Глава 10. Связь
27 февраля 2021 г., 15:00
«Дорогая миссис Дурсль,
Я получил вашу посылку, рад, что вы привыкаете к совиной почте. В скором времени у вас появится необходимость пользоваться ей чаще, потому что год пройдёт быстро и вашему племяннику придёт письмо из Хогвартса.
Полтора месяца прошло с Распределения в Ильверморни, и, кажется, я начинаю привыкать к этой школе. В последнем письме вы спрашивали о моих дополнительных занятиях с профессором Макгонагалл; должен заметить, что трансфигурация даже на начальном этапе — очень сложный предмет. Профессор советует подключать воображение, если мне не хватает уверенности в том, что я исключительно верно выполняю превращение. К счастью, в своей способности к фантазированию мне сомневаться не приходилось.
Недавно преподаватель Истории магии заболел, и его замещал директор Кальдерон-Бут. Он решил, что первокурсникам пойдёт на пользу выезд на экскурсию, поэтому отменил занятия в день замещения и организовал портал в Дом о семи фронтонах в Салеме. Мы с Сэмом бывали уже в этом Доме, но мимоходом, потому что нас ожидали в Ильверморни.
Директор рассказал о судебном процессе над салемскими ведьмами, показал по-настоящему волшебные магазинчики на главной улице, а ещё мы встретились с группой учениц Салемского института ведьм. Самой интересной встречей оказалось случайное столкновение с родителями моей однокурсницы Летиции, Мариусом и Мизэ Ашер. Кажется, когда-то давно в роду миссис Ашер были коренные американцы — есть что-то необычное во внешности. А мистеру Ашеру, как сказала Летиция, семьдесят лет! Я гадаю, не пошутила ли она, ведь он совсем не старый на вид: очень представительный, высокий, сухощавый и у него совсем не выцветшие синие глаза и в волосах почти нет седины. Когда я сказал Летиции о своих сомнениях, она посмеялась и ответила, что для волшебников нормально быть долгожителями и медленно стареть.
Сэм шлёт привет Дадли. Надеюсь, у вас все здоровы, с нетерпением жду новостей.
Искренне ваш,
Дин Винчестер»
— Почта! — раздался возглас со стола дома Птицы-гром, и все ученики, как по команде, оторвались от созерцания содержимого тарелок и уставились на сов, сбрасывающих письма, свёртки, а кому-то даже посылки.
Собственно, посылкой был осчастливлен Дин, потому что ещё на её подлёте он учуял запах домашней выпечки миссис Дурсль.
Дин переписывался с Петуньей с тех пор, как она узнала их с Сэмом маленькую тайну, постепенно приучая женщину к использованию совиной почты.
— Оказываю одолжение этому, прости господи, Избранному, — ворчал мальчик под сдавленные смешки брата. Гарри Поттер действительно даже не подозревал, какую роль сыграл старший Винчестер в перемене отношения тёти к волшебству.
Петунья рассказывала в письмах об успехах Дадли, случайных магических фокусах Гарри, о новых рецептах, которые собиралась попробовать, и исправно снабжала Дина выпечкой, сводившей своим запахом с ума всех, кому не везло оказаться рядом с мальчиком во время прибытия почты.
Ввиду того, что разрушения коснулись кухни, меню не блистало разнообразием, поэтому ученики искали другие выходы из положения, посылая родителям сигнал «SOS» и мольбы избавить чад от голодной смерти. Пакваджи старались изо всех сил, но, к сожалению, не могли сравниться с сотнями домовиков Хогвартса и обеспечить десятки блюд на выбор.
Сэм моментально возник рядом с братом, едва тот вскрыл посылку. Для порядка побурчав себе под нос, Дин подвинул небольшую коробку к нему.
— Садись, — улыбнулась Летиция, по привычке занявшая место рядом с Дином, и потеснилась с соседкой, освобождая мальчику место между ней и его братом. — Ты сделал домашнее задание по Истории магии? — вопрос пролетел над макушкой увлёкшегося куском пирога Сэма к Дину, только вознамерившемуся продегустировать эклер.
Дин помотал головой.
— Ещё нет. Сегодня директор замещает Терранса, тот выйдет только через неделю.
— Ошень недальновидно, — едва прожевав, вклинился Сэм. — Сколько ещё мне повторять тебе, что домашнее задание надо делать вовремя?
— Пока не запомню, мамочка, — язвительно отозвался Дин. — Он поучает меня, Летиция, представляешь?
Девочка прыснула, прикрыв рот ладошкой.
— Спорим, она думает то же самое? — на лице Сэма появилось знакомое выражение «все тут на моей стороне, даже если притворяются, что это не так».
— Летиция? — Дин вопросительно уставился на сокурсницу. Она поколебалась с минуту, но всё же ответила:
— Думаю, твой брат прав, Дин. Всё нужно делать своевременно.
— Вы сговорились, — тоскливо вздохнул мальчик. — Ну, напишу я это эссе. Подумаешь, пятнадцать-двадцать минут потрачу.
— Если бы ты сказал это, когда его тебе только задали, я бы аплодировал стоя твоей мудрой мысли, — Сэм отряхнул руки. — А сейчас ты ведёшь себя немногим лучше, чем в прежние времена.
— Я хотя бы домашку делаю, — пробурчал старший.
— Этого мало, — фыркнул Сэм, освобождая место. — Пойду к Северусу. Он обещал рассказать про бумсланга.
Всё ещё недовольный Дин проводил младшего брата взглядом и повернулся к соседке:
— Пирог будешь?..
— Добро пожаловать в Дом о семи фронтонах! — провозгласил Кендрик после поголовного пересчёта первокурсников, ошеломлённо осматривавшихся по сторонам. О перемещении при помощи портала слышали многие из них, однако на практике воспользоваться им довелось лишь нескольким.
— Это место прославлено благодаря одноимённому роману Натаниэля Готорна…
Не вслушиваясь в объяснения директора, Дин с интересом разглядывал внутреннее убранство дома, казавшегося довольно мрачным.
Когда он был здесь в прошлый раз, не успел рассмотреть массу деталей, от чего чувствовал себя не в своей тарелке — прежние времена всё ещё давали о себе знать, подстёгивая желание подмечать каждую мелочь. Впрочем, от такой полезной привычки Дин избавляться даже и не думал — сейчас она всё время его выручала.
Схватывать на лету, отсеивать полезное от лишнего приходилось постоянно в процессе учёбы. Обучение в Ильверморни давалось Дину легко, когда дело касалось общих предметов, не требовавших применения волшебной палочки, например, Истории магии или Гербологии. Но, стоило ему оказаться на занятии по Чарам или Защите от Тёмных Искусств, как ситуация радикально менялась. На этих уроках Дин чувствовал себя лишним: формулы заклинаний, бесспорно, нужны волшебникам, задающим параметры для выхода своей внутренней энергии, но для колдуна они бесполезны.
Дин не раз вспоминал встречи с ведьмами в прошлой жизни — чаще всего они занимали силы у демонов, которым ради мнимой власти продавали души, но иногда это были действительно колдуны, использовавшие собственный внутренний резерв. И у них тоже были свои заклинательные формулы и жесты, вот только Дин ничего о них не знал и отчётливо понимал, что без учителя лишь попусту потратит время. Но в этом мире научить его было некому.
Ответов на вопросы Дина не мог дать ни Северус, ни Кендрик, ни кто-либо другой, и даже рассыпающиеся от прикосновения древние фолианты, некогда отданные в библиотеку Ильверморни, были бессильны помочь. Во всех книгах, где хотя бы вскользь упоминались колдуны, говорилось одно: нелюдимые, обособленные от общины; имели способности к ментальному воздействию, в том числе и на память; узнать можно было по яркому цвету глаз и привлекающей внимание внешности — либо каким-либо изъяном, либо красотой.
По собственному опыту Дин точно знал одно: колдуны, с которыми ему доводилось иметь дело, пользовались гримуарами, и данные тексты также находились вне его доступа.
Словом, ощущение впустую теряемого времени только крепло с каждой неделей, проведённой в Ильверморни. Говорить об этом с Северусом Дин не хотел; у зельевара было множество других хлопот, отнимавших все его силы, на восстановление которых уходили немногие часы отдыха. Говорить с Сэмом — тоже бессмысленно, младший брат и так всё видит и понимает. Разве что не произносит вслух, но когда Дин ловит на себе этот искоса брошенный взгляд из-под бровей, сложенных домиком, и слышит тихий сожалеющий вздох, не догадаться о полной осведомлённости брата невозможно. Впрочем, Сэм всегда приходил к логическим умозаключениям быстрее Дина.
Несмотря на то, что История магии не вызывала затруднений с изучением, неожиданная экскурсия в Салем стала для Дина глотком свежего воздуха. Сейчас, находясь в ста шестнадцати милях от горы Грейлок, он наконец перестал чувствовать себя обязанным всему волшебному миру. Дин злился сам на себя за это ощущение, за то, что опять нашёл лямку, в которую впрягся и решил тянуть вопреки здравому смыслу. Он никак не мог прекратить взваливать на себя лишнюю ответственность — только бесконечно злился и усилием воли не давал себе скатиться в бездну самокопания.
Скользя взглядом по витринам магазинчиков на главной улице Салема, в которых, по словам директора, торговали по-настоящему волшебными предметами, Дин тоскливо думал, что чего-то действительно необходимого там не найдёт. В самом деле, не заваляется же у них старинный гримуар, раскрывающий тайны магии другого мира?..
Отстранённо понаблюдав за неожиданно присоединившейся к первокурсникам Ильверморни группой учениц Салемского института ведьм, тоже выбравшимся на исторический урок, Дин немного поотстал от остальных, вполуха ещё слушая рассказ Кендрика:
— В мае 1692 года начался суд. Главным доказательством вины арестуемых служили показания пострадавших о том, что они видели дух обвиняемого, который являлся к ним. Теологический спор вокруг использования этих свидетельств заключался в том, должен ли был человек давать согласие Дьяволу на использование своего образа. Оппоненты считали, что Дьявол может использовать образ человека без его согласия, тогда как суд утверждал, что обязательно требуется согласие человека…
Дин невольно хмыкнул, услышав это, и вспомнил старину Люцифера, а заодно Михаила и их пляски с бубном вокруг строптивых несговорчивых сосудов.
— Перед казнью, уже с петлёй на шее, Сара Гуд обратилась к священнику Николасу Ноесу, вовлечённому в судебный процесс, со словами: «Ты — лжец. Я не бо́льшая ведьма, чем ты — колдун. Отбери у меня жизнь — и Господь напоит тебя кровью». Это предсказание сбылось: Ноес умер от кровотечения через рот.
«Ведьма или нет?» — задумался мальчик. Подобные совпадения так просто не случаются…
— Всего за время антиведовской истерии в тюрьме оказалось 150 человек. Осуждён был 31 человек. Из них повесили 19 человек, двое умерли в тюрьме, одного задавили до смерти во время пытки, семеро получили отсрочку приговора, одну держали без суда в тюрьме, затем продали в рабство за долги, один сбежал. В 1697 году судьи признали свою ошибку, в 1702 году решение суда было признано незаконным. В 1706 году обвинительница Энн Патнам заявила, что была обманута дьяволом, давая показания против невинных людей.
«Ну, конечно», — фыркнул про себя Дин: «Что может быть проще — свалить всё на дьявола».
— В 1957 году Содружество Массачусетса окончательно постановило отменить приговоры всем осуждённым во время этих процессов.
Завершение рассказа о суде над салемскими ведьмами Дин даже мысленно комментировать не стал, только вздохнул и принялся изучать местность.
В голове мальчика уже выстраивалась карта этой части города, и он не заметил, как отдалился от группы. Очнулся Дин только тогда, когда врезался в незамеченного им высокого мужчину.
— Извините, — вырванный из размышлений мальчик резко отпрянул в сторону и пошатнулся, теряя равновесие. Мужчина ловко поймал его и зацепился взглядом за застёжку в виде гордиева узла.
— Ученик Ильверморни? — раздался приятный баритон. Дин поднял голову, сталкиваясь с внимательными тёмно-синими глазами. Перед ним стоял представительный джентльмен; прохладный ветер трепал пряди, выбившиеся из гривы чёрных волос, едва заметно подёрнутой проседью.
— Да, — наконец смог ответить Дин, не отрывая взгляда от незнакомца. — Только… кажется, я потерял своих. У нас экскурсия.
— Должно быть, они на главной улице, — рядом с мужчиной появилась, видимо, его жена — сдержанно, но со вкусом одетая женщина, не потерявшая с возрастом красоты. Глядя на неё, Дин никак не мог отделаться от ощущения, что её далёкими предками были коренные американцы. Несмотря на вполне европейскую внешность, что-то в её лице притягивало его внимание: может, высокие скулы, может, слегка раскосые глаза.
— Как тебя зовут? — тёплые карие глаза женщины бегло скользнули по мальчику, отчего он невольно выпрямился и оправил форму.
— Дин Винчестер.
— Мариус Ашер, — приподняв уголки губ в улыбке, мужчина протянул руку Дину. — Моя супруга, Мизэ. Пойдём. Главная улица в той стороне.
Идя между ними, Дин почему-то думал, что они очень любят детей и хотят иметь собственных. Откуда возникла эта мысль, он не понимал, поэтому счёл причиной свои способности колдуна — в конце концов, было же что-то о ментальном воздействии?..
Рядом с этими людьми мальчик чувствовал себя защищённым. Такое чувство посещало его в редких случаях: с Сэмом, с Северусом, с Петуньей, хоть они с братом так и не поняли, из-за чего. Остальные люди не вызывали подобного доверия, даже Дамблдор и Минерва допускались к ним лишь до определённой дистанции. Но Мариус и Мизэ Ашер стали исключением, подтверждающим правило. И фамилия их заставила Дина подозревать…
— Папа? Мама?
Дин встрепенулся и обратил внимание на отколовшуюся от коллектива Летицию.
— Дин! — обрадовалась девочка. — Директор уже тебя обыскался! Ты встретил моих родителей?
— Как видишь, — пробормотал мальчик, невольно отмечая поразительное сходство Летиции и Мизэ. Любопытно, а что девочке досталось от отца?..
Миссис Ашер поправила выбившуюся из причёски дочери прядь волос.
— Ты растрепалась, Тиша, — с улыбкой заметила она.
«Тиша?» — Дин склонил голову чуть набок, услышав имя, совершенно непривычное слуху.
— Ваша группа там, — Мариус указал на появившуюся из-за угла галдящую толпу одиннадцатилеток под предводительством директора Ильверморни.
Супружеская чета Ашеров вернула потерявшихся детей к своим; Мизэ вполголоса обратилась к Кендрику по какому-то вопросу, а её муж почти не принимал в разговоре участия, изредка вставляя свои замечания.
Дети внимательно наблюдали за ними.
— Какова была вероятность, что мы встретим твоих родителей? — поинтересовался Дин, не рассчитывая на ответ. Подобные совпадения всегда казались ему неслучайными, но сейчас он не хотел искать двойное дно во всём, что происходит вокруг него.
— Ничтожно мала, — улыбнулась Летиция. Подумав об её имени, Дин невольно улыбнулся тоже.
— А я думал, что уменьшительная форма твоего имени — Летти.
— Так оно и есть. Но отец не любит эту форму, говорит, что Летти — имя для левретки или пуделя.
Дин прыснул, живо представив девочку с пуделиными кудряшками.
— И он счёл, что Тиша — подходящий вариант? Более тёплый и домашний?
Летиция согласно кивнула.
— Звучит необычно, — заметил Дин. — Как и имя твоей матери, кстати.
— Мизэ означает «белое солнце». Папе очень нравится её имя: и по звучанию, и по смыслу. У него вообще необъяснимая тяга к именам, связанным с астрономическими телами.
— Но твоё… — мальчик нахмурился.
— Кажется, есть такой астероид — Летиция. А моё второе имя — Фелис.
— И что оно значит? — полюбопытствовал Дин.
— Это одна из звёзд в созвездии Гидры.
Дети ненадолго замолчали, наблюдая за приглушённым разговором взрослых магов.
— Слушай, — Дин снова активизировался. — А твоя мать… да и её имя…
— Хочешь спросить, не были ли мои предки коренными американцами? — усмехнулась девочка.
— Как ты догадалась?
— Не ты первый и, как я подозреваю, не ты последний. Моя мама — последняя в своём роду, происходящем действительно от индейского колдуна.
— Колдуна? — встрепенулся Дин.
— Именно так, — с понимающей улыбкой кивнула Летиция. — Волшебные палочки в Америке появились благодаря Изольде Сейр. Когда она прибыла в Новый Свет, здесь и слыхом не слыхивали о таких артефактах. Она сама смастерила палочки своим приёмным сыновьям и дочерям, а также первым студентам Ильверморни, когда из домашней школы та начала превращаться в то, чем является сейчас. Но раньше, до того, как европейские маги стали наводить свои порядки, все, кто жил здесь, были колдунами, шаманами. Чтобы обезопасить своё семейство от нападок чужаков, мой древний предок-колдун выдал свою дочь, унаследовавшую дар, за одного из колонистов: чистокровного мага, аристократа, уехавшего в поисках новой жизни и ярких впечатлений. Это было очень давно. Кровь колдуна растворилась с поколениями. Только очень внимательный и повидавший разных людей человек сможет подметить что-то необычное во внешности моей мамы. В моей уже вряд ли, — вздохнула девочка. — Я столько раз разглядывала себя в зеркало, но не нашла именно этого сходства.
— А твой отец? — Дин полностью отвлёкся от созерцания родителей девочки и сосредоточил всё внимание на ней.
— С ним сложнее, — грустно улыбнулась Летиция. Мальчик бросил взгляд на строгого мужчину и нахмурился, пятой точкой чуя, что что-то не так.
— Почему с директором говорит твоя мать? Твой отец почти не вступает в разговор, а ведь он глава семьи… Что? — Дин почувствовал себя немного неловко под странным взглядом чуть округлившихся карих глаз.
— Откуда у тебя такая наблюдательность? — поинтересовалась Летиция. — Я понимаю, почему это замечают взрослые, но даже со знанием порядков наши сверстники обычно не обращают на такое внимания.
Дин неуверенно пожал плечами.
— Скажем так, мне пришлось её развить. Детство… не очень-то простое было.
Девочка помолчала несколько секунд, пристально вглядывась в его лицо.
— Мой отец — сквиб. Да, он глава семьи, но считается, что сквиб недостоин держаться наравне с чистокровным волшебником, — с горечью проговорила Летиция. — Поэтому с директором говорит моя мама. Ей по статусу, она чистокровная.
— Что? — вспылил Дин. — Это такие порядки?!
— Ты чего так злишься? — растерялась под его напором девочка. — Ты заметил несоответствие обычному поведению главы рода, но не знал об этом?
— Это… это… — Дин едва мог дышать от злости. — Это снобизм какой-то в чистом виде!
— Да, — спокойно согласилась Летиция. — Это расслоение магического сообщества уже не ново.
— Но и не старо как мир, — зло фыркнул мальчик. — Эх, давал мне Сэм книгу, я так и не прочитал… Теперь жалею. Только ему не говори! — спохватился он, вызвав улыбку девочки.
— Оно действительно имеет место быть лет шестьдесят плюс-минус. Но на волшебников влияли слишком напористо и при этом тонко.
— Знаю, — хмуро ответил Дин. — Мы с братом разговаривали как-то об этом.
— Он же такой маленький! — в голосе его юной собеседницы явственно слышалось неподдельное изумление.
— Но знает при этом не меньше, чем половина преподавательского состава, — буркнул мальчик.
— Это вряд ли, — рассмеялась Летиция.
Дин снова взглянул на старших Ашеров.
— Шестьдесят лет, — задумчиво проговорил он. — Это ведь не так уж и много… А сколько лет твоему отцу?
— Семьдесят, — совершенно серьёзно ответила Летиция и приподняла брови на откровенно поражённое выражение лица Дина. — Что?
— С-семьдесят? — запинаясь, переспросил мальчик и уставился на мужчину так, словно впервые увидел. — Но он же… он…
Девочка терпеливо ждала и старательно справлялась с улыбкой.
— Он не старый! — возмущённо поставил диагноз Дин, заставив собеседницу засмеяться. — Не смешно! Ты врёшь мне!
Летиция мгновенно посерьезнела.
— Никогда, — она ткнула его указательным пальцем в грудь и немного свела брови к переносице. — Никогда не обвиняй во лжи чистокровного, не имея доказательств обмана. Это может повлечь дурные последствия, начиная от дуэли чести и заканчивая кровной враждой Родов.
— Прости, — стушевался Дин. — Я…
— В качестве извинения изучи порядки магического мира, — жёстко произнесла юная волшебница.
— Обещаю, — кивнул мальчик.
— И потом. — Летиция снова улыбнулась ему. — Ты сам сказал, что шестьдесят лет — это немного. Следуя твоей логике, можно подумать, что и семьдесят — не тот возраст, при котором мой отец ещё динозавров видел.
— Немного в масштабе истории! — вспыхнул Дин. — Но чисто по-человечески…
Летиция чуть сощурилась.
— Ты не знаешь и того, что волшебники — редкостные долгожители, да? Ты сейчас о маглах думаешь и об их средней продолжительности жизни. А сколько, по-твоему, лет директору Хогвартса, Альбусу Дамблдору?
— Не знаю, — растерялся Дин. — Я как-то не задумывался.
— Потому что он поразительно бодр и весел для своих седин? — дождавшись кивка, девочка продолжила: — Ему сейчас должно быть около ста десяти плюс-минус, более точно сказать не могу. И, чтобы у тебя не осталось вопросов, скажу так: да, мой отец сквиб. Но это не значит, что он не получил ничего от своего кровного наследия, он всего лишь не может творить магию. Хоть что-то от неё ему осталось, поэтому ты не веришь в его истинный возраст.
Будто почувствовав внимание со стороны детей, Мариус повернулся к ним, и Дин вздрогнул под пристальным взглядом тёмно-синих глаз. В то же мгновение Мизэ вежливо распрощалась с Кендриком и, взяв мужа под руку, направилась к дочери.
— Пиши чаще, — улыбнулась женщина, поправляя волосы девочки. — И приезжай на каникулы, мы ждём тебя, Тиша.
Предоставив Мариусу о чём-то негромко пообщаться с дочкой, Мизэ подошла к Дину, едва ощутимо прикоснулась к его подбородку, поднимая голову, и заглянула в глаза. Что она пыталась там увидеть, мальчик не знал, но теперь зато понимал, почему рядом с ней он чувствовал себя комфортно — перед ним была наследница колдуна.
Мизэ внимательно вглядывалась в ясную зелень. Сознание стоящего перед ней мальчика было совсем не защищено, что упрощало ей задачу. Увы, от своего далёкого предка она унаследовала лишь призрачную тень способностей, но всё же ментальная магия давалась ей проще, чем большинству волшебников, и не требовала применения палочки. Прекрасно зная, что ребёнок ощутит вторжение в разум, женщина лишь прикоснулась к нему, одержимая желанием знать, кому доверяет её дочь, её единственное позднее дитя, в котором она души не чает.
Из писем Летиции Мизэ знала о мальчике-колдуне, учащемся с ней в одном доме, знала о том, что у юного колдуна есть младший брат, тоже носитель дара, и опекун — гениальный зельевар, талантливый легилимент, очень многого добившийся в свои годы. О Северусе Снейпе она разузнавала информацию отдельно — конечно, Тиша не могла всего этого знать о приехавшем с делегацией от Хогвартса маге — и признавала, что в свои тридцать лет этот волшебник достиг невероятных высот в своём мастерстве. И то, что именно ему поручили заботиться о маленьких колдунах, говорило о многом.
Тиша писала о Распределении, о том, как нервничала — только до того момента, как увидела прямой и уверенный взгляд колдуна, а ещё о том, как волновался сам мальчик, когда пришёл его черёд присоединиться к одному из домов Ильверморни. Мизэ сразу поняла, что произошло первого сентября: неопытный, совершенно ничему не обученный колдун непроизвольно использовал свои силы, передав её дочери своё спокойствие и тем самым лишив его себя. Просто отдал, а не поделился, потому что не умеет дозировать силы и сдерживаться.
Такой юный и уже настолько сильный. Мизэ отлично осознавала, что без учителя мальчик скорее погубит себя, чем обучится сам — на это у него просто не хватит времени. И поэтому женщину тревожила дружба, возникшая между её дочерью и колдуном; она не хотела, чтобы мальчик потянул Тишу за собой, не хотела, чтобы его возможная гибель стала ударом для её девочки.
Мизэ не нужно было знать прошлое ребёнка, её интересовало его будущее, а потому не имело смысла ей пытаться проникнуть в сознание мальчика. Нет, она желала видеть.
И она увидела.
***
«Дорогая миссис Дурсль! Гора Грейлок вся покрылась снегом, а парк имени Изольды Сейр похож на сказочный лес. Думаю, я уже совсем привык к Ильверморни. Мне даже немного жаль, что летом я уеду отсюда обратно в Великобританию. Наверное, Сэм был прав с самого начала, ещё в поезде, который вёз нас из Вашингтона в Бостон. Он тогда смотрел в окно и думал, что узнаёт каждое дерево. Сейчас я думаю так же. Несмотря на то, что с четырёх лет я жил в Коукворте, родился я всё же не там. Никогда не думал, что это важно, но теперь понимаю. Связь людей с местами их рождения всё же существует. И не только она. Есть кое-что не менее важное, и это я понял лишь несколько дней назад, причём опять позже Сэма. Он столько раз пытался описать связь хозяина с фамилиаром, но я всё равно не мог понять его. Впрочем, больше ему не нужно тратить слова, потому что я наконец нашёл своего фамилиара. И ответ на вопрос Дадли: нет, волшебники не могут превращаться в любое животное по желанию. Лишь очень немногие маги успешно завершают длительное обучение этому искусству, и у них есть только одно животное обличье, которое, как правило, соответствует их внутреннему содержанию. Сэм тут бубнит мне под руку, что один из обучившихся волшебников мог оборачиваться оленем, а я от себя добавлю, что этот факт многое говорит о том маге. Надеюсь, что у вас все здоровы и что Дадли и Гарри успешно закончили это полугодие. Передавайте привет домочадцам от нас с Сэмом. Искренне ваш, Дин Винчестер» Январь укрыл хребет Беркшир белым искристым покрывалом. Ильверморни походила на замок из сказки, и иногда младшекурсники фантазировали, что в башенке, где когда-то была детская Марты и Рионы Сейр, ждёт своего принца прекрасная принцесса, а в парке, эдаком зачарованном лесу, вокруг змеиного дерева Салазара Слизерина клубком свернулся огнедышащий дракон, который только и поджидает незадачливых рыцарей себе на ужин. Рождество приблизилось незаметно и промелькнуло так же быстро, сменившись каникулами. За семестр, проведённый в школе чародейства и волшебства, Дин успел привыкнуть ко всему: к местности, к заснеженным грудам камней, которые некогда были внешними стенами замка, к занятиям и даже к людям. Впрочем, сверстники по-прежнему не вызывали его интереса, и он без нужды с ними не общался. Тем не менее, Кендрик считал это немалым прорывом. Его юный ученик больше не замыкался в себе и не убегал в малолюдные части Ильверморни, а спокойно занимался своим делом и не дёргался. Дин, как понял директор, наконец принял школу и перестал ждать отъезда, который избавил бы его от ненужных привязанностей. Дин брёл по снегу у подножия горы Грейлок, с трудом пробираясь по сугробам. Парка имени Изольды Сейр ему стало мало ещё в середине осени, и теперь его непосредственный интерес вызывали лесные непролазные дебри у подошвы горы. На самом деле, было кое-что, что всё ещё притягивало его внимание в парке, но он по-прежнему не решался подойти к этому объекту ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Змеиное дерево Салазара Слизерина действовало на него, как магнит на скрепку, однако, как ни странно, предостережения Сэма до сих пор оказывали своё влияние на брата. Схлопотать очередной мучительный приступ видений Дину как-то не хотелось, как и беспокоить ими Северуса, поэтому он засунул своё любопытство куда подальше и отправился изучать новые горизонты. Собственно, исследовательский интерес привёл его к заснеженным пещерам в горе, на вершине которой скрывалась от взоров маглов Ильверморни. Потерев покрасневший от мороза кончик носа и отметив, что пальцы уже плохо слушаются, а вышеупомянутый нос почти отмёрз и не чувствуется, Дин решил заглянуть ещё в парочку расщелин, а затем стратегически отступить обратно в замок, где его ждёт ругачий Сэм с кружкой горячего чая. Внимание мальчика привлекла какая-то возня: повизгивающие звуки, глухое рычание — в общем, весь набор, указывающий на необходимость ускорить стратегическое отступление, но Дин не был бы собой, если бы не сунул замороженный нос куда не следует. Его взору предстала следующая картина: крупная лисица, разворовывающая чью-то нору. В паре футов неподвижно лежало существо, похожее на кошку, только больше среднестатистического домашнего животного. Лисица ли расправилась с кошкой или же рыжая пришла на готовое, Дин не знал, но по приглушённому писку из норы догадался, что котят ждёт участь матери. — Ах ты… — первой мыслью, невольно ставшей привычной из-за стандартов обучения волшебству, было запустить какое-нибудь заклинание, но этого мальчик не мог. — Ну, должен же я что-то суметь сделать… Огонёк на ладони возник сам собой, ответив на призыв связанного с пламенем колдуна, и Дин недолго думая бросил его в лису. Рыжая громко тявкнула и припустила со всех лап в лес. — Об огне подумаю потом, — решил Дин и подобрался к норе. Его догадка оказалась верна: у кошки были котята. Двое из помёта лежали бездыханными комочками, задушенные лисицей, а третий всё ещё попискивал. — Ну, и что с тобой делать? — растерянно пробормотал мальчик. — У меня аллергия на котов, чтоб ты знал! Котёнок только жалобно пищал. — Ну, хватит уже, я же не бессердечный! — Дин вздохнул и, наплевав на аллергию, взял пушистый комочек в руки. Чихать, как ни странно, не хотелось, глаза не слезились тоже. Котёнок затих, когда человек поднёс его чуть ближе к лицу. — А мне казалось, что у детёнышей должны быть голубые глазки, — пробормотал мальчик, удивлённо рассматривая зверька. Гладкая блестящая шерстка, густая, равномерного серого окраса, большие круглые глаза — яркие, медово-жёлтые. И эти самые жёлтые глаза необычайно пристально смотрели в самую глубину зелёных глаз человека, совершенно не вызывая дурных ассоциаций из былых времён, напротив, смягчая плохие воспоминания и отправляя их туда, где им давно положено было оказаться — в прошлое. — Я заберу тебя с собой, — решил Дин и осторожно спрятал котёнка за пазуху. — И к чёрту аллергию. — Сэм! Мальчик вздрогнул от окрика брата. — Ты чего орёшь? — младший недоумённо поднял голову от изучаемого фолианта. — Как заботиться о котятах? — Что? — Сэм впал в ступор, наблюдая, как старший бережно извлекает из-под куртки маленького котёнка. — Дин, аллергия, ты с ума сошёл?! — Забей, — мотнул головой брат. — Лучше скажи, чем его можно накормить. — Это ты на своё здоровье плюёшь! — взвился Сэм. — И я не знаю! Не смотри на меня как на энциклопедию по уходу за домашними питомцами! — Ты же любишь Уход! — непонимающе произнёс Дин. — За магическими существами, балбес. — Младший потёр лоб. — Слушай, а почему ты ещё не чихаешь во все стороны? Дин прислушался к себе и пожал плечами. — Если бы я знал. Я нашёл его в лесу у подножия горы. Его мать мертва, и братья и сёстры тоже, их лиса задушила. Сэм, я не мог оставить его там. Он бы умер. Младший промолчал. Он и сам бы не бросил котёнка на верную смерть и не думал, что Дин способен просто развернуться и уйти, но никогда не примерял такую ситуацию на брата. Почему-то сейчас очень ярко вспомнилась сбитая им собака и взятая на себя ответственность за неё. Вот только он никак не ожидал, что Дин совершенно позабудет о своей аллергии. Дверь апартаментов скрипнула, пропуская Северуса, вернувшегося с собрания, посвящённого восстановлению Ильверморни. — Что происходит? — нахмурился зельевар, когда увидел покинутую книгу на самом краю кровати, сброшенную на пол куртку старшего подопечного и взъерошенные детские макушки. Из-за кровати вынырнула сконфуженная мордашка Дина, всё ещё красная с мороза. — Дин? — Северус стремительно подошёл к нему. — Ты весь ледяной! Тебе нужно… — Всё потом, всё потом, — протараторил мальчик. — Помоги. Снейп уставился на сунутого ему под нос… нет, не котёнка. — Ты где взял это существо? — просипел зельевар, не справившись с голосом. — Северус? — Сэм перевёл глаза с окаменевшего опекуна на комок шерсти в руках брата. Дин непонимающе склонил голову набок. — Ну, это… котёнок. Я его в лесу у подножия горы нашёл. — Хорошо, а ты знаешь, ЧЬЕГО котёнка ты отыскал? — Северус тщетно пытался высмотреть понимание на лице подопечного. — Это детёныш вампуса, Дин. Мальчик ещё раз посмотрел на попискивающее существо, потом на опекуна и рассмеялся. — Нет, — он для пущей убедительности покачал головой. — Вампусы похожи на горного льва или пуму. Большие смертоносные хищники. — Северус, — с сомнением проговорил Сэм. — Как-то он не похож на вампуса. Скорее, это картезианский кот, шартрез. Вылитый. Дин, как выглядела его мать? — Да точно так же, — пожал плечами старший. — Крупная серая кошка. Снейп вздохнул и указал на глаза котёнка: — Жёлтые, не голубые. Он ещё слишком мал, чтобы его глаза приобрели какой-то определённый цвет, а вампусы рождаются желтоглазыми. Это не единственный признак их вида, но наиболее очевидный. Вероятнее всего, как Сэм и сказал, домашняя картезианская кошка сбежала и одичала, а потом понесла. Вряд ли от чистокровного вампуса, иначе котёнок не был бы таким обычным на вид. Скорее всего, от помеси: либо вампуса с обыкновенным котом, что сомнительно, либо вампуса с низзлом. Наверняка сказать нельзя. В любом случае, этот малыш нечистокровен, но опасным быть не перестаёт. Дин расстроенно опустил взгляд на котёнка. — Он же такой маленький… Что в нём опасного? Каким он вырастет? — Наверное, похожим на мать, — Сэм наморщил лоб, припоминая. — Картезианские коты или шартрезы, как их ещё называют, выведены французскими монахами. Сначала они были зеленоглазыми, но в двадцатом веке удалось вывести особей с жёлтыми глазами без примеси зелёного цвета. Они и стали считаться стандартом. У взрослых котов средней величины туловище, довольно массивное с тяжёлым костяком и крепкими мышцами. Грудь широкая, ноги относительно короткие, крепкие и мускулистые. Лапы круглые и мощные. Шерсть: мягкая, блестящая, густая и очень плотная, похожа на мех выдры. Она двойная (подшерсток по длине равен покровной шерсти) и ворсистая. Характер: спокойный, но независимый. Отличный охотник, хорошо приживается в доме. Очень редко мяукает, голосок совсем слабый, почти как у котёнка. — Пробубнил, как по учебнику, Сэм. Дин потрясённо уставился на брата. — Ты откуда всё это знаешь? — Изучал ветеринарию немного, — неопределённо повёл плечами младший, намекая на свои отношения с Амелией. Воспоминания о собаке нахлынули с новой силой. — А, — понял наконец старший. — Но это касается обычных котов данной породы, — намёк прошёл мимо Северуса, которому и не положено было знать, что имеет в виду Сэм. — А этот малыш — нечистокровный вампус. — Да чем он опасен? — не выдержал Дин. — Конечно, огромных когтей и клыков у него не будет, как и оглушающего рёва. Но сила в его глазах, подозреваю, осталась. — Какая?.. — нахмурился мальчик. — Дин, — Сэм выглядел сильно удивлённым. — Вампус — покровитель твоего дома, и ты не знаешь его сильные и слабые стороны? Ты ли это? Жёлтые глаза вампуса обладают силой легилименции. Ты правда не знал? Старший мальчик покачал головой. И в то же мгновение вспомнил Распределение. Как он стоял перед статуей Вампуса и смотрел в его гипнотизирующие глаза. Пусть предмет, пусть волшебный предмет, но он прекрасно отображает действительность. Статуи покровителей — не просто изваяния, но воплощения избранных защитников, магических существ. — Дин, — негромко позвал Северус задумавшегося подопечного. — Мне жаль, но все Министерства признают этот вид чрезвычайно опасным. Вампусов невозможно приручить и содержать в домашних условиях. Мальчик вздрогнул и неверяще уставился на опекуна. — И куда его?.. Он же ничего плохого не сделал… — Но может сделать. — Непререкаемым тоном проговорил Снейп. — И что, убить его за это?! — Дин часто заморгал. Сэм нервно посмотрел на явно расстроенного брата, а Северус тихо вздохнул и сжал переносицу. — Послушай… — Я его не отдам! — упрямо заявил мальчик и прижал жалобно пискнувшего котёнка к груди. — Дин, у тебя аллергия на кошек, — тихо напомнил Сэм, в душе себя ненавидя и желая, чтобы опекун передумал. — Ну и? — зло сверкнул глазами старший. — Он же не совсем кот! Я совсем не хочу чихать, и глаза не слезятся. Мне всё равно. — Ты не понимаешь, существуют правила… — зельевар всё ещё титаническим усилием сохранял терпение. — А когда я им следовал?! — снова перебил опекуна разошедшийся Дин. — Говори, что хочешь, но сам я всё сказал. Он мой. Северус внимательно посмотрел на мальчика. Такого упрямства, граничащего с истерикой, он ещё никогда не наблюдал у старшего подопечного, даже когда тому было четыре-пять лет. Дин всегда был на удивление рационален, он редко вступал в спор, чётко соблюдал субординацию и не позволял себе огрызаться на «старшего по званию». Ни разу не случалось такого, что мальчик пытался что-то получить, закатывая истерику: он либо обходился тем, что имел, либо приводил достаточно разумные и взвешенные аргументы, почему какая-то вещь, например, шариковая ручка, ему нужна. Бог с ней, с ручкой, Северусу не жалко, хотя он всё равно учил Дина писать пером на пергаменте. Тот сидел мрачный и изляпанный чернилами, но так или иначе не жаловался, а терпел. И вот, спустя семь лет, которые этот ребёнок провёл с ним, Северус впервые столкнулся с тем, чего так опасался на первых порах, пока не изучил мальчика. И, откровенно говоря, не понимал, в чём причина настолько нетипичного поведения Дина. Да, котёнка жалко, зельевар мог это понять. Ответственность за спасённое живое существо, крохотное и беззащитное? Да, вполне. Но Снейп также пребывал в уверенности, что Дин умеет ограждаться от излишних в определённых ситуациях эмоций. Его никто не учил, насколько знал Северус, но отрицать подобное умение было бы глупо. Он не слишком-то хорошо знает мальчиков, однако их поведение говорит само за себя: сдержанное, более разумное, чем положено в их возрасте, да и от опекуна они много чего понабрались за семь лет. А сейчас Дин просто фонтанировал эмоциями и совершенно не желал прятаться, напротив, готов был броситься в атаку каждую секунду: напряжённая поза вкупе с упрямым выражением лица ясно давали это понять. Исходные данные задачи: один котёнок вампуса и один ребёнок с очень сильной душевной привязанностью по отношению к маленькому существу. Вопрос: как и за какое время возникла эта связь? «Связь», — тревожно тренькнуло у Северуса в голове. — Дин, — молясь, чтобы догадка не подтвердилась, медленно заговорил зельевар. — Скажи мне честно, ты смотрел ему в глаза? Мальчик неуверенно кивнул, подрастеряв свою решимость. Снейп обречённо прикрыл глаза. — Мерлиновы подштанники… И долго продолжался зрительный контакт? — Минуты две, наверное, — нахмурился Дин. — Мне холодно было, не до того, чтобы любоваться им. — Уже не имеет значения. — Северус, что случилось? — встрял Сэм. — Почему ты спрашиваешь это всё? — Вампусу не нужно много времени, чтобы проникнуть в незащищённый разум и считать память, — глухо проговорил зельевар. — В случае такого маленького котёнка, это двусторонний процесс. Если кот взрослый, то на его усмотрение — вампусы вполне разумны. Дин спас беззащитного в силу возраста малыша и позволил ему прочесть всю свою жизнь. Котёнок увидел всё и, учитывая, как он льнёт к тебе, — маг указал на детёныша, намертво приставшего к Дину. — Вынес решение. — Какое решение? — непонимающе свёл брови к переносице Сэм. Известие о том, что какой-то мелкий кошак знает о Дине буквально всё, его покоробило — зверёк определённо не был безопасным домашним питомцем. — Дин, я скорее обрадую тебя, чем огорчу, а себе наживу лишние седые волосы, но, — Северус вздохнул в который раз за этот вечер. — В момент объединения твоего сознания и сознания вампуса, родилась связь хозяина и фамилиара. Ты защитил его, а он в обмен на спасение стал твоим защитником. — Так он фамилиар Дина! — Сэм обрадованно уставился на котёнка. — Я знал, ха-ха! — Чего это ты знал? — фыркнул осчастливленный Дин. — Ещё с тех пор, как ты осенью по веткам прыгал, аки мартовский кошак, я подозревал, что твоим фамилиаром станет представитель семейства кошачьих! И никакая аллергия вам не помешает, потому что связь сильнее. Вдобавок, возможно, постоянный контакт с аллергеном поможет тебе перестать воспринимать кошек как нечто враждебное твоему организму. — Или добьёт окончательно, — хмыкнул старший, рассматривая своего питомца. — Не в его смену, — усмехнулся Сэм, кивая на серый комок шерсти в руках брата. — А завтра прямой наводкой в Министерство, — пробормотал Северус и покачал головой. — Зачем? — У вас хоровое пение? Тех же низзлов можно содержать только при наличии специальной министерской лицензии, а вампусы относятся к бешеному классу опасности. Думаю, на нас сыграет тот факт, что этот котёнок нечистокровен и похож по большей части на обычного породистого кота и что он является фамилиаром Дина. Хотя, должен заметить, вампусов не приручают. — Мы, Винчестеры, такие Винчестеры, у нас вечно всё не как у людей, — лучезарно улыбнулся Дин. — Я заметил. Лицензию на него проще будет получить здесь, нежели в Министерстве магии Великобритании, так что этим вопросом займёмся незамедлительно. Северус уже начал углубляться в мысленные подсчёты и планирование дальнейших действий, как его отвлекло негромкое «Спасибо». — Спасибо, — повторил Дин и обнял опекуна. Зажатый котёнок у него за пазухой недовольно пискнул, решил, что настало самое время демонстрировать характер, и впил коготочки в кожу так неосторожно придавившего его хозяина. — Ай, — дёрнулся Дин и отпрянул от зельевара. — Северус, ты неправ, когти у него будут и ещё какие. — Пожинай, что посеял, — хмыкнул маг. — Он твой фамилиар. И на следующие несколько дней Дин поселился в библиотеке, узнавая всю доступную информацию о фамилиарах, вампусах и обычных котах. Из этих сведений надлежало создать своего рода инструкцию, согласно которой мальчик намеревался заботиться о своём новом друге. Дин не думал, что когда-либо найдёт своего фамилиара, точнее, не ждал этого и не искал намеренно. Его цель была не в этом, и желания не сводились к появлению не просто домашнего питомца, но верного друга. Однако теперь, когда за ним всё время наблюдали два ярких жёлтых глаза, он начал понимать, что так вдохновляло и радовало Сэма, что брат так усердно и безуспешно пытался донести до него долгими разговорами. Найдя собственного фамилиара, Дин ощутил ту целостность, которую искали колдуны из его прошлого мира, готовые сцепиться ради спутников.***
«Дорогая миссис Дурсль! В Ильверморни весна. Ветер уже шумит листвой, хотя совсем недавно мне казалось, когда смотрел на парк издали, что в голых ветках запутались зеленоватые облачка. Учебный год подходит к концу. Теперь я с уверенностью могу сказать, что буду скучать по этой горе, по непролазной чаще у её подножия, по парку имени Изольды Сейр, по замку и его коридорам. Наверное, даже по некоторым людям. Мне часто говорили о том, что Ильверморни стала спасением для своей основательницы; я же думаю, что эта школа — воплощение мечты о доме и новой жизни. Уверен, я просто должен был здесь оказаться и понять это.» Дин отложил ручку и пробежался глазами по написанным строкам. Он и в самом деле думал так, сидя в корнях дуба и слушая ветер. Мальчик поднял голову. Во всей школе и прилегающих к ней территориях оставалось лишь одно место, где он был только один раз, по прибытию в Ильверморни. Змеиное дерево, как и прежде, манило его и вместе с этим вселяло неуверенность и страх. Сэм ведь прав — волшебной палочкой Салазара Слизерина после его смерти владели многие могущественные маги, и каждый из них оставил свой след на и без того мощном артефакте. Дин пребывал в уверенности, что, подойдя к дереву и дотронувшись до него, свалится с видением. Но даже так, несмотря на неприятный опыт погружения в реку времени, мальчик неудержимо хотел увидеть. Ноги сами понесли его в круг свободного от растительности пространства, очертивший дерево. Листва змеиного дерева трепетала на ветру, что-то шептала человеку, но тот не понимал её слов. Дин рвано вздохнул, приблизившись к корням, и поднял взгляд на волнующуюся крону. — Надеюсь, я не зря это делаю, — пробормотал он и прикоснулся к змеящемуся узору прожилок на древесной коре. Прежде всего Дин столкнулся со злым взглядом и отпрянул. Перед ним было множество людей, чем-то неуловимо похожих друг на друга. — Не волнуйся, — услышал он и оглянулся. За его спиной стояла молодая женщина, изображение которой он много раз видел недалеко от выделенных делегации Хогвартса апартаментов. — Изольда Сейр? — Верно, — с улыбкой кивнула основательница. — Ты видишь всех владельцев волшебной палочки моего родоначальника, и мою тётю Гормлайт тоже, — она указала на высокую худую женщину, чей полный злобы и ненависти взгляд так напугал мальчика. — Я думал, что увижу какие-то события, в которых эта палочка оставила свой след, — задумчиво проговорил Дин. — Их было слишком много. В глазах Гормлайт Гонт Дин видел отражение ворот Ильверморни, лунные блики и стрелу пакваджи, погубившую злую волшебницу. — Я могу выбрать? — вдруг спросил он. Изольда медленно кивнула. Дин переводил взгляд с одного мага на другого, смутно улавливая образы их жизней, но не находил чего-то, что счёл бы необходимым для знания. Видение — далеко не приятная вещь, и зря расходовать силы мальчик не желал. «Он», — Дин вздрогнул, увидев древнего старца в тяжёлой чёрно-зелёной мантии с серебряной застёжкой. Маг перевёл на него пронизывающий до костей взор выцветших глаз. Несуществующий в этом простанстве без имени ветер трепал седые волосы и бороду и шевелил полы мантии. За старым волшебником Дин увидел очертания древнего замка и силуэты троих людей: широкоплечего мужчины и двух женщин. — Салазар Слизерин, — узнал мага мальчик. В то же мгновение он окунулся в реку времени…***
В апартаментах царила тишина, нарушаемая только потрескиванием поленьев в камине. Бросив взгляд на сумеречное небо за окном, Северус неслышно приоткрыл дверь в комнату Сэма. Мальчик крепко спал, обнимая подушку, и время от времени что-то неразборчиво бормотал во сне. Снейп не стал вслушиваться, аккуратно закрыл дверь и прошёл в гостиную. Последние несколько часов выдались беспокойными для зельевара. Северус ощущал чьи-то настойчивые попытки проникнуть в его сознание; установленные щиты сначала с лёгкостью выдерживали пробные, осторожные атаки, но теперь неизвестный легилимент перешёл в активное наступление. Более всего Снейпа нервировал тот факт, что сила нынешних попыток взлома щитов была отнюдь не предельной и его просто щадят, не превращая мозг в кашу. А в том, что неизвестный на это способен, Северус ни капли не сомневался. Явным доказательством этого служило, по меньшей мере, расстояние, разделявшее их, — нападающему не требовался зрительный контакт. Северус устало опустился в кресло у камина. Все его силы уходили на поддержание щитов; сосредоточившись на блокировке разума, зельевар не отследил момент, когда его глаза закрылись, а сознание ускользнуло в заботливо приоткрытую кем-то дверь… — Заснул?.. — пробормотал Снейп, осматриваясь по сторонам. Нет. Нет, это не похоже на сон, сказал он сам себе. Слишком уж всё реально, такое чувство, что он аппарировал, прикоснётся к чему-нибудь и ощутит холод, шероховатость сухих листьев и капли дождя. Но место было таково, что касаться чего-либо не хотелось. Северус осознал, что находится на отшибе старого кладбища. В строгий ряд стояли мраморные надгробия, объединённые одним причудливым символом и датой смерти — 1958 год. Умерли в один день. Это был памятник единой цели, к которой шли погребённые здесь люди, погибшие во имя неё. Исполненная суровой скорби картина завершалась деревянным крестом, установленном на крайней могиле в ряду, будто бы последнего человека похоронили позже, но вместе с единомышленниками, друзьями, членами семьи. — Г. Винчестер, — прочитал вырезанную ножом по дереву надпись Северус и почувствовал, как мороз продрал по коже до самых костей. Винчестер… — Талантливый легилимент, но и окклюмент не менее способный, — услышал он чуть насмешливый голос за спиной. Зельевар резко обернулся, взмахнув мантией, и увидел невысокого человека с лисьим прищуром. Выражение лица незнакомца мигом вызвало у Снейпа воспоминание семилетней давности о рождественских подарках для мальчиков: без подписи, но абсолютно понятных для детей — благодаря лишь изображению ехидного ангелочка на обёртке. — Я не стал пробиваться через твои блоки. Чтобы сделать это аккуратно, требовалось потратить время, а у меня его нет. Как и у тебя, впрочем, — добавил… нет, не человек. В этом Снейп был уверен почти на все сто процентов. — Ты Гавриил? — подтверждая догадку, спросил мужчина. — Он самый, — кивнула одна из самых могущественных в мироздании сущностей, с напряжённым лицом отыскивающая в карманах леденцы. — Пришлось воспользоваться древним как мир ангельским приёмом, чтобы поговорить с тобой. — Гавриил повёл рукой вокруг себя. — Символическое место, у нас обоих с ним связь, так что вытащить сюда наши сознания не так трудно. — Я никогда здесь не был, — Северус повернулся к могилам, медленно идя мимо надгробий к деревянному кресту. — Я не знаю этих людей. — Достаточно того, что их знают твои подопечные, а ты связан с ними. — Гавриил подошёл ближе к захоронению. — Точнее, их знал он, — архангел прикоснулся к влажной древесине. — Генри Винчестер. О, будь он жив, мой брат обрушил бы на него весь гнев господень. Гибель Содома и Гоморры не сравнилась бы с карой, которую Михаил уготовал бы Генри Винчестеру. — За что? Что мог сделать один человек, чтобы так прогневать архангела? — мысленно Северус перебрал уже десятки вариантов, но ответ оказался проще, чем мог казаться: — Он был верен своему кодексу до конца дней своих. Он лишь передал этот кодекс своему сыну и внукам вместе с генами. — Кодекс? — Верность семье. Безоговорочная, нерушимая. — Гавриил отступил на шаг и поднял глаза к небу. — Каждая тварь в этом мире знает: тронешь одного Винчестера, через секунду примчится вся стая. Ранишь — тебя разорвут на клочки. Убьёшь — и ты не скроешься даже в бездне Ада. Они пожертвуют друг другу всё — от последней порции хлопьев до жизни — и забудут о собственных интересах ради близкого человека. Плевать они хотели на Небесный план и козни Ада. Если Винчестерам не нравится идея ангельского руководства устроить Апокалипсис и в процессе сжечь половину планеты, на которой они родились, выросли и занимаются любимым делом, то они перепортят архангелам всю игру и установят свои правила. — Ты многое о них знаешь, — заметил Северус, переводя глаза с креста на архангела. Гавриил кривовато усмехнулся и пересёкся взглядом с человеком. — Советую запомнить кое-что, и неважно, что совет запоздал на годы. Возможны лишь два пути: либо ты бежишь от Винчестеров, либо позволяешь им приблизиться. Но… Стоит Винчестерам только раз оказать на тебя своё влияние, как ты больше не сможешь придерживаться прежней линии поведения, прежних принципов. Они разгромят всё, во что ты верил, оставят за собой неизгладимый след. Они заразят тебя своей непоколебимой преданностью семье и делу, волей к жизни и жаждой свободы. Винчестеры горят недолго, но так ярко, что их свет притягивает тех, кто имел неосторожность оказаться рядом. Притягивает — и сжигает. Или же заставляет загореться так же сильно и, увы, краткосрочно. Слова архангела, как казалось Северусу, исходили не просто из стороннего наблюдения, а из личного опыта. Но даже так, зельевар не мог отделаться от назойливого ощущения, что речь идёт не об абстрактно существовавших или существующих членах этой семьи, а о двух мальчишках, которые сейчас мирно спят в одном гранитном замке на вершине горы. — За это мой брат и ненавидит Винчестеров. Их род восходит к Каину, первому человеку, заключившему сделку с Дьяволом ради брата. Их верность родилась вместе с замыслом господнем о людях. Они чтят своих предков и их наследие. Они никогда не пойдут на поводу у тех, кто пытается стравить их между собой, навязать чей-то там план, согласно которому им надлежит исполнить некие роли. Что и говорить?.. Мой брат не привык, что люди гнут свою линию наперекор ему. Именно поэтому я и решил связаться с тобой. Переход к сути дела не был неожиданным. Северус внимательно слушал каждое слово Гавриила, получая драгоценную информацию. Она могла казаться незначительной, всё сказанное не объясняло причин, по которым архангел связался с человеком, но Снейп слишком мало знал о подопечных, а кроме того, подозревал, что такая манера речи в духе всех высших сущностей — долго подводить разговор к главному, нагнетая обстановку и выдерживая театральные паузы. — Джон Винчестер более всего желал дать сыновьям жизнь в безопасности. Причины, по которым я содействовал ему, сейчас неважны; теперь мы имеем дело с последствиями выбора отца мальчишек и моего поступка. Мой брат считает, что у него из-под носа увели пешки, ход которыми решит исход партии; у Дина и Сэма есть некое предназначение, и архангелы намерены принудить их к его исполнению. Вопрос в том, что они и их отец против. Северус сощурился, составляя картину происходящего. — Ты не причисляешь себя к архангелам, — полуутвердительно произнёс он. Гавриил театрально вздохнул. — Я же сказал, причины, из-за которых я ввязался во всё это, не имеют значения. Важно то, что Михаил ни перед чем не остановится, чтобы получить то, что считает своим. Не так уж много времени у него ушло на вычисление моей причастности к делу, он пришёл за мной. Я был вынужден ретироваться с максимально возможной скоростью, а потому в спешке принял не лучшее решение. Все ваши магические школы пострадали не случайно — моих рук дело. Непреднамеренно, конечно, но сути это не меняет. Михаил здесь. — Припечатал Гавриил, его взгляд стал жёстким. — Ты должен найти безопасное место… Северус рывком поднялся с кресла. От резкого движения закружилась голова, и, переждав минутную слабость, зельевар бросился в детскую. — Сэм! Окрик мгновенно разбудил ребёнка. Испуганно подскочив, мальчик усиленно тёр глаза и пытался понять, чего ради его подняли в пять утра. — Вставай. Нам нужно забрать Дина и предупредить Кендрика… Стекла в окнах задрожали, тяжкий гул прокатился по замку. Не так давно полностью восстановленный защитный купол Ильверморни тускло засветился. Сэм с непониманием наблюдал, как истаивают слои мощных заклинаний и вновь рушится щит школы. — Об этом. — Договорил Снейп, не отрывая глаз от жуткого зрелища. — Что это? — Сэм не терял ни секунды, собирался с такой скоростью, словно у него была целая жизнь на то, чтобы научиться сворачиваться в течение минуты и перебираться на новое место. Северус машинально поправил сбившуюся мантию на подопечном и попросил: — Посмотри на меня. Сэм поднял глаза и почувствовал себя неуютно. Выражение лица опекуна было нечитаемо, но взгляд, казалось, пронизывал насквозь, балансировал на грани падения в сознание ребёнка. — Что ты сделаешь, — тихо, чётко разделяя слова, заговорил Северус. — Если на твоё пристанище нападёт архангел Михаил?..
