Ты не можешь украсть то, что уже твое

Призрачный вор стоит не более чем в футах от него, и Акутагава может только смотреть, злобно набухая в груди тугими болезненными узлами. В этот день не могу быть еще хуже. -Детектив. — Он говорит с горькой улыбкой на лице: -Значит, вы явились. Кулак Акутагавы сжимается, глотая затхлый поток воздуха. Его глаза горят, эмоции переполняют парня, накопившимися за целый день. -Ты просто нравиться разрушать мою жизнь, не так ли? Вор хмурится, отступая. Акутагава соответствует этому. Они в длинном узком коридоре, единственный выход — лестница за детективом. Колокола пожарной сигнализации звенят безумно, громко и раздражающе, как кричащее убийство ворон. В руке у вора его находка для сегодняшней кражи — большая сумка с драгоценностями. Он издает легкий звон, когда воровские сапоги хрустят о ковер. -То, что я украду, вряд ли повлияет на вашу жизнь, детектив. — Вор успокаивает. Акутагава в ярости скрипит зубами. -Я ни разу не пытался тебя ограбить. Акутагава шипит сквозь крепкие зубы: -Ты лишил меня моей долбанной гордости. -Почему? Потому что меня так сложно поймать? -За то, что выставили меня дураком! Вор поднимает руки. Если бы Акутагава не был достаточно умен, чтобы догадаться об этом парне, это было бы признаком капитуляции. Конечно, он никогда не собирался сдаваться. Он был просто слишком упрям. Они оба были. -Если я выставил тебя дураком, то извини, но было бы глупо так легко сдаться, когда мне тоже нужно зарабатывать на жизнь, да? -Пошел ты. — Акутагава устремляется вперед. Вор поворачивается и убегает. Он быстр, намного быстрее, чем может быть Акутагава, каждое утро бегает трусцой, пытаясь наверстать упущенное. Он никогда не поймает вора с такой скоростью. Прокляните эти дурацкие легкие, это никчемное тело. Его гордость, это всего лишь уловка. -Стой! -Может быть, когда-нибудь так и сделаю! Но сегодня не тот день, и завтра тоже! — Через плечо кричит вор, сбивая вазу, чтобы сдержать бегство детектива. Акутагава спотыкается о разбитые осколки и рычит. -Я не позволю тебе так легко выбраться! -С каких это пор бежать с места преступления стало легко? Вор поворачивается и выбивает дверь слева от него, врываясь внутрь. Акутагава врывается вслед, свет выключается, и комната погружается в темноту. Когда он щелкает выключателем, вор выползает из окна на пожарную лестницу. -Черт, засранец. — Акутагава проклинает свои физические слабости, бросаясь к нему. Они быстро взбираются по перилам к крыше, и он опускает руки, эхо металла лязгает о кирпичную стену здания. Вор смотрит вниз, усмехается и быстро поднимается по лестнице. — кричит Акутагава. -Стой! -Знаешь, ты так много раз говорил это, что мне надоело это слышат. Есть еще какие-нибудь хорошие слова, чтобы сказать, кроме» Стой»? Могу я предложить《 О, неееет》 Акутагава бросил бы свою трость, если бы она ему не понадобилась. Они достигают крыши, и Призрачный вор стоит на краю, глядя на город сверху. Акутагава задыхается, подниматься по лестнице утомительнее, чем спускаться по лестнице. Он не подходит для всех этих авантюрных побочных путешествий. Никогда за всю свою недолгую карьеру у него не было больше проблем с преступником, чем сейчас. -Привет, детектив. — Вор кричит, выгнув спину так, чтобы его голова могла упасть на плечо, глупо улыбнувшись и перевернувшись, — Могу я задать вам вопрос? Акутагава поправляет рукава и сердито смотрит вперед. Бесполезно пытаться схватить вора. Он с большей вероятностью упадет, и его не поймают, даже если он попытается. -Как будто у меня есть выбор, не так ли? -Ну, ты можешь просто попытаться схватить меня, и я уйду. Тогда тебе не нужно вставать и выслушивать меня. -Ты полагаешь, что меня действительно волнует то, что ты говоришь, вор, после всего этого? -Судя по тому, что ты не сделал ни шага ко мне с тех пор, как я начал говорить, мне нравится так думать. Каменные ирисы сужаются в листы металла. Вор поворачивается. Акутагава проклинает эти глупые глаза. Это своего рода разбавленный закат, украденный с небес, а волосы, облачные, как в дождливый день, по сути, представляют собой два дурацких контраста, которые можно сочетать вместе. Это нелепо. Это напоминает ему Ацуши… они были очень похожи, но этот вор… он не был похож на этого забывчивого придурка. Похоже или нет. Вор был плохим парнем, а Ацуши… просто делал все, что мог, как Акутагава. Два совершенно разных человека со сверхъестественным сходством внешне, но далекие от близкой личности. Акутагава грубо рычит. -Скажи свой вопрос и уходи. Ты и так уже достаточно выжил из моего плохого дня. Вор восстанавливает свое естественное положение, опустив плечи, сжимая в кулаке мешок с монетами и драгоценностями. Он смотрит на город, легкий ветерок смахивает его длинную челку с лица. Его голос легкий, как ветерок. -Вы когда-нибудь мечтали, чтобы вы сделать до конца? Было совершенно ясно, что как детективу Акутагава имел какую-то большую прогрессивную мечту. Нельзя просто сделать карьеру, которая требует глубоких, расчетливых мыслей и интуиции, без какой-либо жизненной позиции. Даже если Чуя был тем, кто убедил его, а Гин — столь необходимым толчком, чтобы сделать последний звонок, у Акутагавы действительно была мечта, которая вдохновляла его вести жизнь фантастической идеологии, борясь с перетягиванием котаном между миром добра и злой. Только когда возникает вопрос, Акутагава действительно вспоминает, в чем заключаются его истинные цели. Чтобы найти убийцу своих родителей, он пойдет на все. Работа детектива заключалась в том, чтобы находить улики и намеки и раскрывать убийство. Воспоминания о смерти его родителей были туманными в его голове, но они есть, он знает, что это произошло, и он поставил своей целью найти убийц и восстановить справедливость. Ему не хватает подсказок, которые ему нужны, чтобы полностью осознать, что ему не хватает, чтобы разблокировать это долгое, похороненное воспоминание из его заблокированного разума. Однако один лишь взгляд на лицо этого проклятого вора только разжигает эту потребность в мести все больше и больше, и он не знает почему. Это то, о чем Акутагава редко вспоминал: зуд, который он не царапал годами, и корка на шраме, который просто не заживет. Он знает, что эту тему лучше не трогать она мусорном ведре, но Акутагава до сих пор не отказался от привычки копаться в мусорных баках со времен его жизни в трущобах. Эти болезненные воспоминания и неразрешенный инцидент в том числе. Как детектив, он найдет свой путь, а Призрачный вор — лишь еще одно препятствие, мешающее ему найти свой путь. -Даже если бы я это сделал, — твердо говорит Акутагава, — Я бы не сказал, таким как ты. Вор никогда не поймет, через что я прошел. -И ты не понимаешь, через что я прошел? Брось, детектив, разве у таких людей, как ты, не более непредвзято, чем у нас? Акутагава действительно бросает свою трость, и вор ловит ее вращающимся движением. -Даже если бы я это сделал, это не значит, что тебе следует обратиться к жизни преступника. Ты мог бы быть лучше. -Я мог бы, да. — Вор улыбается, и это самая нечестная вещь, о которой Акутагава. Это большая ложь. -Но мы не всегда можем выбирать свой путь. Он бросает его трость. Она с грохотом падает на землю, где Акутагава оставляет его нетронутым. Он делает два шага вперед, но вор не двигается с места, стуча каблуками по краю крыши. -Тогда прекрати то, что ты делаешь сейчас, и сдайся. Может быть, они гарантируют, что тебя помилуют менее суровым наказанием, если ты добровольно признаешь себя виновным. -Может быть. А может, меня просто приговорят к смертной казни. Коррумпированные присяжные и судьи всегда рады бросить еще одно тело на электрический стул. Экономит место в переполненных тюрьмах. -Ты этого не знаешь. -А ты знаешь? Акутагава кусает себя за щеку. Вор показывает виноватую ухмылку, полную зубов, слишком чистую, чтобы принадлежать такому грязному духу, как этот парень. -Откажитесь от этой шарады. Нельзя вечно бегать от закона. -Нет, я не могу. Но что я могу сделать, так это продолжать, пока это не произойдет. Это может случиться завтра, а может и не в ближайшие годы. Но я не узнаю, пока не попробую. Это зарубка в нити Акутагавы, которая сохраняет его спокойствие и сдержанность, царапая поверхность его неразрешенного гнева. -Ублюдок! Не пытайся создать впечатление, будто то, что ты делаешь, — это нормально! Ты никудышный, мерзкий вор! Это никогда не изменится! -А ты просто детектив, всегда ищущий ответы на свои вопросы. Я думаю, мы ничем не отличаемся. — Вор пожимает плечами, и Акутагава устремляется вперед, бросившись бежать. Конечно, все было напрасно, потому что через несколько мгновений вор соскальзывает с края, и к тому времени, как он попадает в отверстие, его уже нет. Акутагава стоит на краю выступа на крыше и смотрит наружу. Он задается вопросом, когда же он наконец получит ответы на эти вопросы. Потому что у него заканчивается терпение и не хватает времени.

***

Кажется, сегодня хороший день. Он снова вернулся с Ацуши, когда они бодро идут по докам* одной из больших, манящих рек, протекающих через Йокогаму. Рука Ацуши кажется слишком теплой, немного вспотевшей, и Акутагава не уверен, стоит ли ему делать это публично. Он никогда раньше ни с кем не делал этого, новое и очень неловкое чувство. И все же Ацуши явно счастлив и его не беспокоит, что он держится за руки и не идет рядом с ним, поскольку некоторые люди смотрят в их сторону странными взглядами. Сексуальность по большей части витала в воздухе, не совсем принималась и не совсем отвергалась. Акутагава не знал, кем он был на самом деле, но знал, что не против быть рядом с Ацуши вот так. -Эта река прекрасна. Когда Ацуши смотрит в его сторону, улыбаясь до ушей, сердце Акутагавы подскакивает к горлу. Как он может отказаться видеть эту прославленную улыбку Ацуши, направленную только ему, только ему? -.Это. — Акутагава сглатывает. Ацуши же красивее, чем эта река, что он никогда не признает вслух. На свету его серебряные волосы действительно сияют. Под этой паршивой бейсболкой, зачесанными назад волосами и очками черты лица Ацуши утончены, как драгоценные камни, встроенные в кольца пары. Странно, как Ацуши решил надеть несколько слоев грязной одежды, чтобы спрятаться. Что на самом деле было бы скрывать? -Это действительно красиво, Аку. — говорит Ацуши, пиная камень в сторону. Глаза Акутагавы следят за его путешествием в воду, и небольшой шлепок, который следует за ним, до смешного глуп. -Я так рад, что ты нашел для меня сегодня время, чтобы пообщаться. -Все в порядке. У меня действительно ненадежный график, но я кое-как справляюсь. — Хватка Акутагавы сжимается на долю секунды. Ацуши морщится и расслабляется. -Для детектива у тебя хорошие навыки тайм-менеджмента*. -Я не могу согласиться с тобой в этом. -Что ж, ты находишь время навещать меня время от времени, так что, я бы сказал, этого навыка достаточно. Щеки Ацуши слегка окрашены в розовый цвет сакуры, и Акутагава старается не смотреть открыто. Он спешит опровергнуть свои чувства, прежде чем его голова нагревается. -Ты слишком много хвалишь меня, Джинко. Доски текут под их ботинками. Над ними тихо напевают чайки, кружась вокруг в поисках пищи. Это такой приятный день на улице, ни тесных офисов, ни темных мест преступлений, ничего, что могло бы задушить его тревогой. Ацуши с любопытством смотрит на него, исследуя его лицо. -Тебе это не нравится? Глаза Акутагавы отворачиваются и стараются не встречаться с его умоляющим взглядом. -Просто… Я к этому не привык. Ты хвалишь меня за то, что едва ли достойно похвалы. Как ты можешь так легко придумывать вещи, когда я ничего не делал? -Если я найду их достойными, разве этого не будет достаточно, чтобы сказать это? Ацуши ведет себя чертовски искренне, говоря такое дерьмо. Кто он такой, чтобы судить, чего достоин Акутагава, а чего нет? Акутагава ненавидит, как легко Ацуши иногда его читает, вероятно, полагая, что Акутагава отчаянно нуждался в похвале, как голодный щенок. Очень редко люди когда-либо делают ему комплименты, и его дурная привычка поднимает уродливую голову, когда он впитывает ее, как жаждущая губка. Это жалко, но Ацуши не выглядит тошнотворным. Однако страшно подумать, что когда-нибудь он сможет. -Ты не можешь просто счесть все, что я делаю, достойным похвалы, Джинко. — Акутагава ругает, щипая Ацуши двумя пальцами за щеку. Молодой человек по-детски скулит, но не отступает. -Ты сделаешь мое эго излишне большим. Ацуши с его глупой улыбкой, его глупой беспечной прямотой, без колебаний. Акутагава хочет его задушить. -Я думаю, что твое излишне большое эго очень горячие. Он буквально бьет Ацуши по голове и, прищурившись, отпускает его руку. -В каком это месте черт возьми, это горячо? Ты теперь извращенец? -Нет! Нет! Я не это имел в виду! -Тогда как еще эго можно считать горячим, хм? Ацуши мечется, пока Акутагава пытается нырнуть внутрь, тыкая и толкая где-нибудь в пределах досягаемости, и все, что он получает, — это стоны и жалкие всхлипывания виновного. -Аааа, хватит, Аку. Разве я не могу похвалить тебя за то, что некоторые твои стороны действительно привлекательны? Дай мне жить! Акутагава бледнеет, отстраняется и приходит в ужас от ужаса. -Что?! — Ацуши не просто сказал, что он привлекателен! -Ты врешь! -Я не лгу! -Ты лжешь! -НЕТ! Акутагава приближается, чтобы оттолкнуть Ацуши, и тот с легкостью уклоняется. Он спотыкается и ударяется о край дока. Его ноги падают, и вместе с ними его тело падает. Что ж, если Аку собирается упасть в реку, по крайней мере, это могло бы охладить этот строительный жар в его груди. Вот только Ацуши ловит его, изящество джентльмена спасает своего танцора от разлива на выставочной площадке, и Акутагава поворачивается вовремя, чтобы увидеть, как Ацуши смотрит на него сверху вниз. Одна рука лежит на его бедре, другая — на руке. Мысли Акутагавы возвращаются к Призрачному Вору, удерживающему его за сценой на концерте, и тут же отталкивает Ацуши, ужаснувшись самим собой за то, что заменил момент лицом этого ублюдка. -П-прости. — Ацуши немедленно извиняется, махнув рукой: -Ты собирался упасть, так что я… ты понял! -Нет. — Акутагава резко вдыхает, заставляя себя сохранять самообладание. -Нет, все в порядке. Спасибо, что спас меня. -Я имею в виду, это была просто вода. Ты бы не умер. Ацуши за это ущемляют. -Ой! Грубый! -Не будь маленьким дерьмом и прими мой комплимент для разнообразия. -Ага-ага… Акутагава расслабляется, наблюдая, как Ацуши ерзает и бормочет что-то, на что он не обращает внимания. Это так забавно, как Акутагава из всех людей тяготел к кому-то вроде Ацуши. Он всегда думал, что если он выберет кого-то, они будут более тихими и расслабленными, как он. Кому-то, кто вел расслабленный образ жизни, простой характер. Кому-то, у кого не было этого чувства интригующей тайны в своей жизни. Вместо этого Ацуши настолько полон сияния и энергии, что олицетворяет собственное солнце, а Акутагава бесполезно гонится за ним только по одной причине, кроме слепого влечения к свету. С таким же успехом он может быть тупым комаром, которого беспомощно направляют в свою электрическую силу. Это заставляет его задуматься, сколько из этого он действительно заслуживает. Ацуши неожиданно берет его за руку и тянет вперед. Акутагава выходит из ступора. -Давай. Давай займемся чем-нибудь веселым. Акутагава изучает лицо Ацуши, сопротивляющееся трепетанию его груди, наполненной бабочками, и кивает. -Хорошо. Куда это его приведут, думает он, будет ли это хорошо? По крайней мере, в молитве не может быть ничего плохого.

***

-Поздравляю! Акутагава смотрит, как директор его агентства хвалит Чую и гладит его по спине. Он окружен, часть его завидует своему другу, пока он купается в славе сегодняшней успешной работы. Если бы только Акутагава не отвлекся, он мог бы стоять на месте Чуи, пропитанный поздравлениями своего коллеги о хорошо выполненной задаче. Но он кое-что выронил из кармана — маленькую фигурку дракона, которую Ацуши недавно выиграл в игровом автомате, которая слишком крутая, чтобы не восхищаться ею, — и в тот момент он упустил возможность поймать преступника. Сказать, что его ругали за его недостатки, было бы преуменьшением, и это действительно закрепило тот факт, что приоритеты Акутагавы в последнее время были очень разбросаны и дезориентированы. Единственное, на чем он когда-либо был по-настоящему сосредоточен, был Призрачный вор, оставляя все другие более легкие, более мелкие работы на усмотрение непонятного невежества. И теперь, когда больше времени уделялось приоритетам Ацуши на стороне, становилось очень ясно, что Акутагава упускает из виду то, что имело значение. Это просто доказало, что Чуя смеялся и радовался под радостные возгласы своих коллег, насколько Акутагава все еще далеко позади после всех этих лет. Это не должно причинить ему такого вреда, потому что он давно смирился с тем, что это его жизнь. Он пришел к соглашению, не так ли? Тогда почему это так его раздражало, что до сих пор не исправлено? Что все еще не лучше? Что он не тот, кто стоит там, поймав неуловимого Призрачного Вора и посадив его в тюрьму, и приветствуя получение похвалы и достоинства, как герой? Ацуши все время хвалит его, и Акутагава думает, что он позволил слишком большому количеству этого забиться себе в голову, что это ослепило его от реальности. -Я думаю, ты потрясающий, Акутагава! -Я не…- Он хочет сказать ему, кричать на него, пока это не осядет и не покажется на лице Ацуши, что он понимает всю глубину этой реальности, а не собственное разочарование. -Если бы, мне было бы лучше. Он бы уже поймал вора. Он бы не позволил себе упустить из виду линию, которая отделяет работу от его личной жизни. Акутагава осторожно вытаскивает фигурку дракона с темной обсидиановой чешуей и рубиново-красными глазами. Это острые шипы и еще более острые крылья. Ацуши сказал, что Акутагава однажды напомнил ему очень верную собаку (хотя Акутагава настаивал, что он сильно не любит их), но в те времена, когда он был наиболее могущественным и уверенным, он был больше похож на дракона. Он никогда не поверил бы такому фарсу. Акутагава, дракон? Дракон съедал его, а затем выплевывал его отвратительные, жалкие кости, утверждая, что они безвкусные. У Акутагавы слишком много дел, слишком много, о чем нужно думать, и недостаточно времени, чтобы сделать то, что должно быть сделано. Как глупо. Это стоит того. Это стоит того. Это стоит того. Но что, если это не так? Он терпеть не может смотреть эту шараду. Чуя смеется, Тачихара, все так счастливы его достижению. То, что Акутагава хотел бы иметь, но с таким количеством вещей на его пути, ему нужно перестроить свои приоритеты прямо перед тем, как он рухнет и сгорит. -Ты делаешь меня счастливым. Улыбающееся лицо Ацуши постепенно темнеет на переднем плане, и Акутагава вспоминает задачу, которую нужно решить в первую очередь. -… но я не могу сделать тебя счастливым, когда я такой. Лицо Призрачного вора всплывает на свет и клеймит себя как стойкий шрам. Акутагава протирает глаза и уходит. На выходе он роняет фигурку в мусор и уклоняется от обеспокоенного взгляда Чуи, наблюдающего, как он уходит.

***

Гин ловит его на пути домой, машет рукой через дорогу. -Брат! -Гин. Он улыбается. Она подбегает к нему, ее элегантные длинные волосы черного дерева собираются вокруг ее белого платья, темные пятна на чистом белом. С тех пор, как Гин получила эту работу и нашла себе жилье, она, кажется, никогда не была так счастлива. Наконец-то она идет в школу и преследует свои мечты. Между тем, Акутагава просто гонится за всем, что может держать его голову над водой, чтобы остаться на плаву. -Как прошел день? — спрашивает Гин, следуя его походке, когда они идут обратно в свою квартиру. — Ты выглядишь немного уставшим. -Я не устал. И все было хорошо. — Он настаивает, даже если мешки под глазами говрят другом. -Хм. Гин смотрит на него проницательным умоляющим взглядом. Акутагава уклоняется, закрыв лицо рукой. -Гин, правда, ты должна это делать? — Он спросил. Она нисколько не выглядела убежденной, но Гин всегда была тем, кто мог читать его лучше, чем кто-либо. Как будто он когда-либо мог скрывать от нее что-то в долгосрочной перспективе. Она откидывается и пожимает плечами. -Я делаю это, когда ты не рассказываешь мне все, поэтому я должна это понять. Но все в порядке, рано или поздно ты сломаешься. -Извините меня-? Гин похлопывает его по плечу, и Акутагава мгновенно напрягается, но она не останавливается. -Прошу прощения. Я куплю тебе угощение позже, как это звучит? Это развеет настроение. Инжир в доме! -Я не капризный! -Говорит тот, кто говорит мне, не мрачным тоном. — Гин дразнит. Акутагава стонет, закатывая глаза. Другое дело — братья и сестры. Его бы здесь не было, если бы они не поддерживали друг друга все эти годы. -Я сказал тебе, я в порядке, Гин. Серьезно. Тебе не о чем беспокоиться. -О, я знаю. — Она сует к его руку, и он быстро отмахивается от ее руки: -Я делаю это, когда мой брат ведет себя как большой сварливый ребенок. Ты знаешь, что можешь говорить со мной, но я не буду заставлять тебя. Он бы сделал это, если бы не было слишком много чертовых вещей, о которых можно было бы поговорить. Слишком много вопросов, он не уверен, сможет ли Гин действительно понять. Хотя это не значит, что он знает всю ее жизнь, потому что он действительно пытается уважать ее частную жизнь, даже Акутагаве нужно только сделать расплывчатые намеки, чтобы понять глубину ее собственного опыта. Лицо Акутагавы падает на его ладонь. Он вздыхает. Стоит попробовать. -Тогда могу я задать тебе вопрос? Тебе не нужно отвечать. -Валяй! Он закусывает губу. -Как тебе удается балансировать время между колледжем и… Хигучи, верно? Она твоя… Акутагава кашляет под рукой. Гин хихикает, и ее глаза весело мерцают. Они оба знали, что между его сестрой и одним из ее одноклассников было что-то вроде влечения. Акутагава не был против, так как он лично встречался с Хигути, и она кажется респектабельной и умной женщиной. Гин имеет право выбирать, с кем она хочет быть, и Акутагава полностью ее поддерживает. У него есть интуиция. -Ах, ты имеешь в виду, проводить с ней время и работать над школьной работой? Ну, это вроде как помогает нам работать вместе, так что мы можем общаться там. — Гин хлопает себя по подбородку, просматривая мысленный список проверок в своей голове: -Мы также поддерживаем много контактов вне школы, так что мы можем там что-то планировать… У Ацуши нет телефона, и Акутагава узнал об этом только через несколько недель после того, как узнал его, что этот парень и мечтать не мог позволить себе такой. Они встретились просто по устной договоренности, что было не очень надежно, но это было не так идеально, как электронное общение. Он подумывал о том, чтобы подарить Ацуши телефон, но молодой человек казался слишком ошеломленным этой мыслью. Говорит, что лучше заработает, а потом отдаст ему. Разве Ацуши не хотел больше поговорить с Акутагавой? Имеет смысл обзавестись телефоном. Акутагава не хочет сомневаться в том, что у этого может быть более скрытый мотив, но это вызывает небольшой пузырь в его животе. -Вы двое, кажется, действительно хорошо поладили. — Акутагава, улыбаясь, уверяет: -И я знаю, что ты действительно хорошо умеешь управлять своим временем. Если бы я только мог разделить такой же навык. -Ой, давай, Рю. У тебя много навыков тайм-менеджмента. Ты берешь на себя все эти важные дела и встречаешься с кем-то. Разве этого навыка недостаточно? И снова кто-то говорит ему, что он может, но где доказательства? -Я действительно не очень хорошо провела время в последнее время. — Сомнения закрадываются, черпак крутится у него в животе, смешиваясь с тревогой под кислотой. -Я пренебрегал многими важными вещами, на которых я должен был сосредоточиться, поэтому это сложно. Гин идет немного впереди него, когда они достигают дверного упора и кладет руки ей бедра. -Тогда почему бы тебе не составить мысленный список того, что нужно сделать в первую очередь, а затем идти дальше. Я считаю, что записывание вещей мне очень помогает! И ты мог бы еще немного потренировать свою руку, брат. То, как она говорит эту последнюю часть, звучит совершенно неправильно в контексте. Лицо Акутагавы нагревается от этого странного значения, он таращится: -Ч-что это должно значить? — Джин подмигивает. -Каким бы ты ни был. Но ты такой напряженный! Успокойся! -Я спокоен! Она открывает дверь своим запасным ключом, и Акутагава закрывает уши, прежде чем дым выходит наружу. -Ты все время слишком много думаешь о таких вещах, и поэтому теряешь концентрацию. Рю, ты достаточно способен уравновесить множество вещей одновременно. -Ты действительно слишком доверяешь мне, Гин. -Я отдаю должное там, где полагается, так что заткнись и возьми это, или я наведу на все твои фигы! -Нет! Нет, черт возьми! Гин вбегает, смеясь, и Акутагава вздыхает. Его сестру не победить. Она действительно неудержимая женщина. Акутагава никогда не мог мечтать быть таким же сильным и способным как она.

***

Той ночью он мчится по просторному полу выставочного зала театра, преследуя вора. Призрачный вор находится на добрых десяти футах впереди, он мчится по ступеням к выходным дверям, и Акутагава задыхается, когда он изо всех сил толкает себя, перепрыгивая сразу на два шага, чтобы ускорить темп. Он никогда не был способным человеком за всю свою жизнь, и он просто хочет, чтобы был один шанс, которым он наконец, черт возьми, может быть. Если он был способен, как считала Гин, то он уже мог поймать вора и найти время для Ацуши. Он мог получить одобрение, которое так отчаянно искал в агентстве. И все же его тело все еще немощное и слабое, и это видно. Резкая боль пронзает его легкие между ребрами и когтями. Акутагава должен сделать паузу, чтобы перевести дыхание, задыхаясь, вытирая пот со лба. Вор собирается сбежать. Он будет терпеть неудачу снова, и снова, и снова — -О, так скоро нужен перерыв? Он смотрит вверх. Вор остановился и заметил, что он не идет за ним, глядя на него сверкающими любопытными глазами. В театре мрачное, затемненное освещение, и сцена, откуда они пришли, освещалась большинством прожекторов. Большинство трибун приглушены, чтобы сделать центр более заметным, но даже в этой темной области Акутагава может различить глаза вора с большого расстояния. Солнце, уходящее в ночь. Глупый Ацуши пытается отвлечь его в такое неподходящее время. Не думай о нем сейчас! -Мне не нужен перерыв. — Акутагава хватается за одно из ближайших сидений и идет вперед, сердце бешено колотится в его груди из-за панического потока кислорода, циркулирующего между его легкими и горлом. -Мне нужно, чтобы ты перестал убегать, чтобы я тебя поймал! -Я бы хотел, но, видите ли, я не могу. Мне нужно забрать эту штуку с собой! — Вор держит на ночь улов, что-то вроде опоры со сцены. Это похоже на коробку деформированной формы, но Акутагава может только догадываться, что в коробке что-то есть, и вор ищет. -Так что, боюсь, тебе сегодня повезло. -Тогда не предлагай, чтобы ты даже предлагал просто подразнить меня! -Сожалею! Вор возвращается к бегу, и за это короткое время Акутагава получает контроль над своим телом и бросается за ним. Они бегут вверх по лестнице к дверям, которые, как он знает, заперты, как и положено, и двигаются по задней тропинке к аварийному выходу. Ботинки Акутагавы стучали по плюшевому полу, его дыхание было громким и резким. Он чертовски сильно хочет быть способным. Прокляните его тело, его нехватку навыков. Прокляните в нем столько всего, что никогда не сможете правильно расставить приоритеты. Во всем этом вор затмевает. Он, несомненно, должен лучше распоряжаться своим временем, если может спланировать эти ограбления и быть готовым убежать от любого вмешательства. Каждый раз вор был в состоянии предугадать Акутагаву и обогнать его, даже когда у него была полная поддержка от своего агентства, а затем и некоторых. Каждый раз, когда вор побеждает его, Акутагава хочет, чтобы это наконец прекратилось. -Отдай это обратно! — Он кричит, когда вор распахивает аварийный выход и бросается в переулок, Акутагава не далеко позади: -Ты гребаный вор! -Может быть позже! -Ты врешь! -Да, возможно. Акутагава выкрикивает проклятие, и вор запрыгивает на забор из сетки рабицы, перелезая через него. Акутагава схватился за руку и попытался подняться, но в его стремительной спешке рванулся, он терял равновесие и падал. Он бьет о землю, как твердый кирпич, стонет, когда лежит, и его спина кричит на него. Глупыйглупыйглупыйглупый! Вор перелезает на другую сторону, приземляется и поворачивается, чтобы спокойно смотреть на него. Он хмурится. -Ты не должен так сильно давить на себя. — Он говорит. Значит, вор замечает, что Акутагава сегодня очень усердно работает, не так ли? Ну да пошли его! Акутагава садится слишком быстро, чтобы чувствовать себя комфортно, и морщится. Он наверняка вышиб дерьмо из копчика и бедра. -Не говори мне, что делать! -Я нет. Я просто говорю это, потому что ты серьезно повредишь себя, если будешь продолжать вести себя так. -Кто, черт возьми, спросил твое мнение?! Вор прикусывает губу и сжимает коробку рукой. Акутагава кипит, пытаясь встать, чтобы перелезть через забор, даже если к настоящему времени ясно, что он окажется в очень невыгодном положении в их игре постоянной погони. Случайная мысль, но он уверен, что даже Ацуши окажется более способным, чем он, поймать этого человека, и это его тошнит. -.Ты. — Глаза вора скользят по нему, он чрезмерно зациклен на том, как прерывистое дыхание Акутагавы уступает место его очевидной битве с воздухом: -Тебе нужно прекратить делать это с собой, если тебе так больно. Вместо этого Акутагава бросается к забору, хватая и тряся звено цепи, и рычит, как разъяренная собака на другой стороне, оскалив зубы в рычании. Он ненавидит то, как вор смотрит на него с такой жалостью. Мужчина ворует у него снова и снова. Этот прерванный цикл никогда не прекращается. Если Акутагава когда-либо захочет контролировать свою жизнь, становится очень ясно, что ему нужно сначала разорвать этот цикл, прежде чем он разорвёт его. -Заткнись! Тебе просто НРАВИТСЯ смотреть на меня сверху вниз, не так ли? Для тебя это всего лишь дурацкая игра! На лице вора в маске вспыхивает неподдельное удивление. -Что заставляет тебя думать, что это игра? Это моя жизнь. -Ага, а это МОЯ ЖИЗНЬ! И ты все время ТРАХАЕШЬ МОЮ ЖИЗНЬ! -Эй, это не значит, что ты должен преследовать меня в одиночку. В твоем агентстве есть другие люди… -НЕТ! Единственный, кто тебя поймает, это я! Акутагава задыхается, его грудь скручивается и вздымается, когда давление нарастает. Чем больше он смотрит на виновного вора, тем сильнее ему хочется свернуть ему шею и причинить ему боль за всю ту боль, которую он ему причинил. Из-за него его жизнь в таком беспорядке! Почему он этого не видит? Почему никому нет дела? Напряженные плечи вора опускаются, как будто он снижает защиту в той же стойке. Он шумно сглатывает. -Понимаю… ну, это нормально. Но тебе не следует все время пытаться делать все это в одиночку. Это весело, да, но наблюдать, как человек пытается поймать тебя в борьбе, иногда не так уж и хорошо. -Я, блядь, не борюсь! Я СКАЗАЛ ТЕБЕ, ЧТО Я В ПОРЯДКЕ! Неправильный выбор слов. Вор вздрагивает и трет свою шею, делая вид, что он действительно пытается понять то, что он говорит. Как и все, что имеет значение. Как Акутагава заботится о том, что он говорит. Он гремит забором, и все цепи звенят и трясутся, змеи шипят в унисон. -Я не успокоюсь, пока не поймаю тебя! -Хорошо. -Мне понравится смотреть, как тебя запрут в тюрьме! -Хорошо. -Моя жизнь, наконец, снова станет лучше! -Хорошо. -Неужели все, что ты хочешь сказать о себе, чертовски хорошо?! Вор поднимает руку и имеет наглость смеяться, настоящие гребаные яйца смеяться, как это, все смешно. Акутагава в ярости скрипит зубами. -Что ж, то, что я должен сказать, кроме того, что хорошо, тебе не понравится, так что я думаю, что буду придерживаться это. — Вор проверяет свое запястье — с каких пор у него были часы, а Акутагава не заметил? — а затем темнеющее небо. Он шутливо отдает честь. -Боюсь, мне пора, но мне понравилось то немного времени, которое мы провели вместе, детектив. В следующий раз вы должны следить за собой, чтобы не просрочить. Имя детектива скатывается с языка вора соблазнительным слабым шепотом, и Акутагава заметно вздрагивает. Этот мужчина постоянно принижает его и все еще имеет наглость притворяться, будто то, что он делает, похоже на кокетство. Все это чушь собачья. Вор начинает уходить, и Акутагава с криком бьет кулаками по забору. -ВЕРНИСЬ! Он машет через плечо, не глядя на него. -До следующего раза. Было весело! Когда вор сбегает, Акутагава опускается перед забором и несколько раз ударяет по дурацкой штуке. Я провалился. Как долго я должен продолжать терпеть неудачи, пока не пойду правильно? Когда он, наконец, забирается в постель после очередной потери, в его голове становится предельно ясно, что нужно делать. Он не хочет этого делать, но у него нет выбора. У Акутагавы действительно никогда не будет выбора, пока это не прояснится, к черту тайм-менеджмент. Если бы только реальность правды не ранила так чертовски сильно.