Клауструм

Чернота вокруг, подобно липкой смоле, обволакивала тело и разум, заставляя утонуть в безысходности. Духота же душила своими невольными объятиями, побуждая немедленно вырваться наружу. Вот только это было невозможно. Райто не знал, сколько времени прошло с тех пор, как он очнулся; возможно час, а может и целые сутки. Время теперь неизмеримо — оно длинной в мгновение и шириной в бесконечность. Единственным ориентиром был стук сердца его брата: он был очень редким, но имел свой особенный и стабильный ритм. Своё собственное сердце Райто не слушал — он уже давно перестал на него полагаться. Так или иначе, ему стало лучше и он полностью пришёл в себя, переосмысливая случившееся. То, что на них напали было неудивительно — это происходило и раньше. Стоило Карлхайнцу исчезнуть, как все враги заново вспомнили про существование его сыновей. Рейджи был прав: им стоило было быть более осторожными во время затмения. Но отец не давал никаких указаний, поэтому они отнеслись к этому слишком беспечно, даже не подозревая, что тот может отсутствовать. Ни слуги, ни фамильяры, вообще никто об этом не сообщил, пока Муками не посетили Эдем и не узнали, что там происходит. Всё это очень странно. Ещё страннее те, кто на них напал. Если целью было не убить, то логично было бы взять в плен, раз уж эти твари их сокрушили. Но на плен это не похоже, скорее на... пытку? Кому такое вообще в голову могло прийти? Тем более, запечатывать сразу двух вампиров в столь тесной обстановке. Или можно даже сказать интимной. Губы Райто растянулись в привычной, нескромной усмешке. Он определённо пришёл в себя. Интересно, как там остальные? Возможно, они тоже просыпаются в такой же своеобразной атмосфере, или же их безжизненные, гниющие тела сейчас валяются на полу гостиной. Нет, вряд ли. Это не разумно. Или он просто не хотел думать, что его братья мертвы; не то чтобы он волновался за них, просто тогда это будет означать, что никто не придёт на помощь. Хотя, стали бы они вообще помогать? Райто сомневался. Задумавшись об этом, он так сильно погрузился в себя, что не сразу заметил движение с левой стороны, — а потом буквально гробовую тишину прервал полный боли стон. «Ну надо же, не прошла и сотня лет», — подумал Райто, слушая страдания своего проснувшегося брата. Субару стал понемногу приходить в себя, и ему явно было очень плохо. — Чёрт, как же мне хреново, — хрипло промычал он, — голова раскалывается. В кромешной темноте Райто не мог видеть его лицо, но чётко представил сдвинутые к переносице брови и кривой оскал — любимое выражение его младшего брата. Злобное и недовольное. Кажется, что оно было таким всегда. Хотя, изредка оно становилось печальным и потерянным, но в такие моменты он предпочитал не быть на виду у всех и скрывался в саду или своей комнате. Мучаясь головной болью, Субару старался понять, что вообще происходит и где он находится. Сначала он подумал, что это — его гроб. Он привык просыпаться в темноте, но обычно в его «кровати» не было так душно и жёстко. Да и ещё этот знакомый запах... он тут точно не один. — Райто, чертов ты извращенец, что ты тут делаешь? — кое-как проговорил Субару, при этом шипя от боли, но вкладывая в свой голос всё своё негодование. Он попытался поднять руку, но она как будто весила тонну и очень плохо двигалась, но он упорно пытался, ведь хотелось открыть крышку и выйти отсюда поскорее, а потом как следует отколотить того, кто виноват в его головной боли. Тем временем, Райто стала забавлять вся эта ситуация. Не успела эта «спящая красавица» проснуться, как тут же стала высказывать претензии, видимо совершенно не понимая, что это за место: «Он что... думает, что мы дома, да ещё и в его спальне?» — вдруг осенило Райто и он мигом повеселел. Мрачные мысли сразу ушли на второй план, тем более отчаяться он тут точно ещё успеет, так почему бы сейчас не поразвлекаться? — А ты как думаешь, Субару-кун? — лукаво спросил Райто, растягивая каждое слово, как карамельную патоку. Он повернул свою голову влево, и скорее наугад, прошептал ему на ухо: — Что же я по-твоему тут делаю, м? Дразнить своего младшего брата было наверное одним из его самых любимых занятий, которое не раз спасало от скуки. В отличие от старших, которые в основном отвечали на насмешки колко и холодно, Субару всегда показывал весь спектр своих эмоций, а его смущенно-злое выражение лица неизменно приносило то ещё удовольствие. Жаль, что сейчас Райто не увидит его реакцию, ведь в ней был весь смысл. Даже Аято и Канато в последнее время либо игнорировали его, либо брали пример со старших и отвечали на его издёвки сердито, но с равнодушием. Но на этот раз Райто ждало бы разочарование; ведь когда холодный шёпот обжег ушную раковину, Субару лишь на миг замер, а после его пронзила очередная вспышка боли, голова загудела, не давая хоть как-то среагировать на провокацию брата. Зато это ещё больше его разозлило, а злость — его главный источник силы. Поэтому он сделал то, что умел лучше всего: сжал свой правый кулак и со всей силы, на которую только был сейчас способен, ударил по каменной крышке саркофага. К его большому удивлению, он не почувствовал столь привычную вмятину, которая всегда образовывалась после его удара. Вместо этого он услышал характерный хруст костей, а после ощутил острейшую боль, которая будто раскалённым металлом полилась вдоль руки и разлилась по всему телу. — Чёрт, твою мать... — грязно ругаясь, Субару в очередной раз мучительно завыл от боли, стараясь не шевелить пальцами правой руки. От сильного перелома его спасло только то, что для полного замаха в этом тесном гробу не хватило места. Звук громкого удара немного отрезвил Райто, успевшего привыкнуть к тишине, и даже заставил чуть вздрогнуть. Когда на его лицо посыпалась мраморная крошка, он сразу понял, что произошло — это было так похоже на этого «разрушителя стен», что даже не удивило, однако он всё же ждал от него другую реакцию. Хотя, эта была тоже достаточно бурной, со всеми этими стонами и бранью. Улыбнувшись своей фирменной улыбкой и оставшись всё-таки довольным результатом, Райто принялся смахивать каменную пыль со своего лица. Вдруг его улыбка резко исчезла, а сам он невольно замер. В этом душном воздухе внезапно появилось что-то новое — явно повеяло запахом крови, очевидно, не таким ярким и манящим как человеческая, но тем не менее это заставило Райто непроизвольно сглотнуть. Видимо, при ударе Субару поцарапал костяшки пальцев на своей руке, и сейчас капли крови стекают по его коже. Где-то вдалеке сознания мелькнуло инстинктивное желание слизать их своим языком. Просто попробовать, только ощутить вкус и... Райто резко потряс своей головой, тем самым останавливая поток одурманивающих мыслей. Его жажда не настолько сильна, чтобы ни с того ни с сего набрасываться на брата; но это только пока. Настроение снова изменилось: оно стало задумчивым и серьёзным. И тут его вновь осенило: это не Субару очнулся позже него, это он сам проснулся раньше, ведь его организм справился с действием яда быстрее. Причиной этому было то, что в отличие от своих братьев, он успел порезвиться с миленькой первогодкой, тогда как остальные в последний раз пили исключительно кровь Юи, ещё до её исчезновения. Почти трое суток без крови — это не так уж много, если ничего особенного не делать, но во время битвы это играет большую роль: даже если боевые навыки отточены до предела, без быстрой регенерации шансы проиграть слишком высоки. И вот ещё одна причина, почему они оказались здесь. Были бы братья полностью сытые, может быть тогда всё сложилось бы иначе. «Хм, а что если это те самые твари, что похитили у нас сучку?» — подумал Райто, поражаясь тому, насколько чётко складывается пазл. В ту ночь Юи решила остаться после уроков, чтобы подготовиться к тесту. И в итоге исчезла. Директор академии сказал, что дал ей поручение: показать школу новым студентам из Англии. Конечно же, эти студенты больше нигде не появлялись. Их не было в списке учеников, а их имена директор якобы «забыл». Рейджи старался на него надавить, но видимо те двое до смерти его запугали. Он всё твердил, что ничего не знает, а то что студенты пропали вместе с Юи, объяснил как: «они просто прогуливают занятия, уверен они вскоре вернутся». Всё это было неспроста. Их враги намеренно ждали, когда начнётся затмение, забрали у них источник крови и напали именно тогда, когда они получили письмо от Муками... «А вдруг оно было поддельным? Нет. Вряд ли. Тот человек бы такого хаоса не допустил. Или... » — Райто уже не знал, чему верить. Зато точно был уверен, что их теперь никто не спасёт. Он снова слишком увлёкся своими размышлениями, краем сознания замечая, что запах крови никуда не делся и по-прежнему все такой же насыщенный. Регенерация уже должна была сработать, а небольшая царапина обычно затягивается в течение минуты. Вдруг Райто вспомнил, что помимо громкого удара, был ещё хрустящий звук ломаемых костей. Видимо, вампирский организм настолько истощён, что не может одновременно справиться с переломом и кровоточащей царапиной. Внезапно, где-то в районе груди закопошилось зарождающееся чувство вины. Но он ведь не мог знать, что брат так отреагирует. Ругательства, стоны и шипение уже прекратились: вместо этого Субару тяжело дышал, с трудом вдыхая душный воздух. Наверное, ему сейчас очень паршиво. Неожиданно появилось довольно-таки неуместное желание что-то сказать, но у Райто хватает ума промолчать. Словами не поможешь. В таких случаях обычно помогает кровь: несколько глотков и раны вмиг затягиваются, а переломы срастаются на глазах. Безумная и безрассудная мысль сама собой всплыла на поверхность из тёмных глубин разума: «Может предложить ему своей крови?» — Райто сам удивился тому, насколько легко ему далась эта идея, ведь для многих вампиров это было бы чересчур. Позволить кому-то добровольно испить своей крови — значит беспрепятственно отдать своё сердце... во всех смыслах. Он, как и все, придавал этому особое значение, и всё же был всегда готов к чему-то новому и неведомому; а ещё он любил нарушать правила и заветы. Но в этот раз — это не тот случай. Он скорее просто хочет помочь брату, вот и всё. Вот только поможет ли это? Вампирская кровь не питает их организм подобно человеческой, но может слабо утолить жажду и возможно даже исцелить незначительные травмы. И тут Райто снова осенило. Внезапное осознание повлекло за собой иррациональный и всепоглощающий страх, который леденящим холодом прошёлся по позвонкам и скрутился где-то под рёбрами. Он ведь даже об этом не подумал, хотя должен был сделать это сразу, как очнулся. Дело не в жажде крови, а в том, что они в принципе остались без неё. Вот в чём заключался смысл этой пытки — без крови они будут постепенно слабеть: сначала не смогут двигаться, потом говорить, и в конечном итоге не смогут даже мыслить. И при этом будут оставаться в сознании — это в самом деле было хуже смерти.