Спалились
15 марта 2021 г., 21:07
Примечания:
Навеяно полетами Диансергевны)
На ужин Марту с Артемом неожиданно позвала Света, откуда-то узнав про один интересный авторский ресторан на берегу Финского. И только они втроем — ошалев от радости, что кардиологи дали добро, Диана умотала в тур по Уралу наверстывать упущенное, так сказать!
…Стоял теплый июньский вечер, и Сурганова заказала столик на террасе, откуда открывался невероятный вид на залив. Солнце уже стояло низко на напитавшемся темными тонами небе, сползая ниже, чтобы вскоре утонуть в свинцовой, спокойной воде. Закат обещал быть роскошным, играть насыщенными красками. Только Света почти не замечала красоту вокруг. Она, заказав полный сет и вино, уткнулась в телефон — шла онлайн-трансляция концерта «Ночных снайперов». И происходящее ей совершенно не нравилось.
Когда объявились опоздавшие двойняшки, женщина неохотно оторвалась от экрана смартфона, чтобы поприветствовать детей, пригубить вина и снова уткнуться в телефон, неодобрительно покачивая головой и цедя сквозь зубы: «Ну я ей устрою…»
Марта с Артемом переглянулись и в унисон хмыкнули.
— Опять мать чудит?
Света поджала губы и повернула мобильник экраном к детям. Там Диана, держась одной рукой за решетку колонны и опасно упираясь ногами в металлическую перекладину, пела, буквально повиснув на двухметровой высоте. Внизу, на сцене, испуганно метался Гомонов, протягивая руки в надежде поймать ее в случае чего.
Брат с сестрой было в голос заржали, но тут же смолкли, поймав осуждающий взгляд их второй мамы. Марта, кусая губы, с трудом выдавила из себя:
— Мать засиделась дома, вот и отрывается по полной…
Света тяжело вздохнула и выключила трансляцию.
— Мне иногда кажется, что у меня не двое детей, а трое…
— Причем один, кажется, навсегда застрял где-то в пубертате… — хмыкнул Артем, подтягивая к себе дегустационный сет сыров.
Несмотря на прекрасные виды Финского, вполне приличное музыкальное сопровождение, хорошее вино и достаточно вкусную еду, которую оценил даже Сурганов, настроение было слегка смазано. Света болтала с детьми, но время от времени все равно поглядывала на телефон. Наконец, дождавшись окончания концерта, она выскочила из-за стола, схватив мобильник, и быстрым шагом спустилась с террасы. Двойняшки тяжело вздохнули, глядя как их вторая мама нарезает круги по берегу, усыпанному темно-коричневым песком. Судя по резкой, нервной жестикуляции ей удалось дозвониться до Дианы.
— Похоже, матери достанется, когда вернется, — усмехнулся Артем, пригубив прохладного белого вина. Марта недовольно буркнула в знак согласия — даже отсутствуя, их мать умудрялась слегка подпортить замечательный вечер. Брат с сестрой настолько погрузились в наблюдение за своей второй мамой, что даже не заметили, как на свободный диван напротив кто-то присел, и оба синхронно вздрогнули, услышав приятный, мелодичный женский голос:
— Привет, Марта…
Они тут же повернулись и в недоумении уставились на коротко стриженную молодую, привлекательную брюнетку в легком летнем сарафане с весьма выразительным декольте. Та кокетливо улыбнулась, накрыв своей рукой руку Марты.
— Я Ольга… Сулавеси, помнишь?
Младшая Арбенина недовольно поджала губы — она бы с удовольствием вычеркнула этот период из своей жизни. Артем вздрогнул и заметно помрачнел, потому что последствия до сих пор периодически икались ему кошмарными снами. Не обращая внимания на недовольного парня, сосредоточившись только на Марте и легонько поглаживая тыльную сторону ее ладони, девушка радостно заговорила, с явным намерением на продолжение знакомства и скорой встречи. Младшей Арбениной удалось избавиться от нее только после обмена номерами телефонов и обещанием позвонить! И даже вызваться проводить ее к машине, на прощание получив весьма страстный поцелуй. Вернувшись за столик, по дороге отловив официанта и затребовав себе двести коньяка, она плюхнулась на диван и задумчиво забормотала, глядя в тарелку:
— Помню ту худенькую итальянку в татушках, помню француженку, которая меня отшила, ту длинноногую шведку… Она была хороша… Прям огонь! Вообще северные дамочки темпераментнее южанок, кто бы что не говорил… Уже хуже еще трех-четырех, а эту красотку не помню… Ты помнишь? — с надеждой Марта повернулась к брату.
Артем запустил пятерню в волосы и нервно взъерошил их.
— Ты реально думаешь, я запоминал всех девок, которых ты там снимала? Да я считать-то их не успевал! Ты в такой отрыв ушла! Француженку помню, она не просто тебя отшила, она морду тебе набить хотела.
— Ну не набила же… — ухмыльнулась Марта и вздрогнула, услышав легкое покашливание за спиной и слегка хрипловатый голос своей второй мамы:
— Что это все значит?
Брат с сестрой почувствовали, как волосы у них на головах медленно поднимаются дыбом, и на ум сразу пришли слова матери, которыми она напутствовала их пребывание на этом злосчастном острове: «Пойдете по бабам — не спалитесь потом перед Светкой, она вам голову открутит». Кажется, ее слова начали сбываться…
— Что именно? — попыталась включить дуру Марта, но судя по суровому взгляду Сургановой, та не повелась.
— Девушка с которой ты только что весьма однозначно целовалась внизу? — решила все-таки подыграть вторая мама. — И кого ты там считать не успевал? — тяжелый взгляд потемневших стальных глаз перешел на Артема. Тот судорожно сглотнул и попытался сжаться. Если сейчас начнется буря, то и его сметет.
— Ну… — он жалобно посмотрел на сестру, которая, определенно, хотела смимикрировать под спинку дивана. Сурганова же вернулась на свое место, поставила локти на стол, скрестив пальцы в замок, и выжидающе уставилась на детей. На ум Артема не к месту пришло сравнение с удавом и кроликом, точнее двумя кроликами… Незаметно он пнул сестру по голени. Та вздрогнула, недобро покосилась на брата и тяжело вздохнула.
— Сулавеси… — после продолжительного молчания выдавила из себя она, заметив, как мама тут же напряглась, сильнее сжимая руки в замок. Появившейся очень вовремя официант поставил бокал коньяка. Артем, решив, что предстоящий тяжелый разговор следует чем-то залить, попросил еще бутылку вина. Слегка повернувшись в сторону залива, Марта заговорила весьма отстраненно:
— Когда я уезжала на Сулавеси, я не планировала возвращаться и была уверена, что с Леной все закончилось. До самого цунами я бухала и трахалась… Причем, большая часть партнерш даже не отложилась в памяти. По всей вероятности, эта мадам как раз из этой категории…
Артем замахнул бокал одним глотком, настороженно поглядывая на мрачную маму, которая тоже потянулась к своему. Марта покрутила коньячный бокал в руках, грея напиток, еще раз вздохнула.
— Мам, поверь, ни до ни после я не изменяла Ленке. И если бы я могла вернуться назад и не творить всего того… Я бы вернулась, но я не могу, — она одним глотком допила коньяк.
Сурганова вздохнула.
— Лена знает?
Младшая Арбенина вздрогнула:
— Нет… И я очень надеюсь, что никогда не узнает! — в ее взгляде промелькнула мольба, и она потянулась к рукам Светы. — Не надо… Это правда не тот случай, когда ей надо знать… Мам…
— Я не скажу ей… — после продолжительной паузы пообещала женщина. Остаток вечера прошел напряженно. В какой-то момент, после очередного оповещения на телефон, Света окончательно психанула. Просмотрев присланное Гомоновым видео несколько раз, она резко поднялась.
— Мам?! — удивленно подали голос дети.
— Я в аэропорт! Похоже, вашей матери ремня не хватает по заднице! Но с вами я ещё поговорю… позже… — бросила женщина, уже направляясь к выходу и по дороге набирая Жукову.
— Кажется, маман встряла… — протянул Артем. — И мы должны сказать ей спасибо…
Марта в недоумении уставилась на брата. Тот пожал плечами и пояснил:
— Она своим поведением полностью переключила внимание мамы на себя… А мы соскочили… Пока…
— За маман… — сестра подняла бокал. — И судя по настроению мамы — не чокаясь…
***
Проснувшись на следующее утро после концерта в Тюмени достаточно поздно, Арбенина долго лежала, не двигаясь. Шоу, устроенное ею во время концерта, определенно давало о себе знать — все тело ныло, как после усиленной тренировки в спортзале. Но это того стоило! Как же ей не хватало этого адреналина! Этого безумного фейерверка эмоций! Диана сладко потянулась и перевернулась на бок. Единственное, что омрачало всю феерию вчерашнего, это выволочка, устроенная Светой по телефону. И судя по пришибленному виду Ларисы после концерта, прилетело хорошо и ей. Дотянувшись до телефона, она к своему огромному разочарованию не обнаружила ни одного сообщения от Сургановой: ни пожелания доброго утра, ни удачного дня. Значит, жена все еще была зла! Пришлось писать самой. Отправив несколько сердечек и поцелуев, Арбенина нехотя уселась на кровати. Надо было заказать завтрак в номер или, может, лучше спуститься в ресторан, выпить кофе… Концертный график в этот раз был щадящим — с двух и даже трехдневными перерывами. Кроме того, между близлежащими городами Снайперы в этот раз перемещались на поезде или автобусе. Диане не нравилось, но спорить с Пальцевой тут было бесполезно. Это было одно из условий, с которыми жена отпустила ее на гастроли. Были так же не пить литры кофе, не скакать козлом по сцене и еще много всякого, что Арбенина уже успела нарушить. Настойчивый, требовательный стук в дверь заставил ее все-таки выползти из кровати и, кряхтя, как столетняя бабка, поковылять к двери, натягивая по пути гостиничный халат. — Кому там неймется? — пробухтела она себе под нос, распахивая дверь, и тут же замерла. — Светик?! — И расплылась в широкой улыбке при виде любимой женщины, каким-то невероятным образом оказавшейся здесь. — Светик, Светик! — рявкнула Сурганова, запихивая жену в номер и с грохотом захлопывая за собой дверь. Скинув ветровку прямо на пол, она потянулась к поясу брюк, расстегнула на себе ремень и быстро вытянула его из шлевок, складывая вдвое. При виде того, как Сурганова торопится раздеться, улыбка Дианы расползлась еще шире, и она в предвкушении облизнулась, притягивая Свету к себе. Но тут же сильные руки одним движением развернули ее и вжали лицом в стену. — Адреналина, говоришь, у тебя не хватает? — зашептал на ухо хрипловатый любимый голос, а рука медленно поползла вверх по ноге, задирая халат. Арбенина прижалась щекой к стене, прикрывая глаза, но тут же заорала, распахнув их вдвое шире обычного, потому что задница вместо прикосновения нежной руки, получила мощный шлепок сложенным ремнем. — Заткнись и не пугай людей… — зашипела Сурганова, закрывая ей рот одной рукой, и тут же ягодицы снова обожгло — второй удар оказался неизмеримо сильнее. От боли Диана прикусила ладонь, что зажимала рот, и пока жена махала пострадавшей конечностью, вывернулась и удрала в спальню. Сдернув с кровати одеяло, она закуталась в него, забиваясь в угол. — За что, заяц? — всхлипнула она, увидев в дверях разъяренную Свету все с тем же ремнем в руках. — Ах, ты еще не поняла? — прорычала та, подлетая к Арбениной. Удары посыпались один за другим, но толстый слой одеяла препятствовал боли, и страдало в основном самолюбие Дианы. — Все, все, поняла! — взвыла она. — Я больше не буду! Тяжело дыша, широко раздувая ноздри, Сурганова остановилась и отбросила в сторону ремень. — Что ты не будешь? — она нависла над женой, а та скукожилась, заворачиваясь в одеяло целиком, потому что не желала получить в довесок к горящей заднице еще и гудящую от подзатыльника голову. — Прыгать не буду… куда не надо… и лазать… — глухо прозвучал из свертка всхлипывающий голос. — Ох, Динка… — вздохнула Света, усаживаясь на кровать и тупо глядя в пол. Запал пропал, да и рука устала. Рядом зашебуршились, и к ней прижался одеяльный кокон, из которого выглядывала виноватая мокрая моська. — Заяц, прости… — Арбенина всхлипнула, вытерла кулаком хлюпающий нос. — Я правда соскучилась по всему этому и не подумала, что ты будешь переживать. — Господи, Динь, когда же ты повзрослеешь? Не только за то получила, что по стенам прыгала… А за то, что ведешь себя как непослушный ребенок, оставшийся без присмотра, — вздохнула Сурганова, разматывая сверток. — Покажи задницу… Диана попыталась отодвинуться, опасаясь, что это еще не конец, но Света ее быстро опрокинула на кровать животом вниз, задирая халат. Довольно хмыкнула, увидев на ягодицах пару ярко-красных полос. — Больно? — едва касаясь, провела по ним кончиками пальцев. Арбенина вздрогнула всем телом, дернула ногами и глухо пробухтела, не отрывая лица от кровати: — А ты как думаешь? И вообще, детей бить нельзя! — Это ты-то? Ребенок? Дитятко великовозрастное! Таких как ты пороть и пороть нужно, потому что по-другому до вас не доходит! Все еще обиженно сопя и болезненно морщась, Диана снова уселась рядом с женой и попыталась подлизаться. — Заяц… — она опустила голову на плечо Сургановой и сгребла одну руку в свои, — …ну зааааяц… Я правда больше не буду. Светлана вздохнула, прижимаясь губами к всклоченным волосам женщины. — Дурная. Вот, какая была дурная, такая и осталась… — Но ты же меня такой и любишь? — Диана состроила максимально умильную физиономию, но Света в ответ лишь покачала головой. — Ты, поди, еще и не завтракала даже? Да? Иди в душ, а я пока закажу что-нибудь, — вздохнула она и потянулась к телефону. Снайперша тут же оживилась и состроила глазки, пытаясь просочиться руками под водолазку жены: — А, может, лучше со мной в душ? — Э, нет, дорогая, — та стряхнула с себя наглые руки и поднялась с кровати. — Ты у меня проштрафилась по всем статьям! Поэтому никакого секса до конца тура, а там посмотрим. — Чего?! — задохнулась от возмущения Арбенина. — Ты чего, заяц?! Я же пообещала! Так нельзя! — Вали, вали! — отмахнулась Сурганова. Надувшись, как мышь на крупу, Диана поплелась в душ. Постояв под горячими струями достаточно долгое время, она решила, что не позволит жене так над собой издеваться. Пригладив влажные волосы и замотавшись в короткое полотенце, Диана вернулась в комнату. Сурганова, уже разобравшись с заказом еды в номер, теперь разговаривала с кем-то по телефону. Скользнув весьма плотоядным взглядом по сидящей на кровати женщине, Арбенина скинула полотенце и, постаравшись изобразить эротическую походку, приблизилась к Свете, отобрала телефон и нагло забралась к ней на колени. — Заяц… — прошептала она, обхватив ладонями лицо любимой женщины, попыталась поцеловать, но та увернулась. — Прости, любимая, но нет… Так просто в этот раз тебе прощения не заслужить. До конца тура я буду с тобой, потому что даже Лариса, определенно, не в состоянии сдерживать твои порывы, но никакого секса…— Усмехнувшись в ответ на ошарашенное лицо жены, она ссадила ее со своих колен и поднялась. — Одевайся, сейчас завтрак прибудет, — и для пущей убедительности шлепнула ее по бедру. — Нууууууу, заяц… — тут же заныла Арбенина, наигранно шмыгая носом. Но Сурганова была непреклонна. Так что весь остаток тура Диана всеми способами пыталась соблазнить любимую женщину, только вот все было безрезультатно. Та не велась на цветы, романтические ужины, прогулки по достопримечательностям в каждом новом городе, на дорогие подарки… Даже на признания в любви во время концертов! Каждый вечер она целомудренно целовала ее в щеку и ложилась спать в пижаме. В пижаме! Отодвигаясь от жены на другой конец кровати… — Темыч! — день через день ныла Арбенина в трубку сыну. — Ну, повлияй ты на свою мамашу! Ты же можешь! Ты же ее любимчик! Скажи, что я с ума схожу! Я почти готова попросить ее снова выйти за меня на следующем концерте! Ну что тебе сложно, что ли? Ну… — Мать, нет! Я даже пытаться не буду! — Ну, Темочка, ну пожалуйста! — Я не буду лезть в ваши семейные разборки! Во-первых, у меня хорошо развит инстинкт самосохранения! Во-вторых, я не хочу тоже попасть ей под горячую руку! — Ну, Тем… — Нет, все. Спокойной ночи! Арбенина пробурчала ругательства себе под нос, сильнее сжимая смартфон. Тяжело вздохнула, сгребла с соседнего пустого кресла очередной букет желтых роз и решительно пошагала в номер, с ярым намерением взять сегодня свой неприступный Форт Нокс штурмом. Сурганова читала в кровати какую-то книгу, на журнальном столике стояла кружка с чаем, лежал телефон. Диана зависла в дверном проеме, любуясь любимой женщиной: как она чуть сосредоточено хмурится, прикусывая нижнюю губу, как изящные пальчики переворачивают плотные страницы. — Заяц… — Арбенина уложила цветы на колени жены, а сама осторожно присела рядом. Задница, конечно, уже горела не так, как после экзекуции, но все равно еще чувствовалась. — Я все поняла, больше не буду! — коснулась голени сквозь одеяло. Сурганова многозначительно хмыкнула. — До конца тура… — напомнила она, снова мгновенно набычившейся Диане. — До конца тура никакого секса. А потом посмотрим на твое поведение. — Ну… заяц… — та плюхнулась рядом, уложила голову на бедра жены и попыталась зарыться лицом в ее живот. Света снова хмыкнула и потрепала ее по взъерошенным волосам. — Осталось всего два концерта. — Всего два концерта… — глухо передразнила ее Диана, обнимая Сурганову за талию и прижимаясь сильнее. И очень быстро засопела. Света еще почитала немного, время от времени поглядывая на любимую и ненароком касаясь блондинистой челки. Осилив очередную главу, она отложила книгу и завозилась, пытаясь и сама как-нибудь улечься. Но жена, не просыпаясь, решила, видимо, что Светы пытается высвободиться из ее объятий, сжала руки еще сильнее, для надежности закинув на нее еще и ногу. — Динечка, пусти… В ответ раздалось невнятное, недовольное бурчание. — Динечка, я только лечь хочу, не сбежать… Снова бурчание, но в этот раз Арбенина приподняла голову, сонно заморгала, но хватку ослабила. И стоило Свете лечь, как тут же снова вцепилась клещом, устроив голову на плече. Сурганова вздохнула и улыбнулась с нежностью, прижимаясь губами к макушке. Ее любимая девочка, вечный взбалмошный, слегка дурноватый подросток. Наверно, даже Мартемки в период пубертата так не чудили, как их мать! …Впервые для Дианы остаток тура длился невозможно долго. И наконец, самолет в Питер. Диана держала Свету за руку, нежно поглаживала тыльную сторону ладони и самодовольно ухмылялась. — Ты выглядишь, как кошка, обожравшаяся сметаны, — усмехнулась Сурганова, покосившись на нее. — Прилетим и поедем на Кавалергадскую, и ты там от меня никуда не денешься. Сама сказала — до окончания тура! — До конца тура, а потом, как будешь себя вести, — на ухо прошептала Света и усмехнулась, услышав вновь недовольное сопение. Когда они вошли квартиру, Света замерла в дверях, чувствуя аромат свежеприготовленной еды и выпечки. Видимо, Диана организовала Артема еще до посадки в самолет. Стол на кухне накрыт на двоих: идеальная сервировка, шампанское на льду, алые розы. В фольге, в еще теплом духовом шкафу, стейки из семги, на гарнир овощи на гриле и блюдо со свежими овощами и миленькими канапешками. — За самую восхитительную женщину на этой планете! За тебя, любимая! — легкое касание бокалов друг о друга. Света с легкой улыбкой наблюдала за женой: та умела быть романтичной, когда хотела и если хотела. А уж если ей что-то было надо — то она ни перед чем не останавливалась. А сейчас тем более. Сурганова спрятала улыбку за бокалом. — Я же хорошо себя веду, да, заяц? — Диана отставила бокал, поднялась из-за стола, бесцеремонно оседлала колени и потянулась за поцелуем. Противиться такому нежному напору у Светы сил больше не было. — Да, Диан Сергеевна, пороть тебя надо чаще, — усмехнулась она, отрываясь от губ жены. Та некрасиво фыркнула и снова полезла целоваться. Ночь была сладкой и страстной, полной нежности и любви. Они словно вернулись в прошлое. Света плавилась под горячими прикосновениями и жаркими поцелуями всегда любимой женщины. — Люблю тебя, — тихо шептала она на ухо Диане, крепко прижимаясь к ней после. — Я тебя, кузнечик…
