Двадцать пять лет в цель. Быть с тобою до седин

      Арбенину в прихожей встретила гора картонных коробок всевозможного размера, что больше всего напоминало их грандиозный переезд в этот дом, совмещенный с Новым годом. Или бегство! В мозгу на мгновение мелькнул призрак развода, и она мысленно перебрала все свои прегрешения за последние несколько лет. Но когда она уезжала на два дня в Москву на съемки очередного клипа, все было как обычно — Света с трудом оторвала ее от себя, выпихивая из кровати, стоимость ожидания такси едва не превысила стоимость непосредственно проезда, а «Сапсан» едва не ушел без фронтвумен «НС». И вся переписка, и звонки, как обычно за время ее отсутствия, больше напоминали поведение влюбленных тинейджеров…       — Ничего не понимаю… — пробормотала Диана, почесав затылок, и с осторожностью заглянула одним глазом в верхнюю, самую маленькую, коробочку. С удивлением вытащила оттуда потрепанную елочную гирлянду. Ответом ей была тишина.       — Свет, ау! — басом гаркнула она. От мощного снайперского рыка по дому загуляло эхо, а один из штабелей неуверенно покачнулся. Поймав его до того как он рассыпался, Арбенина занервничала. — Ау, кузнечик, где ты? — уже тише крикнула она.       В этот момент на втором этаже что-то громыхнуло, и она опрометью метнулась к лестнице. За пару секунд взлетев наверх, Диана застала взлохмаченную и недовольно пыхтящую Сурганову, собирающую в очередную коробку рассыпанный по коридору разнообразный хлам.       — Свет… — Диана присела на корточки, помогая спихивать все это. — Что в нашей камере опять за хуйня происходит?       Запихнув последнюю вещицу — какую-то керамическую собачку с отбитым носом — Арбенина закрыла коробку и встала, потянув Свету за руку.       — Заяц? — снайперша смачно чмокнула в губы жену, стряхнула с ее щеки паутину и вопросительно уставилась.       — Мммм… С возвращением, Дин… — Света довольно сощурилась, потянулась за вторым поцелуем и, получив его, посерьезнела, тыча пальцем в коробку под ногами. — Родная, вот этот ненужный хлам — это энергетический балласт, который несет в себе все негативные эмоции, что копились годами. От него просто необходимо периодически избавляться!       После таких слов Арбенина на какое-то время лишилась дара речи — ее извечный Плюшкин (добровольно!) что-то выбрасывает. И чтобы вернуть его, этот дар, ей понадобилось еще несколько раз поцеловать жену, погладить по спине, спуститься ладонями на такую заманчивую задницу и попытаться продвинуть обеих в сторону спальни. Но Сурганова быстро зарубила эту идею в корне. Диана расстроенно хлюпнула носом и насупилась.       — Дин, во-первых, ты с дороги и с немытыми руками. Я, между прочим, тоже не особо чистая. Во-вторых, как я понимаю, ты голодная… — И чтобы хоть как-то смягчить отказ, она прижалась к Диане, целуя ту в губы.       — А чё руки? Руки это мы быстро! Между прочим, я обедала! Лорка подтвердит… — она метнулась в сторону ванной, по дороге зацепив очередную коробку. Та перевернулась, содержимое высыпалось из нее, а снайперша громыхнулась во весь рост, едва не пропахав паркет своим знаменитым носом.       — Динечка! — Сурганова метнулась к ней, падая рядом на колени. — Родная! Чем ударилась? Что болит? — она осторожно приподняла жену. Та немного похлопала глазами и тут же придурковато закатила их.       — Всё! — простонала она, картинно обвиснув на руках у Светы. — Я ударилась всем, и у меня теперь болит все! И постельный режим необходим крайне срочно! По меньшей мере на ближайшие пару-тройку часов… — шаловливые ручонки тут же опустились на талию Светы, опрокидывая ее на себя.       — Дурочка! — прошептала та, тщетно пытаясь вырваться из объятий Дианы. — Я испугалась, а ты…       Наконец ей это удалось, Светлана быстро подскочила на ноги, помогая жене подняться. Арбенина, недовольно ворча, встала и едва не растянулась опять, когда под кроссовком что-то хрустнуло.       — Господи, Динь, когда ты перестанешь быть слоненком? — вздохнула Сурганова, поднимая с пола остатки того, что когда-то было целлулоидным утенком.       — Никогда! Потому что я твой любимый слоненок… — пробормотала снайперша, изучая две половинки старой игрушки в руках Светы.       — Свет, ты помнишь их? — пробормотала она, наклоняясь и вытряхивая содержимое опрокинутой коробки прямо на пол. Среди всего прочего нашлись еще четыре таких же игрушки: слегка потертые, с облупившейся краской, местами помятые, но вполне еще играбельные.       — Очень даже… — серые глаза Сургановой затянула поволока воспоминаний. Она тихо вздохнула, по одному рассматривая каждую.       — Динька, что ты как маленький ребенок! — Света с трудом оттащила гитаристку от прилавка с игрушками.       — Ну, Свет, ну смотри какие прикольные! У меня в детстве такие были… — бормотала та, оглядываясь на маленьких желтеньких целлулоидных утят. — Ну, давай возьмем, а? Я буду в ванне с ними плавать. Ну, пожааалуйста!!!       Сурганова закатила глаза и, чтобы не позориться, потянула подругу подальше, потому что продавец и пара покупателей уже начали потихоньку улыбаться при виде по-детски капризно хнычущей взрослой дылды.       — Динка, веди себя прилично… — строго заметила Света, направляясь к выходу из магазина и на буксире волоча за собой Диану.       — Ну, заяц! — та уперлась пятками в пол, тормозя.  — Пожалуйста!       Против несчастных глаз Арбениной, ее бровей, сложенных домиком, и расстроенных хлюпаний носом Сурганова все-таки не смогла устоять и в очередной раз вздохнула.       — Ну, иди, покупай своих уточек, ребеночек великовозрастный… — отпустила ее руку Сурганова и с улыбкой наблюдала, как Динька поспешно, пока ее скрипачка не передумала, сгребает с прилавка желтенькую стайку.       — Теперь-то твоя душенька довольна? — усмехнулась она, когда Арбенина вернулась, бережно прижимая к себе покупку и сияя улыбкой во все тридцать два зуба.       — Да! Чур, сегодня я первая! — и вцепившись в руку подруги, бегом потащила их к трамвайной остановке, шлепая прямо по осенним лужам…       …Это была их первая квартира. Пусть съемная, крохотная, с облезлыми обоями, старым расшатанным диваном и шкафами, у которых регулярно отпадали дверцы, но именно квартира. Не общага, не комната в коммуналке, а именно квартира. С ванной, где можно зависать часами, не вздрагивая поминутно, что кто-то начнет ломиться, требуя освободить санузел. Наконец-то они смогли вырваться из нищеты. Появились первые полноценные концерты, какие-никакие гастроли. Их даже стали приглашать на корпоративы. До настоящей славы было еще далеко, но призрак безденежья уже перестал нависать дамокловым мечом.       Буквально влетев в квартиру, Диана, быстро раскидав по углам прихожей кроссовки, оставив куртку на полу и не обращая внимания на возмущенный окрик Светы: «Динка, твою мать, прибери свои шмотки!» — ломанулась в ванную.       Сурганова обреченно возвела глаза к потолку, услышав шум воды, подняла с пола куртку, аккуратно составила обувь к батарее и отправилась на кухню, ставить чайник.       — Дин, пойдем обедать! — крикнула она, когда шум набирающейся ванны затих, а из санузла донеслось хихиканье и плеск.       Открыв дверь, она застыла в проеме, с трудом сдерживая смех. Ее Динка, по шею погрузившись в воду, пыталась утопить плавающих утят, шлепая по ним руками. Те сопротивлялись, переворачивались, но снова всплывали.       Света качнула головой, по лицу расплылась хитрая улыбка. Вернулась она через пять минут, уже обнаженная, в качестве водометного оружия сжимая в руках большую клизму…       Боевые действия затянулись надолго и из ванны плавно перетекли на диван, а утята еще долго стояли на полке, затем переехали на Кавалергардскую. И с ними булькались уже Мартемки…       — Наверное, это лучше оставить. Правда, Динь? — Сурганова посмотрела на жену повлажневшим взглядом.       — Однозначно, заяц… — кивнула головой Арбенина и преувеличенно осторожно понесла их в ванную. Поставив их на полку, она обняла за плечи Свету, взяла из ее ладони сломанного утенка, положила рядом с остальными.       — А этого можно попробовать склеить. Правда?       Сурганова кивнула, прижимаясь к ней и заползая рукой под ее футболку.       — Динь…       Диана сглотнула от прикосновения прохладных пальцев к коже, заглянула в потемневшие глаза жены, тут же перехватила ее руки и поднесла к лицу.       — Заяц, я тебя люблю… — тихо сказала она, зарываясь в ладони. — За все, что есть лучшее в моей жизни. За то, что я занимаюсь любимым делом, за то что у меня есть Мартемки и куча внучек, за то, что ты столько лет терпишь все мои закидоны…       — И за уточек… — уголками губ улыбнулась Света, прикрывая глаза и чувствуя, как желание накрывает ее с головой. Услышав тихое: «И за них тоже…», — прошептала:       — Я тоже, Динь, всегда…       … Они тянулись друг к другу снова и снова, едва успев выдохнуть после очередного оргазма. Как в далекой юности, когда все, что у них было — это они сами и музыка. Задыхались от нежности и страсти, крича, рыча и умоляя не останавливаться. Искусанные губы кровили, на телах ярко расцветали следы засосов. Уставшие пальцы онемели, но не останавливались. Простынь сбилась в мокрый ком где-то на краю кровати. Они так и уснули, не размыкая объятий, спутавшись конечностями в единый клубок…       …Сурганова проснулась от непонятных звуков и отсутствия на теле привычной тяжести конечностей Дианы. Не открывая глаз, она потянулась и слегка поморщилась — после динамичного секса все тело ныло.       «Н-да, стареете, Светлана Яковлевна, стареете. Еще пару-тройку лет назад это была бы легкая разминка…».       Похлопав по кровати рядом с собой, поняла — она была пуста, Динка отсутствовала. Недовольно бубня себе под нос, Света сползла с кровати и, искусно огибая так и неубранный с пола, высыпавшийся из коробок хлам, пошлепала на звуки. При приближении стало понятно, что они доносятся из ванной. Осторожно приоткрыв дверь, Света заглянула в щелочку и тут же закрыла ее. Привалившись к стене, Сурганова зажала рот руками, задыхаясь от смеха — погрузившись в огромную ванну, заполненную пенной водой, ее великовозрастная блондинка, намурлыкивая под нос какую-то детскую песенку, купала утят…       Отсмеявшись, она открыла дверь, шагнула внутрь. При виде жены Арбенина слегка стушевалась, пытаясь спрятать в белом ароматном облаке игрушки, но Света склонилась над ней, облизнула губы, нашла в пене ее руки, сжимающие утят, жарко выдохнула на ухо:       — Давай, искупаем их вместе… — и перешагнула через край ванны.