в памяти всех знакомых по бестиариям магических существ — а в том, что «веточка» волшебная, Сэм даже не думал сомневаться — он понял, что перед ним лукотрус, молодой, дюймов шести ростом.       Мигая карими глазёнками, лукотрус осторожно подобрался к мальчику, дотрагиваясь до его руки. С полминуты существо не двигалось, отчего его сходство с обычной веткой только усилилось, а затем с каким-то одобряющим писком взобралось Сэму на плечо.       — С чего бы это такое доверие? — пробормотал он, но поиски ответа решил оставить на более позднее время — сейчас надо было сосредоточиться на поиске выхода из леса.       Словно подслушав мысль Сэма, лукотрус указал тоненьким пальцем направление, противоположное тому, в котором двигался мальчик.       Периодически меняя курс, Сэм шёл так быстро, насколько позволяли ноги, пока не заметил просвет между деревьями. Сорвавшись на бег, он выскочил на опушку, где уже рвал и метал Северус и куда поторопились прийти не на шутку встревоженные Альбус и Минерва.       — Северус! — полузадушенным от радости голосом вскрикнул Сэм.       Зельевар, едва заслышав знакомый голос, вскинулся и подбежал к исцарапанному мальчишке с лукотрусом на плече.       — Я знаю, сейчас ты хочешь пустить меня на ингредиенты для зелий, — не дав Снейпу вставить слово, зачастил Сэм, чувствуя, как в горле образовывается ком и становятся мокрыми глаза, — отругай меня потом, это я виноват, я потащил нас туда… Дин ещё в лесу, я его обидел, а он, когда ему плохо, совсем думать перестаёт, его там кто-нибудь сожрёт… Северус, пожалуйста, спаси Дина!.. — Сэм расплакался.       Он не стыдился этих слёз. Он ребёнок, в конце концов, ему можно!.. Неважно, что на самом деле за его спиной много лет, имеет значение только «здесь и сейчас». Как и всегда у Винчестеров.       — Дин… — снова всхлипнул Сэм.       Северус несколько секунд осознавал сказанное мальчиком, пытался подавить нарастающую в груди панику, перекрывающую дыхательные пути.       — Северус, — негромко позвал Альбус, привлекая внимание зельевара к себе. — Мы не можем медлить.       — Вы правы, директор, — глухо ответил Снейп и осторожно сжал плечи ребёнка, размазывающего слёзы по щекам. — Сэм.       Малыш поднял взгляд на опекуна.       — Мне нужно знать, где вы с братом разделились. Ты не можешь мне этого сказать, но я могу это увидеть. Если ты позволишь.       Пару мгновений Сэм соображал, что зельевар имеет в виду. «Легилименция, » — мелькнула мысль.       Мальчик колебался. Позволить заглянуть в свою память — значит дать Снейпу возможность узнать всё, что не даёт ему покоя уже не первый год. С одной стороны, это решение дилеммы с необходимостью однажды рассказать правду, но с другой… Дин его убьёт. Сэм не хотел больше совершать никаких действий за спиной брата, к тому же, изученные вдоль и поперёк книги о семьях волшебников — а братья, будучи носителями магии, условно к таковым относятся — ясно говорили о том, что все важные решения принимает старший в семье. Пока что за них отвечает Северус, но с определённого момента главой семьи станет Дин, поэтому Сэм знал, что право решать принадлежит брату.       — Я не буду заглядывать, куда не следует, — голос опекуна вырвал мальчика из напряжённых размышлений. — Я не раз говорил вам: расскажете, когда сочтёте нужным. Я жду.       Набрав в грудь воздуха, Сэм кивнул.       — Хорошо, — тихо проронил Северус. — Посмотри мне в глаза.       Установив зрительный контакт, маг скользнул в открытое сознание ребёнка, осторожно подбирая первое подвернувшееся воспоминание и мысленно сетуя на то, что у Сэма не было времени успокоиться. Вся его память смешалась, делая обещание не соваться в его прошлое почти невыполнимым. Оставалось только надеяться, что Снейп не заглянет случайно в что-то совсем уж важное.       С трудом избегая образов, ориентируясь лишь на звуки, маг перебирал обрывки памяти.       «Теперь ясно, зачем Небеса стремились свести маму и папу. Винчестеров и Кэмпбеллов. Интеллект и силу,» — задумчиво проговорил мужской голос, интонациями отдалённо напоминающий Сэма.       Северус вздрогнул.       «Тебе вот всё ясно, — ответил ему… неужто Дин? — А я на семейном древе вижу лишь мертвецов.»       Снейп вырвался из воспоминания, отправляя его подальше от себя и стараясь отогнать навязчиво лезущие в голову мысли. Сейчас важно оставаться предельно сосредоточенным, чтобы не навредить Сэму.       «- Не осуждаю, даже поддерживаю… просто для тебя такое поведение нетипично. Как-то у нас повелось, что книжки читаю я, а на тебе стратегия и действие.       — Сейчас всё по-другому, Сэмми.»       Не то.       «- Сэм, тебе надо было учиться на ветеринара, а не на адвоката, — заметил Дин.»       Не то.       «Значит, по милости Гавриила мы оказались в этом мире?»       Не то.       «- Дин, да просто признай, что ты не хочешь этой ответственности! — закричал Сэм. — Ты… ты с четырёх — четырёх, чёрт возьми! — лет перестал быть ребёнком в глазах отца, разом превратившись в его замену по всем пунктам. Ты мой брат, ты заменил мне отца и даже мать.»       Ближе. Северус мысленно встряхнулся, сохраняя сосредоточенное состояние.       «- Да, хочу! — взорвался Дин. — Хочу знать, что могу положиться на кого-то другого и не нести ответственность за весь этот долбаный мир и его людей! Хочу просто жить и радоваться тому, что живу! И что, легче тебе от моего признания стало?!       — Мне ни тепло, ни холодно, — честно ответил Сэм. — Но я рад, что услышал это от тебя. Потому что значение имеет только одно: тебе стало легче, когда ты признался сам себе в том, чего желаешь?       — Катись ты!.. — сквозь зубы бросил Дин, ускоряя шаг.       — Дин! — вслед ему прокричал младший. — Стой! Остановись!»       Нашёл. Северус мгновенно вынырнул из сознания ребёнка.       Сэм смотрел на него с какой-то обречённостью, словно ожидая неизбежных расспросов. Всё, что случайно или намеренно подглядел зельевар, промелькнуло и перед его мысленным взором. После такого, Сэм был уверен, едва ли опекун захочет ждать. Но Северус лишь с тяжёлым вздохом потёр переносицу и поднялся.       — Я нашёл то место. Альбус, Минерва, вы мне поможете?       Маги синхронно кивнули и уже втроём направились к лесу.       Сэм машинально сделал несколько шагов вслед за ними, но Снейп резко обернулся и прикрикнул:       — Ты остаёшься здесь!       Мальчик замер и с полузадушенным всхлипом — слёзы всё ещё текли из его глаз — опустился на колени, прижимая к себе лукотруса и глядя в спины уходящим магам.       — Найдите Дина… — прошептал Сэм, готовясь ждать…              Сердито распихивая ветки, оказывающиеся на его пути, Дин, как и ожидал Сэм, нёсся, не разбирая дороги, по лесу.       Он ненавидел открываться. Открыться — значит стать уязвимым. Открыться Сэму — значит дать ему повод самому выйти против всех, чтобы защитить брата, а всё должно быть наоборот. Дин должен защищать Сэма, это его работа. Самая главная, важнее охоты, важнее собственной жизни.       — Ну, почему всё так сложно?! — Дин яростно пнул обломанную каким-то крупным существом ветку. Проследив взглядом за разлетающимися сухими хвоинками, он вновь крикнул:       — Почему, мать вашу?!       Внутренний раздрай начинал становиться огромной проблемой. Дин превосходно понимал сложившееся положение дел, старался изменить образ жизни, подстроиться под новый мир, научиться в нём жить, но часть его раз за разом возвращалась к истокам, умножая на ноль все достижения.       Это чувство… оно было похоже на первые боль и всепоглощающее отчаяние от потери брата и осознания его смерти. Только на этот раз Дин терял себя.       «Что мне теперь делать?!» — мысленно кричал он, но даже эха ответа в своём сознании не слышал.       Всё разваливалось, потому что он не умел строить. Его учили лишь разрушать.       От деструктивных мыслей мальчика отвлёк хруст ломающейся ветки поблизости. Орать во весь голос в чаще кишащего всякими тварями леса было отнюдь не лучшей идеей, но Дин ведь и не думал.       — Всё по обыкновению, — со скепсисом проговорил он, качая головой. Шансов на то, что удастся избежать встречи с неведомым монстром, оставалось всё меньше: пощёлкивание повторялось уже многократно, с разных сторон, что могло означать лишь одно — Дина оперативно окружали. И, учитывая скорость этого маневра, вывод напрашивался сам собой: тварюшки очень хотели кушать.       Дин никогда не любил охотиться в лесу. Всегда можно запросто получить по глазам оттянутой веткой, быть впечатанным в отнюдь не гладкое дерево, отброшенным в чью-то, не факт, что необитаемую, нору… Так было до тех пор, пока он не угодил в Чистилище.       Целый год бесконечной погони и побега. Одна и та же кочка может быть и преимуществом, и смертным приговором — зависит от монстра, решившего показать зубы. Именно там Дин стал охотником в полном смысле слова. Лес стал его домом на многие месяцы, и он делал то, что умел лучше всего — защищал свой дом от тварей.       Но этот лес был другим. Он был домом, но только не для него, а как раз для монстров, зачистку популяции которых здесь никто не проводил, не рискуя соваться в чащобу. И сейчас к ним на огонёк забрёл потенциальный ужин…       Из-за боярышника с угрожающим щёлканьем выкатился здоровенный паук, быстро перебирающий мохнатыми лапами. Передёрнувшись от поблёскивания восьми глаз, Дин инстинктивно рванул в противоположную сторону, где его уже поджидал собрат членистоногого.       — Вашу ж праматерь! Наверняка это Ева! — выругался Дин, понимая, что сбежать не удастся. Банально не хватит сил. Будь он по-прежнему здоровым тридцатичетырёхлетним мужиком, наверняка удрал бы, благо в Чистилище приобрёл нужный навык. Но сейчас ему восемь, чёрт возьми. Даже в прошлой жизни в этом возрасте он лишь учился стрелять да присматривал за Сэмом, когда отец уходил на охоту.       Пауков становилось больше.       — Аминь, — пробормотал Дин, решаясь на рискованный шаг.       Ближайший к нему паук с победным щёлканьем жвал прыгнул на добычу, но мальчик не доставил ему удовольствия, став лёгким ужином, резко упал на землю и перекатился под брюхом монстра. Перед лицом замаячила свобода, Дин бросился бежать со всей скоростью, которую мог выжать из детского тела, стараясь уйти с относительно открытых пространств в кустарники, где пауки попросту запутывались.       Избавившись таким образом от значительной части преследователей, Дин восторжествовал. Но, как и всегда в его деле, слишком рано. Отвлёкшись на примерный пересчёт оставшихся пауков, он не заметил…       — Овраг! — вскрикнул мальчик, кубарем скатываясь вниз через колючие изломанные ветви.       С дном оврага Дин встретился под оглушивший его хруст, в котором он через секунду определил звук ломаемой кости.       — Ну, только этого не хватало!.. — простонал мальчик и протяжно закричал, когда сигнал от нервных окончаний дошёл до мозга.       До этого дня он, что было просто чудом, учитывая род его деятельности, ломал ногу лишь единожды — в стычке с левиафаном, и был рад, что ему не приходилось часто испытывать всю гамму ощущений от такого перелома. Но что тогда, что сейчас — сломанная нога становилась приговором.       Скуля и наполовину сглатывая, наполовину размазывая по щекам слёзы боли, Дин ничком лежал на дне оврага и вздрагивал всякий раз, как слышал хруст веток и опережающее этот звук щёлканье жвал.       Громкий, чуть клекочущий крик с высоты заставил мальчика поднять голову. С шумом пробиваясь сквозь кроны деревьев, на пауков спикировали странные создания, которых, как Дину казалось, он видел в одном из бестиариев Сэма.       Один из новых гостей, поменьше остальных и заметно слабее, неловко хлопая кожистыми крыльями, опустился рядом с Дином. Существо напоминало костлявую лошадь, обтянутую шелковистой тёмной шкурой, с пугающими белыми глазами. Казалось, что в темноте они могут светиться, делая своего обладателя похожим на призрака.       Жеребёнок, как охарактеризовал его Дин, осторожно приблизился и распростёр крылья над мальчиком, закрывая его от мира.       Звуки схватки наверху вскоре стихли, но детёныш странных существ не торопился уходить, как и его старшие собратья, кружившие над ними и периодически издающие всё те же клекочущие крики.       Дин успел немного притерпеться к боли, когда над оврагом помимо ставшего привычным клёкота раздались звуки торопливых шагов и голоса. Жутковатые «лошади» внезапно воодушевились и зашумели, хлопаньем крыльев привлекая внимание людей.       — Северус! — мгновенно опознав один из голосов, закричал мальчик. — Северус!       На секунду стало тихо, даже «лошади» унялись, а затем раздался треск веток, по которым поспешно спускался зельевар.       Увидев ребёнка, Снейп на мгновение испытал приступ облегчения — главное, жив, а остальное поправимо. Но, едва в мозгу улеглась эта мысль, волной поднялось раздражение: говорил же, чтобы придерживались опушки!..       Соскользнув с последнего корня, Северус неаккуратно приземлился рядом с подопечным и случайно потревожил его ногу. Дин всхлипнул и уронил голову на руки, негромко подвывая.       — Ферула, — чётко произнёс Снейп после пары диагностических заклинаний. Ногу мальчика мгновенно зафиксировала шина.       Когда боль снова можно было терпеть, Дин посмотрел на опекуна покрасневшими глазами. Не нужно быть гением, чтобы понять, насколько сильно тот злится на ослушавшихся детей…       — Прости, — прошептал мальчик, шмыгая носом.       — Поговорим позже, — отрезал Северус и взял ребёнка на руки. Рядом опустилась одна из «лошадей» и пригнула голову, приглашая всадника.       Оседлав неведомого зверя и осторожно устроив перед собой Дина, зельевар погладил существо по шее, и «лошадь» взмыла ввысь со странным вибрирующим урчанием, вызванным жестом человека.       Не будь Дину так больно, он наверняка пошутил бы по поводу вида с высоты лошадиного полёта, но сейчас мог только обессиленно созерцать, как кроны деверьев остаются где-то внизу, стая жутковатых существ кружит вокруг, а Альбус и Минерва верхом на них же держатся на полкорпуса позади Снейпа.       Чуть оживился мальчик, лишь когда увидел опушку и домик Хагрида, на пороге которого скорчилась крохотная фигурка.       — Сэм… С ним всё хорошо? — Дин попытался извернуться, чтобы взглянуть в лицо опекуну, но тот жёстко удержал его и отрывисто ответил:       — Лучше, чем с тобой.       «Извиняться придётся очень долго,» — понял Дин и перестал выворачиваться. Что ж, ему не привыкать. Столько раз приходилось добиваться прощения брата… Он в этой области уже профессионал. Да и щенячьи глазки Сэма в помощь…       «Лошади», совершив виртуозную посадку, позволили всадникам покинуть их спины и спокойно разбрелись по опушке. Жеребёнок, который так тщательно закрывал Дина своими крыльями, неотступно следовал за Северусом, на чьих руках лежал столь понравившийся существу человечек.       — Профессор Снейп, директор Дамблдор, профессор Макгонагалл! — к ним заспешил Хагрид, до этого момента что-то объяснявший немного успокоившемуся Сэму о лукотрусах и их содержании дома. — Нашли? Ну, слава богу.       — Рубеус, — взгляд Альбуса не сулил лесничему ничего хорошего. — Будь добр, побеседуй с Арагогом. Его потомство совсем разошлось. А ведь, если мне не изменяет память, ты запрещал им охотиться на людей, тем более, на детей, оказавшихся в лесу.       — Всенепременно, директор, — Хагрид теребил рукав, а Дамблдор уже переключился на другую тему:       — Я удивлён, честно говоря, тем, что фестралы вступили в схватку с акромантулами. Они, конечно, существа добрые и могут привязываться к людям, но редко вмешиваются. Я уж молчу вот об этом обстоятельстве, — маг указал на жеребёнка, кружащего вокруг Снейпа и то и дело задевающего носом ладонь Дина, который опустил её, чтобы погладить «лошадку». Фестрала, как выяснилось.       Хагрид мгновенно воспрял духом и с исследовательским интересом уставился на эту картину.       — Видать, что-то зацепило этого малыша в мальчике. Не будь Дин так мал, я б сказал, что от него исходят сильные эманации смерти, приманившие фестралов, но… Я даже не знаю, чем ещё это можно объяснить.       — Я так понимаю, — вмешалась Минерва, — что оба мальчика видят фестралов?       Сэм внимательно посмотрел на жеребёнка, ластившегося к Дину, и до того, как успел вспомнить подробности книги, спросил:       — А почему не должны?       — Фестралов способны видеть лишь те, кто видел смерть и осознал её окончательность и неизбежность. Обычно это взрослые люди, прожившие сложную, полную крутых поворотов и болезненных воспоминаний жизнь. Иногда случается, что и дети видят фестралов, и тогда остаётся лишь догадываться, что же настолько страшное произошло с ними, что оставило такой след, — ответил Альбус, цепким взглядом скользя по лицам мальчиков. Особого удивления ребята не выказывали, как, впрочем, и желания делиться подробностями своей жизни.       Северус сосредоточенно перебирал свои воспоминания с момента, когда впервые увидел братьев. Но тогда они были совсем ещё крошками, особенно Сэм, и за период времени, проведённый с зельеваром, с ними не случилось ничего, что могло бы повлечь за собой такие последствия.       Оставался единственный вариант, самый вероятный. Что-то произошло с мальчиками до их встречи с опекуном, когда они ещё жили с отцом, отдавшим сыновей архангелу. И, вероятно, на то были серьёзные причины…       Северус отогнал непрошеную мысль, концентрируясь на настоящем.       — Я полагаю, это может подождать, директор, — прохладно заметил зельевар. — Детям нужно в больничное крыло. Дину ещё ногу сращивать, а это процесс не из приятных.       «Больнее, чем было, когда я её ломал, вряд ли будет,» — вяло подумал Дин. Тупая, толчками бьющая по нервным окончаниям боль по-прежнему не давала ему покоя, но к ней можно было притерпеться. Чего с братьями только ни случалось на охоте, оба прекрасно умели отстраниться от боли и дотянуть до временного пристанища, чтобы зализать раны. Вряд ли сейчас будет иначе.       — Несомненно, мой мальчик, — заторопился Альбус. — Нам пора возвращаться в замок. День выдался трудный.       «Да уж,» — скривился Снейп и размашисто зашагал по направлению к школе, не оглядываясь на еле поспевающего за ним Сэма, уже успевшего оценить степень злости и обиды опекуна.       Братья переглянулись и тихонько вздохнули. Кажется, лето им предстоит не из лёгких…