Двадцать пять лет в цель. Быть с тобою до седин

      Гора одеял заворочалась и оглушительно чихнула. Вскоре оттуда же раздалось шмыганье, а затем очередной чих.       Поджав губы, Сурганова ещё немного посмотрела на это сопливое безобразие, а затем изо всех сил шлепнула рукой по верхнему одеялу. Копошение прекратилось, одеяло осторожно приподнялось, оттуда выглянул мутный зелёный глаз. Увидев лицо Светы, не предвещающее ничего хорошего, он пару раз испуганно моргнул и снова скрылся.       — Аррбенина, прекращай строить из себя умирающего лебедя и вылезай. Тебе ещё пиздячек огребать от Ларисы.       Ответом ей было хлюпанье. Солистка «СиО» тяжело вздохнула, закатила глаза к потолку и принялась откапывать болезную, но это оказалось нелегким делом, потому что стоило откопать одну часть тела, как другая, уже найденная, тут же скрывалась под одеялом. Наконец Сурганова не выдержала и принялась срывать одеяла одно за другим, пока не осталось последнее, в которое Диана вцепилась мертвой хваткой.       Трубно высморкав в него распухший, покрасневший нос, снайперша прогундосила:       — Вот ты меня совсем не любишь, я, может, доживаю свои последние минуты, а ты! Ты… Никто меня не любит! — Арбенина заныла, скрываясь с головой под одеялом. Не прикрытой осталась только разлохмаченная белобрысая макушка.       — Если бы ты находилась при смерти, я бы тебя добила лично, чтобы не мучилась и всей семье нервы не мотала. Дин, почему ты ведёшь себя как ребенок, за которым нужен ежеминутный уход? — Света ткнула пальцем в многочисленные коробки таблеток, разбросанные на прикроватной тумбочке. Там же лежал тетрадный лист с точным назначением, что и сколько раз принимать.       — В меня не лезет… — проныли из-под одеяла, — меня от них тошнит.       — Господи, и это взрослая женщина, мать двоих взрослых детей, бабушка уже! — Сурганова в очередной раз вздохнула, отодвинула одеяло, присела на край кровати. — Вот, где и когда ты умудрилась простыть в тридцатиградусную жару, которая бывает у нас, может, раз в десять лет? Или опять мороженое жрала килограммами?       — Свет, укрой меня обратно, мне холодно, — прогнусавила Арбенина, отчетливо трясясь. Света просунула руку под одеяло, нащупала лоб и недовольно поморщилась — температура явно зашкалила за тридцать восемь.       — И вот, что с тобой делать? Я завтра к обеду уже должна быть в Москве, сплошной День радио, и судя по всему, оставлять тебя одну — безнадежно и бессмысленно. Марта где-то в ебенях на гонках, Артем с Никой в отпуске, мамулечку я сюда сама не пущу. Остается только Лариса.       Из под одеяла раздался тихий скулеж, а следом всхлипывание.       — Возьми меня с собой, я не хочу однааа… — Диана вынырнула наружу и вцепилась горячими руками в ее. — Или останься. Пусть Жукова позвонит, скажет, форс-мажор. Меня же Лорка убьет!       — Не убьет, если до сих пор живая. Динечка, родная, и как ты это себе представляешь? Такую сопливую и больную я с собой не потащу, а интервью анонсированы еще месяц назад. Тем более, это в режиме ток-шоу. Что я им скажу? Извините, у меня на руках великовозрастный больной ребенок, который и пары дней не может прожить без мамкиной сиськи? — Арбенина согласно кивнула и попыталась помацать означенную часть тела Светы, но получила по рукам и обиженно всхлипнула. — А сейчас ты начинаешь активно лечиться! — Сурганова помогла ей приподняться. — Скажи: «Ааааа».       Снайперша послушно открыла рот, глядя преданными несчастными глазами на жену, та положила на язык капсулу и протянула стакан с водой. — Пей, а я пока Ларисе позвоню.       Арбенина запила лекарство, поставила стакан на тумбочку, подползла к Свете и положила голову ей на колени, как можно жалостнее хлюпая носом. Та начала автоматически перебирать выбеленные пряди, одновременно набирая Пальцеву. После пары гудков раздался хриплый гнусавый голос, настолько непохожий на голос директора «НС», что Сургановой даже пришлось оторвать смартфон от уха и посмотреть на экран, не ошиблась ли она абонентом?       — Извини, Ларис, я не тебе… — Света скинула номер, и растерянно посмотрела на жену — та, сопя насморком, так и уснула уткнувшись носом ей в колени. Кажется, дело швах! Хотя… Она осторожно переложила голову Арбениной на кровать — та недовольно зачмокала, натянула на нее одеяло — и на цыпочках вышла из спальни.       … Ранним утром в доме раздался требовательный звонок домофона. Света, мечущаяся между все также температурящей, а следовательно капризно хныкающей Дианой и ванной, пытаясь хотя бы умыться и не сразу успела открыть дверь. Звонок повторился.       — Там что, за тобой уже Ленка приехала? Рано же еще. — недовольно пробурчала Арбенина, выглядывая из-под одеяла. — Лучше полежи ещё со мной немного. Мне плохо… — и оглушительно чихнула.       — Дин, мне некогда! — прокричала Света, слетая по лестнице. — Выпей сама таблеточку, там, на тумбочке.       — Не буду, — проворчав, Диана закуталась в одеяло, — никому я не нужна. Вот помру — будете потом жалеть… — и снайперша всхлипнула от жалости к самой себе.       Сурганова открыла входную дверь, готовая бежать к калитке, но это оказалось без надобности. Гостья уже стояла на крыльце, складывая черный зонт-трость. Света удивлённо хлопнула глазами, взглянув на абсолютно чистое небо, без единого облачка.       — Вы просили няню для проблемного ребенка? — уточнила женщина. Она была без определенного возраста, ей можно было дать как пятьдесят, так и все семьдесят лет. Черные, как вороново крыло, волосы рассекали седые пряди. Одета она была в длинное, до щиколоток темно-синее платье с белоснежным воротником и всем своим видом напоминала гувернанток начала двадцатого века.       — Д-да… — промямлила Сурганова, жестом приглашая ее войти. — Меня зовут Света.       Женщина подхватила с крыльца клетчатый габардиновый саквояж и вошла в дом. — Светлана…?       — Яковлевна… А вас?       — Мария Ивановна Попова… — представилась будущая няня после некоторой паузы. — Вам нужны мои рекомендации?       — Нет, нет… — отмахнулась Света. — Тем, кто Вас рекомендовали, я верю на все сто.       — И зря! — сурово произнесла женщина. Она вошла в коридор, первым делом повесила на крючок зонт, сняла блестящие высокие ботинки. Достала из саквояжа мягкие парусиновые туфли и идеально накрахмаленный белоснежный передник. Свете даже послышался хруст.       — Где можно помыть руки? — все также сурово уточнила Мария Ивановна.       Проводив ее в ванную, показав где что лежит, Сурганова побежала к жене. Та лежала, с головой завернувшись в одеяло, и хлюпала носом.       — Динечка… — Света откинула одеяло, погладила Арбенину по голове, чиркнула в горячую щёку, -…родная, мне ехать надо. А тебе я на эти два дня няню пригласила.       — Не надо мне никого. Ты меня не любишь… Вот приедешь и найдешь мой хладный труп… Няню? — вдруг воодушевилась снайперша. — Красивую? — и тут же заткнулась, получив лёгкий подзатыльник.       — Я так понимаю, это и есть тот самый ребенок? — раздался голос Марии Ивановны. Света тяжело вздохнула, даже не предполагая реакции женщины на этого, так сказать, великовозрастного «ребёнка».       Но няня даже бровью не повела, прошла в спальню, широко распахнула шторы — Диана от ярких рассветных лучей капризно захныкала и закопалась с головой под одеяло. Мария Ивановна хмыкнула, поставила на тумбочку свой саквояж, открыла его, достала большую бутыль, заткнутую деревянной пробкой.       — Ложку… Столовую… — куда-то в воздух произнесла она, и Света сама не заметила, как смоталась на кухню и уже протягивала ей необходимый инвентарь.       Няня чпокнула пробкой, налила из бутыля темную тягучую жидкость и поднесла к губам Светы. Та потянула носом и расплылась в улыбке. Пахло детством. Солистка «СиО» с удовольствием выпила содержимое, облизала ложку.       — Мммм… «Рижский бальзам»…       Мария Ивановна наклонилась над Дианой с новой порцией снадобья. Та, услышав от Светы о чем-то алкогольном и унюхав запах, вылезла из-под одеяла, воодушевленно облизнулась и открыла рот. Ложку после облизывать не стала, а громко заматерилась:       — Какая гадость! Ненавижу рыбий жир! А где бальзам?       Мария Ивановна заткнула бутылку, поставила ее на тумбочку, в темных глазах мелькнули смешинки.       — Каждому свое. Я думаю, Светлана Яковлевна, вы можете идти спокойно собираться. Машина с вашим директором немного задержится, но не беспокойтесь, «Сапсан» без вас не уйдет.       Света открыла-закрыла было рот, но в этот момент смартфон, лежавший на тумбочке, истошно заорал, задергался и пополз. Сурганова едва успела перехватить его, прежде чем он брякнулся. Звонила Жукова. Идеальным русским матом она покрыла тех двух идиотов, что в такую рань умудрились устроить на трассе грандиозную аварию, в результате чего движение в обе стороны оказалось заблокировано на несколько километров.       — Лен, только, пожалуйста, не нервничай… Я сейчас… Сейчас что-нибудь придумаю… — пробормотала Света, даже не предполагая, что именно. Единственным вариантом предполагался вертолет или отмена интервью.       — Заяц, — тут же воодушевилась Арбенина, — вот видишь, даже обстоятельства против. Ну ее нахер, эту Москву.       Сурганова, не обращая внимания на ее слова, еще сильнее заметалась по комнате, выдергивая из шкафа вещи и одновременно давая няне последние ЦУ. Та слушала, ровно выпрямившись и сложив руки на животе, потом кивнула.       — Не беспокойтесь, Светлана Яковлевна, я думаю, к вашему возвращению Диана будет абсолютно здорова.       — Сергеевна… — недовольно пробурчала Арбенина, вновь закапываясь в одеяло и обиженно шмыгая носом.       — Диана Сергеевна… — усмехнулась Мария Ивановна.       Свете в какой-то степени стало стыдно за то, что взрослая женщина ведет себя как маленький ребенок, и она попыталась извинится, но няня ее успокоила.       — Поэтому я здесь. Это моя специализация. А вот вам стоит поспешить! С минуты на минуту прибудет машина.       Сурганова пулей вылетела из спальни, вспомнив наконец, что она все еще в халате и одном носке и благодаря небо за то, что дорожный портплед собран еще с вечера. Она на ходу допивала свой чай, когда за окном надсадно захрюкал клаксон автомобиля.       «Слава Богу, Ленка успела…» — подумала Света, вихрем взлетая на второй этаж. Даже не обратив внимания, что на жене уже не помятая ночная футболка, а пижама с пчелками, она коротко чмокнула недовольную Диану в щеку и столь же молниеносно исчезла.       Выскочив на улицу, Сурганова обнаружила за воротами не такси, а древний «Уазик», с брезентовым верхом. В непонятках оглядевшись, солистка «СиО» хлопнула глазами.       — Свет, заскакивай скорее, — проорала ее директор, выглядывая в открытую дверь.       — Ты где откопала это чудо советского автопрома? — удивилась Света, с трудом заползая в салон вместе с вещами. Поздоровавшись с водителем — пожилым мужиком в огромных роговых очках — она вопросительно уставилась на Жукову. — В фирме машины закончились?       — Сейчас поймешь… — усмехнулась та, и дребезжа всеми запчастями, раритет рванул с места. Как выяснилось, трасса действительно оказалась заблокирована, попытка некоторых водителей обойти пробку по полям оказалась плачевной даже для внедорожников — они просто-напросто застряли в еще не просохшей после недавних дождей земле. И только «козлик» привычно лихо преодолевал это месиво. Владельцы завязших джипов с завистью и некоторой задумчивостью провожали его взглядом.       Им действительно повезло: отправление «Сапсана» по необъяснимой причине задержали и женщины смогли облегченно выдохнуть. Бомбардировавшая всю дорогу сообщениями и звонками Диана, узнав, что они уже в вагоне и отправив разочарованное: «вот блин», — угомонилась.       Первый день пролетел почти мгновенно и, вопреки ожиданиям, больше без происшествий. Техника не подводила, интервьюеры были милы, публика на ток-шоу приветлива, обошлось без каверзных и занудных вопросов. Даже Арбенина не доставала каждые пять минут привычными «когда вернешься?», «я соскууучилась». Это казалось настолько подозрительным, что пока ехали с одной радиостанции на другую, Сурганова не выдержала и позвонила Марии Ивановне. Та тут же взяла трубку.       — Дианочка сейчас спит. Температура в норме. Насморк тоже почти прошел. Не беспокойтесь, Светлана Яковлевна, с ней никаких проблем. Очень милый ребенок, только слегка беспокойный.       Жукова, сидевшая рядом, громко хрюкнула в кулак, услышав последнюю фразу.       — Лен, не смешно, — Света, поблагодарив няню, отключилась и укоризненно посмотрела на своего директора. — Еще немного, и тебе бы пришлось искать объективную причину или давать интервью самой.       — Свет, это взрослая баба, у нее уже не только дети выросли, внучки скоро материться начнут, а ты с ней нянькаешься. Может, пора уже отрывать ее от груди?       Сурганова обняла Лену за плечи, вздохнула, умиленно улыбаясь при этом.       — Не могу, Лен. Вот не поверишь — не могу. Когда Динка болеет, она такая трогательная и беззащитная, что даже душа болит оставлять ее одну.       Жукова хмыкнула, возведя глаза к потолку автомобиля.       — И кто из вас двоих больший ребенок — непонятно. Ладно, это последнее — и в гостиницу. Устала?       — Очень… — та кивнула головой. В этот момент спиликало сообщение Ватсапа. Открыв его, Света зажала рот рукой, чтобы не расхохотаться на весь салон. На экране, придурковато улыбаясь, Диана прижимала к лицу их зайца, невесть как сохранившегося с давних пор, на которого были натянуты Светины кружевные трусики.       «я обиделась и нашла тебе замену» — гласила надпись…       …Домой Сурганова вернулась глубокой ночью. Тихо, стараясь не шуметь, она сняла ботинки и двинулась по коридору на свет из кухни и негромкое бряканье. Заглянув, она обнаружила Марию Ивановну, заваривающую чай. На столе стояли две чайные пары.       — Доброй ночи, Светлана Яковлевна. Я вас жду.       Света хлопнула глазами — она предупреждала, что вернется только утром, но переиграла в последнюю минуту, когда передача закончилась раньше, чем планировалось. Запас времени на различного рода непредвиденные моменты был огромен, но, к счастью, все обошлось без казусов, поэтому они с Жуковой сразу рванули на «Сапсан». Ее директор проявила чудеса изворотливости и, обменяв билеты, они заскочили в вагон буквально в последнюю секунду.       — Спасибо, — Сурганова опустилась на стул. — И за чай, и за Динку. Надеюсь, она не доставила вам хлопот?       — Нисколько… — улыбнулась няня, в глазах заплясали смешинки. — Ребенок живет в нас до самого конца, просто большинство об этом забывает. А мне пора.       Света хлопнула глазами.       — Куда вы, ночью?       — Меня ждут… — Мария Ивановна сняла с себя все такой же белоснежный, хрустящий передничек, аккуратно сложила его и положила в саквояж. — В любое время суток.       — Я сейчас вызову такси… — засуетилась Сурганова, доставая из кармана смартфон.       — Спасибо, не стоит. У меня свой транспорт… — Женщина подхватила саквояж и стоящий рядом со стулом зонт-трость, выжидательно посмотрела на Сурганову.       Та, с трудом сдерживаясь, чтобы не зевать, проводила ее до калитки, огляделась, в поисках автомобиля. Дорога была пустая. Повернувшись к няне, она обнаружила, что та исчезла, а над головой взметнулся сильный порыв ветра. Подняв голову, Света застыла с открытым ртом — в темном небе медленно таял женский силуэт под раскрытым зонтом. Сурганова потрясла головой, закрыла глаза, надеясь что это просто глюк, а когда открыла их — силуэт окончательно растворился среди звезд.       — Твою ж мать! Вот тебе и Мария Ивановна, вот и Попова…- пробормотала солистка «СиО», мгновенно вспомнив одну старую добрую английскую сказку. — Если бы я не видела это собственными глазами… — продолжала она бубнить себе под нос, двигаясь к дому, -… я бы в жизни не поверила…       Тихо поднявшись по лестнице, Света в первую очередь заглянула в спальню — сладко посасывая и причмокивая во сне, Диана спала, обнимая все того же зайца и чему-то улыбаясь. При виде такой трогательной Динки почему-то защемило сердце, захотелось тут же обнять, прижаться к ней, окунуться в ее любовь, но она пересилила себя и направилась в ванную. Вернувшись, скинула с себя влажное полотенце и нырнула под одеяло. Сильные руки тут же окольцевали ее, хрипловатый со сна голос прошептал:       — Привет, кузнечик, я соскучилась…       — Я тоже, Динь… — выдохнула Сурганова, касаясь губами лба — температуры явно не было, — но он был привычно горячий.       — Свет… — Диана закрутила головой, ловя губами ее губы, — я абсолютно, просто неприлично здорова и, кажется, выспалась на месяц вперед! — В полутьме ее глаза хитро блеснули. — Знаешь, что я предлагаю?       — Мммм? — протянула Света, чувствуя, как теплые руки сползают по спине все ниже, пока не опустились на ягодицы.       — Давай завтра поедем кататься на карусели? Настоящей, с лошадками… Помнишь, как в детстве? Они еще качаются, когда крутятся. Помнишь? Мы найдем такую! И купим мороженое… — мечтательно протянула снайперша.       — Никакого мороженого! — отрезала Сурганова. — Максимум — молочный коктейль.       — Хорошо, тогда сладкую вату и шарики, — пробурчала Диана и зевнула, прижимая ее к себе покрепче.       — Конечно, Динечка… А сейчас спать…       Света вздохнула, немного послушала сонное дыхание жены, поудобнее уместила голову на плече этого вечного большого ребенка и тоже провалилась в сон. Ей снилась Динка и она сама. Одетые в детские комбинезоны, они кружились на карусели. Духовой оркестр играл бравурный марш, в руках у каждой было настоящее эскимо на палочке. От его вкуса и этого состояния восторга было так неимоверно хорошо, как бывает только в детстве…