school story.

      

swim with me

i think i could see the beach.

just don't look underneath us

***

      День начинается как-то суетно, поспешно, не вовремя. С неба опять моросит мелкой крупной из снега и дождя. Парень оттягивает ворот свитера и запаздало оглядывает внутренний двор школы, словно выискивая кого-то. Наконец он замечает у дальнего входа Амиру, одиноко стоящую возле золотистой колонны, увенчанной тяжёлой мордой льва.       Он присаживается рядом с ней на ступени, молча вертит в руках пустой стаканчик из-под кофе, не решаясь начать разговор. Амира будто не замечает его. Её профиль остаётся холодно-непроницаемым, в потемневших глазах сквозит какая-то опустощающая рассеянная горечь.       Тогда он всё - таки начинает говорить медленно, тщательно подбирая слова: — Знаешь, мы могли бы.. пойти вместе ну, если Дерек оказался таким козлом и тебя ещё никто не пригласил?       Для самого себя неожиданно, предлагает он. Ами удивлённо оборачивается к нему. — С чего бы это? А как же Итан или вы уже разбежались?       Лука усмехается уголком губ. — Нет. Просто планы изменились и у меня, кажется, есть идея, как сделать этот вечер незабываемым для нас обоих. А ты... — парень плотно поджимает губы и внимательно смотрит в глаза девушки. — Ты заслуживаешь лучшего, Ами. — девушка насмешливо кривится, но Лука с ней искренен, а потому смущен: — А сейчас прости, у меня урок у мистера Бенса. Подумай об этом!       Он встаёт, небрежно отряхивает светлые брюки и неторопливо уходит. Амира задумчиво смотрит ему вслед. Да, их связывают по истине необычного рода отношения. Совсем не дружба и уж точно не любовь (она б никогда и в глаза не посмотрела такому, как Лука Кастеллан да и не в его вкусе она, но...). Что-то из разряда "почему заклятые враги помогают друг другу лучше, чем самые преданные друзья".       Урок математики Лука, с чистой совестью и средним баллом четыре целых две десятых, прогуливает. Первую половину его проводит в туалете, раздумывая как лучше всего осуществить свой злосчастный план, вызревающий в его голове уже, по правде сказать, довольно давно. Он репетирует, играет перед разбитым зеркалом, подбирает слова. Телефон в его кармане настойчиво вибрирует, оповещая хозяина об уведомлении. Лука с интересом достаёт разбитый мобильник и улыбается. Он уже заранее знает от кого будет это сообщение и каково его содержание.

«Я согласна. Зайди за мной в вечер бала, в семь тридцать.» — лаконично и по делу, в духе Амиры.

      Он победно улыбается. Теперь остаётся только одно и лишь немного подождать.

***

      Итана он находит в актовом зале с парочкой ребят из его параллели. парень Непринуждённо, даже вальяжно, он сидит на крышке старого пианино, медленно настраивая гитару. Лука с минуту любуется им: угольная длинная чёлка падает на высокий чистый лоб, кончиком языка Итан обводит верхнюю губу, напряжённо оттягивая тугую струну тонкими гибкими пальцами. А голове у парня встают образы недавней ночи и он, стыдливо тряхнув головой, резко входит в кабинет, закидывает рюкзак на ближайшую от него парту и под негромкие смешки напарников по группе, смазанно целует любимого в губы и увлекает того жестом за собой, в тёмную нишу между коридором и пожарной лестницей. Итан хоть и фыркает (так, для виду, чтобы Лука не расслаблялся) , но послушно, с интересом, следует за Кастелланом.       По обыкновению, как только они оказываются наедине, парень тут же набрасывается на Луку (это только при ком-то Итан строит из себя язвительного и неприступного принца, а на деле готов повиснуть на своём парне, когда и сколько угодно). Блондин негромко смеётся, припечатывает его губы коротким поцелуем и, поглаживая по острым выступающим лопаткам, просто, без фарса выдаёт: — я Амиру пригласил на выпускной.       Итана, словно головой о стену прикладывают. Он тут же брыкается, вырывается из объятий и, нахмурив брови, тихо шипит: — Вот как? А что насчёт меня или тебе вдруг стыдно идти туда с парнем?       Лука закатывает глаза и выдыхает не размыкая губ.Вот опять, снова. Нельзя давать Итану повода ревновать. Парень становится предельно серьёзным. : — Милый, амира —наша подруга, — особенно он делает акцент на слове "наша", подчёркивая то, что девушка много хорошего сделала не только для него одного, — и с моей стороны самое малое, что я мог для неё сделать— пригласить на этот чёртов выпускной. А насчёт нас... — он делает паузу и, оттерев лицо ладонью, все же продолжает: —Тебе это не понравится, но я давно думал об этом: тебе нужно вернуться на сцену. и я буду счастлив снова услышать ту песню в свой последний день в этой дыре.       Итан кривится, но его застывшее лицо чуть смягчается. — Я не собираюсь снова прыгать для кучки жалких подростков.       От обиды и досады у Луки аж челюсть сводит так, что верхний ряд зубов со скрипом проезжается по нижнему. — Вообще - то среди этих "жалких подростков" буду и я, если ты забыл. — следующие слова он произносит уже ласковей, почти умоляющим тоном: — прошу, любимый, тебе нужно стать более дружелюбным и открытым к другим. пойми, что через полгода меня здесь не будет и вряд ли с моей университетской программой получится видеться каждый день. я просто хочу... хочу, чтобы ты не чувствовал себя одиноко оставшийся год. Я не хочу быть твоим единственным другом. Я хочу быть твоей единственной любовью.       Итан открывает рот, чтобы вновь выпустить порцию язвительных оскорблений, но понимает, что сказать-то нечего. Лука прав. И поэтому Накамура медленно кивает в знак согласия, осторожно прижимается губами к шее любимого(выше он просто не дотягивается) , давая понять, что он не в обиде и принимает его условия. — Если все получится как нужно, у меня для тебя останется ещё один небольшой сюрприз.

***

— Странно, что такой завидный партнёр, как ты оказался в нашей тусовке одиночек. — дружелюбно хихикает Нолан, но в глазах у него так и горит невысказанный вопрос.       Нет, на самом деле, Лука получал приглашения на бал в разных формах: на вложенных в шкафчик, пахнущих духами, аккуратных листочках; от краснеющих, подстрекаемых подружками, девушек из параллели; в немногословных сообщениях в директе инстаграма, но на каждое из них он отвечал мягким элегантным отказом. Естественно, делиться этим с горсткой неудачников, не способных пару слов связать в присутствии девушки, он не собирается.       Он делает новую затяжку и бездумно вертит сигарету в длинных пальцах. Через ноздри выпускает белые клубы острого дыма, пахнущего вишней и отчуждением. Губы его на секунду кривятся в быстрой холодной усмешке. — С чего ты взял, что я иду один? —равнодушно интересуется парень, повернув голову в сторону и пристально рассматривая серенького воробья, нахохлившегося среди чёрных мокрых веток.       Компания удивлённо переглядывается друг с другом и Нолан все также осторожно начинает: — Ну как же? я слышал, что пары уже сформированы и ты в этом году как-то припозднился с выбором — все классные девчонки уже заняты.       Луку начинает уже порядком утомлять их глупое любопытство, но что-то заставляет его продолжить разговор. он картинно приподнимает бровь и наигранно округляет холодные глаза: — правда? вот же жалость... — Лука, что за фигня? Может уже прекратишь издеваться?       Блондин хрипло прокашливается и небрежно отвечает: — Я иду с Амирой. Что-то ещё? Нолан кажется даже давиться дымом от неожиданности, остальные за его спиной затаивают дыхание. — Так вы с Амирой значит, того... мутите? А я так и знал, что вы мутить будете. Между вами всегда такое напряжение, ух, как на концах магнитной катушки. " Объяснять им, все одно — бесполезно. "— устало думает юноша.       Лука поднимается с лавочки, выкидывает потухший окурок и, уже собираясь уходить, бросает ледяным тоном лаконичное: — Заткнись, Нолан. Не вздумайте трещать об этом.

***

      Домой он возвращается поздно, ближе к полуночи.       Лука открывает дверь своим ключом, неспеша снимает пальто, аккуратно вешает его на крючок и, поставив точно в ряд чистые уличные туфли, осторожно проходит вглубь квартиры. За картонной дверью раздаются звуки "ночного шоу с Джимми Фэллоном", поставленном на максимальную громкость. Кастеллан мягко нажимает на ручку двери и бесшумно скользит в полумрак комнаты. Его мать сидит в порваном тёмном кресле спиной к нему. Её бледное, изнеможденное и покрытое преждевременными морщинами лицо, подсвечивает синий свет телевизора, от чего оно кажется ещё более больным и старым. Её некогда светлые густые волосы, посеклись, потускнели и сплошь покрылись седой паутиной. Одета она рвано и неряшливо, в потрепанный розовый халат из ситца, едва запахнутый на сутулой груди. — Мам... — хриплым шелестом зовёт Лука.       Женщина не отвечает, даже не отрывает пустого, бездушного взгляда от экрана. — Мам, — уже чуть громче говорит Лука, подходя к ней ближе и слегка приобнимая её за костлявые плечи, —Ты же помнишь, что у меня скоро выпускной?       На этот раз Мэй Кастеллан реагирует на его слова. Она, не отрывно продолжая следить за тем, что происходит в программе, выдаёт на удивление сильным и жёстким голосом: — Конечно, милый. Надеюсь у тебя все хорошо? Ты кушал? Если нет, то там, на плите, в кастрюле.       Лука болезненно кривится. Белесая полоса шрама уродливо искажает его красивые черты. Несмотря на это он продолжает, присев прямо перед ней на колени и обхватив её сухие горячие руки своими ладонями: — Мам, я хотел бы кое с кем тебя познакомить...этот человек очень дорог мне. Ты не против, если мы придём после выпускного вечера к нам? — Конечно, милый, конечно..... Ой, смотри какой же он душка, этот ведущий. Совсем как твой отец, когда мы только познакомились: высокий, забавный и интересный молодой человек. Знаешь, милый....       Лука знал, потому что слышал эту историю десятки, нет, сотни раз. Больше он не мог вынести боваризма, в котором потонула искаженная память его матери, некогда бывшей очень красивой и успешной женщиной. Он молча выходит из комнаты и, по пути заглянув на кухню, погремев отчаянно пустыми кастрюлями, кое как доходит до своей койки и ничком падает на смятые простыни. Сквозь бумажные стены слышна ругань соседей, где-то неподалёку разрывается полицейская сирена, надрывно и злобно лает свора собак под окном. он проваливается в беспокойный, долгий и тревожный сон.

***

      Ами, словно находясь ещё в полудреме, сжимает зацепеневшими пальцами край старого деревянного комода, Занозы впиваются в её кожу. Напряжённым тяжёлым взглядом девушка смотрит на свое размытое отражение под блеском тусклого стекла. Свеча, стоящая рядом, оплывает, капает горючим воском на подсвечник. Нервное пламя взволнованно дрожит и, дернувшись последний раз, резко затухает. Амира чувствует как в комнате холодеет на пару градусов. Что-то странное рвёт изнутри грудь девушки. Черт возьми, этот выпускной....роковая ошибка для всех. Она до ужаса боится свиной крови.