Всё возвращается к тебе

      После того, как Гарри сбежал от Кэйси, он уже три дня не выходил из дома. Это была мучительная пытка из терзающих мыслей и ноющего ощущения в теле, уже привыкшего к постоянным нагрузкам и жаждущего движения. Парень понимал, что не может скрываться вечно, ведь оставалась ещё половина лета, которую ему как-то предстояло пережить.       Окончательное решение выйти из дома ему «помогла» принять тётя Петунья. Она открыла дверь в его спальню и уставилась на него. - Вы что-то хотели? – не выдержав десятиминутной игры в молчанку, спросил Гарри. Тётя продолжила молча стоять и буравить племянника взглядом. Только лишь поджала сильнее губы. - Тётя Петунья? – снова сдался Гарри.       Женщина вновь не ответила, постояла с минуту и просто закрыла за собой дверь. Гарри догадывался, что тётя не в восторге, что он сидит безвылазно дома, но всё равно её поведение было странным.       Когда тётя повторила свой трюк в третий раз, Гарри не выдержал, оделся и вышел из дома. Обернувшись, он увидел, что тётя смотрит на него из окна гостиной. «Странный способ выставить меня из дома».       Гарри не знал, куда ему пойти. Одно лишь было известно точно – ни ногой туда, где жила Кейси и где они раньше виделись. Гарри чувствовал себя ужасно виноватым, да и скучал по девчонке. Сам удивлялся, что успел привыкнуть к ней. Возможно, если б он увидел её снова, то при её настойчивости, мог бы позволить втянуть себя обратно в их отношения.       Парень направился в противоположном направлении от ныне запретного района. Ноги принесли его на площадку, где обычно обитал Дадли.       «Ну и чёрт с ним и его дружками. Я уже стал слишком толстокожим, чтобы кто-то его уровня мог меня достать».

* * *

      Гермиона долго не могла уснуть ночью, а утром проснуться. Девушка ужасно волновалась из-за предстоящей встречи с Виктором. Ни с того ни с сего, он написал, что хочет прийти к ней в гости. Уточнил время, чтобы её родители тоже были дома. Раньше он не высказывал желания с ними встретиться, а только лишь о возможном посещении Англии в неопределённом будущем. В её представлении они встретились бы на нейтральной территории, она показала бы ему маггловский или магический Лондон, или оба варианта по очереди. Что-то в этом в духе, но не неожиданное знакомство с родителями…       Девушка понимала, что когда-то настанет день, когда она приведёт своего будущего избранника в родительский дом. Однако Гермиона ненавидела такие официальные встречи, когда все чувствуют себя не в своей тарелке, поэтому для себя решила, что будет тянуть до последнего: когда не знакомить троих важных для неё людей друг с другом уже будет невозможно.       И вот это настигло её куда раньше, чем она думала. Из-за специфики работы у родителей выходной был в понедельник, а Виктору каким-то образом выдали порт-ключ в Англию на этот день. Так что встречи было не избежать. Когда позавчера она объявила маме и папе, что к ним придёт пообедать её парень, про которого она до этого старательно умалчивала, это было подобно взрыву бомбы. Миссис Грейнджер была от всего сердца обижена на дочь, что та ей ни словом не обмолвилась, что у неё появился молодой человек. Мистер Грейнджер весь подобрался и принял эту информацию в штыки. Он завалил дочь вопросами о Викторе и никак не комментировал её ответы, что волновало девушку всё сильнее. Ей бы хотелось знать, что именно творится в голове у старшего Грейнджера. Было лишь понятно по его стиснутой челюсти и закрытой позе, что отец недоволен. Однако родители нервничали не меньше дочери, и миссис Грейнджер с особой тщательностью прибиралась в их доме накануне дня встречи, а мистер Грейнджер делал вид, что читает газету, а сам смотрел на страницы стеклянным взглядом и о чём-то размышлял.       Немало волновало Гермиону и то, что помимо стандартной для любого человека тревоги из-за предстоящего знакомства, её парень был волшебником. За исключением разговоров, где Гермиона рассказывала Виктору подробности маггловской культуры или устройства некоторых электрических приборов, она понятия не имела, как Виктор ориентируется в мире магглов, как будет чувствовать себя в её доме и общаться с её родителями, которые, к слову, приняли позицию умышленного неведения о мире волшебников. Они внимательно слушали рассказы Гермионы, но сами никогда вопросов не задавали. Только об её отношениях с друзьями, оценках и о благополучии дочери в целом. Из-за передряг, в которые они с друзьями постоянно попадали, Гермионе приходилось умалчивать подробности её жизни в мире магии, и отсутствие расспросов обычно даже радовало. Но теперь, когда им предстояло поговорить с кем-то из волшебного мира помимо семьи Уизли, девушка понимала, что родители знали о её магической жизни ничтожно мало. А вдруг Виктор упомянет опасности, которые таит этот мир? Или что таких как она зовут грязнокровками, а к магглам часто относятся в лучшем случае с пренебрежением? Она не предупредила его, что бережёт маму и папу от этой информации, и теперь жалела об этом. Эти и ещё миллион «если» и «а вдруг» вертелись у девушки в голове последние два дня, и она поняла, что ужасно хочет, чтобы это событие уже наконец произошло, и она смогла бы выдохнуть. Ожидание мучило её. Хоть дома кошмаров стало заметно меньше, её психика не могла восстановиться так быстро. Поэтому любой стресс она воспринимала куда ярче, чем раньше, до четвёртого курса. А про угрозу от Пожирателя смерти и отказ Министерства в помощи говорить нечего. Она была уверена, что ей не откажут, ведь это, как минимум, способ поймать Крауча младшего. Но она ошиблась и разочаровалась в волшебниках всё больше. Точнее в тех, кто управлял ими. Звонок в дверь. Гермиона выдохнула и пошла к двери, ощущая, как за её спиной стоят родители и нервничают не меньше неё. - Виктор! – взвизгнула Гермиона и бросилась его обнимать. Девушка сама не ожидала, что его вид вызовет у неё такую бурную реакцию. Теперь она осознала, насколько по нему соскучилась. Когда они виделись каждый день, это воспринималось как должное. Потом он стал буквами на пергаменте, и к этому тоже можно было привыкнуть. Но видеть его в живую было очень волнительно.       Парень неловко попытался ответить на её объятья, но его руки были заняты букетами и подарочным пакетом. Взглядом он упёрся в лица родителей девушки, стоявших за её спиной. - Привет, Гермиона, - произнёс Виктор, и девушка отступила от него, подталкивая внутрь дома. - Здравствуйте, миссис и мистер Грейнджер. Меня зовут Виктор Крам, - представился болгарин, переступив порог их дома. Гермиона видела, что парень волнуется, но это заметно было только ей. Виктор хорошо умел скрывать свои эмоции от мало знакомых людей. - Здравствуйте, здравствуйте. Проходите в гостиную, - миссис Грейнджер суетилась вокруг парня, а вот отец девушки оставался холоден и не отводил от болгарина хмурого взгляда.       Виктор вручил букеты дамам, чайные розы Гермионе и белые с розовыми кончиками для её мамы, отдал миссис Грейнджер пакет со сладостями с комментарием «они без белого сахара», чем очень польстил своей осведомлённостью, что в семье дантистов не жаловали обычные десерты. Мистеру Грейнджеру он передал узкий пакет. - Что это? – сухо осведомился мистер Грейнджер, когда поблагодарив парня за подарок, вытащил из пакета бутылку спиртного. - Огневиски, сэр. - Волшебники называют так свой виски. Не знаю, насколько он отличается от обычного, - поспешила объяснить папе Гермиона. - Любите выпить этот ваш огневиски? – с прищуром поинтересовался мистер Грейнджер. Гермиона закатила глаза. Папа чуть ли не с порога решил прощупать Виктора. Как раз то, чего так опасалась девушка в подобных встречах: родители ведут себя странно, рассказывают, как ты плакала в детстве, потому что твой кумир тебя не любит, и показывают дурацкие детские фото. Как минимум пункт номер один уже воплощается в жизнь. - Нет, сэр. Большую часть времени у моей команды тренировки или соревнования, а алкоголь в это время под запретом. И я в целом не любитель, - Виктор не повёл и глазом и спокойно отвечал мистеру Грейнджеру. Тот, не уловив парня на лжи, уже более дружелюбно поинтересовался: - Гермиона сказала, что вы играете в какой-то… кваддич? - Квиддич, - молниеносно поправила девушка. Мисс Грейнджер пригласила их к столу, где уже стояло её фирменное жаркое, гарнир из картофельного пюре и зелёного горошка и овощной салат. Когда они расселись по местам, а блюда были разложены по тарелкам, мистер Грейнджер вновь задал вопрос: - И чем занимаются в вашем квиддиче? – все уставились на Виктора, который держал себя на удивление расслабленно, но при этом оставался вежлив и учтив. Если бы Гермиона не знала, что перед ней сидит волшебник, который скорее всего никогда не был в маггловском доме, и что он не любит светские мероприятия и предпочитает одиночество, то решила бы что перед ней маггл, привыкший постоянно вот так встречаться с новыми людьми и производить на них положительное впечатление. - Гермиона сказала, что в квиддиче есть сходство с вашим футболом, - мистер Грейнджер кивнул, поскольку дочь уже пыталась объяснить ему смысл этой волшебной игры, используя параллель с футболом, но получилось у неё не очень, потому что мужчина больше запутался, чем разобрался в её правилах. - Существуют четыре вида игроков и три вида мячей. Вратарь – защищает кольца, в которые пытаются забить квоффл, один из мячей. Этим занимаются охотники с помощью рук. Ловец ловит второй вид мяча – снитч. Он маленький и быстрый. А загонщики с помощью бладжера пытаются помешать соперникам забить квоффл и поймать снитч. Игра заканчивается, когда ловец одной из команд ловит снитч, и это приносит его команде сто пятьдесят очков. Обычно это означает победу, но иногда вторая команда успевает забить больше голов и счёт всё равно остаётся в их пользу. Я занимаю позицию ловца, - под конец напускная уверенность парня дала трещину, что было заметно по его голосу и повышенной жестикуляции, но скорее всего это поняла только Гермиона. Виктору ещё тяжело давались некоторые английские обороты, а тут ему нужно было ещё и объяснить правила игры магглу. - Теперь мне стало намного понятнее, - мистер Грейнджер укоризненно посмотрел на дочь, на что та возмущённо ответила: - Я говорила тебе тоже самое!       На это её отец лишь отмахнулся и вновь перевёл внимание на Виктора: - И это всё верхом на метле? Летая? – последний вопрос был задан с восторженной интонацией, несвойственной обычно суровому дантисту. - Да, - кивнул парень. - Немыслимо, - пробормотал мистер Грейнджер, а миссис Грейнджер наконец смогла вклиниться в их беседу, напомнив, что содержимое тарелок, которые ещё никто толком не тронул из-за беседы, остывает.       В итоге мистеру Грейнджеру пришлось прерваться с допросом на еду, но через время он вновь к нему вернулся. Мужчина выяснил, что быть ловцом довольно почётно, что Виктор знаменитость среди игроков в квиддич (тут пришлось вклиниться Гермионе, потому что парень начал излишне скромничать), что его отец работает в болгарском Министерстве Магии, а мать домохозяйка, братьев-сестёр у него нет, он окончил Дурмстранг с семью «отлично» и двумя «хорошо» и в Англию переезжать не собирается. Гермиона так и не поняла, какой ответ на последний вопрос удовлетворил бы её отца больше, но когда миссис Грейнджер и Гермиона пошли на кухню за десертом, он пригласил Виктора в свой кабинет, где стояли его футбольные награды, полученные в школьное и университетское время. Позже, судя по звукам, мистер Грейнджер включил свою кассету с подборкой ярких футбольных моментов. Девушке было интересно, какова была реакция Виктора на телевизор (он раньше говорил, что никогда его не видел), но они с мамой были заняты чашками и чаем. - Мне он понравился, - вдруг шепнула дочери миссис Грейнджер, - Такой статный, мужественный и довольно симпатичный. Угрюмый, правда, для его возраста. Но по общению вполне доброжелательный. У него есть манеры. И я бы никогда не подумала, что он волшебник, если бы не разговоры об этом ваше квиддиче, - последнее было сказано так, словно не выглядеть как волшебник – это комплимент. – И английский его весьма неплох.       Гермиона смущённо опустила глаза и ничего не ответила. На душе стало немного легче от одобрения матери.       Девушка была уверена, что они возились на кухне не более пятнадцати минут, но за это время её отец и парень успели спеться настолько, что входя в столовую, мистер Грейнджер похлопывал Виктора по плечу, и они оживлённо с улыбками что-то обсуждали. Гермиона была поражена такой перемене, и даже на долю мгновения подумала, уж не заколдовал ли Виктор её папу, но тут же решительно отбросила эту мысль. Девушка вопросительно уставилась на своего парня, а тот, поймав её взгляд, лишь едва заметно пожал плечами и улыбнулся.       Последующая трапеза шла более расслабленно. Мистер Грейнджер продолжал разговаривать с Виктором. Как оказалось, тот восхитился футболом и количеством наград мужчины, и теперь уже Грейнджер втолковывал болгарину правила игры. Гермиона посмеялась про себя: Виктор нашёл папино слабое место. Он обожал футбол, когда был студентом, и болел всей душой за этот вид спорта. А комплимент его заслугам и заинтересованный слушатель привели мужчину в восторг. Гермиона с трудом вырвала его от отца, чтобы показать свою комнату. Виктор смущенно поблагодарил за обед, не забыв похвалить вкус блюд и компанию, и встав из-за стола направился за Гермионой. Хоть мистер Грейнджер и был очарован болгарином, он предостерегающе посмотрел на дочь, изогнув бровь. - Мы оставим дверь открытой, - крикнула она с лестницы, поняв что именно пытался просигналить ей отец. Виктор смутился ещё сильнее, а она просто взяла его за руку и потянула за собой.       Когда парочка оказалась в её комнате, то вместо ожидаемой экскурсии Гермиона прошептала «ну наконец-то» и впервые первая поцеловала Виктора.

* * *

      «Неужели даже суток не прошло», - с такими мыслями Виктор прямо в одежде растянулся на своей кровати в родном Малко-Тырново. Тело парня казалось ватным, а голова слегка кружилась. Это могли бы быть последствия двух перемещений с помощью порт-ключей, но у болгарина был отлично развит вестибулярный аппарат, натренированный во время трюков типа финта Вронского. Конечно, такие перемещения давали о себе знать, но в большей степени он чувствовал себя опьянённым Гермионой. Он ждал и боялся их встречи, а знакомство с её родителями наводило ужас. Последнего можно бы было избежать, но Виктор хотел показать Гермионе, насколько серьёзно он к ней относится. И хоть на пороге её дома, его настолько потряхивало, что он боялся не вспомнить ни одного английского слова или вообще запутаться в собственных ногах, знакомство, как он считал, прошло неплохо. Пусть мистер Грейнджер оказался весьма непростым человеком. Наедине он резко поменял манеру разговора, и можно было бы подумать, что мужчину обрадовал интерес к его успехам в маггловской игре. Но даже если и не полностью, это был обманный ход, чтобы усыпить бдительность Виктора и неожиданно спросить о его планах на жизнь и Гермиону. Крам не стал лукавить и сказал мужчине всё как есть: будет играть в квиддич, пока может, а к Гермионе он настроен серьёзно, и пока она этого хочет, он будет стараться поддерживать их отношения. Получив такой ответ, мистер Грейнджер, похоже, остался им доволен и предложил посмотреть диковинный телевизор, который оказался занятной штуковиной. Виктор подивился, как без магии возможно сотворить подобный агрегат, и зауважал способности магглов творить чудеса собственным умом.       Опасения по поводу возможной холодности Гермионы были более чем напрасны. Она сама поцеловала его, и Виктор был на седьмом небе от счастья. Они ещё недолго пробыли дома у Грейнджеров, потому что Гермиона взялась показать ему свои любимые с детства места, а на деле они просто не отрывались друг от друга весь вечер. Виктор провёл рукой по своей щеке, до сих пор ощущая её прикосновения, и по губам, вспоминая поцелуи, и почувствовал себя самым счастливым человеком на свете.

* * *

      Произошедшее мелькало в памяти подобно диафильмам: вот Дадли и дружки пристали к нему на площадке. Вот из-за резко испортившейся погоды они с кузеном бегут домой. Следом переход, непонятно откуда взявшиеся дементоры и страх, растекающийся по всему существу. Далее Дадли распростёрся на полу перехода, а над ним виснет дементор и неумолимо приближается к его губам, высасывая жизненные силы.       Гарри прижал колени в груди и начал мерно покачиваться вперёд-назад. «Так-так, что же дальше?»       А дальше он вызвал патронуса, который прогнал дементоров. Патронус был даже не телесный, но и его хватило. Потом неожиданная помощь – миссис Фигг оказалась сквибом, поведала, что всё это время тайно присматривала за Гарри, а потом помогла дотащить потерявшего сознание Дадли до дома Дурслей, которые естественно обвинили во всех бедах Гарри. Вишенкой на торте стало письмо о его отчислении из Хогвартса. «Всё, мне конец. Разве можно нормально жить, зная о магии и не имея возможности колдовать? Лучше я сразу брошу аваду себе в голову, завершив начатое Волан-де-Мортом».       Несмотря на царившее в душе настроение, упоминание имени старого врага взбодрило. Он вспомнил, что у него есть цель, а значит, так просто он свою палочку не отдаст. Гарри применил волшебство по крайней необходимости и точно помнил, что существует закон, дающий несовершеннолетнему такое право. В том числе при магглах. Разве Министерство хотело бы, чтобы маггл потерял душу, а то и умер, по вине дементоров? Да, хороший аргумент для суда. Но Гарри, помимо собственной судьбы, волновала причина, по которой дементоры оказались там, где их быть не должно. Интуиция подсказывала, что причина в нём. Но если дементоров контролирует Министерство, то неужели они решили избавиться от проблемного подростка таким способом? Не убить, так связать руки. Если дементорами управлял кто-то другой, то Азкабан больше не неприступная тюрьма, и все они в ещё большей опасности, чем думают. Сколько там содержится слуг Волан-де-Морта, готовых броситься ему на помощь?       В доме послышался шум. Гарри решил, что это вернулись Дурсли из неотложки. Они не стали вызывать скорую на дом, чтобы, не дай бог, соседи не увидели пришедшего в сознание, но остававшегося невменяемым, Дадли, и повезли его в больницу сами. Взглянув на часы, парень понял, что они вернулись слишком рано, и шум такой никогда не создавали…       Гарри бросился к палочке и как раз вовремя навёл её на дверь в свою в комнату, потому что она тут же распахнулась… - Ступефай, - бросил Гарри, едва различив множество фигур в проёме, которые точно не были его родственниками. - Протего! – крикнул один из незнакомцев грубым голосом. - Гарри, нет! – парень поискал глазами говорившего и наткнулся на лицо Римуса Люпина. Поттер не стал посылать новые заклинания, но палочку не опустил, рассматривая других посетителей. Он узнал Аластора Грюма (внутри поднялась волна ненависти и желание пальнуть заклинанием, но парень понимал, что это скорее всего настоящий Грюм) и Артура Уизли, само собой. Высокого темнокожего мужчину и миниатюрную улыбчивую женщину он видел впервые. - Что вы здесь делаете? – недоумённо выпалил Гарри, не переставая держать палочку наготове и осматривать разношёрстную компанию. - А у магглов всегда так чисто? – проигнорировав его вопрос, спросила женщина. – Ненавижу чистюль. Бррр, - она деланно вздрогнула, а волосы на её голове внезапно из фиолетовых стали зелёными. Гарри открыл рот от удивления, и женщину позабавила его реакции.       Грюм резко двинулся вперёд к Гарри, на что последний незамедлительно навёл на него палочку. - Похвально, - хмыкнул Аластор, - но не вовремя. Собирай вещи, парень, у нас мало времени. - Вещи? Зачем? – Гарри посмотрел на мистера Уизли и Люпина, ища у них поддержки. - Остаток лета проведёшь в нашей штаб-квартире. Поторапливайся! Все вопросы потом, - прорычал Грюм.       Гарри неохотно послушался и начал собираться. Было не очень приятно укомплектовывать чемодан под взором пяти пар глаз. А когда Гарри добрался до нижнего белья и поднял взгляд на женщину, которая внимательно его рассматривала, то покраснел и отвернулся, а она вновь сдавленно засмеялась. - Мы на задании, Нимфадора. Веди себя соответствующе! – шикнул на неё Грюм. - Не называйте меня Нимфадорой! – прошипела женщина, а цвет её волос вновь изменился и стал пылающим красным. Гарри отвлёкся, наблюдая за этим изменением, и поэтому вздрогнул от неожиданности, когда услышал приглушенный голос за спиной: - Она метаморф – может менять внешность по собственному желанию, - голос принадлежал Люпину. – Знаю, ты в замешательстве, но нам действительно нужно спешить.       Гарри кивнул и ещё быстрее принялся кидать вещи в чемодан. Когда он закончил, Грюм протянул ему листок и ручку - непривычные предметы в руках волшебника: - Напиши своим родственникам, что едешь к другу в гости. Не уточняй к кому и куда. Парня начинал раздражать приказной тон Грюма, но делать было нечего, и он быстро черканул Дурслям послание, которое позже оставил на журнальном столике в гостиной. - Достань метлу, Поттер. Мы полетим, - Гарри хотел было спросить, как они собираются лететь прямо по небу Литтл Уингинга, а потом дальше, куда бы они не направлялись. – Никакой болтовни! И палочку поближе держи, – рыкнул Грюм, увидев, что Поттер хочет задать вопрос.       Когда Гарри и оставшийся с ним Грюм последними вышли из дома на Тисовой улице, все остальные уже стояли на лужайке с мётлами в руках. Чернокожий мужчина протянул Грюму его метлу. - Кингсли, - благодарно кивнул ему тот. – Итак, Кингсли летит первым. За ним Поттер, - Грюм уставился на Гарри ожидая кивка. Парень посмотрел на мужчину, которого прежде назвали Кингсли и кивнул. - Тонкс слева от Поттера, Люпин – справа, - продолжил расставлять людей Грюм. – Я с Уизли замыкающие. Держитесь плотно, я не смогу растянуть дезиллюминационные чары слишком далеко. Чтобы ни случилось, Поттера доставить в штаб. Всё ясно? Послышались короткие «да», Грюм удовлетворённо кивнул: - По мётлам!       Волшебники резво оседлали мётлы, а Гарри словно прирос к месту. Поймав раздражённый взгляд Грюма, парень опомнился и тоже сел на метлу. - Трогаемся!       Кингсли оттолкнулся первым от земли, а следом за ним Гарри, радуясь, что хоть тут среагировал вовремя. Остальные сразу же заняли оговорённые позиции, и они полетели. Боясь не успеть за Кингсли, Гарри бросал лишь быстрые взгляды на ночной город, расстилавшийся под его ногами. Зрелище завораживающее, но картинка была словно покрыта прозрачной пеленой. Гарри знал, что это действие заклинания, скрывающего их от случайных взглядов магглов. Однако его не оставляла мысль, что любопытные соседи Дурслей, обязательно заметили бы толпу странных людей перед их домом…       Сначала Гарри почувствовал лёгкое беспокойство, а затем, когда из всех эмоций, внутри стал главенствовать только страх, он огляделся и увидел их: не меньше десяти дементоров скользили по воздуху в их сторону. - Экспекто Патронум! – прокричали голоса, и светящиеся ласка и волк бросились навстречу дементорам. Те рассредоточились, гонимые патронусами, а Гарри не успел выдохнуть от облегчения, когда с противоположной стороны в них полетели заклятия. «Они поняли, где мы, когда увидели откуда полетели патронусы, а дементоры нужны были, чтобы обнаружить нас сквозь маскировку», - досадная догадка промелькнула в голове Поттера. Кто такие «они» пока было неважно. Важнее… - Сомкнуть кольцо плотнее! Держаться до конца! В штаб не лететь, пока не оторвёмся! – Грюм кричал, раздавая команды. Сейчас Гарри уже не раздражали его указания, а казались спасительной верёвкой, ведь сам он был в панике. Поттер вытащил палочку из кармана правой рукой, а левой вцепился в рукоять метлы. Гарри шарил глазами по окружающему пространству, пригибаясь, когда какое-нибудь заклинание пролетало близко к голове. Он не мог разглядеть нападавших, поскольку они были скрыты темнотой входившей в свои владения ночи, а вспышки заклятий слепили глаза. Кингсли непрерывно выкрикивал защитные заклинания и продолжал лететь вперёд. Остальные члены команды держали строй и бросали в противников рой заклятий, кроме Тонкс, которая также использовала защитные чары, ведь она летела как раз между Гарри и местом, где располагались атакующие.       Поттер услышал несколько вскриков с другой стороны, но радоваться пришлось недолго. Вражеский Ветряной сглаз почти сбил Тонкс с метлы, от чего она повисла на ней на руках, а её защитные чары спали. Люпин резко поднырнул под Гарри, и заслонил их обоих, бросая заклинание за заклинанием. Тонкс подтянулась, закинула ногу обратно на метлу и вновь установила защитный барьер.       Судя по количеству лучей, летящих в их сторону, противников осталось всего двое, но сдаваться они не спешили. Внезапно Гарри вновь ощутил, как щупальца страха забираются ему под мантию, и, оглядевшись, увидел, как группа дементоров вновь подбирается к ним с противоположной стороны. Остальные волшебники не замечали их, поэтому Гарри набрал воздуха, чтобы окликнуть их, но потом передумал, побоявшись отвлечь кого-нибудь в критический момент. «Какая разница, меня и так отчислят. Хоть помогу…» - пронеслось в голове. Сосредоточившись на своём самом счастливом «недовоспоминании», он выкликнул «Экспекто патронум», но слабое свечение вспыхнуло лишь на кончике палочки. Ещё хуже, чем недавно с Дадли. Парень чертыхнулся, и начал в панике перебирать все воспоминания, которые могли бы подойти. И когда нашёл то самое, вновь проревел заклинание. Он приглашает Гермиону на танец, и она соглашается… - Экспекто! Он целует её, и она отвечает. Общая страсть, опаляет их обоих… - Патронум!       Мощный серебристый олень вырывается из палочки и несётся навстречу дементорам. Последние рассыпаются прочь. «Получилось!» - победная мысль, когда чьё-то Депульсо черкнуло его по ноге, и он дёрнувшись потерял управление и полетел вниз в стремительном пике. - Чёрт, Поттер падает! – услышал он окрик Грюма, а потом ещё пара заклятий пролетели совсем рядом с ним. «Я больше не под маскировочными чарами», - понял Гарри, и, собрав все свои силы, потянул метлу на себя, стараясь остановить падение и выровнять положение. - Ах! – полувскрик-полустон раздался рядом, когда он практически вернул себе контроль над метлой. Вскинув взгляд туда, откуда шёл звук, он увидел оседающую Тонкс, которая только что послужила ему живым щитом от какого-то заклятья. Гарри пообещал себе с особым рвением поблагодарить эту отважную новую знакомую, если они выберутся отсюда живыми.       Тем временем женщина свалилась бы с метлы, если б Люпин вовремя не подцепил её и не усадил на свою метлу перед собой. Одной рукой он прижал потерявшую сознание Тонкс к себе, а другой удерживал древко. Думать, что смелая женщина могла погибнуть, Гарри себе не давал. Однако нужно было что-то делать с тем, что они двое не могли колдовать и больше не были скрыты маскировкой. Гарри приготовился защищаться, когда их нагнали остальные. - Видимые цели обезврежены. Летим так же, Уизли слева вместо Тонкс. Кингсли, сделай обманный крюк, - раздал команды Грюм, и они все последовали за Кингсли, чья мантия дымилась на концах.       Гарри потерял счёт времени и окончательно перестал ориентироваться в пространстве, когда они начали снижаться и остановились перед рядом домов. Грюм неразборчиво что-то пробормотал, и внезапно стены здания начали раздвигаться, явив перед собой фасад другого дома, зажатого между стенами видимого прежде дома. Сил удивляться или рассматривать обстановку у парня не было, поэтому он спешно направился за остальными. Мистер Уизли и Люпин тащили всё ещё бессознательную Тонкс.       Внутри странного здания, к ним бросилась миссис Уизли, вскрикнула, когда увидела Тонкс, и захлопотала вокруг неё. Мужчины отнесли её в какую-то комнату, а Гарри провели дальше, в помещение, оказавшееся большой столовой. Парень чувствовал себя как во сне, поэтому не удивился, когда внезапно увидел Сириуса. - Гарри, - крёстный встал со своего места и бросился к нему, но у парня уже всё плыло перед глазами, а затем внезапно наступила темнота.