Дьявол за спиной

Всё утро кручу в руках маленький листок бумаги с кривыми цифрами телефона на нём, который этой ночью протянул мне этот хитрый преступник Пикабу. Определённо его номер, большого ума не надо догадаться. Я тогда ведь ещё сидел до рассвета на том самом столе помещения ларька. Думал и поверить не мог в то, что и такое бывает в жизни. Не помню, как дошёл до дома, но помню, что очень хотелось, вместо сна, выпить настоящего хорошего крепкого кофе. Кафе открывается с шести утра. Я сижу здесь же часа три. Я определённо делаю что-то очень неправильно. Всё, что происходит, происходит не так, как я ожидаю. Это совсем выбивает меня из колеи и откидывает в длительное странствие по воспоминаниям и попыткам найти момент, когда именно всё сошло на тёмную дорожку. Было ли это тогда, когда я сказал матери, что буду полицейским? Или когда встретил Пикабу? Или когда повидал множество убийств? Или всё пошло не так ещё раньше, в детстве, когда тот неизвестный мне полицейский подарил мне свою фуражку? Наверно, я никогда не найду ответ на этот вопрос. — Официант, налейте ещё кофе, пожалуйста! — зову я, когда допиваю уже свою третью кружку. Или же всё наладится, когда я выкину листок куда подальше и начну нормальную жизнь с уже, понятно, чистого листа. Или наладится, когда я позвоню по номеру. Позвоню, чтобы поблагодарить? Что мне вообще сказать? «Ох, спасибо за то, что не убил меня. Снова.» или «Хей, как заставить тебя сдаться полиции?». Или же: «Мне нужно тебя поймать, но я почему-то хочу поговорить с тобой о погоде и упадке доллара, да и вообще о чём угодно, ха-ха». Жалкое зрелище. Ах, или же о… — Здравствуйте! — возбуждённо говорит какая-то девушка мне и присаживается напротив меня за стол. — Вы помните меня? Она хлопает своими глазами с длинными крашеными ресницами, поправляет белёсые завитые волосы. Я похмурился с задумчивым видом, но так и не смог вспомнить. — Не помните? — обиженно хмыкает она. — Вы спасли меня месяц, кажется, назад! Помните, магазин? Двое ужасных мужланов. И как вы стреляли и меня… меня спасли, это помните? Я вот никогда не забуду. — Точно, да! — неловко засмеялся я, вспомнив тот случай, когда впервые получил пулю в плечо. — Вы ведь Кристина? Та продавщица? — Да! Я рада, что Вы помните! Я уже больше не продавщица, — захихикала она. — Я ведь Вас так и поблагодарила. Стойте-стойте, так как Вас зовут? — Бенджамин Санни. Лучше просто Бенджи. И уверяю, благодарности излишни, это ведь моя работа. Я рад увидеть кого-то "живого" в первый раз. Яркого и позитивного. Эта девушка — то, что надо. Та, кто может озарить мою жизнь эмоциональностью. Она смотрит таким тёплым взглядом и так искренне улыбается... Да, я слишком устал видеть смесь смертельных пороков в глазах всех этих людей. Совсем не ожидал её увидеть, в такое время и в таком месте, но как эта компания мне приятно сейчас... — У тебя такая опасная работа, Бенджи. Такое что, каждый день происходит? — она садится удобнее, да и я тоже расслабляю плечи, которые не опускались уже пару часов. — Нет, что ты! Такие и подобные случаи — абсолютная редкость. Обычно работа в полиции — это тридцать процентов перестрелок и остальные семьдесят — бумажная бесполезная волокита. Но я не жалуюсь, я очень рад иметь честь работать в полиции Нидвера. — Правда? Не знала, что всё так, но догадывалась, но мне приятно услышать это от Вас. Кристина уставила взгляд на ту бумажку с номером телефона, которую я верчу в руках всё утро. Я отреагировал быстро и засунул её в карман, сделав вид, будто это какие-то мелочи. Хочу, чтобы это были лишь мелочи, но язык не поворачивается это так назвать. Днём нужно бежать к Поллсу, а он вечно где-то копается, не найдёшь. И телефон недоступен. Наверно, он в кабаке. Или дома. Я помню, на какой улице он живёт, но не помню, в какой квартире. Неприятный дешёвый район. Обходить все дома опасно, мало ли что, да и спрашивать что-то тоже, а вот… Я понял, что снова глубоко погрузился в свои мысли. Слишком далеко от моего собеседника. — Хочешь кофе? — предлагаю я, неловко скрашивая ожидание моего же ответа. — Да, — тут же отвечает она, видимо очень долго ожидая этого предложения. Мы говорили ещё час или два. О чём-то бытовом, о ценах на молоко, музыке и премьерах кино. О школе и студенчестве. Она рассказала о том, как тяжело жить в многодетной семье и быть самой старшей, о том, как постоянно не переставая ищет работу и о том, как готовить вкусный и дешёвый завтрак из яиц и сыра. Я тогда вспомнил, что я человек. Странно и страшно. Я — человек. С прошлым и будущим. И она человек. И в её хрупком тельце целая жизнь с таким же прошлым и будущим. У Пикабу тоже была жизнь? Преступниками же не рождаются, это абсурд. Я опять думаю о нём. Или о ней. Я даже не удосужился спросить, как к Пикабу обращаться. Да и я никогда бы не подумал, что появится возможность спрашивать. Да и зачем мне вообще к нему-ней обращаться?! Поймать, наказать и забыть. Бенджамин Санни, о чём ты только думаешь! Я проводил Кристину до дома, она поцеловала меня в щёку на прощание. Мне пришлось так сильно нагнуться, почти согнуться пополам, чтобы она дотянулась до меня. Она далеко не из высоких, да и я под два метра ростом, от нелепости происходящего мы ещё немного посмеялись. Пригласил в кино на завтрашний вечерний сеанс. Она хорошая девушка, кажется. С нелёгкой судьбой, хотя никому и никогда не было легко. Разве что… Нет, не хочу думать о политике. Кажется, дом детектива Поллса где-то на перекрёстке Гринмейда и Вудстрит. Десять минут быстрой ходьбы, всего-то. Я настроен решительно, выпил много кофе и готов творить правосудие. Судьба улыбается мне, по-другому такое назвать нельзя, потому что, даже не подойдя к месту назначения, я вижу мужчину, переходящего улицу в большой спешке и сигаретой в зубах. — Детектив Поллс, — окликнул я его и ускорил шаг почти на бег. Тот с опаской оглянулся, тут же отдёрнулся назад и тоже ускорил шаг, будто меня не видел или же видеть совсем не желал. Я озадачился, но не отступал. Детектив так ведёт себя всегда, когда погружен в свои мысли. Прячется за воротом, ходит из стороны в сторону и игнорирует каждого. Будто хочет, чтобы его никто не знал, пока он не раскроет какое-нибудь важное дело. — Детектив, — позвал я его второй раз, когда между нами было два метра. — Ты ещё рупор достань и заори всем моё имя, ну же, давай, — не поворачиваясь ко мне, пробубнил тот. — Простите за некомпетентность! Но мне нужно Вам рассказать кое-что очень важное, Вы сами поймёте, насколько важное, только послушайте! — Не здесь. Расскажешь у меня. Надеюсь, ты любишь собак. Я кивнул машинально, хоть Поллс этого и не видел, и видеть не мог. Скорее всего, кивнул для себя, поставил мысли на место. Закончу с этим и отосплюсь наконец. Мы перешли дорогу, Поллс завернул за угол и исчез между стенами кирпичного пятиэтажного здания. Я растерялся, а он тут же ухватил меня за куртку туда же. Мы у него дома, понятно по лаю собаки. Овчарка, молодая овчарка. Детектив погладил пушистого, убрал бутылки со стола под стол и сел на большое помятое кресло, которому по виду не один десяток лет. — Что там у тебя? Только быстро, у меня дело. Я присел на табурет напротив этого кресла, тяжело вздохнул. — Тот случай на Рождество. Помните? Тот преступник, который убил двух полицейских, со странной кличкой. Пикабу. Я ведь видел его вчера ночью. Мы даже говорили! Но я не смог его поймать, он ускользнул. Но есть кое-что интересное, очень интересное, — я дрожащими руками полез в карман и достал ту смятую бумажку. — Его номер. Он мне д-… — Это всё? — он открыл бутылку светлого нефильтрованного, окинул нетерпеливым пренебрежительным взглядом сначала меня, после отрывок листа. — Нет! — смутился я. — Тогда заканчивай и отоспись, вид у тебя ужасный. — Вы мне не верите? — я смутился во второй раз. — Бенджи, — тяжело вздохнул он. Я собрался получать наставления и, скорее всего, не в самой доброжелательной форме, но хоть что-то. Он погладил пса, залпом допил содержимое бутылки и продолжил. — Знаешь «Красный берег»? — Знаю! — я тут же вспомнил одну из самых крупных преступных группировок, с которой начали бороться ещё до моего прихода на службу. Странно, сейчас у нас никто о ней не говорит. — Но причём тут это? Я не понимаю. — Твоя «мания» с ними. — Это стоило предугадать! Я знал, что Пикабу в какой-то большой группировке, только не знал, в какой. А теперь всё встаёт на свои места. Смотрите, поймаем Пикабу — поймаем тех, кто стоит за руководством. Или же Пикабу сам их сдаст. Я могу разговорить, правда. Я справлюсь! Стойте, откуда Вы знаете? — я спросил, хоть и понимал, что этот детектив — далеко не промах. По-любому всё и везде уже давно знает, только молчит, чтобы оставаться в своей зоне комфорта и не наводить шуму. — Все знают, Бенджи. Я нахмурил брови и начал быстро непонимающе моргать, прогоняя этот диагноз через всё своё тело. Все знают. Я не знаю. Непорядок. — В каком смысле? — Я не должен был тебе говорить, но лучше сейчас узнать, чем потом наделать глупости. Дело закрыто, понимаешь? Они наши, — он долго не мог подобрать нейтральные слова. — сотрудники. — Нет, нет, нет. Так не бывает! — нервно усмехнулся я и развёл руки, встав с табурета. — Преступники — есть преступники. Они ведь не могут быть нашими сотрудниками! Вы шутите! Вы ведь шутите? Поллс поднял бровь и я понял, что он не шутит. Я в сожалении свёл брови у переносицы и сел обратно на табурет. — И когда это началось? Это «сотрудничество», — я пренебрежительно выкинул последнее слово. — С декабря. — Для чего? — Я не интересуюсь политикой. Делаю то, что от меня требуют и тебе советую. Не сказать, что я удивился его словам. Больше разочаровался. С каждым днём я всё больше и больше разочаровываюсь в том, что делаю, в том, что делают другие. Мой внутренний звон бьёт, не переставая, по мозгу и сердцу. Именуют это совестью. «Кто-то этот звон уже заглушил», — думаю я, пока смотрю на детектива Поллса. — Никому не ляпни, что я тебе это сказал, — Поллс почесал затылок. — И что мне тогда делать? С расследованием, с поимкой Пикабу. Не могу же я просто взять и всё оставить. Люди ведь умерли. И ещё ведь умрут. — Не лезь в это. Возьмись за другое дело, найди хобби, заведи питомца или девушку. Ходи в клуб анонимных неудачников или пой в хоре, — мне язвительность детектива понятна, я отвлекаю его точно от чего-то важного. — Хорошо, я понял, что мне нужно идти. Спасибо за уделённое мне время, этот диалог много что разъяснил для меня, — я как можно вежливее поблагодарил и направился к выходу. Когда я открывал дверь, Поллс окликнул меня на прощание: «Бенджи, ты уверен, что хочешь быть копом?». «Да», — робко ответил я, но думал об этих словах всю дорогу до дома. Я хочу быть. Я хочу быть. Почему? Потому что хочу помогать людям. Быть чьей-то надеждой. Сильным плечом, укрывающим слабых. Могу ли я быть полицейским? Это уже другой вопрос. На него мне ещё предстоит ответить, но не сейчас. Я достал потёртый, несколько раз сложенный и изрядно помятый листок, которых ношу с собой целый день. Долго смотрел на него, на цифры, вспоминал Пикабу, её улыбку с издёвкой, чёрные волосы и нелепые большие непрозрачные очки. Потом тяжело вздохнул и разорвал бумагу, выкинув в урну остатки. Надо было сделать это с самого начала.