Запутанные интеллекты

      …— Добро пожаловать, сэр! Проходите. Располагайтесь, — в холле его встретила строгая и неулыбчивая воспитательница. Судя по её властной и резкой манере речи, она привыкла всеми помыкать, и даже важный посетитель не стал для неё исключением. — Я Маргарет Стоунхарт, директор этого заведения. Желаете чаю? Я уже распорядилась, чтобы подали Эрл Грей. Мэри! — она грубо окрикнула кого-то из младшего персонала. — Скорее несите сюда! Гость с дороги, устал и промок!..       — Очень рад личному знакомству с вами, миссис Стоунхарт, — мягко отозвался психотерапевт, приподнимая шляпу и располагая её на вешалке. — Меня зовут…       — Присаживайтесь! — директор раздражённо отмахнулась. — Вон туда. Зонт давайте мне. Пальто своё снимайте, нечего нам тут капать, мы полы мыли полчаса назад.       — Вот как… — мужчина помедлил с ответом, после чего поинтересовался: — Могу ли я увидеть мальчика?       — Подождите, куда ж вы всё торопитесь? — обрубила миссис Стоунхарт. — Сейчас приведём. Этот шельмец как нарочно удрал, спрятался где-то. Пейте свой чай! А мы пока отыщем его и приведём к вам. Мэри! — она круто развернулась на каблуках и, словно дикий свирепый вихрь, вылетела в коридор. — Я кому сказала?!.. Чего вы все тащитесь, как сонные черепахи? Несите быстро чайник!..       Психотерапевт молча проводил её взглядом, после чего самостоятельно повесил на крючок пальто, которое он так и не успел вручить женщине, грузно опустился в кожаный диван и сверил время на своих часах.       Ровно девять.       К полудню он должен успеть всё закончить.       Психотерапевт поднял свои ясные, светлые глаза и неторопливо осмотрел обстановку в комнате.       Удивительно, но за десять лет здесь практически ничего не поменялось.       Всё те же старомодные обои в тёмно-зелёную полоску на стенах; тяжёлые портьеры; детские рисунки в тонких деревянных рамочках, правда, уже заметно пожелтевшие и выцветшие; поделки из цветного пластилина, крашеной глины и папье-маше за прозрачным стеклом на полках в стеллаже; скучные растения в больших кашпо; гардероб для персонала; лестница с перилами из тёмного ореха, ведущая на второй этаж.       Правда, виднелись и следы недавнего ремонта — на полу была уложена новая, на этот раз чёрно-белая шахматная плитка (видимо, прошлую постигла печальная участь от ног безжалостных воспитанников, расколовших её вдребезги).       Не успел психотерапевт задуматься об этом, как наверху раздался странный переполох. Что-то с ужасным лязгом упало и разбилось, и в тот же миг через холл пронёсся истошный детский вопль, а следом плач.       Мужчина вскочил с дивана.       — Попался, голубчик! — с удовлетворённым злорадством протянула директор, стальной хваткой держа мальчика лет шести, белобрысого, всего исцарапанного и перепачканного в пыли и грязи. — Так и знала, что ты, паршивец, удерёшь от меня на чердак! — она бесцеремонно схватила его за ухо, отчего воспитанник завизжал пуще прежнего и попытался вывернуться, чтобы укусить женщину за руку. — Кому сказала сидеть и не рыпаться в своей комнате?!..       — Миссис Стоунхарт, прошу вас… — попытался было вмешаться психотерапевт, но она бесцеремонно перебила его.       — Сегодня утром мы ему не давали лекарство, учтите! Совершенно неадекватен! На речь не реагирует!..       — Благодарю вас за вашу бесценную помощь, миссис Стоунхарт. Я бы хотел побеседовать с мальчиком наедине.       — Вы уверены, что справитесь? — с недоверием переспросила директор. — Может, мне стоит остаться? Пусть подадут таблетки.       — Нет, не стоит, правда! Прошу вас, оставьте нас ненадолго.       — Учтите, эта зараза очень больно кусается! — предупредила женщина, со злостью отталкивая от себя мальчика и грозя ему пальцем.       Очутившись на свободе, Нейт (а это был он) немедленно забился в дальний угол комнаты и затравленно, по-волчьи уставился на присутствующих неморгающим взглядом — не упуская из виду ни ненавистную ему «дракониху», ни подозрительного постороннего.       «Хуже и нельзя представить обстоятельств для первой встречи!» — с горьким сожалением отметил про себя психотерапевт, едва за ними захлопнулась тяжёлая дверь.       В холле повисла гнетущая тишина.       С минуты три психотерапевт сидел на диване вполоборота, с любопытством и доброжелательно наблюдая за мальчиком, всем видом демонстрируя, что не представляет для него никакой угрозы или опасности.       Наконец мужчина молча поднялся и, двигаясь медленно и открыто, осторожно приблизился к ребёнку и опустился в некотором отдалении от него прямо так, на холодную плитку пола.       Нейт замешкался, но и виду не подал, что удивился — только шмыгнул носом и продолжил настороженно сверлить его взглядом.       Намётанный глаз врача сразу определил неестественную заторможенность реакций мальчика; его слёзы, бесконтрольно льющиеся по щекам; едва заметно подёргивающееся левое веко.       «На пределе истерического припадка, — коротко отметил он про себя. — Следует быть осторожнее».       — Я вижу, ты напуган, — мягко начал беседу психотерапевт. — Но я здесь для не того, чтобы тебя обижать.       Нейт снова шмыгнул носом, молча выжидая.       — Давай познакомимся, — мужчина указал ладонью на себя. — Я путешественник и врач. Я езжу по разным странам и помогаю таким детям, как ты.       Нейт отвернулся, глядя в сторону.       — Я много слышал о тебе, — невозмутимо продолжил врач. — Что ты удивительный мальчик. Мне стало очень интересно, и я приехал, чтобы познакомиться с тобой лично. Я — Медери. А тебя как зовут?       — Никак.       — Ну что ты! У каждого человека должно быть своё имя. Как тебя зовут другие люди?       — Сволочь, — мальчик повернул голову и оскалился в некоем подобии улыбки. — Тварь. Дрянь.       «Не похоже на неосознанное повторение. Слишком взрослая реакция — сарказм», — отметил про себя Медери, а вслух удивился: — Разве это всё твои имена?       — Да.       — Так много?       — Угу.       — А разве это всё не названия?       Нейт исподлобья покосился на него, недоумённо хмуря брови.       — То, что ты сейчас сказал — это ведь только названия, верно?       — Ну, да…       — Получается, не имена?       — Н-нет… А-а!       Нейт схватил себя за волосы и с остервенением потянул их на себя.       — В-вы цепляетесь к словам… — пробормотал он, зажёвывая прядь, начиная раскачиваться из стороны в сторону. — Вы поймали меня…       — Я только хотел разобраться, — виновато развёл руками врач.       — Л-ладно, ваша взяла… Меня з-зовут Н-нейт. Ривер…       «Пошёл на контакт».       — Очень рад знакомству с тобой, Нейт!       По внешнему виду мальчик не выразил никаких эмоций. Однако это впечатление было обманчивым. Медери сразу заметил, как сильно занервничал ребёнок.       — Сколько тебе лет?       — Шесть.       — Ты давно здесь живешь? — Медери внимательно следил за каждой реакцией ребёнка на свои высказывания.       — Нет, — с нажимом ответил Нейт.       — Как долго ты здесь живёшь?       — Триста восемьдесят девять дней.       Признаться, Медери совсем не ожидал такого ответа. Но он сразу отметил слабую улыбку Нейта, которая промелькнула лишь на мгновение и практически сразу исчезла.       — Понятно. Чем ты любишь заниматься?       Нейт вновь с усилием потянул себя за волосы, медля с ответом, лихорадочно просчитывая дальнейшие ходы.       Стоит ли соврать, чтобы рискнуть и второй раз опозориться, запутавшись в собственных же противоречиях? Нет. Очевидно, доктор далеко не так прост, каким кажется на первый взгляд.       Стоит ли игнорировать его вопросы и нарочно тянуть время? Едва ли. Неизвестно, как долго пробудет здесь Медери, и что ещё он припас, чтобы расколоть его, Нейта, пока «дракониха» простодушно оставила их наедине.       Стоит ли говорить правду, чтобы открыться для новых вопросов? Пожалуй. Хотя этот вариант совсем не нравился Нейту, но тут уж ничего не поделаешь.       — Я… — мальчик облизнул враз пересохшие губы. — Обычно играю. Один.       — Во что ты любишь играть больше всего?       — Да так, в разное…       — Смотри, что у меня есть для тебя.       С этими словами Медери вытащил из саквояжа несколько деревянных игрушек и разложил их на полу между мальчиком и собой.       Стараясь вести себя как можно более непринуждённо, Нейт смерил подарки скучающим, рассеянным взглядом — но проклятый доктор и здесь вычислил ложный выпад, мигом распознал его по-детски наивную, неумелую ложь.       — Нравится?       Раздосадованный неудачей, Нейт закусил губу, опять дёрнул себя за прядь у виска и отвернулся.       И вновь ошибка.       Если бы Нейт отделался банальным «нет», что бесспорно являлось неправдой, его раскрыли бы, однако неопределённое молчание, на которое он так рассчитывал, на поверку оказалось ничем не лучше слабовольного, безжалостно вытесняемого в подсознание, но такого искреннего и честного «да». Безотказно работающая доселе тактика выжидания сегодня подводила его раз за разом, предательски переворачиваясь на всё то же «да» — и Нейт с ужасом осознал своё очередное поражение в следующую же секунду, когда тихий голос Медери раздался из-за спины:       — Ты можешь взять любую. Какая игрушка тебе больше нравится?       Как он мог настолько недооценить Медери?..       Нейт в ярости круто развернулся всем корпусом.       «Вот он, настоящий», — коротко отметил про себя психотерапевт, приготовившись к серьёзной интеллектуальной схватке.       О, Нейт переменился до неузнаваемости!       Куда только подевались его заторможенность, зажатость, безразличие!       Чёрные, словно угли, глаза его горели холодным и расчётливым огнём, и Медери невольно поёжился, угадывая в груди до боли знакомое, щемящее чувство. Только один человек в мире однажды смотрел на него точно так же — в упор, пристально, изучающе.       Невозможно. Он не может быть Эл. Они совершенно отличаются друг от друга!..       — Я возьму эту, — и Нейт хищным движением подвинул к себе кубик Рубика, игнорируя прочие игрушки, и отступил обратно в угол — на безопасную для атаки дистанцию.       Доктор внимательно проследил за его движениями — первым и последующим.       — Разве ты умеешь собирать его?       — Ага.       Губы Нейта снова скривились в насмешливой улыбке.       «Он медлит, — забеспокоился Медери. — Как будто выжидает. Чего?.. И с какой целью?.. Я не собираюсь играть в его игры. Я должен заставить его принять мои правила».       — Нехорошо обманывать, Нейт.       Вопиющий в своей казуальности блеф.       Однако эта провокация, которая едва бы сработала на человеке взрослом, с достаточной выдержкой и самообладанием, неожиданно хорошо повела себя в случае с Нейтом — того аж подкинула на месте уязвлённая гордость и обида.       Медери едва успел незаметно нажать на кнопку секундомера, как кубик Рубика с немыслимой скоростью завертелся в непослушных пальцах ребёнка.       Стоп.       Хаотично перемешанные пёстрые квадратики собрались в стройные, сгруппированные по цвету кубические грани.       Психотерапевт нахмурился, пряча взгляд, направленный вниз, наискось, на свои часы.       Ровно минута и шесть секунд.       Просто невероятно. Без подготовки, знания специальных алгоритмов, с нуля!.. Результат Нейта мог свободно сойти за мировой рекорд.       — Я… прошу прощения за мои слова, — это Медери произнёс совершенно искренне, от всего сердца. — Ты и в самом деле удивительный ребёнок, — и быстро добавил: — Скажи: что может быть чёрным и белым одновременно?       — Серое, — не задумываясь, выпалил Нейт.       — А что может быть и тем, и другим одновременно?       Ребёнок усмехнулся, прокручивая рёбра кубика Рубика в пальцах, приставляя две полосы жёлтого цвета вплотную друг к другу.       — Двойник.       — Молодец! У семерых братьев по одной сестре. Сколько всего сестёр?       — Проще некуда. Одна.       — Верно. Из какой посуды не едят?       — Из пустой.       — У пуговицы четыре дырочки, а у свистка одна. Во сколько раз пуговица громче свистит?       Нейт с шумом втянул воздух ноздрями.       — Пуговица не умеет свистеть.       — Прекрасный ответ! Представь, что ты принимаешь участие в марафоне и вдруг обогнал бегуна, который шёл следом за лидером. Какую позицию ты занял?       — Вторую.       — Восемь человек выполняют свою работу за шесть дней. Сколько потребуется работников, чтобы выполнить тот же объём, но за полдня?       Нейт ошеломлённо посмотрел прямо перед собой.       — Так… Шестнадцать… Нет, неверно! Всего двадцать четыре человека, вот.       — Уверен? — с сомнением покачал головой Медери.       — Ага!       — Как ты посчитал это?       — Не знаю.        «Неправильный ответ, — подумал психотерапевт. — Такие задачи для него ещё сложны»       — И последний вопрос. Карандаш положили на пол и попросили нескольких человек перепрыгнуть через него. Все старались изо всех сил, но никто так и не смог это сделать. Почему?       — Карандаш лежал у стены.       — Потрясающе, — улыбнулся Медери.       Впервые мальчик перед ним выглядел настолько живым и увлечённым игрой. Куда подевался тот агрессивный Нейт, которого волоком притащили в холл в начале их встречи?       — Ты не устал?       — Не-а.       — Ты умеешь писать, Нейт?       — Разумеется, — отозвался ребёнок.       — Сумеешь записать числа от одного до двадцати? Один, два, три, и так далее. Только тебе нужно будет произносить их при этом вслух в обратном порядке — двадцать, девятнадцать, и далее. Справишься?       — Легче лёгкого, — глядя перед собой пробормотал Нейт, принимая из руки Медери карандаш и блокнот, удобно располагаясь на полу. На мгновение он замешкался: — А… какой рукой можно писать?       — Любой.       — Понятно.       Ребёнок согласно кивнул и перекинул карандаш в левую ладонь. Медери не мог отметить, что Нейт, по всей видимости, амбидекстр. Кубик Рубика он точно брал правой рукой.       — Готов? Можешь начинать.       Графит со скрипом зацарапал бумагу, и одновременно с письмом мальчик начал обратный отсчёт:       — Двадцать, д-девятнадцать, во-восемнадцать …       Его рука словно действовала автономно, отдельно от тела. Нейт не обращал никакого внимания на появляющиеся на листе числа, только сфокусировал неподвижный взгляд перед собой.       Медери всё это время продолжал вести наблюдение, то и дело сверяясь с часами.       —…Три, два, о-один.       Итак, Нейт справился быстрее, чем за минуту. И без единой ошибки. Отличный результат! Интересно, как он проявит себя по другим тестам? А сколько ещё существует различных методик — цветовой тест Люшера, классический тест креативности Элиса Торренса, четырёхфакторный тест социального интеллекта Гилфорда! Но это всё будет потом, не сразу.       — Нейт, ты сегодня большой молодец! Прекрасно справился со всеми загадками, — похвалил его психотерапевт. — Наша встреча подошла к концу, но мы с тобой ещё увидимся. В среду, договорились?       Нейт проигнорировал обращённый к нему вопрос, отстранённо глядя уже куда-то в сторону и рассеянным, механическим движением наматывая прядь волос на палец.       «Не симулирует, — отметил Медери. — Замкнулся. Ушёл в себя».       — Как тебе сегодняшнее занятие? Может быть, ты хотел бы поделиться своими впечатлениями?       Опять молчание.       — Я приду в среду в это же время, — мужчина мягким движением забрал свой блокнот, карандаш и кубик Рубика и спрятал их обратно в саквояж. — Мы ещё встретимся, Нейт. До свидания.