Всё возвращается к тебе

Через приоткрытую дверь Аластор Грюм наблюдал за троицей студентов, расположившейся в его классе. Месяц назад он разрешил Поттеру пользоваться классом ЗОТИ по вечерам, и тот исправно каждый день занимался в нём не менее часа. Периодически профессор следил за этими занятиями, и увиденное вызывало у него смешанные чувства. Когда Поттер приходил один, он обычно отрабатывал стандартные заклинания типа Локомотора или Конфудуса на школьных манекенах, либо делал физические упражнения. Грюм не совсем понимал, зачем это Поттеру, когда у того есть волшебная палочка. Но сегодня он был не один. Сначала студент в течение пятнадцати минут тренировался одновременному разоружению Уизли и Долгопупса. Профессор сделал вывод, что тот рассчитывает, что в третьем испытании его ждёт одновременная дуэль со всеми чемпионами или зачем ещё он тратит время на это? То, с какой скоростью Поттер прогрессировал, пугало. За недолгую тренировку он заметно увеличил скорость реакции. «Если бы кто-то всерьёз занялся этим пацаном, то через пару лет его стоило бы опасаться. Сам он вряд ли натаскает себя за эти месяцы, чтобы стать серьёзной угрозой. Главное, чтобы испытание прошёл». Отвлёкшись на свои мысли, Грюм не заметил изменения в комнате. На глазах Поттера красовалась повязка, а он сам стоял посередине кабинета. Попеременно Уизли и Долгопупс накладывали на свои ноги Силенцио, хаотично перемещались по классу и звенели в колокольчик. Поттер должен был на слух повернуться в нужную сторону и бросить Ступефай. Раз десять заклинания летели мимо, но потом гриффиндорец начал попадать в своих друзей. «Чертовщина какая-то. Это ему зачем?» Аластор Грюм провёл ещё пару минут за созерцанием странных занятий своих студентов и затем направился к себе в спальню. Пальцы нервно отбивали ритм по фляжке, припрятанной в кармане мантии, а в внутри поселилось новое беспокойство. «Как будто старых забот мне мало».

***

Апрель вступал в свои права, принося на территорию Хогвартса уже заметно потеплевшие ветра и изредка балуя солнцем. По выходным Гермиона и Виктор выбирались на берег Черного озера с двумя пледами: один они стелили на предварительно подсушенную траву, а вторым укутывали плечи. Они оба не были поклонниками холода. После их первого поцелуя месяц назад, в отношениях пары появилось больше… тактильности. В основном инициатором всегда был Виктор, но с определённого времени Гермиону стали волновать ощущения, которые приносят его объятья, какими крепкими чувствуются его мышцы, когда она берёт его под руку. Девушка решила, что мысли о том, как он выглядит без рубашки, вызваны наступившей весной и бурлящими согласно возрасту гормонами. Она не собиралась заходить за определённые рамки. Особенно с тем, кто скорее всего растворится из её жизни через два месяца. Виктор словно заразил её мыслями о скором расставании, и она даже начала тосковать о нём, хоть он ещё не уехал. Видимо, болгарин нравится ей больше, чем она думала. Сейчас они снова были на берегу озера, подальше от корабля дурмстрангцев. Как-то раз они видели Каркарова, наблюдавшего за ними. Лица директора не было видно, но Гермиона могла бы поклясться, что оно не было приветливым. Гриффиндорка никогда не спрашивала, что думает его директор об их отношениях, но была уверена, что точно ничего хорошего. Голова Гермионы лежала на ногах Виктора, пока она читала книгу, а её парень всматривался в водную гладь. Дурмстрангец напряг мышцы ног, от чего Гермиона подняла взгляд и снова увидела то самое угрюмо-задумчивое выражение, которое часто появлялось на его лице. Видимо, годы тренировок в полётах на метле сделали инстинктивным такую реакцию его мышц в моменты сосредоточенности. Парня явно что-то беспокоило, но Гермиона не давила на него с расспросами. Если хотел – он рассказывал, но девушка успела убедиться, что определённые вещи вытянуть из него было бесполезно. В голове Гермионы всплыло воспоминание, мысль о котором скрутила ей внутренности в тугой узел. Это случилось неделю назад, но она до сих пор терзалась в сомнениях от произошедшего. Её поставили одну на отработку у Трелони. Тот, кто отправил Гермиону именно к прорицательнице, да ещё и одну, кажется, пытался сыграть с ней злую шутку. Уходя из Северной башни последний раз, она рассчитывала никогда сюда не возвращаться. Но вот она в этом душном кабинете, уже час собирает травы в небольшие пучки и связывает их верёвкой. Профессор Трелони сидела за своим столом и мурлыкала себе под нос неизвестную девушке мелодию. Когда с последним пучком было покончено, она позвала профессора: - Профессор Трелони, я закончила. - Ох, - прорицательница поправила свои большие очки, - так быстро или я опять ушла в себя? Она поднялась со своего места и проверила проделанную Гермионой работу: - Что ж, молодец. Можешь идти… - Гермиону не стоило просить дважды, и та принялась быстро собирать свои вещи, чтобы покинуть это ужасное место как можно скорее. – Кстати, девочка, твоё сознание закрыто ещё сильнее, чем раньше. Удивительно, как такое возможно. Дай посмотреть на тебя, - профессор схватила Гермиону за руку и развернула к себе лицом. Внезапно челюсти Трелони будто бы свело судорогой, а глаза бешено забегали по лицу гриффиндорки. Она вцепилась девушке в руку и не своим голосом прорычала: - Твой разум лжёт, забытый друг понять не даёт, должна ты сердце послушать, лишь только оно не врёт, - профессор отпустила руку Гермионы и тут же стиснула в крепком захвате её лицо. – Один умрёт, а второй станет убийцей. Твоя вина. Твоя вина! Один умрё-ёт, а второй станет убийцей! Ты! Ты это сделаешь!!! Произнеся последнее предложение, профессор захрипела, отпустила Гермиону и закашлялась. Она выглядела полностью дезориентированной и непонимающими глазами смотрела на гриффиндорку. - Что, что произошло? - Профессор, вы только что… - Гермиона осеклась. Она вспомнила, как та проделывала такой же трюк с Гарри. – Вы, наверное, поперхнулись. - Да? – Трелони всё ещё не понимала, что происходит. – Ты закончила? Тогда иди, девочка, иди. Гермиона вцепилась в свои вещи и побежала к люку, выходящему из башни. Преодолев верёвочную лестницу, она бежала по коридорам, не понимая куда направляется. Ноги сами привели её в забытый туалет Плаксы Миртл, которой, к счастью, там не было. Столкнуться с ещё одной сумасшедшей она была сейчас не в силах. Но была ли Трелони сумасшедшей? Она любила запугивать студентов, а на Гермиону вообще могла быть зла за то, как та покинула её занятия на третьем курсе. «Но ведь то, что прорицательница сказала Гарри, в итоге сбылось. И он, кажется, говорил, что у неё тогда тоже был безумный вид и странный голос. Что если это было настоящее предсказание? Она ведь увидела, что я заблокировала своё сознание… Забытый друг? Это, наверное, Гарри. Но что он не даёт мне понять? И один умрёт, а второй станет убийцей?.. Ведь Гарри и Виктор не могут убить друг друга? И почему я решила, что это о них?» Нехорошее предчувствие поселилось в душе Гермионы. Она считала, что предсказание было именно о них… Но что это говорит ей и как она должна изменить ситуацию? Гермиона лежала и всматривалась в лицо Виктора, пытаясь рассмотреть намёк, подсказку, но видела лишь хмурящиеся брови и грубо высеченное, но всё равно красивое лицо. Парень, вырвавшись из плена своих мыслей, перевёл свой взгляд на гриффиндорку и тот сразу же потеплел. «Неужели этот человек может стать убийцей? И что если его убьют из-за меня? Надеюсь, Трелони просто жестоко пошутила надо мной».

***

Вчера был последний день из восьми недель отработок, а сегодня Гарри был приглашён на собрание чемпионов Турнира Трёх Волшебников. Он узнает подробности третьего испытания и поймёт, был ли толк в его двухмесячных ежедневных тренировках. Он надеялся, что теперь ему станет проще, ведь он яснее будет видеть свою цель. И отработки не будут отнимать столько времени. Если бы не запал, который помогал Гарри держаться все эти дни, он бы давно сдал позиции. Усталость копилась день за днём, и он засыпал, едва голова касалась подушки. Парень пытался выжать выгоду из всего: стал активнее на занятиях, особенно практических, заваливая учителей дополнительными вопросами и совершенствуя любые свои знания и умения. Пару раз даже у Снегга уточнял тонкости приготовления зелий, на что тот, на удивление, отвечал ему правильно, но не забывал отметить, что это не поможет Гарри стать хорошим зельеваром. Но парня эти колкости нисколько не смущали, как и смешки от однокурсников, которые стали называть его второй Грейнджер и увещевать ту, что она заражает всезнайством окружающих. Гермионе не нравились такие подколы, но Гарри старался ни на что не обращать внимания. Он настолько сильно себя загрузил, что у него не хватало ни времени, ни сил думать о чём-то ещё кроме своей цели – стать сильнее. Встреча с чемпионами, которую проводил Людо Бэгмен, один из организаторов Турнира, прошла довольно быстро. Он провёл их к полю для квиддича, которое, по версии Гарри, было мародёрски испорчено разрастающимся на нём зелёным лабиринтом. И заверения Бэгмена о том, что после испытания ему придадут первоначальный вид, Гарри не очень устроили. Итак, им нужно будет пройти лабиринт. В целом подготовка Гарри была правильной, но конкретные детали так и оставались неизвестны. Единственная новая идея, пришедшая ему в голову, была о том, что стоило бы поискать заклинания для ориентации в лабиринте и обнаружении скрытой угрозы на определённом радиусе или типа того. От полученной информации он почувствовал невероятную усталость: его тело словно расслабилось в местах прежнего напряжения, но в других - напряглось с удвоенной силой. Ближайшую субботу он решил посвятить отдыху и сну, предварительно попросив своих соседей и особенно Рона его не беспокоить. Уизли был только рад, ведь на этот день был запланирован поход в Хогсмид, и он собрался идти туда вместе с Лавандой Браун. У них вроде бы намечалось свидание и вечером, в пятницу, он то и дело подпрыгивал от волнительного ожидания. «Словно они не видятся каждый день», - пробурчал про себя Гарри и с небывалой скоростью метнул два разных заклятья в Рона и Невилла.

***

В день третьего испытания Гермиона сидела на трибунах вместе с Роном и Джинни. Каждый в волнении жался к ней со своей стороны. Как только прозвучал свисток, означавший, что Гарри и Седрик, разделившие первое место по очкам за предыдущие испытания, должны войти в лабиринт, все трое не сговариваясь потянули друг к другу руки и сжали их. Лаванде, которая сидела рядом с Роном, с недавних пор её парнем, это не очень понравилось. Она бросала на Гермиону уничтожающие взгляды каждый раз, когда та в редкие минуты общалась с Роном на её глазах. Но сейчас оба не обращали на неё никакого внимания, и Браун решила взять вторую руку Рона в свою, и, к её облегчению, тот лишь сжал её сильнее. На ужине, после которого начиналось финальное испытание Турнира, Гермиона пожелала Виктору удачи, и они коротко поцеловались прежде, чем всех чемпионов увели готовиться к испытанию. Перед тем как зайти в лабиринт, после очередного звука свитка, Виктор нашёл глазами Гермиону, сидевшую на трибунах, и кивнул ей. Для окружающих он выглядел совершенно спокойным, но девушка уже хорошо его знала, и по более резким движениям и бровям, сведённым сильнее обычного, она поняла, что тот волнуется. Гермиона тоже переживала за него, но твёрдость и суровость самого Виктора, наставничество Каркарова и более старший возраст, заставляли её волноваться больше за Гарри. По словам Рона, тот сильно изменился и очень много тренировался, но девушка не могла унять разрастающийся страх в груди. После третьего свистка, означавшего, что последний участник Турнира, Флёр Делакур, отправилась в глубины лабиринта, трибуны словно оцепенели в ожидании. Им не было видно, что именно происходит во время испытания. Лишь голос Людо Бэгмена, сидевшего рядом с Корнелиусом Фаджем и пустым местом, предназначавшимся Барти Краучу, отсутствующему на сегодняшнем испытании, прерывал гнетущую тишину. Однако от его ярких описаний опасностей и чудовищ, ожидающих участников внутри лабиринта, Гермионе стало дурно. Смогут ли Гарри и Виктор выбраться невредимыми из этой ловушки? Ей было всё равно займёт кто-то из них первое место или нет, как и кто именно это будет. Список погибших во время предыдущих Турниров, всплывал в её голове, напоминая непонятно зачем запомненные ей имена. Сноп красных искр осветил уже практически полностью потемневшее небо. Профессор Флитвик направился в лабиринт и через пять минут вышел оттуда, левитируя тело Флёр. Трибуны ахнули, и то, что крикнул профессор Флитвик в сторону организаторов Турнира и директора с профессором МакГонагалл, утонуло в звуке толпы. Людо Бэгмен, используя заклинание Сонорус, воззвал к зрителям: - Прошу всех успокоиться! Мисс Делакур жива, но находится без сознания. О ней позаботятся в медицинской палатке. Гермиона провожала профессора и отключившуюся девушку глазами, сжимая руки друзей ещё сильнее. «Это просто безумие. Как они могут заставлять детей проходить такое? Как профессор Дамблдор мог допустить участие Гарри? Неужели никто из них не мог расколдовать Кубок и освободить его от участия? Безумие, безумие…» И снова сноп искр. Гермиона затаила дыхание. Она даже не знала, кого именно хотела увидеть, но уж точно желала этому участнику отделаться малой кровью. Профессор Флитвик вновь отправился в недра лабиринта и вышел… - О, Мерлин! – Гермиона почувствовала, что мир внезапно начал вращаться, и только благодаря вцепившейся в её плечо Джинни, она не свалилась со своего места. В этот раз профессор левитировал тело Виктора. На нём не было видимых повреждений, но девушка не могла оторвать взгляда от его безжизненного лица. - Мистер Крам жив, но был оглушён. Ему также окажут медицинскую помощь в ближайшее время. Осталось два участника и оба ученики Хогвартса! Кто же… - Гермиона не могла оставаться сидеть на трибуне, когда её парень висел в воздухе, отключенный заклинанием. Она сбросила руку Джинни, извинившись перед ней, и побежала в сторону медицинской палатки. Практически приблизившись к её входу, она почувствовала, что кто-то резким движением рванул её назад. - Не смей приближаться к нему! Видишь, что ты натворила! Ты специально забила ему голову, чтобы он проиграл. Уверен, это твой дружок Поттер оглушил его! – Каркаров выглядел ужасно разъярённым и больно сжал руку девушки. - Я натворила? – Гермиона вырвалась из его хватки. – Это вы заставили его участвовать! Это вам было наплевать, что он рискует собой! - Да как ты смеешь! Ты… Ты сама использовала его, чтобы возвыситься. В твоём-то положении! - Я бы, в вашем положении, - Гермиона кивнула в сторону предплечья Каркарова, где, должно быть, находилась Чёрная метка, - не давала лишнего повода усомниться в своём отношении к магглорождённым. И вообще. Если вы сейчас же не пустите меня к Виктору, я начну говорить! И вам очень не понравится то, что я скажу! Кажется, угрозы Гермионы возымели эффект, и Каркаров отступил от неё на пару шагов. Она не привыкла так дерзить старшим, но ситуация требовала. Девушка рванула в палатку, и директор Дурмстранга продолжал следовать за ней. Он больше не пытался остановить её, поэтому она решила не обращать на него внимания. На одной из коек лежала Флёр, окруженная членами своей семьи и мадам Максим, которой явно было мало высоты палатки, поэтому француженке приходилось пригибать голову. Когда Гермиона увидела Виктора, она скорее побежала к нему. Мадам Помфри уже начала его осмотр, и Гермиона не стала вмешиваться в её работу. Лишь всеми силами пыталась расслышать её бормотание, чтобы понять всё ли с ним хорошо. Оглушающее заклятие не было чем-то опасным само по себе, но у парня могли быть и другие повреждения. Когда медик закончила осмотр и развернулась в сторону полки с зельями, она заметила Гермиону и Каркарова, стоявших за её спиной. - С ним всё нормально. Побудет без сознания пару часов. Но есть признаки повреждения или воздействия на сознание. Я дам ему Успокаивающее и Восстанавливающее зелья, но сознание пока лучше не трогать. - Спасибо, - прошептала Гермиона и осталась неподвижно наблюдать, как мадам Помфри призвала к себе зелья и аккуратно влила их в рот парня. Девушке стало немного легче после слов медика, но она продолжала дрожать. В голове снова вертелось лишь одно слово: «Безумие, безумие, безумие». Через пару минут у входа в палатку раздались голоса. Гермиона повернулась, чтобы увидеть вошедших: Седрик Диггори с неестественно искривлённой ногой ниже колена опирался с одной стороны на своего отца, а с другой на друга, тоже пуффендуйца, Дилана Грейстоуна. - Седрик! – вырвалось у Гермионы сама собой. Парень увидел девушку и, на удивление, тепло ей улыбнулся. - Гарри победил, Гермиона. И спас меня, - он перевёл взгляд на Виктора, у койки которого стояла гриффиндорка. – Как Крам? Это я его оглушил. - Что?! – Гермиона была в шоке, что он так просто об этом говорил. - Стоп, стоп! Я защищался, - Седрика уложили на койку, и мадам Помфри задрала его штанину для осмотра. Глазам присутствующих предстала ужасная картина – кость выглядывала из голени ниже колена, но кожа, испачканная в крови, при этом была голубой, словно покрытой инеем. – Поттер наложил замораживающее заклинание, так что я не совсем чувствую ногу. - Умно, но долго нельзя держать её в таком состоянии. Сейчас я дам вам Обезболивающее зелье. Пожалуй, двойную дозу, - мадам Помфри, как настоящий профессионал, сохраняла спокойствие, когда остальные с ужасом смотрели на увечье пуффендуйца. Его отец ошарашенно сжимал плечо сына, а друг встал позади мистера Диггори и сильно стискивал челюсти. - Что произошло в лабиринте? – Гермиона понимала, что сейчас не лучший момент, но незнание убивало её. Седрик повернулся к ней и вновь озарил дружелюбной улыбкой. - В общем, мы зашли с Гарри в лабиринт первые и пошли в разные стороны. Мне тут же попался соплохвост, - Диггори выглядел возбужденным, вероятно от адреналина, продолжавшего разливаться по телу. Он тараторил и иногда захлёбывался от нехватки воздуха. – Чтобы вы понимали, соплохвост был трёхметровый! Я еле от него отделался. Потом была область с Кромешной тьмой. Я знал, что нужно произнести Люмос и идти вперёд, не отрывая взгляда от огонька. Вот. Потом я повернул за очередной поворот и прямо в сантиметрах от меня пролетел луч от заклинания. Я обернулся и увидел Крама. - Как подло! Стрелять в спину! – к Амосу Диггори, видимо, вернулся голос. - Но Виктор не мог… - Гермиона была в растерянности. - Вы наговариваете на моего ученика, чтобы оправдать себя! – возмутился Каркаров. - Подождите, сейчас поймёте! На чём я остановился? – мадам Помфри дала Седрику зелье, которое он выпил залпом. – Так вот, там стоял Крам, который снова бросил в меня заклятье. Я едва увернулся. Потом я решил оглушить его и почти попал - луч пролетел рядом с его скулой. Тогда в свете луча я смог разглядеть его лицо, но оно было словно каменное. Глаза как стеклянные. Он, конечно, эмоциональностью не отличается, уж извини, Гермиона, - девушка покачала головой в знак того, что её это не задело. – Тогда у меня закралась мысль, что он не в себе, и я попытался с ним заговорить, но он никак не реагировал и продолжал бросаться заклинаниями. Я не уверен, но думаю на него наложили Империу… - Поттер! Это сделал Поттер! – Каркаров возмущённо сжимал и разжимал кулаки. - Вздор! Гарри никогда бы так не сделал! – Гермиона поверить не могла, что он мог вывернуть ситуацию так, словно Гарри заколдовал Виктора, чтобы тот напал на Диггори. - Да! – гриффиндорка с удивлением уставилась на Седрика. – Но подождите, дослушайте до конца, - двое спорящих пристыженно замолчали, но Гермиона продолжала кидать злобные взгляды на директора Дурмстранга, изображавшего возмущение происходящим. - Прошу прощения, что вклиниваюсь, но, как я уже говорила, с сознанием мальчика явно поработали, - сказала мадам Помфри, не отрывая глаз от ноги Диггори, с которой сняла заморозку и теперь возвращала палочкой торчащую кость на место. - Я смог оглушить Крама и послал сигнал. Внезапно подул сильный ветер и лабиринт стал затягиваться вокруг нас, поэтому я побежал скорее подальше от него, чтобы не быть дисквалифицированным, - Амос Диггори одобрительно кивал на слова сына. – Я успел выбежать, но поскользнулся о скользкий камень. Нога поехала в сторону, я попытался устоять и в итоге сделал ещё хуже. Результат вы можете наблюдать перед собой. Я даже не думал, что нога может так выгнуться, да ещё и кость треснуть и вылезти. Пока я сидел и осматривал ногу, этот долбаный… Ой, простите! – Седрик бросил извиняющуюся улыбку в сторону Гермионы. - В общем, соплохвост, похоже, гнался за мной с самого начала и опять меня нашёл. Я думал мне конец, потому что пока падал, палочка вылетела из рук и отлетела метра на три от меня, а пошевелиться я нормально не мог. И тогда из того же прохода, что и соплохвост, выбежал Поттер и сначала отвлёк эту тварь на себя, а потом, по его словам, заблокировал в тупиковой ветке лабиринта. Он вернулся ко мне и наложил заклинание ногу. Потом Поттер предложил довести меня до Кубка. Сказал, что ему не нужна победа, и он будет рад, если победит ученик Хогвартса, неважно какой, - Каркаров не смог удержать раздражённого фырканья, на что получил уничтожающий взгляд от мистера Диггори. – Но я отказался. Тогда он предложил взять Кубок вместе. Не буду врать, у меня был соблазн, но я всё равно не стал. Без него я, возможно, и не выжил бы, и уж точно не победил. Такая победа мне не нужна, - Амос Диггори, судя по выражению его лица, не был согласен с сыном. - Тогда он отдал мне мою палочку и отошёл подальше, когда я пустил красные искры. А, кстати, это он нашёл Флёр. Она лежала без сознания. - Ну конечно же! Они договорились! Поттер убрал Делакур, а Диггори моего Виктора. И теперь рассказывают нам сказки! – Каркаров обвиняюще тыкал пальцем в сторону младшего Диггори. - Не смей наговаривать на моего сына! – мистер Диггори встал между Каркаровым и Седриком и угрожающе поднял на него палочку. - Вы двое, покиньте медицинскую палатку! – мадам Помфри была крайне возмущена, что кто-то кричит на подчинённой ей территории, да ещё и намеревается подраться. Двое мужчин, сверкая друг на друга глазами, разошлись каждый к своему пациенту. Хоть они и не вышли из палатки, это удовлетворило медика, и она продолжила свою работу в полной уверенности, что ещё одно их слово, и она точно выгонит этих двоих или кого бы то ни было нарушающего покой. - Только что-то очень тихо, - Седрик всё ещё не мог остановиться и прервал затянувшееся молчание. Мадам Помфри вопросительно посмотрела на него. – Нет, я имею в виду, что Гарри должен был уже взять Кубок. Почему снаружи так тихо? Гермиона мысленно согласилась с ним, ведь Седрик вернулся уже не менее двадцати минут назад. - Я пойду проверю, - она направилась в сторону выхода. - Иди-иди к своему Поттеру. Виктор ведь не лежит без сознания, – Гермиона обернулась к злобно ухмыляющемуся Каркарову. Этот человек сегодня бил рекорды, раздражая всех и вся своим поведением. Да, она сама чувствовала себя виноватой, что уходит, но Виктор получил помощь и был без сознания, а что с Гарри она не знала. Гермиона одарила директора Дурмстранга злым взглядом и молча вышла из палатки. В последний момент ей показалось, что на лице Каркарова отразился ужас, и он схватился за левое предплечье, но девушку сейчас волновал только её друг. Выйдя из палатки, она огляделась. На трибунах на самом деле не было тихо, но все переговаривающиеся напоминали больше рой пчёл: жужжащий и чем-то озадаченный. Гермиона перевела взгляд на поле и увидела, что лабиринт исчез. В середине уже ровного поля для квиддича стояли директор Дамблдор, Корнелиус Фадж, Людо Бэгмен, Хагрид, профессоры Флитвик и Грюм. Все о чём-то весьма эмоционально переговаривались. Гермиона заметила в десяти метрах от себя профессора МакГонагалл и бросилась к ней. - Профессор, что-то случилось? Где Гарри? – когда Гермиона увидела лицо своего декана, то лишь убедилась, что происходит что-то неладное. - Мы не знаем, мисс Грейнджер. Волшебный лабиринт должен был исчезнуть, как только победитель коснулся бы Кубка. Но когда он исчез, то в его центре остался лишь пустой постамент, - Гермиона перевела взгляд и увидела, что организаторы турнира, директор и преподаватели столпились как раз у пустого каменного постамента. - Но куда он мог деться? - в голове Гермионы стали крутиться все события, предшествующие такому финалу. Ведь кто-то бросил имя Гарри в Кубок. Может, это всё было ради этого? Тут её осенило. – Профессор, я почти уверена, что это сделал тот, кто зачаровал Кубок, чтобы Гарри стал четвёртым чемпионом. И ещё, скорее всего, на Виктора Крама был наложен Империус. - Что? – профессор не могла в это поверить. - Это не точно, но мадам Помфри заметила какое-то воздействие на его сознание, а Седрик Диггори говорит, что он на него напал, и вёл себя так, словно не понимал, что делает. Профессор, я думаю Гарри в большой опасности! – Гермиону трясло от понимания, что возможно прямо сейчас с Гарри происходит что-то ужасное. Или уже произошло… - Мисс Грейнджер, пока успокойтесь. Мы ещё ничего точно не знаем. Я пойду сообщу о том, что вы мне поведали, директору. Стойте здесь. Профессор МакГонагалл быстрым шагом направилась к середине поля и там, вероятно, пересказала слова Гермионы. Глаза девушки застилали подступившиеся слёзы. «Почему они там стоят? Почему ничего не делают? Гарри пропал! Гарри! Почему вообще они это всё допустили?! Как они могли! Как все эти люди внизу и на трибунах могут просто сидеть, стоять…» Гермиона не могла найти себе места. Её накрывала паника и в сознание ворвались сцены из десятка ночных кошмаров, где она держала в своих руках умирающего Гарри и ничего не могла с этим сделать. Затем шкатулка, воздвигнутая множеством тренировок в окклюменции, с треском разрушилась и в сознании всплыли другие сцены, где Гарри улыбается ей, где он счастлив в обществе друзей, триумф от пойманного снитча, удивление от собственного мощного Патронуса… А потом Гарри, описывающий окружность вокруг Гермионы, держа её за руку. Ощущение миллионов разрядов по телу от его прикосновения. Сияющие зелёные глаза, от которых сердце бьётся так сильно, что почти невозможно дышать. Его поцелуй и Гермиона, рассыпающаяся на тысячи осколков… «Как я могу в такой ситуации об этом думать? Когда он, возможно…» Громкие крики вырвали девушку из её личного чистилища, и она подняла лицо, которое до этого яростно сжимала в ладонях, и увидела что-то, нет, кого-то у постамента, кроме тех, кто стоял там ранее. Ей было наплевать уместно это или нет, так что она побежала туда со всех ног, про себя читая старую молитву, которой научила её мать. Девушке хотелось закричать от счастья, когда она рассмотрела Гарри, который сидел на бетоне, двигался и что-то говорил. «Живой, живой, живой!» Она почти добежала до него, когда до неё отчётливо начали доноситься его слова. - Волан-де-Морт возродился! Он жив! Петтигрю помог ему. Он призвал Пожирателей. Я схватил Петтигрю! Допросите его! Он всё видел, он помог! Сириус не виноват! Он возродился! Волан-де-Морт! – Гарри трясло, он был в крови и без очков, а руками крепко сжимал кого-то. Гермиона присмотрелась и ужаснулась, когда увидела Петтигрю. Он был без сознания, и Гарри еле удерживал его, подхватив за подмышки. Гермиона не могла понять, почему все опять стоят и просто смотрят. Её друг был в крови и держал человека, которого почти все из присутствующих считали мёртвым. И никто ничего не делал. - Гарри! – она не могла больше ждать и бросилась к нему. – Что с тобой? Ты ранен? Где твои очки? Как ты поймал Петтигрю? – девушка не могла остановиться, и, вцепившись в лицо, а потом в другие части тела, осматривала его в поисках повреждений. Гарри разжал руки и Петтигрю упал на землю. Отстранившись от Гермионы, он обошёл тело предателя, присел рядом с ним и взял в ладонь его запястье, пытаясь нащупать пульс. - Он мёртв, - Гарри со злостью отбросил его руку. Перед ними лежал труп человека, когда-то предавшего его родителей. - Мистер Поттер, что произошло с вами, когда вы дотронулись до Кубка? – Корнелиус Фадж, как и все остальные прежде хранивший молчание, недоверчиво взирал на Гарри. - Вы не видите? Он весь в крови! Может, устроите ему допрос, когда его осмотрит медик? – Гермиона понимала, что нельзя так разговаривать с Министром Магии, но от всего происходящего у неё пошатнулись все прежние авторитеты. Она видела лишь трусливый и равнодушный сброд некогда уважаемых ею людей. - Отведите мистера Поттера в медицинскую палатку, - за спиной Гермионы раздался голос профессора Снегга. – Я проверю тело. Северус Снегг склонился над предполагаемым трупом и уверил всех, что Питер Петтигрю действительно мёртв. - Я отведу Поттера, - Аластор Грюм подхватил Гарри под локоть и повёл в сторону медицинской палатки. Гермиона последовала за ними. - Мисс Грейнджер, вернитесь на трибуны к своим однокурсникам. Поттера осмотрят и, если с ним всё в порядке, он выйдет на торжественную часть, - девушку удивило, что профессор не хотел, чтобы она шла с Гарри. - Нет, я не оставлю Гарри, - упрямо пробормотала гриффиндорка. - Мисс Грейнджер, вы очень шумная и, уж извините, приставучая. Дайте парню отдохнуть, - Грюм продолжал тащить Гарри с поля. - Я буду молчать, - Гермиона никуда не собиралась уходить. Живой и возможно раненый Гарри шёл прямо рядом с ней. Она была готова задохнуться от наполняющей её радости, что он жив. Девушка подхватила Гарри за другую руку, и он благодарно кивнул ей. Гриффиндорец еле шёл и хранил молчание. Казалось, он потратил последние силы на свою пламенную речь минутами ранее. - Если вы не уйдёте, я вычту сто очков с Гриффиндора, - профессор Грюм практически прорычал это ничего не понимающей девушке. Профессор вёл себя странно. Тут Гермиона осознала, что они уже прошли мимо медицинской палатки, в которую якобы направлялись. Гарри ничего не видел из-за разбитых очков и был не в состоянии этого заметить, а Гермиона отвлеклась. Непростительно. Очередная жуткая догадка пронеслась у неё в голове и она, насколько ей хватило сил, дёрнула Гарри, уводя того за себя, и прокричала: - Инкарцеро! – пусть она ошибается, но бездействовать нельзя. Грюм не успел отреагировать и упал, окутанный магическими путами. - Гарри, стой сам! – Гермиона оторвалась от друга и подбежала к профессору, выхватила его палочку и отбросила её в сторону. - Что ты возомнила о себе, грязнокровка! – профессор извивался в путах, но не мог освободиться. Его и прежде обезображенное лицо стало ещё ужаснее от злобы. Гермиона не могла поверить, что Грюм мог назвать её грязнокровкой. Он часто высказывался против суждений Того-кого-нельзя-называть. - Гермиона, что происходит? – Гарри мог видеть только мутные образы и растерянно водил уставшими глазами по пятну, которое предполагаемо было Гермионой. - Я думаю, Грюм - предатель. Он пытался увести тебя куда-то. Прости, я сразу не заметила, что мы прошли мимо палатки. Гарри отправил в воздух сноп красных искр, а Гермиона с опаской смотрела на профессора, держа свою палочку, направленную на него, наготове. Даже безоружный и связанный старый аврор мог быть опасен. - Что происходит? – к ним скорым шагом приближался директор Дамблдор. Гермиона не могла смотреть на него с прежним уважением, ведь до этого момента директор бездействовал и даже не подошёл к Гарри, когда тот вернулся. - Директор, профессор Грюм вёл себя странно. Он пытался увести Гарри, а мне запрещал идти вместе с ними. - И где он? – Дамблдор проследил за направлением палочки Гермионы, которой та держала профессора Грюма на прицеле. - В смы… - Гермиона повернулась к месту, где прежде лежал связанный профессор, и увидела там лишь примятую траву. – Он только что был здесь! Вы разве не видели его, когда подошли? - Нет, мисс Грейнджер, когда я подошёл, вас было двое. Может объяснитесь? – директор внимательно смотрел на растерянную Гермиону. Она уже почти поверила, что сошла с ума. - Он совершенно точно был здесь, когда вы сюда шли, а затем я отвлеклась на ваш голос… - Должен напомнить, к своему неудовольствию, что нахожусь в уже почтенном возрасте, и зрение меня подводит, - спокойно сказал Дамблдор. - Значит, он сбежал или находится где-то рядом… - директор перебил девушку тихим бормотанием. Он наложил заклинание, замер и через мгновение вздрогнул. - Профессора Грюма здесь нет, - заключил директор Дамблдор. - Вы уверены, что это был он? И что вам показалось в его поведении странным? - Уверена, - Гермиона начала раздражаться. – Он выглядел, как профессор Грюм, говорил его голосом и увёл раненного студента в сторону от медицинской палатки. Задумавшись она добавила: - И он назвал меня грязнокровкой. - Что ж, нам стоит обыскать территорию замка, но сначала я провожу вас к мадам Помфри, - директор указал рукой в нужном направлении, после чего Гермиона взяла Гарри под руку и повела вперёд. - Понимаю, вы очень устали. Но в двух словах, что произошло? – голос директора, как и он сам, излучали спокойствие, но Гермиона заметила, что он держит палочку наизготове и сканирует местность глазами. - Кубок был порталом, - Гарри сильно опирался на Гермиону и его голос звучал совершенно безжизненно. – Я переместился на кладбище. Там был Петтигрю и существо, которое было Волан-де-Мортом. Был обряд: кровь врага, кость отца, плоть слуги. И он возродился. - Как он выглядел? Он был силён? – спросил директор. - Лицо похоже на змеиное. В остальном - как человек. Да, силён, вот только…- Гарри закусил губу, словно решаясь что-то сказать. – Наши палочки сделали нечто странное. Образовалась связь между ними. Я видел родителей… Как это возможно? – Дамблдор ничего не ответил, и Гарри продолжил. - Очки разбились. Я почти ничего не видел. Он созвал Пожирателей. Пока Волан-де-Морт отвлёкся на них, я осмотрелся, заметил голубое сияние и понял, что это Кубок. Подумал: «А вдруг портал работает в оба конца?» Когда наши палочки образовали связь, он был в замешательстве, и я успел добраться до Кубка. Рядом был Петтигрю. Я это понял по его дрожащему дыханию. И решил прихватить его с собой. Когда мы перемещались, я видел зелёную вспышку, летящую в нас. Видимо, он его убил… Сириус… Ведь его труп поможет в деле Сириуса? - Не уверен, Гарри. Но мы попытаемся, - они подошли к входу в палатку и молча зашли внутрь. Все присутствующие весело приветствовали Гарри, но потом, увидев их лица, растерянно замолчали. Краем глаза Гермиона заметила, что у койки Виктора никого нет.

***

Когда Виктор очнулся, наступила поздняя ночь. Он приподнялся на локтях и осмотрелся. Любые движения головы отзывались в ней болью. - Очнулся, мальчик? – к нему подошла медик, имя которой он не помнил, и посветила палочкой в глаза, от чего тот болезненно зажмурился. Женщина повторила манипуляцию, и он позволил ей проверить то, что ей требовалось. - Что ты помнишь? - Эм… Я вошёл в лабиринт, повернул за первый поворот и почувствовал касание в спину. А потом… Что со мной? – Виктор чувствовал себя дезориентированным, да ещё головная боль притупляла рассудок. - Тебя оглушили, но до этого, как мы предполагаем, ты был подвержен заклятию Империус, - медик призвала к себе бутылочку с зельем. - Что? Неужели другие участники?.. – Виктор был шокирован и почему-то сразу подумал о Поттере. - Расследование только началось, но была найдена палочка, последнее заклинание которой было Империус, - женщина крутила в руках зелье, внимательно всматриваясь в лицо своего пациента. - Известно, чья она? - Аластора Грюма, - тихо промолвила мадам Помфри. - Что? Школьного профессора? Зачем? – это был последний человек, на которого он мог бы подумать. Виктор слышал, что тот работал аврором и первый год преподавал в Хогвартсе. Они никогда толком не разговаривали и пересекались редко. - Мы пока что не знаем. Много событий, знаешь ли, - мадам Помфри явно что-то не договаривала. - Я-я что-то сделал, пока был под Империусом? – парень содрогался при мысли, что кто-то мог заставить его совершить ужасные вещи. - Мисс Делакур, после того как пришла в себя, рассказала, что вы напали на неё и оглушили заклятием. То же самое пытались сделать и с мистером Диггори, но он оглушил вас первым. - Мерлин!.. – Виктор провёл ладонями по лицу, словно это могло помочь сбросить дурноту, которая подступила от осознания, что он навредил другим студентам. И это могло быть что-то худшее, чем заклятие оглушения. - Не переживайте. Лишь малый процент волшебников способен противостоять заклятию Империус, поэтому оно и является Непростительным и жестоко карается законом. Мисс Делакур уже в порядке и была отправлена отдыхать в свою комнату в карету Шармбатона. Мистер Диггори повредил ногу… Нет-нет, - мадам Помфри увидела затравленный взгляд парня и поспешила заверить его, что в том нет его вины, - он получил травму после. Юноша понял, что вы действуете не по своей воле. Поэтому сейчас я настоятельно советую принять это зелье и отдохнуть до утра, - мадам Помфри протянула склянку, которую всё это время крутила в руках. Она редко так долго разговаривала с пациентами, но почувствовала, что этому юноше нужны объяснения, и она их ему дала. Отчасти. – Ах, да. Вас посещали директор Каркаров и Гермиона Грейнджер. Директор сам покинул палатку, а мисс Грейнджер пришлось выгонять. Разрывалась между вами и Гарри Поттером. Бедная девочка, все её друзья постоянные посетители моего больничного крыла. - Что-то с Поттером? – Виктор обрадовался, когда услышал, что Гермиона приходила к нему, но также почувствовал укол ревности при упоминании Поттера. - Ничего серьёзного. Кстати, он победил, - Виктор выдавил из себя неоднозначное «о». Победа не была для него важна, но ему даже не дали возможности побороться. И он снова уступил Гарри Поттеру. – Хватит разговоров. Пейте зелье и отдыхайте. Иначе будете ещё неделю мучиться головной болью. Виктор послушно выпил зелье и откинулся на подушку. Волны спокойствия и усыпляющей неги разлились по телу, но в голове проскользнула пугающая мысль: «Что если Гермиона отвернётся от него из-за того, что он сделал?».

***

Гарри не мог поверить в услышанное. Он всматривался в лицо директора и пытался найти хотя бы тень улыбки, хоть один намёк на то, что тот не мог говорить всерьёз. Министерство Магии и в частности Министр отказывались верить в возрождение Волан-де-Морта и не искали ни его, ни Пожирателей смерти, имена которых успел запомнить и позже назвать Гарри. Никто не отправился на кладбище Литтл-Хэнглтона, чтобы проверить слова Гарри и найти признаки произошедшего там ритуала. Всех интересовал только пропавший Барти Крауч младший, который, как выяснилось, скрывался под обликом Аластора Грюма весь этот учебный год. Палочку профессора нашли, и выяснилось, что именно ей был наложен Империус на Виктора Крама. Позже прибывшие авроры обыскали школьную территорию, а потом и кабинет профессора, где в одном из зачарованных сундуков обнаружили настоящего Аластора Грюма. Он то и поведал, как Барти Крауч младший, сын пропавшего Барти Крауча, главы Департамента международного магического сотрудничества, которого он прекрасно знал в лицо, напал на него и всё это время держал в сундуке, выдавая себя за него. Сам же Крауч младший давно считался почившим в одной из камер Азкабана после обвинения в прямом пособничестве Тому-кого-нельзя-называть. Как тот оказался на свободе и где сейчас находился Крауч старший, оставались для всех загадкой. При помощи Добби директор Дамблдор предпринял попытку разговорить его разжалованного домовика Викки, но та лишь билась в истерике и пыталась навредить себе. В итоге Министерство состряпало историю, где Барти Крауч младший и Питер Петтигрю, который чудесным образом оказался жив, решили отомстить Гарри Поттеру за смерть Тёмного лорда, и с помощью портала переместили парня из школы. Прямо об этом не говорили, но подразумевалось, что именно Гарри убил Питера Петтигрю. Рассказ гриффиндорца, как и проверка его палочки, не принесли никаких результатов. Они верили лишь в то, что хотели верить. Им было удобно сделать основным злодеем Барти Крауча младшего, а на остальное они закрывали глаза. Гарри не понимал, почему взрослые волшебники, от которых зависит будущее всего волшебного мира, не желают вытащить головы из песка… - А что насчёт Сириуса? Хотя бы здесь можно что-то сделать? – гриффиндорец не терял надежды помочь крёстному. - Боюсь, новости неутешительные. Визенгамот согласен пересмотреть дело Сириуса Блэка, но только в том случае, если он лично явится в Министерство магии. Однако это слишком опасно: они могут блефовать, а даже если и нет то, велик шанс, что Сириуса не оправдают, и тогда его либо вновь посадят в Азкабан, увеличив срок за совершённый побег, либо применят Поцелуй дементора, опять же за побег, - проговорил Альбус Дамблдор с искренним участием. - Это абсурд! Его уже посадили без должного разбирательства, а теперь предлагают довериться суду? Нет, Сириусу нельзя сдаваться. Я не понимаю, почему им недостаточно тела Петтигрю, которого якобы убил крёстный? Мерлин, если бы в последний момент в него не угодило убивающее… - То оно попало бы в тебя, Гарри, - директор встал со своего кресла и положил руку ему на плечо. – Не этим, так другим способом, мы докажем невиновность Сириуса. Посмотри на меня Гарри, - парень поднял на него глаза, и на мгновение лицо Альбуса Дамблдора исказилось, выдавая непонятную Гарри эмоцию, но быстро приняло прежнее выражение. Директор откашлялся и, кидая лишь редкие взгляды на Гарри, продолжил: - Он возродился. И, как это ни прискорбно, Министерство, в том виде, в каком оно есть сейчас, нам помогать не будет. Иногда вопросы политики и личной выгоды застилают глаза здравому рассудку. Поэтому сейчас ты должен быть особенно осторожен. Волан-де-Морт наверняка в ярости от того, что ты смог сбежать. Его гордость уязвлена, и он не оставит попытки убить тебя и всех, кто тебе дорог. Директор взял паузу, всмотревшись в лицо парня, но при этом всё ещё не смотря ему в глаза. - Если у тебя больше нет ко мне вопросов, то не смею больше задерживать. - Эм, вообще-то есть один, - сказал Гарри, поднявшись со своего кресла. – Что мы будем делать дальше? Ведь нельзя сидеть сложа руки. Очевидно, что он пока не так силён и сейчас лучший момент, чтобы напасть на него. Дамблдор про себя удивился, таким речам некогда больше отважного, чем расчётливого студента. Последний год сильно изменил Поттера: он окреп и физически, и как личность. И, судя по комментариям некоторых преподавателей и победе в Турнире Трёх Волшебников, ещё и как волшебник. В купе с тем, что увидел директор в глазах студента, его озабоченность приняла новую форму. - Понимаю твою решимость, и я согласен, что действовать стоило бы сразу. Но чтобы напасть, нужно иметь на это силы и должную подготовку. Я непременно приложу усилия в данном направлении. Тебе же нужно позаботиться о собственной безопасности. Это первостепенная задача, - директор дал понять Гарри, что на этом их разговор был закончен и попрощавшись парень покинул его кабинет. Его совершенно не удовлетворил ответ Дамблдора, но у него самого плана не было. Гарри не мог смириться с мыслью, что «взрослые» не собираются разбираться с проблемой. Он словно ждал, что вот-вот они одумаются и в следующем номере «Пророка» напишут о начале операции по поимке Волан-де-Морта, а через неделю о её успешном завершении.

***

Наступил последний учебный день в Хогвартсе. После завтрака иностранные студенты отбывали каждый в свою страну, а ученики Хогвартса должны были остаться в школе до обеда и позже отправиться на Хогвартс-Экспресс в Лондон. Как и последние три месяца, Гермиона за завтраком сидела рядом с Виктором в Большом зале. После третьего испытания они отдалились друг от друга: между ними повисло необъяснимое напряжение и, что не упрощало ситуацию, они не разговаривали об этом. Гермиона чаще сидела в библиотеке одна ,готовясь к сдаче экзаменов, а во время приёмов пищи они едва ли перекидывались парой слов. Задаваясь вопросом, что же случилось между ними, девушка не могла дать точного ответа даже себе. И сегодня, на такой не очень счастливой ноте, им необходимо было попрощаться. В каких они остаются отношениях? Суждено ли им увидеться снова? Что нужно будет сказать перед тем, как он взойдёт на борт корабля и покинет Англию? За своими невесёлыми мыслями Гермиона не заметила прибывшую совиную почту, которая не преминула лично о себе напомнить. Ей прислали громовещатель, который она вовремя не открыла, и злосчастное письмо принялось бросаться злобными словами на весь зал: «Ты посмела помешать мне, грязнокровная дрянь! Знай! Пусть все знают, что я лично распотрошу твоё поганое тело, покинутое разумом от сотни Круциатусов, и разошлю в качестве подарков твоим друзьям! Жди, я скоро приду за тобой». Подписи не было, как и необходимости в ней. Гриффиндорка ни на секунду не сомневалась, что отправителем был Барти Крауч младший. Он выбрал её своей целью, и это не могло не пугать. Очнувшись от первоначального ступора, Гермиона увидела, что все в зале смотря на неё, и ни один взгляд не излучал насмешки или презрения, даже за Слизеринским столом. Только сочувствие, страх и ужас. Девушка почувствовала себя стоящей на эшафоте с занесённым над головой мечом. Виктор встал со своего места и потянул Гермиону за собой. Она на негнущихся ногах пошла за ним прочь из Большого зала, в котором после волны вскриков, прошедшей после услышанного письма, воцарилось гнетущее молчание. Они дошли до ближайшего укромного закутка коридора, и Виктор остановился, взяв Гермиону за руки и развернув её к себе. - Гермиона, как ты? – девушка замотала головой, ужасные слова прокручивались в голове. - Послушай… Мерлин! Мы уезжаем через полчаса! Как я могу бросить тебя после такого?! - парень отпустил руки возлюбленной и заметался вокруг неё. - Поехали с нами! – Гермиона отрицательно замотала головой. – Нет, ты послушай. Да, я выпускаюсь, но у меня очень много знакомых учеников и преподавателей в Дурмстранге. Там ты будешь в безопасности… - С Пожирателем смерти в качестве директора? Который так же терпеть меня не может. - Каркаров пропал, - Гермиона показала удивление, насколько мог человек, ощущавший пустоту внутри, показывать эмоции. – Наши говорят, что это из-за возвращения Того-кого-нельзя-называть. - Дурмстрангцы поверили Гарри? – Гермиона вновь удивилась, ведь мало кто поверил рассказу Поттера. По школе ходили слухи, что Гарри сам убил Петтигрю и сочинил историю о возрождении Того-кого-нельзя-называть, чтобы остаться безнаказанным за убийство. - Если не верят, то опасаются. И пропажа Каркарова говорит сама за себя. Я думаю, он больше не вернётся в школу. Во всяком случае, пока его бывший хозяин жив. Так что? - Нет, прости, Виктор, но это невозможно, - парень знал, что она откажется, но ему изо всех сил хотелось защитить её, а в Англии он был бессилен. – Здесь мой дом, родители, друзья. И если он захочет, то достанет меня и в Дурмстранге. Я могла бы затеряться в маггловском мире, но тогда у меня заберут палочку. А зачем мне такая жизнь? Виктор согласно кивнул. Для волшебника лишиться магии всё равно, что остаться без души. - Я не хочу оставлять тебя одну. Тем более после таких угроз… - Его разыскивают. В Хогвартсе я под защитой замка и Дамблдора, а родителей ему будет сложно найти, - девушка успокаивала их обоих. Она с лёгкостью опровергла бы свои доводы. Виктора совершенно не убедили её слова, но он не хотел пугать девушку ещё больше. Магглов искать непросто, но возможно. Ему лишь понадобится время, либо человек, который подскажет ему их местоположение. Остаётся надеяться, что её друзья никому не скажут, а будучи преподавателем Крауч младший не получил данные о месте жительства студентов. - Послушай, тебе нужно обратиться в Министерство за помощью. Пусть хотя бы поставят защиту на твой дом. Может, вам лучше переехать? – спросил парень, а сам думал о вариантах собственного переезда в Англию. В его голове что-то щёлкнуло, когда он понял, что его девушке угрожают смертью. Секундная мысль, что Гермионы может не стать, обнажила то, насколько сильны его чувства к ней. - Я, я попробую написать в Министерство. Родителям рассказывать нельзя. Они заберут меня из школы сразу же, и тогда я останусь и без магии, и без защиты… Послушай, со мной всё будет хорошо. Пока он только угрожает, а потом я буду готова. Я что-то придумаю. Я же умная? – с неохотой парень кивнул. – Ну вот. А теперь… Ты уезжаешь… Я-я буду скучать по тебе, - девушка смущённо взглянула ему в глаза. - Я тоже, Гермиона. Я не хочу уезжать. Я обязательно найду способ встретиться с тобой как можно скорее. Только… Мне нужно знать… Мы ещё вместе? Если хочешь, я буду просто твоим другом. Влюблённым в тебя, конечно, - Виктор немного покраснел от своеобразного «почти что признания в любви». Гермиона боялась этого вопроса. Проще было расстаться. Нет, это было бы больно, но в итоге проще. Их отношения обречены, так зачем продолжать? Сейчас самый удачный момент, чтобы это сказать… - Я не знаю. Ты мне нравишься, но… - Гермиона закусила губу, лихорадочно обдумывая как ей поступить. На ум пришло пророчество. «Какой выбор правильный? Моргана, помоги мне!». В этот момент в коридоре показался Гарри. Лицо его было крайне ожесточенным, а застав их в такой интимный момент, парень не смог не скривиться от увиденного. И тогда Гермиона решилась, молясь, что права и ограждает их всех от беды. Она чувствовала, что их отношения с Гарри опасны для парня. Интуиция просто кричала ей об этом с момента их первого поцелуя. А с Виктором все скоро сойдёт на нет, но даже на расстоянии он будет удерживать её от эмоциональных порывов. - Да, мы вместе, - девушка посмотрела Виктору в глаза, и взяла за руку, чтобы увести их обоих подальше от Гарри. Найдя новое укрытие, они неловко поцеловались, столкнувшись носами. А потом ещё раз, уже более пылко. Ощущения становились ярче от того, что всё сквозило обречённостью. Виктор мог искренне верить в то, что говорил, но оказавшись вдали от неё, окунувшись в прежнюю жизнь, мог легко передумать. Гермиона принимала это. Без лишних глаз и ушей, они обменялись подарками. Гермиона, конечно же, подарила ему книгу. Одну из своих любимых маггловских сказок – «Алиса в Стране чудес» Льюиса Кэролла. Иногда Гермиона ощущала себя Алисой, маленькой девочкой, попавшей в Страну чудес – Мир магии. Девушка не была уверена, как отнесётся к этой книге Виктор, выросший в семье волшебников, но она была частичкой её, так что виделась ей хорошим подарком. Виктор же подарил ей зачарованный пергамент и таинственный круглый свёрток, который ей нельзя было открывать до приезда домой. - Как только ты что-то пишешь на своём пергаменте, текст сразу появляется на моём. Я читаю, ударяю по нему палочкой два раза, и текст исчезает. Тогда я могу написать тебе ответ. - Ух ты, - Гермионе пришёлся по душе такой подарок. - Я подумал, что так мы сможем больше общаться. Ну, и это быстрее и надёжнее совиной почты. Они ещё раз крепко обняли друг друга и попрощались. Оба не любили проявления чувств на людях, а просто глупо стоять и смотреть друг на друга на официальном отбытии дурмстрангцев, им не хотелось. После Виктор с тяжёлым сердцем и лихорадочно блуждающими мыслями отправился на свой корабль, а Гермиона в спальню, проверить готов ли её багаж к отбытию. Скоро эльфы должны были переместить его на железнодорожную станцию, а дальше - в поезд. - Распрощалась со своим ненаглядным? – девушка подняла глаза и увидела Гарри, который стоял на том же месте, где она видела его в последний раз. Буквально за углом раздавался гул от множества голос студентов, но в этой части коридора они были одни. - Ты что-то хотел? – у Гермионы не было сил на ссоры и споры. - Да, - всё с той же сталью в голосе сказал парень, но тут же осёкся. Он хотел поговорить с ней. – Мне жаль. Гермиона удивлённо вскинула брови. - Из-за меня ты стала мишенью, - пояснил Гарри. - Это не твоя вина. И не моя, - девушка звучала очень устало. – Эти люди просто ненавидят нас за то, кто мы есть. - И всё же мне жаль. Ты думала, что будешь делать? Он вполне способен осуществить свои угрозы. - Пока нет. Можешь смеяться, но я устала думать, - Гарри ухмыльнулся, не каждый день такое услышишь от гриффиндорской отличницы. - И ещё… - Гарри хотел поговорить с ней об этом ещё после финального испытания, но не решался начать разговор. – Я хочу, чтобы всё было как прежде. Чтобы мы снова были друзьями. Мы трое, - сказав это, парень в первую очередь имел в виду себя и Гермиону. - Я тоже. Очень… - к глазам девушки подступили непрошенные слёзы, которые она резким движением смахнула с глаз. Как же она хотела этого! - Но не пиши мне летом. Я не отвечу. Это ещё сложно для меня. Нужно время, - Гермиона быстро кивнула. Несмотря на теплую майскую погоду, ей внезапно стало холодно. Он предлагал ей дружбу, но всё не будет также легко и просто, как было до этого злополучного года.