Всё возвращается к тебе

      Через три дня после встречи с Кингсли Бруствером Виктор получил письмо. В нём значились место, дата и время встречи с таинственным информатором. Виктор не мог представить с кем ему предстоит работать, а самое главное – что делать и как убедить албанцев не поддерживать Того-кого-нельзя-называть. Албания слыла дурной славой за большую популярность в ней тёмной магии. А ещё там издавна притесняли магглорождённых, и тем часто приходилось переезжать в соседние страны, когда их семьи узнавали о том, что дети являются волшебниками.       И что он сможет предложить таким людям? Как убедить их не участвовать в делах британцев? Да он даже албанский язык не знает! Как ему с ними общаться? Орден ведь не ожидает, что Виктор выучит другой язык так быстро? Бруствер вообще не упоминал о языковом барьере при их встрече или в переписке…       В таких невесёлых мыслях Виктор провёл дорогу к месту встречи – восточный вход в малый базар в Малко-Тырново. В детстве Крам обожал малый базар, ведь здесь, в отличие от продовольственно-бытового большого базара, продавали множество волшебных штучек, которые могли заворожить даже взрослого мага. Больше всего Виктор, конечно же, любил лавки с мётлами и оборудованием для игры в квиддич, но также у него был любимый магазинчик с книгами, где он чаще всего «зависал» в отделе со сказками. Там было много сборников сказок всех народов мира, и маленький Виктор унёс бы с собой каждую, если бы ему это позволили родители и количество карманных денег. Ещё он обожал лавку «Сладость в радость», где, как уже понятно из названия, можно было поживиться какими угодно сладостями. Конечно, со «Сладким королевством» та лавка не сравнится: в Хогсмиде разнообразие конфет и различных десертов было поистине огромным. Однако в детстве Виктор часто тянул родителей в «Сладость в радость» и уходил с полными карманами любимых кислых леденцов и извивающихся мармеладных червей.       За воспоминаниями парень не заметил, как к нему подошла фигура в тёмной мантии с капюшоном, и слегка вздрогнул, услышав тихое:       - Саламандры нынче подорожали.       Это была их кодовая фраза, означавшая, что Виктор встретился с информатором. Он коротко кивнул, и последовал за мужчиной, который уже спешил вперёд по узким улочкам. Когда они завернули в тупик между домами, куда не выходило ни одного окна или двери, информатор вновь заговорил:       - Сейчас аппарируем, - мужчина, если верить его голосу, протянул ему руку, и Виктор, помедлив пару мгновений, взялся за его локоть, и они вместе закрутились в воронке аппарации.       Их выбросило к кромке леса, после которого начиналась небольшая поляна.       - Держись за меня, - кинул неизвестный, и когда Виктор неловко схватился за рукав его мантии, они двинулись вперёд, к центру поляны. В какой-то момент открывающийся вид пошёл рябью, и вот поляна уже не пуста, а на ней стоит небольшой, но весьма величественный особняк. Величия ему придавал помпезно выполненный фасад, в стиле неоклассицизма, и фонтан в виде двух зачарованных рыбок, плещущихся друг с другом.       Открывшаяся картинка ещё больше заинтриговала Виктора. Кто мог быть хозяином подобного особняка? Это явно кто-то богатый и, вероятно, известный. Они последовали ко входу в здание и, пропустив Виктора вперёд, незнакомец закрыл и запечатал заклинанием входную дверь.       Мужчина слишком медленно, как показалось Краму, повернулся к нему лицом, и снял с головы капюшон. - Министр Обалонск? – выпалил Виктор, не веря своим глазам. Сам Министр магии Болгарии стоял перед ним, вероятно, в собственном доме. Парень, конечно, неоднократно встречался с министром благодаря личным и командным успехам. Министр Обалонск поддерживал квиддич и часто посещал спортивные мероприятия. Но в такой ситуации с этим человеком он никогда встретиться не рассчитывал.       - Так-так, Виктор Крам собственной персоной, - мужчина невесело улыбнулся ему, снял с себя мантию, оставшись в светлой рубашке и брюках. Виктор продолжал удивлённо рассматривать министра, не в силах вымолвить и слова.       - Пойдём в столовую. Разговор предстоит долгий, на голодный желудок таким лучше не заниматься, - Крам молча последовал за министром, не успевая толком рассмотреть комнаты, через которые они проходили. Но была одна объединяющая деталь в интерьере – он был сделан со вкусом. С намёком на статусность, но весьма сдержан, что делало его ещё привлекательнее лично для Виктора. Он не любил излишеств, как и чрезмерной аскетичности.       Министр показал Виктору, где уборная, чтобы тот мог воспользоваться ей перед трапезой. Пока мыл руки, Крам расслышал, как Обалонск вызвал эльфа и распорядился об обеде. Виктор всмотрелся в своё отражение в зеркале и безмолвно спросил сам у себя: во что он ввязался, раз в этом замешан сам министр. Поборов желание извиниться перед Обалонском и покинуть этот хоть и привлекательный, но таящий в себе будущую опасность, дом, он вспомнил ту, ради которой эта игра затевалась. И она стоила свеч. Каждой из них.       - Садись. Ты же не против, если я буду с тобой на ты? – министр закатал рукава у своей рубашки, и выглядел слишком по-домашнему.       - Конечно, министр Обалонск, - кивнул Виктор и сел на стул, на который тот ему указал кивком.       - Давай без «министров»? Зови меня Михайло Тодоров, ладно? – Обалонск не переставал удивлять Виктора. Он отлевитировал к себе стеклянную бутылку, вероятно, со спиртным. – Будешь ракию?       - Извините, завтра тренировка, - Виктору было неудобно отказывать министру. Считалось дурным тоном отказаться от алкоголя в гостях, но тренер с него три шкуры снимет, если в диагностическом заклинании перед тренировкой заметит хоть грамм алкоголя.       - Конечно, понимаю. Прости, не догадался, - добродушно кивнул Обалонск. – Ты уж извини, но себе я, пожалуй, налью, - Виктор коротко кивнул, слегка краснея, что министр извиняется перед ним.       – Для храбрости, - выдохнул Оболонск и опрокинул в себя рюмку ракии. Пока он пил на столе материализовалось блюдо с чорбой, сарми, тиквеник и тарелка с брынзой и овощной нарезкой. Для Виктора стол был слишком праздничным, но всё-таки он был в гостях у министра. Чему удивляться?       - Давай сначала поедим, а потом уже разговоры будем разговаривать. Не люблю тянуть время, но с утра всё дела, да дела, - шутливо предложил министр, и Виктор лишь снова молча кивнул.       Закончив с едой, Крам поблагодарил министра, а тот лишь отмахнулся от него, дескать само собой разумеющееся покормить гостя. Обалонск внезапно посерьёзнел и сосредоточил на Викторе пытливый взгляд своих карих глаз.       - Уж не знаю, почему ты решился на такое дело, но я, прежде всего, должен тебя поблагодарить. Мероприятие тебя ждёт сложное и опасное, но оно очень важно для всего Магического сообщества, - он откинулся на спинку стула и начал постукивать по столу пальцами. Между его бровями углубилась и без того сильная морщинка, свидетельствующая о том, что её владелец часто хмурился.       - Не знаю, что тебе успел рассказать наш общий друг, но лучше начну с самого начала, чтобы у тебя было полное представление обо всём, - получив от Виктора напряженный кивок, тот продолжил. – Как ты, наверное, знаешь, в Албании нашли свой приют множество тёмных магов, фанатиков, отвергнутых чужими странами, а все магглорождённые маги бегут из страны, потому что житья им чистокровные не дают. Имеем весьма лояльное к магглоненавистническим взглядам годами взращённое общество. Не удивительно, что именно там появилась такая организация или, как они себя называют, клуб «Акромантум». Название весьма говорящее, поскольку здание с высоты напоминает тело паука. Его владелец - Визар Ручи. Сорок шесть лет, женат, мать и отец ирландцы, но жили в Албании с его рождения. У родителей было небольшое состояние, но он сумел махинациями и знакомствами с нужными людьми стать одним из богатейших людей в Европе. Но главное его детище – тот самый клуб «Акромантум». У него есть множество уровней допуска. В центральном зале - зона «для всех». Там проходят обычные светские встречи. Есть крыло с VIP комнатами для встреч и переговоров, где, чтобы ты знал, решается большая часть межгосударственных дел, особенно, если дела эти тёмные. В остальные семь крыльев-лап Акромантума попадают только избранные, - министр отпил воды из своего стакана и продолжил после небольшой паузы:       - Ручи нашёл идеальный рычаг давления и способ привлечения в свои сети абсолютно любого человека. У каждого из нас есть свои пороки, и он предоставляет место, где любой из них будет удовлетворён. Люди во власти и при деньгах часто являются самыми порочными, так что он создал огромную международную сеть, поставляя им то, что они хотят, а затем использует их слабости в своих целях. Ты даже представить не можешь насколько обширно он пустил корни во всех странах и континентах.       Обалонск замолчал, встал со своего стула и засмотрелся на что-то в окно столовой. Когда он вновь повернулся к Виктору, его лицо исказила печаль.       - Если Тот-кого-нельзя-называть вступит с ними в союз, то с того дня ни один волшебник ни в одном уголке мира не будет в безопасности. Британец – фанатик, а Ручи - мощный манипулятор и настолько жадный до власти, что пойдёт ради неё на всё. Сколько бы жизней это ему ни стоило… Теперь понимаешь, насколько важно то, что ты будешь делать?       Министр выжидающе посмотрел на Виктора, ожидая от него ответа, но тот лишь с широко открытыми глазами уставился на стол.       «Всё намного, намного хуже, чем я даже мог себе представить. Как я, один человек, смогу справиться с этим? Они хотят от меня невозможного!»       Вслух Виктор такого сказать не мог, но опасения свои высказал:       - Простите, но я не представляю, что должен делать. Что я могу сделать или сказать такого, чтобы эти люди не пошли за тем, кто, по сути, уже является одним из них?..       Министр понимающе кивнул.       - Тут мы тебе не поможем, к сожалению. Тебе предоставится вся имеющаяся у нас информация об этих людях. Ты должен завоевать их доверие и найти то, что смогло бы увести их от решения стать союзниками Того-кого-нельзя-называть.       «Поди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что», - пронеслись в голове Виктора слова из детской сказки. Вот только от него ожидают, что он сможет это сделать, а жизнь, увы, не сказка.       - Вы сказали, что в том клубе…       - Акромантум, - подсказал министр.       - Да, Акромантум. Это бордель? – Виктора, откровенно говоря, смущала необходимость посещать такие места. Всё-таки у него есть девушка и репутация.       Обалонск невесело рассмеялся, и по позвоночнику парня прошёл холодок от предчувствия, что дела обстоят намного хуже.       - И бордель тоже, если это то, чего хочет гость. Он или его близкий болен? Вот вам высококлассные целители. Любите изысканную кухню, танцы, спектакли, концерты? Всё там есть. А ещё есть все виды психологического и физического насилия, над всеми возможными существами и возрастами. Живыми и мёртвыми. Любой ужас, какой ты можешь представить, может произойти в том месте. Если гость захочет. Понимаешь, какой властью обладает это место и его хозяин?       Виктор не ошибся. Точнее, нет. Он ошибся, потому что и представить не мог что где-то может существовать подобный клуб, да ещё и быть популярным у магический элиты. Виктор нарисовал себе эдакий закрытый фешенебельный бордель с, возможно, излишне юными проститутками и… проститутами. Но такое…       - Я должен буду участвовать в подобных… действах? – задал он волнующий вопрос.       - Думаю, да, - кивнул министр. Он молча рассматривал Виктора, вероятно, ожидая его реакции.       - И даже если мне придётся смотреть, как кого-то убивают? – парня внезапно посетила мысль, что ещё он возможно должен будет делать и он тут же задал второй вопрос: - А если мне придётся убивать? Насиловать? Я и это должен буду делать?       - Да, - твёрдо ответил министр. Сейчас перед ним уже не сидел тот, казалось бы, простой с первого взгляда человек. Он увидел в нём твёрдость убеждений, непоколебимость и холодную решительность.       - Нет, - отрезал Виктор, стараясь вложить хотя бы толику твёрдости министра в свои слова. Тут он окончательно понял, что Бруствер попросил непомерную плату за свою услугу. Если бы Крам знал, он бы поискал другой вариант. Кого они из него хотят сделать? Это не снитч ловить и даже не в Турнире Трёх Волшебников участвовать.       - Мы на войне, Виктор, - продолжал давить Обалонск. – На не объявленной, скрытой, но войне. И сейчас подковёрные игры во многом решат её исход. Повторю ещё раз: если британец получит поддержку клуба Акромантум, мы все обречены. И это будут не пара трупов, а сотни тысяч. История знавала немало таких фанатиков, и всё заканчивалось плохо для всех, в том числе и их сторонников.       Министр потянулся через стол и взял Виктора за плечо. Он смотрел Краму прямо в глаза и тот отметил, как много у Обалонска морщин, обрамлявших усталый взгляд.       - Я знаю, что много прошу от тебя. Но это нужно. Это важно.       Он сильнее сжал плечо парня, но потом отпустил его и сел обратно на стул. Виктор понимал, что должен что-то ответить, но челюсть не хотела разжиматься, а связки издавать звуки. Та часть его личности, что обладала моральными качествами, шептала, что если есть на свете такое отвратительное место, то он должен что-то сделать. Албания совсем рядом с его родной страной. Может прямо сейчас эти люди похищают болгар и делают что-то ужасное. Да, Виктору было жаль других людей, магглы они или нет, и он не выносил несправедливости, однако… Пускай эгоистично, но так хотелось сейчас встать, извиниться перед министром и уйти из этого дома, который уже не выглядел таким привлекательным, а вкусная еда неприятно осела в желудке. Виктор тянул с ответом, но это не могло длиться бесконечно.       - Простите за вопрос, но почему я? Почему не вы, например? Я уверен, что политик куда лучше спортсмена по части переговоров, - Крам пытался найти повод для отказа.       - Я бы с радостью, но не могу. Я должен оставаться на своём месте, как можно дольше. Нет-нет, - министр поспешил объясниться, получив от собеседника укоризненный взгляд, - я не из тех, кто всеми силами держится за власть. И не святой, с другой стороны… Понимаешь, вся моя политика направлена вразрез с их убеждениями. Меня приглашали туда неоднократно, когда я только принял пост. В своей агитационной программе я выражал иную позицию, чем ту, какую имею сейчас. Иначе бы меня не поддержали. Я чудом сохранил свой пост на второй срок. Сейчас я и моя команда боремся за утверждение новых законов. Ты, я думаю, в курсе, что в Совет старейшин никогда не попадёт кто-то не из их круга? Веками члены Совета сажают туда своих: фамилии не меняются, лишь имена. Нам почти удалось утвердить поправку в устав Совета о том, что его членов должны избирать граждане путём голосования. Это очень важно, потому что старейшины влияют на принятие законов и чаще лоббируют свои собственные интересы. Например, закон о том, что сквибы не имеют права находиться в магической части страны – это их детище.       Виктор неосознанно сжал кулаки. Сквибы… Если в Британии чистокровные ненавидели магглорождённых, то в Болгарии внизу иерархии были сквибы. Они считались хуже магглов. Магглорождённых магия выбрала сама, поэтому к ним относились практически также, как и к чистокровным, если только те не пытались пробиться слишком высоко. В таком случае им быстро наступали на головы, возвращая с небес на землю. Министр прав: места в Совете старейшин просто передавались по наследству. Одни и те же кланы сидели у руля страны поколениями.       Сквибов же в Болгарии презирали. Они были почти что проклятыми. Изгоями, которых магия посчитала недостойными, поэтому и остальные волшебники должны также к ним относиться. Для Виктора это была больная тема. Сестра его отца, которая была старше того на десять лет, родилась сквибом. Семья Крамов поступила нетрадиционно и не отдала девочку в маггловский детский дом, как это было принято в обществе. Её оставили, но миру не показывали. Чтобы ребёнок не сидел взаперти, её отдали в маггловскую школу-интернат, а лето она проводила дома. Если бы тётя Мари училась в Дурмстранге, её школьные годы проходили бы также. Она рассказывала, что грустила из-за отсутствия возможности когда-либо увидеть магическую Болгарию или пообщаться с волшебниками, но тётя была благодарна семье уже за то, что они осмелились пойти против системы.       Хоть тётю и скрывали от магов, семья Крамов сделала одно исключение. Они подружились с другой семьёй - Боссэ, переехавшей в Болгарию из Франции. Крамы решили рискнуть, надеясь, что иностранцы с большим пониманием отнесутся к выбору их семьи. И они не ошиблись. Так у тёти появился единственный друг-волшебник – их сын, Арман Боссэ. Они могли видеться только летом или на рождественских праздниках, но это не помешало их крепкой и долгой дружбе. Они росли, менялись, но оставались друг у друга. И как же была удивлена тётя Мари, когда Арман позвал её в маггловский ресторан отметить свой выпуск из Дурмстранга и сделал ей предложение.       Она ему отказала. Он ей нравился и как человек, и даже немного как мужчина, но Мари была уверена, что парень до конца не понимал на что шёл. Он волшебник, а она – сквиб. Какое будущее их ждёт? Ему она озвучила другую причину: «Для меня ты друг и ничего больше». Чем не повод для мужчины опустить руки и отступиться? Но Арман был не такой. Он не знал, когда именно влюбился в неё. Может, когда ждал конец учебного года, по большей части, из-за возможности вновь увидеть свою необычную тайную подружку? Может, когда в попытках завести романтические отношения, всегда сравнивал девушек с Мари? Или в тот момент, когда от её близости стало учащаться дыхание, и он сдерживал себя, как мог, чтобы не выдать себя. Разве мог он так просто принять отказ? У него было два летних месяца, план и очень много энтузиазма. Мари в итоге сдалась, и, как потом призналась Виктору, ни о чём не жалеет, хоть и у их истории был несчастливый конец.       Пара поженилась, перебралась из-за проблем со сквибами во Францию, и у них в первый год супружеской жизни появился сын - Максим Боссэ. Тётя говорила, что то были лучше годы в её жизни. Счастье длилось четыре года, пока в один день Максим, Арман и дедушка Виктора, Борислав Крам, гостивший в то время у них в Париже, не пошли вместе мужской компанией в магазин игрушек. В тот день Геллерт Грин-де-Вальд устроил крупный теракт именно в том районе, где находился злосчастный магазин, и никто из них троих не выжил. Виктор не мог представить, что пережила тогда тётя. Потерять сына, мужа и отца в один миг… Мари вернулась в Болгарию и с тех пор затворницей жила в семье брата. Она воспитывала Виктора наравне с его родителями и была и есть одним из самых близких для него людей.       - Сквибы, магглорожденные, магглы... Им никогда не выстоять против объединённых сил британцев и клуба Акромантум. Многие британцы уже члены клуба. Знаю, что ты случайно оказался впутанным в это дело, но проблема в том, что нас мало. Пока открыто ничего не происходит, найти сторонников очень сложно. Веришь или нет, но нас ждут огромные потрясения. Ручи набирал силы многие годы. Он всей душой хочет властвовать над всеми магами. И всё, что пока мы можем - не дать ему обзавестись сильным союзником, - закончив говорить, министр выжидающе посмотрел на Виктора.       Крам понимал, что министр прав: судя по всему тучи сгущаются. Однозначно, действовать нужно. Но в голове набатом звучала фраза: “Почему я?”. Когда пауза неприлично затянулась, Виктор, проклиная себя за то, что не может ответить иначе, согласился.

* * *

      Виктор последний раз проверил свой внешний вид в зеркале. Сегодня должно было состояться его первое посещение клуба «Акромантум». Бруствер настоял на скором начале операции по внедрению Крама в клуб, поэтому у парня было совсем мало времени, чтобы изучить предоставленные ему дела. Последние два дня сразу же после тренировки Виктор аппарировал в тайный дом министра Обалонска и изучал информацию там. Министр позволил посещать свой дом в его отсутствии. Также в нём находился нелегальный камин, через который можно было переместиться в Албанию. Обалонск рисковал имея в своём доме возможный источник будущего компромата на себя, но это сильно упрощало перемещение Виктора в другую страну.       Когда Крам рассматривал колдографии своих будущих целей, внутри всё сжималось. Особенно ему не понравились два человека: сам хозяин Акромантума, Визар Ручи, и некий Дхурим Джасари. Последний по данным Ордена являлся работорговцем и поставлял в клуб различный человеческий товар. Ещё он держал собственную сеть борделей в нескольких странах, в основном в Албании и Сербии. Виктор почувствовал некоторое облегчение, не обнаружив свою страну в списке. Из себя Джесари представлял тучного мужчину среднего роста, с плохой кожей и заплывшими маленькими глазами. Больше всего в его внешности отталкивал взгляд – скользкий, оценивающий, притворно заискивающий, но Крам интуитивно чувствовал, что таков он только с нужными людьми.       Родителям Виктор сказал, что идёт на день рождения одного из игроков. Он понимал, что, видимо, пришло его время покинуть отчий дом, ведь выдумывать каждый раз причины, почему он идёт куда-то при параде, будет сложно. Родители и тётя Мари не дураки и быстро раскусили бы его ложь, а знать правду им никак нельзя. Тяжелее всего будет уезжать от тёти, но он понимал, что так надо. Просто будет чаще навещать семью.       Крам миновал родителей, сделавших комплимент его внешнему виду, и вышел на крыльцо. На дом были наложены такие чары, что внутри здания аппарировать не мог никто, а с крыльца и на крыльцо только доверенные лица. Хлопок, воронка, и он стоит рядом с домом Обалонска, который ещё пока не виден из-за чар. Внутри его встречает сам министр. Он нервничает и постоянно теребит ремешок наручных часов.       - Знаешь, чем ближе к делу, тем мне меньше нравится мысль посылать тебя туда, - произнёс он по пути к нужному камину.       Виктор недоумённо посмотрел на него. «Не лучшее время вы выбрали для таких речей. Совсем не обнадёживает».       - Я с самого начала находил её провальной.       - Послушай, - они остановились у камина, и Виктор потянулся за летучим порохом, - ты лакомый кусочек для таких, как они. Известный, перспективный и пока ещё зелёный. Таких легче совращать, одурманивать и потом вербовать, чтобы использовать в своих целях. Помни, что ты им интересен и дай поверить, что они ведут в ваших отношениях. И ещё, не строй на сегодня грандиозных планов. Осмотрись, веди светские разговоры. Любопытствуй, но в меру, чтобы не вызывать подозрений. Возможно, намекни на свои пороки, но не слишком явно, - министр вцепился в предплечье Виктора пока говорил, а когда понял, что излишне сдавил его, поспешил отпустить.       - Прости, что-то разнервничался старик, - он похлопал его по спине, и Виктор шагнул в камин. Назвав адрес некоего дома в Албании и, кивнув Обалонску напоследок, исчез.       Виктор переместился в пустующий дом. Камин в доме министра позволял переместиться в Албанию, но только в одно место. Крам предусмотрительно взял порох в обе руки, поэтому произнёс новый адрес и полетел непосредственно в клуб Акромантум.       Министр Обалонск купил ему месячное членство в клубе, которое давало Виктору право посещать стандартные мероприятия, если его кандидатуру одобрят. Крам предлагал заплатить за себя сам, но министр был непреклонен. Виктор был удивлён, что его приняли в клуб на следующий день, и теперь напутственные слова Обалонска звучат ещё убедительнее. Что если подыграть им, выставляя себя эдаким максималистом, готовым плясать под их дудку? «Но это может сыграть и против меня. Я не смогу убедить их в чём-то, если у меня не будет авторитета». У Виктора абсолютно не было никакого плана, когда он выходил из камина и сообщил встречающей паре работников клуба своё имя.       Обалонск оказался прав и в том, что первый вечер прошёл совершенно неплодотворно. Он не познакомился ни с одной личностью из тех, на кого у него были дела. Самого хозяина Ручи Крам не видел вообще, как и Дхурима Дасари. Виктор тратил много сил, чтобы держать лицо и не бегать глазами по залу, когда разговаривал с очередным гостем клуба, который узнал его.       Центральный зал, где проходили стандартные мероприятия, был действительно огромным. Он делился на секции, которые разграничивались, например, предметами мебели. Другие же, как зона приёма пищи, не были никак выделены. В середине круглого помещения было множество танцующих. Также имелась сцена, где то пели, то танцевали артисты. После неё стояли столы для приёма пищи и фуршетные, также то тут, то там сновали официанты и предлагали при желании заказать что-то по меню.       Следующую секцию Виктор про себя назвал «типичный кабинет чистокровного мага». Там было с десяток композиций из кресел и диванов, которые стояли вокруг журнальных столиков. На них лежали сигары, карты, волшебные шахматы и шашки, кто-то из присутствующих даже играл в напёрстки. Эта зона отделялась от других книжными шкафами, и Виктор был удивлён, увидев пару человек с книгами. Он рассчитывал оказаться в более гнетущей обстановке, где даже мысли о чтении книжки не пришли бы. Ещё парень отметил, что множество мужчин заняты разговорами друг с другом, потягивая алкоголь из своих стаканов. "Стоит потом сюда присесть, чтобы завести разговор с кем-то нужным".       Краму стоило усилий, чтобы не уставиться на человека, известного ему, как Атиб Петрела – главный помощник Визара Ручи. Это определённо был нужный человек, но тот очень быстро прошёл мимо Виктора, даже не взглянув в его сторону и скрылся, просто исчезнув в стене. Парень сразу вспомнил рассказ Гермионы о проходе на платформу девять и три четверти, с которой все британцы отправляются в Хогвартс. Видимо, именно так можно попасть в «лапы» паука, где происходит что-то большее, чем обычное светское мероприятие. «Интересно, нужно просто пройти, если знаешь где именно, или существует какой-то допуск».       Виктор прошёл мимо секции, которая вся состояла из шторок и над ней прямо в воздухе висела надпись «Спа наслаждение». После читающих людей, он почти не удивился, что кто-то вдруг захотел бы, откушав и накурившись сигар за разговорами, отдать своё тело в руки массажистов.       После шла малая сцена, которая располагалась посередине своей зоны и зрительские стулья стояли вокруг неё. На ней происходило представление, когда Виктор проходил мимо. Многие гости смеялись, а некоторые были настолько раскрасневшимися от смеха, что держались за животы и обмахивали себя наколдованными веерами.       У Виктора закружилась голова от обилия всего, что он уже успел увидеть, и от десятка разговоров, в которые был втянут, пока осматривался. Ранее он боялся, что не сможет ни с кем общаться, но из документов, полученных от Обалонска, Крам узнал, что в клубе был принят общий язык - английский, так что языковых проблем у него не возникало. Все встретившиеся ему волшебники вели себя весьма дружелюбно, правда многие были изрядно пьяны и постоянно предлагали выпить и ему. Виктору приходилось отказываться, раз за разом объясняя, что его работа не подразумевает алкоголь во время фазы активной подготовки к играм. Тренер постоянно их проверял и грозился выгнать любого, если он придёт нетрезвым на тренировку. «Лучше наврите, что заболели в таком случае! Но часто болеющие мне тоже тут не нужны. Все поняли?» - вспомнил Виктор одну из поучающих речей их тренера. Каждую неделю, а то и чаще, он устраивал им разбор полётов, а в конце традиционно грозился всех выгнать.       Ему велели провести в клубе часа два-три, поэтому он вернулся к залу с камином, откуда прибыл сегодня. У камина стоял тот же работник клуба, что встречал его ранее, но без напарника.       - Вам понравился наш клуб, мистер Крам? – поинтересовался молодой мужчина лет двадцати пяти.       - Да, было весьма интересно, - бросил Виктор, шагнув в камин, но потом ему пришла одна идея, - вот только я не нашёл того, что искал.       Он тут же тихо, но чётко назвал нужный адрес, и исчез в зелёном пламени, надеясь, что смог закинуть удочку на будущее.

* * *

      Следующие пять визитов, которые он делал где-то через день-два, были подобны первому. Виктор бродил по залу, общался с гостями, в основном поддерживая начинаемые ими беседы, и незаметно осматривался. Ему лишь дважды попадался на глаза Атиб Петрела, помощник Ручи, но тот каждый раз куда-то спешил и исчезал в стене. Оба раза это были разные места. Виктор как бы невзначай, на следующий день опёрся на одно из этих мест, но стена была всего лишь стеной.       Нелегко признаться, но Виктору в каком-то смысле даже понравилось это место. Эдакий клуб по интересам, где каждый может найти себе занятие. После описанных Обалонском ужасов, он ожидал чего угодно, но не этого. Периодически секции менялись. Например, на третий раз появился хоровод вейл, вокруг которых на стульях сидели мужчины и с открытыми ртами и стеклянными взглядами взирали на чарующих существ. Виктор не стал подходить близко, чтобы не попасть под их магию и не потерять время. Он заметил, что периодически они останавливались, давая мужчинам время прийти в себя и уйти перед следующим танцем, но пообщаться с кем-то из них всё равно не вышло бы, а значит и цели его не подходит. Ещё и перед Гермионой было неудобно.       При мысли о ней по его телу разлилось тепло. Как бы трудно ему не было: тренировки, клуб, частые перемещения в Британию, проблемы с аппетитом на фоне стресса, Гермиона придавала всем событиям смысл. Тодор, один из игроков его команды, попросил взять его зайцем в одно из перемещений. Виктор долго отказывался, ведь если Тодора поймают, то их обоих ждут большие неприятности. Британцы очень жёстко обращались с нарушителями границ и нелегальными перемещениями. Однако вскоре Виктор сдался, и за оказанную услугу, Тодор показал ему множество мест на острове, где когда-то были они с семьёй. Все они были живописны и достаточно уединённые – идеально для свидания двух волшебников, которым не стоит показываться на виду у всех. Тодор же отправился к своим родственникам на чьё-то день рождение. Собственно, благодаря тому, что часть его семьи проживала в Уэльсе и любила проводить время на природе, он так хорошо ориентировался в здешней местности. Им несказанно повезло, и визит ещё одного болгарина остался незамеченным, а бабуля Катарина, та самая именинница, осталась довольна.       Благодаря услуге от Тодора, Виктор смог разнообразить их с Гермионой встречи. Рядом с ней он забывал обо всём плохом, и наслаждался каждой минутой. Вот только от неё не скрылось, что иногда его лицо принимало озабоченный вид, а скулы стали острее. Виктор отшучивался, переводя тему разговора. Однако врать любимой было очень неприятно. Так хотелось ей всё рассказать, забрать её и свою семьи и сбежать в безопасное место. Ведь есть же такое место на свете, где всем плевать на чистоту крови, и никто не пытается никого убить? Он улыбался наивности своих мыслей, и грустил об их несбыточности. Виктор привязывался к Гермионе всё больше и чувства к ней росли день ото дня. И тем сложнее было расставаться с ней каждый раз. Возвращаясь к себе, он помимо их «пергамента для переписок», рассматривал другой, выпрошенный у Бруствера, где парень мог видеть, что в её доме находится только она, родители и гибрид, которого она зовёт котом. Виктору становилось спокойнее, что она в безопасности, но с другой стороны, страх увидеть ещё чьё-то имя не оставлял ни на день.

* * *

      Это случилось на его седьмой визит. Встречающий хостес передал ему приглашение: пергамент сложенный в конверт и скреплённый сургучной печатью. У Виктора гулко билось сердце, когда он вскрывал таинственное послание.

«Мистер Крам,

буду рад Вашему присутствию в зале особых развлечений. Если вы заинтересованы, конечно.

Искренне Ваш, Визар Ручи».

      Виктор бегал глазами по строчкам раз за разом, пока свыкался с мыслью «вот оно». Он переживал, что не сможет и на шаг приблизиться к главе Акромантума, а тут Ручи сам приглашает его. Сочетание «особые развлечения» бросало в дрожь. «Неужели так сразу мне покажут все здешние ужасы?»       Смятение по поводу нахождения нужного места отпало сразу же, как Крам вошёл в центральный зал. На ранее пустой стене появилась большая резная дверь. Сомневаться не стоило – ему туда. Пока Виктор шёл, он мысленно пытался успокоить себя, напоминая разрозненные пункты той тактики, которую он пытался выработать. Это на время помогало, но напряжение было слишком велико, и когда Крам открыл заветную дверь, то заметил, как дрожит его рука.       Он попал в короткий тупиковый коридор, где слева была ещё одна дверь. Войдя в неё, он оказался в большом зале. В открывшемся его взору пространстве стоял полумрак, а воздух был пропитан запахом дорогого табака. Отовсюду доносились оживлённые разговоры, смех, а фоном играла ненавязчивая музыка. Виктор не мог понять, что такого особенного было в этом зале, пока не обратил внимание на один нюанс. Процентов девяносто посетителей клуба были мужчинами. Виктор изредка видел здесь женщин, и они всегда были со спутником. Здесь же их было много: все молодые, весьма симпатичные и чуть ли не заглядывающие в рот своим спутникам. Интуитивно Крам понимал, что вряд ли здешние дамы являлись супругами или дочерьми мужчин, сидящих рядом.       Виктор стоял какое-то время в дверях, не зная куда двигаться, но решиться ему помог никто иной, как сам Визар Ручи, плывший ему навстречу. Пока тот шёл к нему, Крам мог рассмотреть его в живую, отметив некоторые детали. Визар родился и вырос в Албании, но его мать была ирландкой, как и бабушка со стороны отца. Видимо, их гены оказались сильнее, потому что выглядел Ручи как типичный британец - тёмно-русые волосы, слегка завивающиеся на концах, белёсые глаза навыкате, светлая кожа, маленькие, но пухлые губы. Его походка не была властной или устрашающей, он, наоборот, двигался с грацией представителя кошачьих, в такт музыке и своим мыслям, с лёгкой улыбкой на лице. Однако Виктор точно знал, кто этот человек, и убеждал себя не терять бдительности.       - Мистер Крам! - воскликнул он, подойдя ближе и пожав его руку. Второй рукой он ухватил Виктора за локоть, делая их приветствие более дружеским и интимным, словно они старые знакомые, которые рады очередной встрече.       - Мистер Ручи, рад познакомиться с вами, - Виктор деланно улыбнулся, сделав вид, что в восторге от того, как с ним обращаются.       - А как я рад, что вы приняли моё приглашение! Пойдёмте же, сядем, побеседуем! - он провёл его к первым свободным креслам, и сев в него полубоком, опёршись левой рукой на спинку кресла, продолжил разговор.       - Я был удивлён, узнав, что вы начали посещать наш клуб. Чем же мы привлекли жемчужину болгарской сборной?       - Ах, вы мне льстите, - Виктор сделал вид, что страшно польщён, когда внутри выворачивало от такой неприкрытой лести. - Я услышал о вашем клубе от знакомых и загорелся идеей увидеть всё своими глазами.       - И как вы находите наше детище? - Ручи сверкнул глазами, переместив ладонь ближе к плечу Виктора. Тот шумно сглотнул, стараясь держать лицо. Игривый тон албанца, его взгляды, бросаемые на Виктора, во время короткого разговора, заставляли его цепенеть.       - О, я был поражён масштабами. И настолько увлёкся, что в любой свободный вечер стараюсь заглянуть сюда.       Ручи был доволен его ответом и сдержанно улыбнулся своим мыслям. Он положил ногу на ногу и как бы невзначай, коснулся носком туфли ноги Виктора. Парень не смог побороть рефлекс и слегка отодвинулся. Внутри что-то упало и разбилось вдребезги. Он испугался, что своей реакцией оттолкнёт Ручи, и мимолётной ошибкой испортит задание. Однако тот и бровью не повёл, задавая следующий вопрос:       - Отрадно слышать. Скажите, что приглянулось вам больше всего? - он ожидающе воззрился на Виктора, который отчаянно пытался придумать за пару секунд правильный ответ.       - Буду с вами откровенен: я в поисках. Слышал, в клубе Акромантум есть особые развлечения, - он ходил по краю, но время поджимало. Бруствер сообщил, что его информатор видел пару раз Люциуса Малфоя в клубе, и, вероятно, именно его послал Тот-кого-нельзя-называть в качестве переговорщика.       - Интересно, кто же дал вам такую информацию? Хотелось бы знать, кого благодарить за рекомендации.       Вот и всё. Виктор понял, что сболтнул лишнего. “Что же придумать?”       - Знали бы вы, как мне не хочется, но вынужден сохранить его имя в тайне. Однако, я передам вам его слова, - парень нервно поправил манжеты у рубашки, ожидая ответа от Ручи.       Сам волшебник, внезапно резко оттолкнулся от кресла и встал на ноги.       - Прошу прощения, - он уже не смотрел на Виктора, высматривая что-то за его спиной, - я должен вас покинуть.       Он уверенно зашагал в сторону и лишь бросил “Приятного вечера”, оставив короткое прикосновение на плече Виктора. Парень выдавил слова благодарности, оборачиваясь вслед за удаляющейся фигурой, и пару минут ошарашенно наблюдал как тот, приветствует точно также, как и его ранее, незнакомого ему волшебника. Сев ровно, Виктор в который раз пытался сдержать эмоции, но разочарование всё равно поселилось на его лице. Надеясь, что испытывать его логично для той роли, что он играет, Виктор встретил глазами девушку, присевшую туда, где недавно сидел Ручи.       Она завела разговор первая, и Крам нехотя, но поддерживал беседу. Мысленно он прокручивал разговор с хозяином Акромантума, разбирая каждое сказанное ими слово и жесты, а попытки девушки флиртовать, постоянно как бы случайно касаясь его, только раздражали. Девушка, чьего имени он не запомнил, заметно поникла, что привело его в чувства. В голову пришла мысль, что возможно её накажут, если она не понравится гостю, и Виктор, испугавшись таких последствий для бедной девушки, постарался вести с ней оживлённый диалог. Она сразу же воспрянула и с энтузиазмом вела разговор, а когда они вместе рассмеялись над шуткой Крама, несколько соседних диванов обратили на них внимание.       С чувством, что хотя бы потенциально не навредил незнакомке, Виктор покинул особый зал примерно через полтора часа после окончания разговора с Ручи. В общем зале он задерживаться не стал, и поспешил в особняк Обалонска. Обычно Виктор не видел министра, ведь он был очень занятым человеком, но приглашение от самого Ручи - слишком важное событие, чтобы сейчас же не сообщить тому о нём.       Как только Виктор вышел из камина, он позвал эльфа и отправил его к министру. Не прошло и десяти минут, как входная дверь в особняк открылась. Обалонск принялся расспрашивать его о встрече сразу, как переступил порог дома. Дослушав до конца, он то и дело переспрашивал ту или иную деталь, обдумывая поведение албанца.       - Думаю, прикосновениями он хотел узнать твою ориентацию, - выдал министр через время.       - Какую ориентацию? - Виктор не понял министра, решив что, возможно, имеется в виду “за чистую кровь” или “нет”. -       Нравятся ли тебе мужчины он проверял, - Обалонск закатил глаза, объясняя очевидные вещи.       - Да как он такое мог подумать обо мне! - возмутился Крам.       - Это всё не так важно, как то, что он лично с тобой поговорил. Не думай, что такую честь он оказывает кому угодно.       - А толку, если я, видимо, сделал что-то не так? - невесело пробормотал парень, потирая виски. От постоянного анализа любого своего вздоха, головная боль стала частой спутницей по вечерам.       - Я бы не стал делать поспешных выводов. Посмотрим, что будет дальше.       Мужчины ещё какое-то время поговорили, и Виктор отправился к себе. К счастью, он ни на кого не наткнулся по пути в спальню, и еле заставив себя раздеться, рухнул в кровать, чтобы забыться сном.

* * *

      Министр Обалонск оказался прав: через два дня Виктор вновь получил письмо с особым приглашением. Он безумно нервничал перед новой встречей с Визаром Ручи, но так и не найдя его среди мужчин в зале, испытал разочарование. Появилось чувство, что его забраковали. Крам старался не показать испортившегося настроения и делал вид, что находит театральное представление, где большую часть времени актёры были обнажёнными, занятным. Он не был большим поклонником представлений, а уж наблюдать почти два часа за весьма примитивной историей, где то и дело актёры имитировали половой акт, было мукой. Вероятно, такое действо должно было возбудить его, но он испытывал лишь стыд.       - Как вам сегодняшнее представление, мистер Крам? - всегда вежливый и такой же непримечательный хостес, спросил у Виктора, как только он вошёл в каминный зал.       - Занятно, - протянул он. - Хотелось бы узнать, чем ещё может удивить меня клуб Акромантум, - вызывающе улыбнувшись, он шагнул в камин. Идея бросить вызов, пусть Ручи и не узнает о нём, воодушевила парня.

* * *

      Виктор стоял у открытого окна в своей комнате и вглядывался в ночь. Дом Крамов стоял в конце улицы, на возвышении, поэтому парень мог наблюдать множество огоньков от чужих окон и уличных фонарей. Его ушей касались отдалённые звуки беседы: несмотря на поздний час, августовским вечером было много желающих растянуть ускользающие летние дни подольше.       Хоть из окна его обдувало теплым воздухом, Виктора трясло. Он вцепился в подоконник, чтобы хоть немного унять дрожь, но в тот же момент к нему подступила резкая тошнота. Парень бросился к ведру, которое на этой неделе поселилось в его комнате. Из него уже ничего не выходило, ведь он больше не мог есть. И спать тоже. Он боролся с жалостью к себе и желанием бросить всё и убежать, сбежать от открывшегося ему ужаса.       Особые приглашения сыпались с завидной регулярностью всю вторую половину июля и первую августа. В основном это были представления: сначала эротические, а после откровенно порнографические. Ручи он больше не видел, но познакомился с его женой - Розафой Ручи. В их первую встречу, Виктор заметил её, жеманно общающуюся с группой мужчин, и пересекся с ней взглядами. Она весьма долго не отводила от него глаз, с прищуром осматривая Крама с ног до головы. После она просто отвернулась и продолжила разговор с собеседниками, громко смеясь. В тот день она больше не смотрела на него, а затем и вовсе удалилась из зала, под руку с незнакомым высоким блондином.       Через несколько дней, когда Виктор сидел в ожидании очередного особенного спектакля, к нему подсела она - Розафа Ручи. Представившись, женщина протянула ему руку, которую Виктор, поцеловал, пробормотав собственное имя и стандартные вежливые фразы. От Розафы пахло дорогими, но слишком приторными на вкус Виктора духами. Её чёрные смоляные волосы крупными волнами растекались по плечам, которые открывало простое по крою чёрное платье-футляр, но дороговизна ткани и идеальная посадка, кричали о том, что оно стоило месячную зарплату обычного волшебника, а может и больше. На её шее красовалось замысловатое золотое колье, состоящее из тонкой цепочки и двух каплей из полупрозрачного мутного камня разного размера. Большая капля висела ниже, практически доходя до квадратного выреза декольте, а вместе их соединяла пластина с тонко начертанными на ней рунами. Виктор, любопытствуя, пытался прочесть надпись, невольно остановив взгляд на груди женщины.       - Только не говорите, что и вы просто пытаетесь прочесть руны, - насмешливая реплика, донеслась до ушей парня и вырвала его из мыслей, где он пытался вспомнить, значение второй руны: не мог выбрать между “идти назад” или “забрать”.       - П-простите, - он поднял на собеседницу смущённый взгляд. - Я и правда...       - Остановитесь, - она наклонилась к Виктору, а после продолжила, понизив голос, - а то я решу, что стала совсем непривлекательной для молодых мужчин.       Виктор медленно сглотнул, подбирая следующие слова. Манерами переходить границы с незнакомыми людьми, она явно походила на своего мужа. Парень решил подыграть ей:       - Простите ещё раз, вы безусловно прекрасны. Я лишь не хотел оскорбить вас, - он смущенно потупил взгляд.       - Ах, ладно, - она жеманно стукнула его по плечу, - поверю вам.       Минут десять, они вели светскую беседу: Виктор - старался быть обходительным, держась в рамках приличия, когда сама Розафа откровенно с ним флиртовала, то и дело касаясь его во время разговора. Их прервали звуки начинающегося представления, и Ручи, извинившись и пожелав Краму насладиться “сегодняшним особым зрелищем”, ушла, покинув зал. Виктору лишь оставалось гадать, почему женщина не осталась на представление и неужели специально решила поговорить с ним. А ещё его не покидало смущение от того, что жена Ручи так открыто при всех с ним флиртовала. Он был уверен, что её мужу непременно донесут об этом.       На сцене появился небольшой стеклянный столик с блюдом, накрытым крышкой, и стул. После небольшой паузы из-за кулис появилась женщина лет сорока с натянутой улыбкой и странным макияжем, словно шутовским: слишком яркие румяна и тени, губная помада была накрашена игнорируя родной контур губ. Виктор заключил, что представление будет юмористическим и немного расслабился. Женщина подошла к столу и села за него. Неуверенно, она сняла с блюда крышку и непонимающим взглядом посмотрела на содержимое. Намётанным глазом, несмотря на расстояние, Виктор сумел рассмотреть содержимое тарелки - различные виды орехов.       - Ешь, - громко сказал голос, вероятно усиленный заклинанием.       - Но... - женщина уже выглядела напуганной, - у меня аллергия на орехи. Я не могу, я задохнусь! - с сильным акцентом произнесла женщина и попыталась встать.        - Империо! - вспышка из-за кулис, и женщина осела обратно на стул. Её лицо мгновенно расслабилось, а на клоунских губах расплылась блаженная улыбка.       - Ешь.       Женщина сразу же начала складывать орехи в рот и с минуту ничего не происходило. Потом она резко схватилась одной рукой за горло, а другой за стол. Женщина закашлялась, выплёвывая содержимое рта, а затем начала хватать им воздух и скрести себя по горлу. Она упала со стула и металась по полу, с трудом произнеся:       - Аллергия... Не... Дышать!       Виктор оцепенел, его взгляд прыгал с задыхающейся женщины на зрителей. Когда она начала хрипеть, зал заликовал: послышался смех, аплодисменты, улюлюканье. Несчастная размазала косметику по лицу, разодрала себе горло, пыталась уползти со сцены, но, видимо, кислород заканчивался, потому что она уже почти не шевелилась. Виктор с ужасом подумал о том, что только что был свидетелем, как на сцене убили человека и ничего не сделал, но из-за кулис выбежал человек в маске и влил женщине зелье. Она начала дышать и медленно приходила в себя. Крам облегченно выдохнул, и понял, что все это время сильно сжимал подлокотник дивана. Он размял руку и приготовился уходить, ведь представление окончено.       К его ужасу, когда женщине стало лучше, её вновь заставили сесть за стол и съесть орехи. Она, уже будучи не под Империусом, умоляла и плакала, чтобы её отпустили. Что ей не нужны деньги, и она будет молчать, только бы её отпустили. Зрители откровенно смеялись, когда женщина начала просить их о помощи. После нового Империо, всё повторилось. А потом ещё. И ещё. В конце на женщине уже не было лица - месиво из размазавшейся косметики, её горло и пальцы были в крови, а она была едва жива. Когда всё, наконец, закончилось, её увели за кулисы под аплодисменты, а Виктор, не видя ничего вокруг, дошёл до камина, кивнув что-то говорившему ему хостес, и за два раза переместился в дом Обалонска. Как только он вышел из его камина, то содержимое желудка оказалось на ковре. Минут десять Виктора мучили спазмы, которые наблюдал министр, ожидавший его. Он позвал эльфа, и тот убрал за Виктором и принёс ему воды.       - Настолько плохо? - сочувственно спросил Обалонск.       - Да, - прохрипел Виктор, зажмурив глаза.       В ту ночь он не уснул. Утром даже не мог смотреть на еду и отправился на тренировку, которая прошла настолько ужасно, что тренер отвёл его в сторону для разговора. “Ещё пара таких тренировок, и я переведу тебя в запасной состав. Что с тобой, Виктор?” Он лишь извинялся и винил во всём бессонницу, пообещав наведаться к колдомедику. О настоящей причине своего недуга рассказать он не мог никому.       Окончательно его сломила встреча с Гермионой. Она, конечно же, заметила, что Виктор сам не свой. Такая хорошая, сопереживающая. А он сорвался на неё, да ещё и сделал больно. Никогда так себя не вёл ни с кем, а тут обидел свою любимую. И пусть она сделала вид, что простила его, он чувствовал, что их отношения утеряли прежнюю лёгкость. Словно это было началом конца.       Виктор всматривался в ночь, вопрошая самого себя: где он свернул не туда. Хотел помочь любимой, ввязался в опасные игры, и теперь из-за этого может её потерять. Зачем тогда вообще это всё?       Перерыв во встречах с Гермионой оказался мучительным. Происходящее вокруг всё меньше имело смысл. Малодушные мысли, что он ещё не совсем погряз в дела Ордена и пока есть шанс всё бросить и уйти, чаще проникали в голову. Приглашения исправно приходили дважды в неделю, и ещё как минимум раз он посещал общий зал клуба. Он успел завести с десяток новых знакомств, и теперь всегда находил себе собеседника.       Крам не понимал, как лицезрение пыток, а иначе нельзя было назвать то, что представляли ему на закрытых показах, могло как-то завлечь. Вряд ли так много людей восхищает вид человека, извергающегося из себя только что съеденные фунты еды под Империусом, или воющего от боли после Жалящего заклинания за неправильный ответ в викторине. Он не мог понять смысл, пока один из его новых знакомых, молодящийся француз, не выпускающий сигару если не изо рта, то вертящий то и дело её в руках, не обмолвился, что на сцене глумятся над “магглами и грязнокровной шушерой”. Теперь происходящее хотя бы приобрело смысл.       Градус пошлости, изощрённости и извращений повышался с каждой встречей. Виктору казалось, что он не может отмыться. Особенно, когда в очередной вечер в Акромантуме незнакомая полуголая девица танцевала сидя у него на коленях. Он совершенно этого не хотел, выполнял задание, по сути, но ощущал себя предателем по отношению к Гермионе. Обалонск заметил, что Виктор тает на глазах, поэтому однажды попросил Виктора задержаться.       - Парень, так дело не пойдёт. Ты изводишь себя, я вижу. Так нельзя. Ты и себя погубишь, и задание не выполнишь.       Виктор хмыкнул, откинувшись в кресле, и уныло взглянул на министра, сидящего напротив:       - Я, видимо, оказался слабаком. Для меня стало невыполнимой задачей смотреть, как мучают других людей. Каждый раз я думаю о том, что должен встать и помочь им. Или кричать об этом на каждом углу, чтобы хоть кто-то что-то сделал. Простите, но я не понимаю, как можно знать и ничего не делать.       - Я уже говорил тебе, парень, это замкнутый круг. Огромное количество влиятельных чистокровных со всего мира - члены клуба. Ручи прекрасно выставил свои сети так, что если кто-то захочет пожаловаться на них, то его сотрут в порошок, ведь везде сидят его пауки, - министр взял небольшую паузу, давая Виктору осмыслить его слова.       - Перестрой свои мозги, парень. Криками и единичной помощью замученному магглу, ты ничего не исправишь. Ты вообще ничего не можешь сделать, кроме как выполнить свою миссию. Это объективно единственное, что ты вообще можешь сделать. Держи это в своей голове. Ты же спортсмен. Представь, что вылетел на поле, сосредоточился на игре. Ты ведь не отвлекаешься на каждый выкрик с трибун? - Виктор отрицательно покачал головой. - Именно. Войди в число приближённых. Слушай разговоры, а не смотри то, что творится на сцене. Бруствер дал информацию, что скорее всего скоро Пожиратели смерти, Малфой и Нотт, будут частыми гостями в Акромантум. Ты знаешь что-то о них?       - С сыном Малфоя я общался, когда был в Хогвартсе, и один раз встречал его отца. Нотта старшего не видел и с его сыном не общался.       - Хорошо, я к твоему следующему визиту оставлю рядом с камином досье на обоих. Следи за ними в оба, если увидишь. И ещё раз: сосредоточься на цели. Знаю, что сложно, но так надо, - министр устало потёр виски, окончив их беседу. Виктору закралась в голову мысль, что, должно быть, этот человек очень устаёт. Сколько таких встреч у него в день? Сколько решений он принимает в день, сколько держит в голове стратегий, дел?       Парень был благодарен министру за этот разговор и впервые за долгое время смог сразу уснуть, думая лишь о скорой встрече с Гермионой. Уже через три дня они встретятся в Хогсмиде и он наконец увидит её снова.