Дьявол за спиной

Разговор с детективом Поллсом поставил мои мысли, наконец, на место. Моя чахнущая душа давно ждала наставления, она его получила, и всё наладилось. И я не побоюсь такого громкого выражения: «Всё наладилось», потому что за этот месяц моё плечо окончательно излечилось, и я вышел на службу. Девушка, которую я пригласил в кино тогда, (та, которая так помогла мне в то утро своим разговором) теперь скрашивает мои тёмные вечера своим трепетным голосом, схожим с колокольчиком, отдающим приятной трелью, который останавливает своё звучание где-то у меня в сердце. Я обрёл пару хороших друзей, с которыми можно не только выпивать в конце рабочей недели, а, как забавно бы это не звучало, по-настоящему дружить. Но они не будут мне ближе, чем Виктор Винесски, с которым я предпочитаю проводить больше всего времени за ночными странствиями по бескрайнему мозгу в поисках жизненной истины. Или просто-напросто играть в бильярд и болеть за футбольную команду «Diamond», которая тоже неплохо поднялась в глазах футбольных болельщиков за полгода и приобрела множество побед в последнее время. Но я не фанат спорта, просто наблюдения и интерес. Детектив Поллс советовал найти хобби. Я перебрал много вариантов, в которые входили и спортивные игры, но остановился на гитаре. Купил себе одну, и, как только взял в руки, вспомнил, с каким упоением играл в школьные и студенческие годы и как быстро забыл все аккорды. Теперь наращиваю упущенное. Играю каждый день, пока соседи не постучат по стене, услышав, как я увлёкся и заигрался. Ах, зарплаты, наконец, поднялись, и я могу позволить себе еду на пару центов дороже или же возможность накопить на что-нибудь стоящее. Это ли не чудесно? Ещё чудеснее то, что мне попался очень интересный для расследования случай. И, вот же счастье, сам детектив Поллс решился взять меня с собой. Кажется, я ему понравился. Никто ему не нравится, а я понравился. Об этом шутят все в нашем отделении, даже лейтенант наконец вышел из своего кабинета, чтобы посмотреть, как Поллс даёт мне указания на завтра и хлопает по плечу на прощание. А дело о таинственной пропаже двух монашек прямо после службы. Их искали повсюду, но от них и след простыл. Поэтому понадобились мы. Да и масло в огонь подливает то, что эта церковь имени Святой Марии находится на конце города. Конечно, предполагалось, что обе девушки могли сбежать, я даже не представляю, в какой ограниченности от внешних благ живут люди, предавшие себя службе Богу. Кто угодно, даже самый стойкий, может не выдержать и сбежать. Но их вещи остались нетронуты, я думаю, это отрезает вариант побега и указывает на вариант похищения. С Поллсом мне нужно встретиться в участке ровно в 9. Ни секундой позже, он ненавидит опоздания. Я человек тактичный, поэтому пришёл за час до встречи. Всё равно в доме тухло и темно без Кристины. Хочу ей позвонить. Интересно, чем она занята? — Алло, — взволнованно отвечает она на мой внезапный звонок из полицейской телефонной будки. — Кристина Кабрера? — я понизил голос настолько, насколько мог, чтобы казаться серьёзным большим мужчиной. — Да, — после секундного молчания растерянно отвечает она. — Вас беспокоит отделение полиции Нидвера. Вы арестованы за самый красивый голос в этом городе, — пытаясь сдержать смех и сохранить серьёзность, выдавливаю из себя я. — Бенджи! Ах ты гад, — засмеялась она. — У меня же работа через полчаса! — Извини, что отвлекаю. Просто соскучился. Как дела дома? — Всё хорошо. Отвела младшего в школу. Он вчера опять ввязался в драку. Буду водить его, пока тот хулиган не отстанет от него. — Мне помочь? Как-никак я полицейский. — Нет-нет, братик сам справится, это ему на пользу. У нас проблемы решаются в кругу семьи. — Если что, ты знаешь, кому звонить, а я знаю, что делать. Кстати, сегодня меня отправили на задание в церковь и я… — ¿Es ese policía? — слышу я из трубки недовольный мужской голос и свожу брови у переносицы. — Atrás, Facundo, — раздражённо отвечает Кристина этому мужскому голосу. Факундо Кабрера. Её старший брат. Сколько историй я о нём слышал, что можно написать толстенную книгу. И то, как его вытравили из школы только из-за того, что он мексиканец. И то, как он работал на трёх работах одновременно и чуть не умер от истощения в свои-то тогда 16 лет. И то, как безрезультатно хотел основать свою рок группу, но никто так и не пришёл, кроме Паломы Кабрера, самой старшей сестры в семье Кабрера. Больше всего я удивился тому, что Факундо может петь на чистом английском и даже неплохо петь. Я с радостью бы послушал его, но остаётся лишь довольствоваться историями Кристины. — Факундо опять злится, что я заняла телефон. — Тогда я могу зайти за тобой вечером, пойдём в кафе. В семь вечера, как думаешь? — Пойдём, только не заходи ко мне, я встречу тебя у того супермаркета с синим кроликом, помнишь его? — Помню, — я опустил взгляд. — Тогда до вечера. Целую. — Целую. Я не нравлюсь её семье. Род Кабрера предпочёл бы иметь в парнях Кристины даже самого ужасного отпетого преступника, зато из «их мира», чем меня. Особенно невзлюбил меня Факундо, хотя мы с ним даже ни разу не виделись и не говорили. Со мной такое впервые. Раньше, ещё в студенческие годы, у меня были абсолютно разные друзья, да и девушки тоже. И таких крайностей и презрений не было. Видимо, с годами всё становится сложнее. Я тяжело вздохнул, поправил взъерошенные рыжие волосы. Ладно, я что-нибудь с этим сделаю, да и не будет же Кристина вечно с ними всеми жить. А я не плох только потому что американский полицейский, они просто меня не знают. Нужно устроить встречу когда-нибудь. Будет очень полезно заявить о себе с хорошей стороны. Поллс подошёл в течение нескольких минут с кружкой кофе и пачкой бумаг в цветастых папках под рукой. Он попросил меня сбегать до архива с этим всем, пока он соберёт другие бумаги, нужные именно для этого дела, на которое мы отправляемся. Я, конечно же, с энтузиазмом и ответственностью отнёсся к новому заданию от детектива Поллса, каким бы пустяковым оно не было. И справился я хорошо, даже успел по дороге поболтать с одним приятным мужчиной с тростью и немецким акцентом. Детектив вёл свой Форд Маверик 70-го года, не проронив ни слова. Я пытался разговорить его ровно три раза. Безрезультатно. Спрашивал и про его утро, и про церковь, и про монашек. Даже сам начал рассказывать что-то из своего детства, надеясь пробудить в нём воспоминания прошлого. Он не говорил ни о предстоящем задании, ни о своих размышлениях по этому делу. Я подумал на секунду, что меня здесь вообще не должно было быть. Поллс ведь всегда был одиночкой, никто никогда не мог и предположить, что было у него на уме, потому что говорить он наотрез отказывался, это я знал от тех, кто работает с этим мужчиной уже больше 20-ти лет. Вправду, зачем я здесь? Наворотить столько шуму в участке, взяв меня на задание, а теперь так бессовестно молчать. Хорошая работа, детектив Поллс. Но я молчать не умею, поэтому попробовал начать разговор снова. — Почему Вы меня взяли? — Сам не знаю, — признался Поллс и не отвечал ничего более, видимо, поразмышляв у себя в голове и решивши такой шквал мыслей на меня не обрушивать, как я хотел верить. Я этим ответом был абсолютно не удовлетворён, расстроен и сбит с толку. Он это заметил, приподнял брови, но снова отвёл взгляд на дорогу, будто ничего и не бывало. — Почти приехали, — утешил меня мужчина. Я вздохнул, кивнул и слабо улыбнулся. Я ещё успею склонить на разговор этого непреломляемого человека, просто нужно время. И я даже постараюсь сделать это без выпивки. — Нам туда? — я показал рукой на большое красивое здание с серыми каменистыми стенами и крышей с одним возвышающимся крестом на нём, пока Поллс разгружался. — Да. — Прекрасно, уже не терпится начать! — я весь светился от предвкушения. Последние полчаса я ходил за детективом по пятам и делал умный вид перед теми людьми, которых он опрашивал. Он опросил священника, но этот мужчина ничего не ответил и притворился, будто вовсе не знает, о чём его спрашивают. Тогда в наше поле зрения попалась статная мадам в годах, которая и пролила свет на всю ситуацию в целом, развеяв все недоговорки и ошибки в ранее сказанном. Пропали не монашки, а две девочки, ученицы пансиона проблемных девиц как раз и имени Святой Марии. Почему-то этот пансион тщательно скрывали, а сказавшая нам это женщина, как после оказалось, директриса, очень нервно себя вела, вечно поправляла платье и поджимала губы. Не знаю, что или кто побудил её рассказать об этом. Ей же светят большие неприятности с опекой, если девочек и вправду не найдут. Но их найдут. Потому что мы их найдём. Я втянулся в дело и сам начал опрашивать обучающихся здесь детей о двух пропавших девочках как можно более досконально. Кимберли Бевис и Мелисса Политес, так их зовут. Одной 14, второй 11. Они подруги. И обе не самые общительные, ходят только вместе. И Мелисса новенькая в пансионе, ни слова не говорить по-английски, только щебечет что-то на французском постоянно. Это из общей информации. В момент пропажи они были в церкви, убирали свечи и поливали цветы. Свечи убраны, цветы политы, своё дело они закончили. А после исчезли, и их никто даже не видел. Не классическая ситуация, но я видел что-то подобное в кино. Но кино кончилось хорошо, значит и это дело точно должно разрешиться в нашу сторону, без смертей, неразгаданных тайн и тем более перестрелок. Мы собрали эту информацию и сели обдумывать всё на веранде, а девочки из пансиона, которые собрались поглазеть на новые лица в своей закрытой местности, подбежали к нам и робко протянули нам печенье и молоко. Я лучезарно улыбнулся и поблагодарил, но печенье есть не стал из-за нелюбви к сладкому, а вот Поллс быстро расправился с выпечкой и одобрительно кивнул. Понравилось. — Есть идеи? — заглядывая в исписанный блокнот Поллса, спросил я. — Есть. Я принялся слушать и откинулся на спинку скамейки в ожидании. Но больше ничего не последовало. — Детектив? — возмутился я. — Ваши идеи? — Да, Бенджи. — он потупил взгляд, поняв, что эти самые идеи нужно мне ещё и рассказать. — Не похищение. Сами ушли. Давно планировали. Сейчас где-то на окраине города. Скорее всего, в Пустом Секторе, если их там ещё не убили. — Вы думаете, что они осмелятся идти в Пустой Сектор? — ужаснулся я, зная об этом месте кучу баек. Место это было неподвластно полиции на каком-то животном уровне и, как муравейник, кишело теми, кто был недоволен властью и имел иной взгляд на жизнь: мародёрами, насильниками, ворами, чёрными торговцами и остальным сбродом. Не то, что бы на уровне закона оно было непробиваемым особняком беспредела. Просто дела, исходящие оттуда, редко рассматривались, а ещё реже туда отправляли кого-то из участка, так как слишком уж часты были случаи, когда полицейские не возвращались. — До него рукой подать, — он напомнил то, что до Пустого Сектора была всего-то какая-то миля. — Тогда нужно осмотреть всё в радиусе мили, они ведь далеко не уйдут. Почему Вы думаете, что они именно сбежали, а не были похищены? Я слышал, людей, а особенно детей, продают за немалые деньги в Секторе. И всегда находится покупатель. Да и не могут они без всего уйти, нужно ведь провизию собрать, готовиться к побегу. А здесь всё проверяется ведь. Сами посудите. Поллс улыбнулся. Я опешил. — Напоминаешь мне сына. Так же размышлял. Я, наконец, понял, почему Поллс меня выбрал и принял. Напоминаю сына. И только поэтому? Этого мужчину не понять. Но я рад маленькому лучику взаимосвязи, проскользнувшему только что. Нельзя его упустить. — У Вас был сын? — я поднял брови в искреннем удивлении. — Есть, — Поллс недовольно хмыкнул, когда я невольно записал его сына в умерших своим неправильным глаголом «был». — Вырос только, не спешит старика навещать. — А вы… — неловко промычал, сбитый с толку своей бестактностью, перебирая пальцами ткань рубашки. — Вы были близки? — я подцепил что-то внутри детектива. — Да, пока не стал клерком. Так. Насчёт невозможности похищения, — мужчина явно не хотел ворошить прошлые воспоминания, раз так быстро скрыл тему. И я не стал настаивать, для начала хватит. — Сюда нельзя пробраться незамеченным. Смотри, как много людей мы повстречали, только перейдя этот трёхметровый забор. Да и дети всполошились. — Да, но если у похитителя получилось? Проскользнуть, — я осмотрелся, чтобы найти лазейки и остановил взгляд на церкви. — Или в самой церкви есть какой-то потайной ход. — Мы не в фильме. Это бедная церквушка. Но потайной ход не исключаю, о нём могут знать сбежавшие дети. — Тогда надо ещё раз всё лучше рассмотреть! Может, мы что-нибудь найдём на месте пропажи. — Валяй. Я, как пружина, быстрым движением встал со скамьи и уверенно направился к самому помещению, которое мне нужно будет досконально осмотреть и, главное, не пропустить ничего. Но, пройдя пару метров, я понял, что за мной не слышно второй пары ног. — Вы разве не идёте? — оглянулся я, увидев, что детектив даже не сдвинулся с места. — Развлекайся. Я допрошу ещё парочку детей и соберу бумаги. Буду ждать в машине. Я, может быть, и обиделся на то, что Поллс не верит в мою версию дела и стоит на своём, не захотев даже идти со мной. Но я почувствовал неподдельный азарт, разжигающий во мне желание доказать, что я тоже немало смыслю в своём деле и мужчина может ошибаться. Хорошо будет, если я и вправду найду что-нибудь интересное и ещё лучше, если найду пропавших девочек. Дверь в церковь очень массивная и тяжёлая, я понял это только сейчас. Но с ней уже покончено. Сначала я осматриваю стены, прощупываю и простукиваю ближайшую ко мне, а после устремляю взгляд вперёд через пару рядов деревянных сидений, центральный неф. Не сразу замечаю голову кого-то, сидящего ко мне спиной на ближайшем к алтарю стуле. Я хмурюсь в попытке рассмотреть нежданного гостя. Безрезультатно. — После прилива всегда бывает отлив, — не поворачиваясь ко мне, сдержанно говорит человек, а после поясняет. — Японская пословица. Я вздрагиваю и неосознанно отступаю на шаг назад от больно знакомого голоса, который слабым эхом разнёсся по храму. — Ты! — я положил руку на кобуру пистолета. Я сразу узнал Пикабу. Даже со спины в слабоосвещённом помещении. Хоть мы и виделись всего-то несколько раз, её образ, наверное, навсегда выжегся в моей памяти. Слишком часто мы пересекаемся… — Руки вверх, я вооружён! — достаю пистолет, взвожу курок и выставляю перед собой. — Побойся Бога, убери пистолет, — равнодушно вздыхает преступник. Я машинально кинул взгляд на фрески, после большую центральную икону. Моральные устои говорят мне — это место нейтрально, непреступно, блаженно. А я нарушаю спокойствие. Я бы не подумал об этом раньше, а теперь эти двоякие чувства нагоняют не просто смятение, а настоящий взрыв противоречивых эмоций. Как же я не люблю такие стечения обстоятельств, когда я не могу сделать абсолютно ничего. — Только после того, как его уберёшь ты! — я не собираюсь уступать такому человеку и подвергать себя опасности. Пикабу лёгкой рукой поднимает пистолет над головой, держа его за рукоять, вытаскивает магазин и демонстративно выбрасывает к алтарю. После поднимает обе руки, так ко мне и не повернувшись, и откидывает их на спинку стула, приняв расслабленное положение. — Я не поверю, что это всё, что у тебя есть! — Твоя очередь, — приказным тоном отрезает мои слова Пикабу. — Что бы не случилось, ты меня не проведёшь в этот раз, — я делаю так же и громко опускаю сначала магазин, после пустой пистолет себе под ноги. — Больше никогда не проведёшь. На веранде детектив, он придёт с минуты на минуту. — Я здесь не для войны, офицер. — …Для чего тогда? — поднял я брови в неподдельном изумлении. — Присядь, — движением руки показывает на ближнее к ней сидение. — Шепну на ушко. — Без выходок? — я уверен, что и за три метра к этому человеку не подойду, но всё же решил уточнить, будто бы лжи в этом мире и в помине не существует. — Да. — Хорошо. Я подхожу. Я предупредил и сделал первый шаг. Он эхом разнёсся по всему помещению и затих ближе к алтарю, прямо у иконы в центре. Знал бы я, кто это, но от религии далёк. Я осмотрел всё снова и сделал второй шаг, третий. Только сейчас я попытался вникнуть в те слова, что сказала Пикабу. После прилива всегда бывает отлив? Глупости какие-то. Снова осмотрелся. Не думаю, что здесь может быть засада или что-то вроде. Да и зачем? Может дело не во мне, а именно детектив Поллс ввязался во что-то серьёзное со своим желанием всё узнать. А теперь нарвался на Красный берег. Но он же говорил, что эта группировка не представляет опасности для полиции, а ещё хуже, что, наоборот, имеет с нами взаимовыгодные отношения. Мне понадобилось несколько дней, чтобы это переварить и, заглушив все возмущения, проглотить. А теперь я окончательно запутался. Почему правду так сложно вынудить и почему вообще существует ложь? — Рассказывай, — я показательно грузно шлёпнулся на место левее моего невольного собеседника и небрежно скрестил руки. — Кимберли и Мелисса. Мне тоже важна их сохранность. — Неужели и дети замешаны в этом грязном деле?! — Нет. Это моё личное дело. Без Красного берега. — Я ещё никогда не видел этого человека таким серьёзным. Будто она и вовсе никогда не улыбалась мне своей коронной вольной улыбкой. — Так что вы узнали? — Ничего и не узнали! А если бы и узнали, с чего я должен тебе об этом говорить?! Пикабу в ответ подняла уголок губ, двумя пальцами показала на свой лоб, а после мягким движением перевел на сердце и опустила руку обратно на колено. — Твой долг. — Да-да, — я залепетал раздражительно. — Должен тебе за сохранение жизни. Помню-помню. — Дважды. — Какой же я идиот! — выскользнуло у меня под смешок моего собеседника. — Ладно, допустим… Что тебя вообще связывает с этим местом? — Задаёшь не те вопросы, Солнце. Обрати своё внимание на двух девочек, сбежавших из пансиона имени Святой Марии. Пикабу всё ещё медленно поднимает руку, кладёт её на передний карман своего черного пиджака с еле заметными белыми вертикальными полосами. «Закурю», — поясняет она, чтобы я не переживал, и достаёт тонкую сигарету. Огонёк зажигалки вспыхнул моментально и так же моментально затух, возвращая огромный зал обратно в приглушённый свет цветных фресок. Только теперь мне выдалась возможность осмотреть профиль своего собеседника полностью. Только теперь я заметил в иссиня чёрных волосах прожилки седины, а в покрасневших чернильных по-азиатски узких глазах, вечно спрятанных за такими же чёрными, почти непрозрачными очками, какую-то горькую боль о чём-то своём, тихом и нераскрытом. — Так ты хочешь помочь? — я воздержался от уймы вопросов и задал главный. — Считай, мы поможем друг другу. Они не раз проворачивали этот трюк с «пропажей». Но только в этот раз не вернулись. Ист Граунд Стрит, западное побережье. Я не готов был заканчивать этот разговор, поэтому молчал, чтобы сформулировать все задачи. Я собирался воскликнуть, что у меня нет никаких оснований верить этому человеку, но Пикабу завершила информирование последней затяжкой, облаком сладковатого дыма и фразой: «Тебе уже пора, офицер.» — Не знаю, что ожидает меня там, — я встал перед сидящей Пикабу. — но спасибо, если это поможет. Детектив ожидал меня в машине. Из старой коробки передач раздавалась потрескивающая мелодия новой песни нашумевшейся джазовой группы "Carlos". Не знал, что Поллс любит джаз. Не знал, что он вообще слушает музыку. Я стукнул пару раз костяшками пальцев по стеклу и сел в машину. Я не знал, что нужно и можно говорить, поэтому просто жалко промолчал об этой встрече в храме. Но когда детектив завёл машину и проехал около сотни метров, я решил предложить смелое действие. — Давайте проведаем Ист Граунд Стрит, детектив. — Так это же Пустой Сектор, -- изумился мужчина.