Три дня и точка невозврата

      Хенджин с Сынмином вышли из дома через тот тайный выход и направлялись на вокзал Юджон. Обычно именно там находились поезда, которые едут в столицу. Билет Хёнджина был куплен уже давно. Сынмин должен был приобрести себе сегодня. Поэтому они решили выйти чуточку раньше.       По дороге они снова о многом беседовали, но не о серьезных темах, а скорее о погоде, о жизни, о книгах. Сынмин рассказывал о том, что они сейчас проходят его произведения, и что он - единственный в классе, который читал все рассказы Хёнджина. Он также успел рассказать о своей школе, друзьях, родителях и даже о том, что мечтает завести собачку.       Хван снова внимательно слушал все это, изредка дополняя Кима своими мыслями и вопросами.       Потом Хёнджин рассказывал о том, как он представлял свою жизнь, если бы он был одного года с Сынмином. Сам Ким на это лишь смеялся, потому что не мог представить, какой жизнью жил бы Хёнджин.       — Ты, наверное, был бы каким-то красивым журналистом, от которого фанатеют нуны, — говорит Ким и начинает смеяться, представив в голове Хёнджина с микрофоном в руках.       — А почему бы они от меня фанатели? — Хван, правда, не понимает.       — Ну, ты же красавчик, Хёнджин, ну что ж ты, в самом деле, — спокойно проговаривает Ким, но эти слова заставляют Хвана остановиться. Ким это сразу замечает и оборачивается, взглядом как бы спрашивая, что случилось.       — Значит, ты считаешь меня красивым?       — Конечно. Красивый, талантливый, добрый и волшебный Хван Хёнджин, — говорит Сынмин и смотрит прямо в глаза старшему. Когда он стал таким смелым? Возможно, когда человек знает о том, что у него слишком мало времени, то он начинает смелее высказывать свои мысли и желания?       — Тогда ты позволишь мне поцеловать тебя перед тем, как ты исчезнешь?       — Я тебе понравился настолько сильно? — Сынмин смущается от такой прямоты. И тем более, разве Хёнджин может оказаться геем? Может, это просто шутка? Кто знает…       — Ещё с первой нашей встречи. Ты понравился мне именно тогда, — в глазах Хёнджина не было ни намека на шутку. Он говорил это уверенно и даже немного надломлено… Сынмин не знал, почему, но ему внезапно стало грустно от этого тона.       — В нашу первую встречу ты кинулся на меня с ножом и хотел зарезать, — как бы обиженно проговаривает Ким, а Хёнджин опускает голову, — ну а вообще, ты был тем, кто заставил меня засомневаться в своей ориентации, — улыбается Сынмин, но видя, что старший не особо его понимает, просто идёт ближе к нему и хватает его за руку, — я говорю, что я словил краш на тебя, просто увидев твой портрет.       — Словил краш? — они медленно идут, держась за руки, и Хёнджин уже счастлив от этого.       — Ты мне понравился внешне, потому что ты был красивый.       — То есть, ты уже знал, как я выгляжу?       — Ну, в реальности, ты намного красивее, я так скажу. Но да, я видел твой портрет и даже он мне понравился.       — То есть, мы нравимся друг другу?       — Верно, — отвечает Ким и смотрит на Хёнджина.       — Я ещё вчера хотел тебе сказать, — Хван касается волос Сынмина и убирает их с его лба, чтобы они не мешали, — ты заболел, да? Голос хриплый, и ты горишь… Голова болит?       — Да, и чувствую боль во всем теле, — усмехается Сынмин от такой резкой смены темы, — ну… думаю, было бы удивительно, если бы я не заболел. Я же дважды остался зимой без куртки на этом холоде. Но не волнуйся, я справлюсь.       — Хорошо, — говорит Хёнджин и сжимает руку Кима крепче, а потом засовывает их вместе в свой карман.              До вокзала они доходят уже к вечеру. Сынмин думает, почему они не воспользовались автобусом или чем-то ещё, но даже спрашивать не хочет. Он чувствует слабость с каждым часом все сильнее и сильнее. Хёнджин отошёл покупать билет, а Сынмин сел на свободное место. Он откинул свою голову на спинку сидения и прикрыл глаза. Так голова болела ещё сильнее, и Сынмин чувствовал, будто всё вокруг сейчас начнёт кружиться. Он открывает глаза только тогда, когда чувствует, что Хёнджин вернулся.              — Мне пришлось договориться с ней, так как у тебя нет никаких документов, — говорит он и протягивает билет.       — Спасибо, — слишком тихо говорит Мин, и Хёнджин садится рядом с ним. Старший ставит руку на лоб Мина, чтобы проверить температуру.       — Сынмин, потерпи ещё немного. В отеле мы сможем немного снизить температуру, хорошо? — в ответ Ким только кивает, ведь сил на что-то более уже не оставалось.       Поезд приехал только через час. Сынмин в это время крепко спал на плече старшего. А сам Хёнджин был занят мыслями. Он думал о многом… но больше всего о завтрашнем дне. Последний день, когда решится его судьба. На самом деле, он не говорил младшему о том, что он всегда думал, чтобы поскорее уйти из жизни. Он промолчал о том, что всегда чувствовал себя лишним в этом мире. Что он родился не в то время, не в том месте. И мысли о том, чтобы поскорее завершить эту ужасную жизнь, навещали его в последнее время слишком часто. Он думал: «А что, если я сам убил себя?»       Тихое сопение рядом заставляло возвращаться на землю только ради того, чтобы посмотреть на это сладкое спящее лицо младшего. Сынмин появился действительно вовремя. Как нельзя кстати. Ведь, теперь Хёнджин даже не знает, как раньше обходился без него. Это странно, что он смог настолько быстро сблизиться с кем-то. Ким перевернул всё в его жизни, и теперь… Хёнджин даже не знает, как дальше жить без него? Будет ли иметь смысл жизнь, где не будет человека, который заставил тебя захотеть жить?       Подъехавший поезд заставляет прийти в себя, и Хван будит младшего, хоть и не хотелось этого делать вовсе.       Сынмин открывает глаза и понимает, что после сна ему стало намного хуже. Он еле поднимается со своего места и, если бы Хёнджин ему не помог, то у него бы ничего не вышло. Он уверен в этом. Они медленно направляются на свои места, и становятся объектом недовольных глаз каких-то людей. Но сейчас им не до них. Сынмина беспокоило только его состояние и желание поскорее приехать в город. А Хёнджин думал о Сынмине.       Путь оказался долгим и утомительным. Остановок было очень много, а проверяющие заходили к ним на каждой станции, наводя страх на всех. Хёнджина это злило, а когда они будили Сынмина, просто для того, чтобы тот не спал, то ему хотелось ударить их как можно сильнее. Но он терпел. Терпел, потому что он рядом с ними ужасно слаб. Ведь он один, а их много. Да и Сынмин каждый раз хватался за его кулак и успокаивал, переплетая их пальцы. Ради этого можно и потерпеть.       Было темно и холодно. Поезд покачивал их, и на Кима это действовало, как убаюкивание. Звук едущей машины становится уже привычным. Он лежал на своём месте, а Хёнджин лежал напротив него. У них были места на нижнем ряду, поэтому они могли спокойно наблюдать друг за другом. Хотя наблюдал больше всего Хёнджин, а у Сынмина глаза открывались еле-еле. Несмотря на то, что их разделяет целое свободное пространство и маленький столик, они продолжали держаться за руки. Руки Сынмина горели, и в эту холодную ночь они согревали Хвана. На самом деле, Сынмин никогда так сильно не болел. Таких ощущений он не помнит от слова совсем. Поэтому сейчас, ему снова кажется, что он умрёт. Как бы он ни старался не думать об этом, у него не получалось. Через некоторое время он засыпает. И из-за этого, не видит, как слёзы старшего медленно стекают по его щекам. Сынмин не видит слёз старшего. Сынмин не видит боли, что испытывает Хёнджин. Сынмин не видит, как сильно он боится завтрашнего дня.              “ Иногда мне хотелось отдаться этой заре. Иногда мне хотелось улететь вместе с птицами. Иногда мне хотелось обрести их свободу, почувствовать запах и порыв ветров и вернуться в свои родные края только, когда наступает весна… Но тогда, я бы не увидел ту снежную пору, когда ты держал мою руку. ”              

[Глава 21.Внеземное счастье.]

      

      ```       Поезд останавливает движение, и Сынмин просыпается от голоса Хёнджина, который будит его. Они приехали до своей станции. На удивление Кима, он чувствовал себя немножечко лучше. Голова казалась ему тяжелой, но боль чуточку прошла. По крайней мере, он мог ходить.       Доехали они рано утром. Солнце ещё не встало, и на улице было всё также темно. Отель Ку Доль располагался на соседней улице, поэтому идти им нужно было не так много.       У Кима в голове крутилась одна единственная мысль: « Сегодня. Сегодня – последний день ». Мысль пугала своим смыслом. Сегодня всё закончится. Сегодня всё либо изменится, и они устроят переворот в жизни и судьбе тысячи людей… либо всё вернётся на круги своя. Даже не знаешь, что лучше, а что хуже.              — Хван Хенджин, — тихо произносит Ким, — Обещайте мне…       — Почему ты так резко начал говорить со мной формально?       Их голоса гармонично звучали вместе с тихим ветром и тишиной переулка. Холод прожигал их тела, и они шли очень близко друг к другу. Сынмин мог ходить, но Хван всё равно держал его за руку, чтобы на всякий случай схватить его сильнее, если младший упадёт. Снег шуршал под ногами, и пар выходил изо рта и носа, стоило им только вдохнуть и выдохнуть. Но контрастом этой тишине служили их беспокойные сердца, которые таили в себе тревогу, страх, безысходность. Погода не помогала. Зима не утешала, а только сильнее нагнетала ситуацию.       — Я просто вас очень люблю. Полюбил. И привык… Поэтому обещайте мне, что вы будете жить долго. Очень долго… долго и счастливо.       — Я постараюсь, — тихо отвечает Хван. А Сынмин улыбается от этих слов, и протягивает ему свой мизинец.       — Обещайте.       — Что значит этот жест? — Сынмин только улыбается и сам тянет его правую руку, чтобы заключить обещание.       — Обещание, печать, — проговаривает он, когда их большие пальцы соприкасаются, — всё. Обещание сохранено.       — Я не имею права нарушать его?       — Конечно, — тянет Сынмин, а Хёнджин улыбается.              Они доходят до отеля и выбирают одну комнату. Она была маленькая, с синими шторами, которые были полностью открыты. Один шкаф располагался на левой стороне комнаты, и кровать, которая была прямо возле окна. На стенах висели какие-то плакаты, а у входа одиноко располагалась вешалка. Рядом с кроватью стояла маленькая тумбочка, а на ней светильник. Напротив этой кровати, по другую сторону окна, располагался письменный столик со стульчиком.       Как только они переступают через порог, Сынмин врывается в неё и принимается закрывать шторы и проверять шкаф и тумбочку, а потом ещё и проверяет что-то под столом.       — Что ты делаешь? — недоумевает Хёнджин.       — Ну, мало ли… вдруг они скажут какому-то снайперу пристрелить тебя, а вдруг они уже заранее продумали, что дадут тебе именно эту комнату, а сами где-то установили жучок, чтоб прослушивать всё, что ты тут говоришь… я такое часто видел в фильмах, — на полном серьёзе говорит Ким и продолжает всё тщательно проверять.       — А "они" – это кто? — Хёнджин не думал, что всё будет именно так. И он мало верил, что люди могли всё так просчитать. Но всё равно позволял Сынмину делать всё, что он хочет.       — Ну, враги твои…       — Понятно,… а что, если моя смерть была не от руки моих врагов? — с осторожностью спрашивает Хёнджин, потому что сам он верил именно в этот вариант.       — Думаешь, друзья тоже могли с тобой так поступить? Всякое может быть, в принципе… — Сынмин явно волнуется слишком сильно, потому что он не мог стоять на одном месте, и все продолжал искать что-то, сам не понимая, что именно.       Хёнджин подходит к Киму, когда тот обыскивает шкаф, и поворачивает его к себе. Он кладет руку на лицо Кима и чувствует его жар.       — Сынмин, тебе стоит лечь, — строго выпаливает Хван и ведёт младшего к кровати.       — Сколько часов осталось до встречи? — послушно следуя за старшим, интересуется Ким.       Хёнджин смотрит на настенные часы, которые располагались над дверью. 7:30.       — Ровно 3 часа, — говорит Хван и укутывает Сынмина в одеяло.       Через несколько секунд они слышат стук в дверь. Хёнджин открывает её и перед ним появляется молодая девушка. Она стояла с подносом и на нём были чай, какая-то еда, похожая на кашу, и ваза с цветами.       — Здравствуйте, спасибо, что выбрали наш отель. На первом этаже располагается наш фирменный ресторан, и мы угощаем вас нашей фирменной едой, — улыбнулась она.       — Здравствуйте, спасибо большое, — Хёнджин очень радуется. Киму не помешает покушать чего-то теплого, поэтому он считает, что им действительно повезло.       Девушка заносит в комнату свой поднос и мило улыбается Хёнджину, что очень не нравится Сынмину.       — Извините, женщина, — как-то грубо говорит Мин и сам не знает, из-за чего именно он так злится, — заберите этот букет цветов с собой. У меня аллергия на пыльцу.       Девушка на минутку замялась, но всё же с улыбкой поклонившись, забрала вазу.       — Чего ты такой грубый? — спрашивает Хван, проводив девушку.       — Подозрительная женщина, знаешь, — говорит Сынмин и ложится обратно.       — Да неужели? — с улыбкой тянет Хёнджин.       — Тебе идёт костюм, — Сынмин хочет избежать вопросов Хёнджина, и поэтому сразу меняет тему, но в этот раз это не срабатывает.       — Ты меня ревнуешь? — улыбается Хёнджин, — ты должен мне поцелуй, помнишь?       — Господи, давай, ты сначала выживешь, окей? — улыбается Ким. Черный юмор? Возможно. Но шутить в критические ситуации – защитная реакция.       — Ты меня совсем не любишь, — драматично тянет Хёнджин и вздыхает с горечью.       — Я – единственный, кто просит тебя жить. Неужели, я похож на того, кто не любил бы тебя? — говорит Ким и наблюдает за тем, как Хёнджин пододвигает к нему стул и ставит на него кашу.       — Съешь это, тебе станет лучше.       Ким слушается его и принимается есть.              — Хёнджин, чем ты хочешь заняться завтра? — с интересом спрашивает Ким.       Хёнджин задумывается. А что бы он сделал завтра? Почему у него всегда было ощущение, что сегодня всё кончится? У него не было каких-либо планов, у него не было грандиозных целей. У него в голове был конец. И он, возможно, настал бы именно сегодня, если бы не... Если бы не один маленький мальчик, который так отчаянно просит его жить. Если бы не один мальчик, который сейчас кушает кашу, и изредка поглядывает на него. Если бы не один мальчик, который перевернул его видение мира. Если бы не один мальчик, который заставил его полюбить эту жизнь.       — Хочу переехать в город… опубликовать свои произведения, найти знакомых и друзей… Начну с Со Чанбина? А потом уже, как пойдет. Хочу продолжать писать ради людей, делиться своими мыслями через это… и помогать им найти спасение в том, что они читают?       — Это круто, — улыбается Сынмин. Он, правда, счастлив уже просто от того, что слышит планы на будущее. Не страшно, если что-то из планов не воплотятся в жизнь. Главное, что есть к чему стремиться.       — А ещё, я хотел бы, чтобы ты был со мной… — Хёнджин умеет смотреть в душу. Он умеет одним взглядом дарить тепло человеку. Он умеет одним взглядом влюблять ещё сильнее. И Сынмин за эти дни каждый раз попадается в эти сети. Хоть и пытается сопротивляться и думать о том, что это вовсе не так.       — Но я - твоё внеземное счастье. Я буду жить в твоём сердце, — Сынмин продолжает есть и, казалось, что всё его внимание было на еде. Хёнджин, наблюдая за этой милой картиной, только радуется.       — Ты, получается, просто исчезнешь? — Хёнджин не знал, как появился Сынмин в его мире. И также не понимал, как он уйдет в свой.       — Честно? Я без понятия, что будет…       Проходят часы и они разговаривают о многом. Узнают друг друга ещё ближе и понимают, какими людьми они являются. На самом деле, они просто хотели не терять ни минуты и узнать друг о друге намного больше. Но самое интересное – всё, что они узнавали сейчас, заставляло их любить друг друга ещё сильнее. Они словно потерянные соулмейты. Слишком многое их связывает. И осознание этого факта заставляет их с горечью вспоминать жестокую реальность.              «Как жаль, что мы из разных промежутков времени...»              Хёнджин тянется за чаем, который принесла та девушка, но Сынмин "случайно" задевает рукой его чашку, и вся жидкость льётся на пол и на красивый костюм старшего.              Хван одаривает недовольным взглядом Сынмина, а тот в свою очередь даже не думает извиняться или чувствовать вину.              — Не пей, — говорит Ким.       — Почему?              Стук в дверь.              Хёнджин оборачивается и ворчит что-то про испорченный наряд.              Дверь открывается и Хёнджин встречается с обеспокоенным взглядом незнакомого парня.              — Хван Хёнджин? Здравствуйте, я – Бан Чан… Со мной только что связался Со Чанбин, — Хёнджин от упоминания имени писателя сразу же серьёзничает. Что-то случилось с Чанбином? — он сказал, что его пытались отравить, подсыпав яд в его еду. Вы, надеюсь, ничего не принимали здесь? Вам опасно тут находится. Вы должны идти с нами. Мы вас защитим.              Но Хёнджин не слышит.              Яд в еде?              Что?              Как?              Почему?...              Осознание ударяет в голову.              Он оборачивается назад.              Пусто.              Никого нет в комнате.              Кровать помята, каша съедена полностью, чай вылит на пол.              Никого позади нет.              Сынмина… в комнате нет.              Голоса будто исчезают. Звук стучащего сердца отдается в ушах. Тело будто парализовало. Голова пустая… «где ты? Ким Сынмин, где ты? Не бросай меня сейчас, пожалуйста… не оставляй меня тут, пожалуйста. Прошу тебя не уходи вот так. Умоляю, вернись на минуту. Всего лишь на одну минуту. Дай мне с тобой попрощаться. Умоляю, пожалуйста, не уходи, не сказав ни слова. Прошу, вернись и дай мне силы жить».              “ Возможно, это всё было сном. Возможно, это всё было миражом, в который я безустанно верил. Возможно, ты был лишь плодом моего воображения. Но это счастье, к которому я стремился, заставлял солнце гореть так ярко. Заставлял эти звёзды освещать мне путь. Заставлял это утро наступать с восходом солнца. Заставлял меня улыбаться, даже когда я хотел плакать от горя. Ты, моё Внеземное счастье, заставил меня жить эту жизнь без всяких сожалений и печали. Потому что ты подарил мне второе дыхание. Вторую жизнь. Благодаря тебе я живу ”              

[Предисловие. Внеземное счастье.]