Всё возвращается к тебе

- Годрик, Рон, да пойди ты уже и поговори с ней, - раздражённо бросила Джинни своему брату. Он столкнулся с Лавандой в коридоре Хогвартс-Экспресса, где Браун, показательно фыркнув и одарив Уизли и его компанию пренебрежительным взглядом, продефилировала в купе за Парвати Патилл. В итоге Рон потерял всякую надежду, что девушка всё-таки простит его, и всю дорогу сидел и нервно теребил то свой джемпер, то, переодевшись, полы мантии, не забывая каждую минуту бросать взгляд на дверь. Словно ждал, что Лаванда сменит гнев на милость и войдёт в их купе. - Ты её видела вообще? Она даже смотреть на меня не захотела, - с паническими нотками ответил Рон своей сестре. - Но поговорить-то всё равно нужно. Скажите ему, - Джинни призывно посмотрела на Гарри и Гермиону, сидевших напротив, но те лишь практически идентичным испуганным взглядом взглянули на неё, а потом на Рона, и промолчали. – Ой, ну вас, - махнула рукой Уизли и затихла на какое-то время. - Чёрт, Рон, может хватит уже? Раздражаешь неимоверно! – Джинни хватило на пять минут, потому что брат продолжал дёргаться, а когда ловил движение в дверном окошке, то и вовсе немного приподнимался. - Да что ты ко мне привязалась-то? – вскипел Уизли. – Я уже понял, что вам всем наплевать на мои отношения с Лав, но мне она нравится! Действительно нравится!       В другой ситуации Рон бы покраснел, рассказывая о своих чувствах друзьям, но сейчас он был обижен на них. Парень долго терпел, что их пару никто не поддерживает, но сегодня не выдержал. - Тогда пойди и поговори с ней! – парировала Джинни. - Легко тебе рассуждать, когда это не твои отношения! – воскликнул Рон. – Она ясно дала понять, что всё кончено. - Слушай, а может оно и к лучшему? – начала Джинни. Рон открыл было рот, но та оборвала его, вскинув руку перед его лицом. – Нет, ты послушай! Сегодня она ревнует к Гермионе, а завтра… - Что?! – впервые с начала ссоры двух Уизли подала голос девушка. – Я тут причём? - Джиневра! Язык без костей! – не на шутку разозлился Рон на сестру. Он просил не говорить Гермионе, почему Лаванда на него взъелась на самом деле. Соврал, что та обиделась, что её не пригласили в Нору. - Ой, думаешь, Гермиона не заметила, какие она в неё молнии постоянно кидает? – попыталась сместить фокус со своей болтливости Джинни. - Да что я должна была заметить? – недоумевала Грейнджер. – Мерлин, мы же просто друзья. Это ведь очевидно! Правда, Рон? Парень кивнул, но грустно добавил: - Но Лаванда почему-то не верит в это. Джинни взглянула на Гарри, который не принимал участия в беседе и переводил взгляд с Гермионы на Рона, стискивая челюсти. Уизли не понравилось то, что, как она подумала, творилось в его голове сейчас. - Но его девица всё равно ищет поводы поистерить. Она его и раньше клевала из-за вашей дружбы… - не унималась Джинни, однако была оборвана вскочившим с места братом. - Девица? Она моя девушка! Любимая! Не смей так о ней говорить, - он ткнул Джинни пальцем в грудь, а потом обратился к друзьям. - А вы что? Поддерживаете её?       Гарри молча взирал на Рона, а Гермиона хлопала губами, не понимая чему именно возмущаться. Рон, не получив от них ответа, направился к двери, где напоследок бросил через плечо «друзья называется» и вышел, хлопнув дверью.       В коридоре он наткнулся на кого-то и чуть не опрокинул его на пол. Этим человеком оказалась Лаванда. Она взирала на него полными слёз глазами, а потом бросилась на шею. Похоже, девушка слышала как минимум последнюю часть их разговора. - Бон-бон, ты правда любишь меня? – прошептала она не разрывая объятий. - Конечно, - пробормотал Рон, притягивая её ближе к себе.       Лаванда тонко засмеялась, пытаясь выпутаться из его рук. - Ты такой сильный, сейчас задушишь меня.       Рон ослабил хватку, позволяя Браун немного отступить от себя. Она встала на носочки и страстно впилась в его губы. Рон ответил тем же, радуясь, что, кажется, был прощён.

***

      Пусть это было и наивно с его стороны, учитывая даже возвращение Волан-де-Морта, но Гарри ждал от пятого курса хоть какого-то послабления. Никаких тебе турниров и заданий, а вместо них обожаемый квиддич и привычная учебная суета. Хотелось занять голову учёбой (да-да, Гарри и учёба) и общением с друзьями, чтобы меньше думать о планах Реддла и злиться от постоянных мыслей о том, что тебя принимают за беспомощного младенца и держат в неведении. Даже заступничество Сириуса перед другими орденовцами не помогло. И сам он не спешил поделиться с крестником информацией. Так что Хогвартс виделся оплотом хоть какого-то, но спокойствия.       Да, он был наивен. Кто же мог подумать, что такое количество волшебников поверит в статьи из Пророка? Даже Симус и его мать! Он же, чёрт возьми, его однокурсник. Он спит с ним в одной комнате с первого курса, но всё равно ему не верит. Кажется, ничего не меняется кроме причин, почему Гарри становится изгоем. То все думают, что он наследник Слизерина, то обвиняют в тщеславии, когда он якобы обошёл магию кубка Турнира трёх волшебников. Теперь дурачка из него сделали.       Но мало было этого, так на его любимый когда-то предмет взяли Долорес Амбридж – квинтэссенцию всего, что он не любил в волшебниках. Жаба, как её прозвали ученики, «квакала» только так, как хотело Министерство. На занятиях не было никакой практики, она явно шпионила за Дамблдором, и Министерство знало об учениках больше, чем когда-либо. Она даже создала Инспекционную дружину, куда, конечно же, вступили Малфой и его свита. Лизоблюды. А ещё на радость ей самой и Филчу, профессор Амбридж практиковала средневековые методы дисциплинарных наказаний. Если б не Гермиона, у Гарри бы давно рука распухла от того, что он часто попадал в немилость и потом писал собственной кровью строчки: «Я не должен лгать».       Хуже всего дела обстояли с его собственными занятиями. Никто теперь не предоставляет класс ЗОТИ, а в пустых классах заниматься стало небезопасно. Похоже, Малфой имел особый пунктик на поимке Гарри на «жареном». Квиддича для привычного к нагрузкам тела не хватало, поэтому он занимался на территории замка, пока позволяла погода. Однако она не была милостива, как обычно бывало в этих краях, и очень быстро он лишился и этой площадки для занятий.       В итоге у него было очень много теории, увеличилась школьная нагрузка, ведь их ждал С.О.В. в конце года, и он больше не искал помощи с домашней работой у Гермионы. Принципиально. Как-то она сама предложила свои конспекты, но, поборов соблазн, Гарри отказался.       Их отношения были странными. Помирившийся с Лавандой Рон чаще проводил время с ней, поэтому двое друзей обычно оставались друг с другом наедине. Иногда их пару разбавляла Джинни, но она, по словам Гермионы, начала встречаться с кем-то («Только Рону не говори»), и чаще выбирала его общество. Так что они, как никогда раньше, проводили много времени вдвоём: вместе ели, сидели на занятиях, потом «зависали» в библиотеке и общей гостиной, но напряжение, повисшее между ними, было практически осязаемым. Негласно они не касались острых тем. Гарри лишь иногда позволял себе шуточки вроде: «Ты слишком близко села ко мне, это специально?» или же нарочно подмечал слегка задравшуюся юбку, когда девушка сидела нога на ногу, давая понять, что заметил это и заинтересован.       Да, он вёл себя, возможно, как скотина. Да, ему жутко нравилось, как она краснеет в этот момент и хочет сбежать, а пару раз и сбегает от него, но потом на следующий день они снова вместе завтракают, вместе учатся… Пусть это по-детски, но хотелось хоть немного поизводить её. Потому что сам он горел на медленном огне. Легче не становилось. Сердце пело, сердце кричало, что не может она ничего к нему не чувствовать, когда он чувствует так много.

* * *

- Нет, ну это просто невозможно! – Гермиона бросила перо в чернильницу и отпрянула от свитка на столе. – Какое-то издевательство – писать о нужных защитных заклинаниях километры свитков, но ничему на деле не учиться.       Девушка была зла и раздосадована. Некоторые заклинания она всё равно практиковала, будучи в гостиной гриффиндора, где не было Инспекционной дружины, которая бы тут же сняла с неё баллы или же отвела к самой Амбридж. Но многие заклинания требовали осторожности, специально оборудованного класса, каким раньше был класс ЗОТИ, и напарника. С последним, конечно, вряд ли были бы проблемы: Гарри наверняка согласился бы тренироваться вместе, но в гостиной итак куча народу, что яблоку негде упасть. Гриффиндорцы стали избегать всех общественных мест, кроме собственной гостиной, и всё по той же причине: Амбридж и её пёсики, как стала называть членов Инспекционной дружины вся остальная школа. - Понимаю, самого бесит, - ответил Гарри, продолжая делать домашнее задание, не отрываясь от свитка.       Гермиона не узнавала его в этом году. Это был какой-то совершенно другой Гарри. Другой внешне. Другой внутренне. Он начал усердно учиться, и если и спрашивал её о чём-либо, то чтобы узнать что-то вроде экспертного мнения. Поттер все задания делал сам, составляя личный график по их выполнению. Пару раз оказывалось, что некоторые работы он сделал раньше неё. И это учитывая тренировки по квиддичу!       Конечно, Гермиона много времени тратила на переписки с Виктором. Ей приходилось раньше уходить в свою спальню, и не меньше получаса они разговаривали с помощью зачарованного свитка. Ещё время уходило на мысли о Гарри. Рон ушёл с головой в отношения, и они с Поттером стали общаться даже теснее, чем до ссоры. И Гермиона радовалась бы, если бы он не оказывал ей недвусмысленные знаки внимания. После таких происшествий она не могла больше ни о чём думать. Ей, с одной стороны, хотелось накричать на него за такое поведение, с другой был страх вновь потерять его, а с третьей – некое маленькое и алчное существо внутри неё урчало от удовольствия и хотело его внимания. Гермиона боялась этого существа. И всякий раз, когда оно брало верх над её сознанием, приходила расплата в виде ночных кошмаров. Сон стал одинаков: Гарри задыхается на полу той странной комнаты, а Гермиона кричит, заламывает руки от беспомощности, пытается что-то сделать, но он каждый раз умирает. Девушка пыталась проанализировать связь между снами и явью, но мысли каждый раз ускользали от неё. Одна часть сознания понимала, что вторая не даёт ей думать над определёнными вещами. Это пугало. Всё чаще появлялись мысли о собственном безумии. И, как ни странно, страх обратиться в больницу Святого Мунго только креп. Гермиона боялась услышать страшный приговор и навсегда остаться пациенткой психбольницы. - А ты сейчас тоже занимаешься? – задумчиво спросила Грейнджер. - Нет, просто сижу, пишу случайные слова на свитке уже битый час, - съязвил Гарри и вопросительно посмотрел на подругу, задающую нелепые вопросы. - Ой-ой, - она показала язык, но тут же осеклась, когда Гарри закусил губу. Опять эти намёки. – Ты говорил Рону на каникулах, что хочешь продолжить занятия, как при подготовке к Турниру Трёх Волшебников. - И ты, конечно, подслушала наш разговор? – притворное хватание за сердце и не менее наигранный удивлённый взгляд. - Я вообще-то рядом с вами сидела вместе с Джинни! – воскликнула девушка в сердцах. - Не помню - не помню, - всё он, конечно, помнил, потому что она тогда сидела рядом с ним на диване. Оба развернулись корпусом к своему собеседнику: Гарри к Рону, а Гермиона к Джинни. Парень едва вникал в предмет разговора, потому что они с Грейнджер слегка соприкасались бёдрами и вели заметную лишь им двоим борьбу: Гермиона слегка отодвигалась от него, а он придвигался и иногда, чтобы якобы поправить майку сзади, Гарри водил пальцами по её спине.       +После Гермиона затащила его в одну из пустующих комнат дома Блэков, и популярно разъяснила, что так продолжаться не может, и что они вроде бы очертили границы своей дружбы. Гарри тогда пообещал, что больше не будет её касаться «в том плане». Но смотреть и намекать ему никто не запрещал, чем он и пользовался. - С тобой вообще можно нормально поговорить сегодня? – прошипела Гермиона. - Ладно, не ворчи, - примирительно поднял руки вверх Гарри, сдаваясь. Гермиона грозно на него зыркнула, но потом решила, что пора заканчивать баталии и перейти к сути. - Так ты занимаешься или нет? - Когда? Я же постоянно с тобой, - пожал плечами Гарри. - Ну не всегда же, - почему-то краснея ответила девушка. - Да, когда сплю, посещаю уборную или ухожу на тренировку. А в те полчаса до отбоя, когда ты убегаешь к себе в комнату написывать ненаглядному болгарину, я либо доделываю домашнюю работу, либо тоже поднимаюсь в спальню. - Откуда ты знаешь, что я делаю у себя в комнате? – удивлённо спросила Гермиона. Она не говорила ему, почему уходит пораньше, как и про зачарованный пергамент. - У меня свои информаторы, - Гарри опять начал кривляться, изображая из себя маггловского спецагента с пистолетом. - Джинни, - догадалась Гермиона. - Я не раскрываю своих секретов, - в том же тоне ответил Поттер, качая пальцем у неё перед носом. - Предательница, - буркнула девушка, планируя не самый приятный для младшей Уизли разговор. - А почему ты перестал заниматься? – Гермиона вновь вернулась к интересующей теме. - Очевидно же, - он развёл руками, - обстоятельства. Кто знал, что преподаватели озвереют на пятом курсе. Кто знал, что ЗОТИ будет преподавать Амбридж, а её дружина - сновать по замку, ища малейший повод, чтобы придраться к другим факультетам. Я как-то пробирался ближе к отбою в пустой класс, но постоянно проверять по карте, не идёт ли кто в твою сторону, убивает процесс на корню. Плюс ещё Рон не отлипает от Лаванды, а Невилла я больше просить не стал. На четвёртом курсе у меня было разрешение на занятия и доступ в класс. Ему бы влетело, если что, - закончил Гарри отвечать на вопрос подруги. – Так к чему ты спрашиваешь?       Гермиона задумчиво хмыкнула и откинулась на кресло. - Есть у меня одна идейка. Одна безумно противоречащая всем правилам идейка, - не без удовольствия протянула она.

* * *

      И вот спустя месяц Гарри стоит в эпицентре этой «идейки». У неё даже название было – «Отряд Дамблдора». Поттер никогда до такого не додумался бы. И это был лишь очередной повод восхищаться смелостью Гермионы: задумать создать подпольный клуб по обучению ЗОТИ прямо под носом Амбридж. И им удалось воплотить эту затею в жизнь: вот уже три недели Гарри руководит занятиями.       Поттер никогда бы не подумал, что его выберут учителем. Он вообще не осознавал, что добился большего в ЗОТИ и некоторых заклинаниях, чем другие студенты. Да, он тренировался прошлый год, но некоторые члены ОД были семикурсниками. Сначала он не мог представить, чему может научить всех этих людей, но с помощью Гермионы и остальных студентов, у него начало получаться. Гарри даже вошёл во вкус. Как-то перед сном, у него после очередного собрания проскочила шальная мысль, что когда всё закончится, он мог бы стать мракоборцем, а потом как Грюм, если бы он был настоящим, преподавал бы ЗОТИ в Хогвартсе, травя мракоборские байки студентам. Эта мечта согревала его.       Обычно Гарри менял людей в парах, чтобы они учились сражаться с разными противниками, у каждого из которых был свой стиль боя. Поттер интуитивно чувствовал сильные и слабые стороны других людей. Он старался мягко пояснить, над чем стоит поработать, и сам удивлялся, как у него это получается. Однако чаще все разбивались «по интересам», и многие стали общаться ближе, чем раньше, а то и вовсе впервые познакомились.       Сам Гарри предпочитал тренироваться с близнецами или Седриком Диггори. Последний тоже вступил в ОД вместе со своим другом, Диланом Грейстоуном. Их отношения нельзя было назвать дружескими или близкими, но Седрик стал чаще общаться с Гарри после Турнира и как-то заступился за него перед Малфоем и его свитой. С Диггори было интересно сражаться: он был быстр, достаточно ловок, любил использовать обширный список заклинаний, из-за чего приходилось постоянно быть начеку. Близнецы же часто действовали как бы исподтишка, направляя заклинания не в грудь или голову, как обычно все делали, а в колени, щиколотки или локоть ведущей руки. Прямая оборона в таких случаях не срабатывала и заклинания попадали в цель. Конечно, у них были и свои различия, но в этом они были одинаковы, и их противникам приходилось нелегко.       Был ещё один противник, с которым Гарри старался не стоять в паре. У него отлично получалось то, что у самого себя Поттер определил, как основное слабое место – защитная магия. Противник умело держал мощный щит, сбрасывая его буквально на секунду, чтобы бросить заклятье, и тут же возвращал его обратно. Ещё он был довольно изобретателен и быстр. Его нельзя было вывести из равновесия разговорами, и Гарри прикладывал больше всего усилий в тренировке вместе с ним. И этим противником была Гермиона Грейнджер. Гарри старался не вставать с ней в пару. Он опасался, что если ему слишком часто будут надирать задницу, то это плохо скажется на его авторитете.       Сегодня он попросил остаться Рона и Невилла после занятия, чтобы опробовать одно заклинание, которое не давало ему покоя с того самого момента, когда наткнулся на него в прошлом году. Оно было аналогом заклинания Экспеллиармус, которое в каком-то смысле было у него коронным. Однако если Экспеллиармус позволял разоружить одного волшебника за раз, то заклинание Дисармэ Тотум могло сделать это с несколькими сразу, ограничиваясь, по факту, лишь возможностями самого колдующего. Гарри не стал даже пытаться его освоить: в книге было чётко указано, что оно очень сложное, требует исключительный магический потенциал и умение концентрироваться. Сейчас же перед ним не стояло необходимости срочно готовиться к испытаниям, так что он не мог удержаться и не опробовать его в деле.       Когда все разошлись, ужасно долго друг с другом прощаясь, стараясь вдоволь наговориться, словно в другое время ни у кого из них не было возможности пообщаться друг с другом. Последними оставались Невилл и Лаванда, которая не хотела оставлять Рона. Гермиона вместе с Теодором Ноттом только что вышли из Выручай комнаты. Они были сегодня в паре и отрабатывали Чары помех.       Как Нотт затесался в их компанию, Гарри и сам не понял. Его позвала Гермиона, уверяя, что он не похож на своих сокурсников, и они периодически общались всё это время. Гарри готов был отдать голову на отсечение, что никогда не видел, чтобы Нотт вообще с кем-либо общался кроме змеёнышей со своего факультета. Даже среди своих он был молчуном. Каково же было удивление, когда оказалось, что Нотт сносно общался со многими членами ОД. И даже после весомого аргумента, озвученного Гарри после их первого собрания, в виде «он же нас всех сдаст Амбридж», Гермиона была непреклонна. - Не нравится мне этот змеёныш, - словно услышав его мысли, сказал Рон, когда Гермиона и Нотт вышли из Выручай комнаты. Оказалось, не только Гарри провожал их недобрым взглядом. - Но он неплохо вписался в ОД, - заметил Невилл, добродушно улыбаясь. Несмотря на постоянные издевательства со стороны слизеринцев, даже Долгопупс не был против него. И это не нравилось Гарри ещё больше. А уж то, что Нотт при любой возможности пытался быть напарником Гермионы, выводило Гарри из себя всё сильнее. Мало ему неандертальца, так ещё и этот, похоже, клинья подбивает. - Давайте-ка лучше делом займёмся, - он решил сменить тему, пока не начал злиться. Сейчас ему нужно сконцентрироваться на заклинании, а не на картинках в голове, где он душит Нотта в каком-нибудь тёмном углу замка.

* * *

      У него ничего не получалось. Уже состоялось пять тренировок, а Дисармэ Тотум, словно живой организм, посмеивалось над ним. Гарри только два раза смог разоружить Невилла с помощью этого заклинания, но смысл был в том, чтобы сделать это сразу с несколькими волшебниками. Против одного и Экспеллиармуса достаточно, и оно куда эффективнее. Гарри ощущал себя так, словно позарился взять самую высокую ноту, имея диапазон в одну октаву.       Сегодня Поттер отменил дополнительную тренировку с Роном и Невиллом, от чего те, кажется, облегчённо выдохнули. От своей неудачи Гарри становился ужасно раздражительным и был не самой приятной личностью в такие моменты. - Гарри, я пошла. Спокойной ночи, - бросила ему Гермиона, которую у входа дожидался грёбаный Нотт, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.       Внезапная идея оформилась в голове буквально за одну секунду, и Гарри поторопился остановить девушку: - Эм, Гермиона, не могла бы ты задержаться? - Сейчас? Но… – удивленно спросила она и повернулась в сторону Нотта. – Подожди, я скажу Тео, чтобы шёл без меня. "Тео-о" - про себя передразнил Гарри подругу и закатил глаза.       Она подошла к Нотту и что-то тихо ему сказала. Тот не смог скрыть разочарования, но ответил ей в своей извечной вежливой манере и удалился. Гарри опять передёрнуло от него. Ну не может пятикурсник всегда разговаривать так, словно выступает с речью на светском приёме. Слишком фальшиво. - Так что ты хотел? – с нескрываемым интересом спросила Гермиона, когда все остальные ушли. - Меня не покидает чувство, что он шпионит за нами, - проигнорировал её вопрос Гарри. - Мерлин, ну сколько можно? – Гермиона закатила глаза. – Мы уже раз пять обсуждали. Тео имеет собственное мнение и не поддерживает идеалы своего факультета. "Тео-о", - язвительный голосок пропел у него в голове, но вслух он сказал: - Тогда бы шляпа распределила его в другое место. Чистокровные есть на всех факультетах. Значит, что-то в нём такое… - Всё! Мне надоело об этом говорить! Если ты меня для этого попросил остаться, то я лучше пойду… - раздражённая Гермиона развернулась к выходу, но Гарри остановил её, придержав за локоть. - Всё, всё! Больше не буду, - он изобразил, что закрывает свой рот на замок и выбрасывает воображаемый ключ в сторону. Такой чисто маггловский жест, что Гермиона не смогла сдержать улыбки. - Мне нужна твоя помощь кое с чем, - нехотя признался Поттер. - С чем? Я готова, если это в моих силах, - быстро протараторила девушка, словно так хотела помочь, что даже боялась его спугнуть. - Ну… в общем, - Гарри тянул с просьбой, потому что не хотел признаваться ей в своих слабостях, - у меня проблемы с защитными чарами, а при всех я не хотел… - Поняла, - оборвала его Гермиона, - я постараюсь тебе помочь. Сегодня начнём?       Гарри обрадовался её решимости, и радостно кивнул. Но он бы так не радовался, если бы знал, что следующие тридцать минут будут минутами его позора. Гермиона разбивала все его щиты, раз за разом, повторяла теорию и подбадривала. Однако её снисходительное обращение ранило сильнее, чем прилетающие в тело заклятья, от которых он не сумел защититься. - Ступефай! – второе брошенное в него заклятие пробило его хиленький щит, и он упал на спину, на предусмотрительно расстеленные позади него маты. Если бы не они, то он бы уже отбил всё тело об твёрдый пол.       Гермиона сняла оглушающее заклятие и подбежала к нему. - Ты не ушибся? Мне кажется, на сегодня хватит. Думаю, ты просто устал, поэтому не можешь хорошо сконцентрироваться, - Гарри ухмыльнулся от стремления подруги позаботиться об его эго. - Давай признаем: концентрация – не моё, - Гарри продолжал лежать, широко раскинув руки. - Но для вызова Патронуса тоже нужна хорошая концентрация. - На короткое время, - пробубнил парень. - Но… - начала Гермиона, и Гарри шикнул на неё. - Хватит. Мне не нужно рассказывать, какой я молодец, когда это не так. - Но… - опять хотела возразить девушка, и вновь была перебита: - Лучше помоги мне встать, - Гарри вытянул руку. - Как будто сам не можешь. Ай! – Гермиона взяла его за руку и хотела потянуть на себя, но он её опередил и ещё сделал лёгкую подсечку ногой. Девушка рухнула прямо на него. - Гарри, что ты делаешь? – возмутилась Гермиона и попыталась встать, но парень крепко её держал и смеялся. – Не смешно! Пусти меня! Гарри же забавлялся, что смог провести подругу, и не отпускал. Поттера так раздражала её снисходительная манера общения вкупе с его неудачей, что он позволил себе такую шалость. Когда Гермиона начала брыкаться - он отпустил её руки. Девушка тут же приподнялась над ним на руках, но была схвачена за талию и прижата к его телу. - Гарри, да что ты, тьфу, – Гермионе для полноценного возмущения мешали волосы, которые растрепались во время трепыханий на нём и лезли в рот. Одной рукой она убрала их с лица, а другой держалась на весу. Ей пришлось развести ноги, чтобы опереться о маты хоть для какого-то баланса, так что она села сверху прямо на… - О, Мерлин, какой кошмар! Ты что делаешь?!       Только после её возмущенного оклика, Гарри понял, что елозящая на нём девушка вызвала не только веселье, но и пробудила кое-что ещё. И сейчас она, пытаясь вырваться из его рук, села прямо на это что-то. И её попытки вырваться приводили только к тому, что она на этом чём-то ёрзала и дела ситуацию ещё… примечательнее.       Гарри оглядел её: ореол из кудряшек, рассерженное, раскрасневшееся лицо от попыток высвободиться, закусанная губа, опять же от натуги. Он остановился на губах, и их вид сорвал пусковой крючок в его голове. Вся разумность и сила воли сконцентрировались на лице Гермионы и на том месте, где она активно двигала бёдрами. - Если ты сейчас не прекрати-и-и… - грозная тирада была прервана его губами. Он убрал одну руку с её талии и зарылся в её волосах, с усилием притянув к себе. Гермиона не удержала баланса и была увлечена за ним на пол, а переместившаяся с талии на лопатки ладонь предвосхищала любые попытки вырваться.       По мере того, как потуги Гермионы оттолкнуть его, становились слабее, тон их поцелуя менялся: от насилия над чужими губами к страстным и нежным посасываниям. Убедившись, что девушка перестала сопротивляться, он позволил своей руке погулять по её спине. Гарри совершенно не намеревался зайти так далеко, но её близость опьяняла до такой степени, что он не мог рассуждать здраво. Словно он мучился от жажды и вот перед ним источник вкуснейшей чистой воды... - Ах, - Гермиона не смогла сдержать удивлённое восклицание, когда Гарри опустил руку ниже и коснулся её ягодиц. И в парне проснулось что-то звериное, потому что он буквально зарычал и неистово впился ей в губы, а после углубил поцелуй, вовлекая их языки в страстный танец. Он бесстыдно сжимал её ягодицы, от чего каждый раз у Гермионы перехватывало дыхание.       Гарри оторвался от её измученных им же губ, и легко прикусил шею, тут же покрывая это место поцелуями. Когда же он закусил мочку уха, девушка дёрнулась, словно через её тело прошёл разряд тока, потёрлась бёдрами о его промежность и издала хриплый стон. Звук собственного голоса, словно выдернул её из царства наслаждения, в мгновение отрезвив. Гермиона с силой оттолкнулась от него и села. Хватая ртом воздух, она ошарашенно смотрела на него пару мгновений, но потом с её лица резко схлынули все эмоции. Гермиона буравила его пустым взглядом, от чего у Гарри похолодело внутри. Он сам с трудом соображал, поддавшись порыву, поэтому мог только смотреть на неё и ощущать, как дурное предчувствие разливается по телу.       Внезапно лицо Гермионы приняло страдальческий вид. Казалось, что кто-то крутит невидимый переключатель, усиливая степень отчаяния на её лице. Она широко открыла рот, как для крика, но не издавала ни звука. - Гермиона… - решился позвать её Гарри, но тут, словно увеличиваемый вторым переключателем, появился звук, нарастая с каждой секундой всё сильнее. Девушка кричала на одной отчаянной ноте, на одном дыхании. Гарри всерьёз струхнул, потому что люди так не кричат. Он зажал уши руками, когда звук стал болезненным, но тот нарастал всё сильнее. Парень почувствовал, что что-то потекло из носа, а, облизав губы, по металлическому привкусу понял, что это кровь. Следом зарезало в глазах: вероятно лопнули сосуды. Гарри посетила мысль, что ещё чуть-чуть и его мозг попросту взорвётся, как стакан в руках оперного певца. Он мог бы наложить на неё Силенцио, но звук будто парализовал его тело и разум.       В это время голова Гермионы начала запрокидываться, и вместе с неестественно широко открытым ртом она вселяла ужас. Вдруг резко стало тихо. Гарри решил, что у него попросту лопнули барабанные перепонки, и он оглох. Парень убрал руки от ушей, и понял, что ошибся, когда услышал своё хриплое дыхание. Гарри смотрел на Гермиону, которая всё ещё сидела на нём с запрокинутой головой и открытым ртом. Он не знал, что делать, как помочь ей.       Она опередила его мысли, когда дёрнулась, вернув голову в обычное положение и вскинув руки в стороны. В её глазах стоял неподдельный ужас, но в то же время во взгляде не было жизни. Гарри в оцепенении всматривался в неё, когда сработал третий переключатель: из её глаз и рта в буквальном смысле полился свет. И также, как звук ранее, он наращивал интенсивность. Секунд через десять, Гарри пришлось закрыть глаза, а ещё через мгновение он плотно зажал их руками, болезненно прижимая стёкла очков к коже, потому что свет жёг и через закрытые веки. - Гермиона, пожалуйста, - умолял он её. – Пожалуйста, приди в себя. Гермиона! Гермиона, - он зажал глаза одной рукой, а второй потянулся к ней. Гарри нащупал её локоть и потянул к себе, но по ощущениям её рука была будто окоченевшей. Парень тянул её на себя, но девушка не шелохнулась. Гарри продолжал умолять её, тянуть к себе, но чувствовал лишь, что кожа начинает нагреваться, а местами жечься, словно он коснулся горячего.       «Мы просто сгорим заживо», - пронеслось в голове, и он бросил попытки притянуть её к себе и оттолкнулся свободной ладонью от пола сам. Гарри обвил её рукой, и продолжал звать по имени, просить вернуться. - Пожалуйста, Гермиона, я с тобой. Я здесь. Пожалуйста, вернись ко мне.       Гарри удерживался на весу, повиснув на её неестественно твёрдом теле, а когда она внезапно обмякла, то не удержал равновесие и увлёк её за собой. Он убрал руку от лица, потому что свет резко погас, но сколько бы не моргал – не мог привыкнуть к прежнему освещению и всё вокруг казалось чёрным и расплывчатым. - Гермиона? Гермиона, ты слышишь меня? – Гарри потряс девушку, но не услышал от неё ни звука, кроме прерывистого дыхания. Она была горячей, вероятно нагревшись от испускаемого света, и Поттер ужаснулся мысли, что у неё могли быть повреждения, а он даже с места сдвинуться не может, потому что слеп как котёнок. Гарри не выдержал и заплакал от собственной беспомощности и страха за любимую.       Десять чертовски длинных минут восстанавливалось его зрение. Он мягко положил бессознательную Гермиону рядом с собой, собрал их палочки и быстро сунул обе в карман брюк. Гарри взял её на руки и побежал в Больничное крыло, на ходу осматривая тело девушки, ища возможные повреждения. Минуты, пока он что есть силы нёсся по пустым коридорам Хогвартса с Гермионой на руках, не зная что с ней произошло и в порядке ли она, отныне стали худшими в его жизни.