Life goes on — NO.

За семь месяцев до трагедии.

Ноябрь. 2230 года.

      В доме семьи Ким, царит полный хаос и скорее это издаёт один единственный человек. Тэхену двадцать один, он совсем не давно закончил университет, одержав специальность повара высшей категории, получил возможно работать в одном из самых популярных ресторанов своего города. Им восхищается администратор, владелец заведения, ведь готовит этот парень с золотистыми волосами так же прекрасно, как и выглядит. Тэхен успел не один раз побывать на важных фуршетах, готовил для мэрии города и званых гостей, но все ещё никак не привык подниматься к восьми часам утра, чтобы выпить чашку кофе и без опозданий приехать к ресторану " Эль Мариачи", начать свой день без извинительных поклонов перед штабом кухонной командой и собственно перед администратором с золотистым бейджиком на груди, на котором красивым шрифтом выведено "Чон Хосок".       Сейчас он бегает по дому в поисках своей рабочей сумки, поглядывая на наручные часы с тонким кожаным ремешком, поджимает губы, понимая, что кофе выпьет на работе и снова голодным будет как минимум пол дня, ведь работы достаточно много. Найдя сумку в прихожей, Тэхен проверяет содержимое на наличие специальной формы, кивает сам себе и быстро обувается, не шнуруя свои ботинки. Небрежно запихивает канатики, наспех надевает темно-серое пальто и выскакивает из квартиры, вызывая лифт. Кутается в шарф-хамут и, зайдя в кабину, нажимает на кнопку первого этажа. Повернувшись смотрит на свое отражение в большом зеркале лифта и поправляет соломеные волосы пальцами, ругая себя за то, что в попыхах не успел причесаться.       Тэхену двадцать один и он до сих пор живёт с родителями и старшим братом — Джином, который совсем недавно женился на своей девушке Николь и теперь ютиться в родительской квартире. Тэхену все равно сколько человек он видит в доме, ведь уходит на работу, пока хен и его возлюбленная спят, а родителей уже нет дома, да и возвращается далеко за полночь, когда все вымотаные насыщенным днем, отдыхают. Тэхен бы мог чаще находится дома, раньше приходить с работы, уделять время разговорам с мамой, чаще интересоваться делами отца и рассказать о своём дне брату, но не получается. Единственный раз, когда вся семья была в сборе - это на похоронах бабушки, да и там Тэхену не давали спокойно провести в последний путь своего родного и близкого человека, частыми звонками с ресторана и просьбами выйти в выходной. Тэхен скучает по семье. Скучает по тёплым вечерам в кругу родных ему людей и каждый раз обещает выходя из дома, что возьмёт отпуск за свой счёт в ближайшие дни и свозит семью на отдых в горы, которые так безумно любит его мама. Обещает, но каждый раз это общение не доходит до этапа исполнения. Очередной завал на работе, банкет, фуршет, свадьба или просто загруженный день и миллионы заказов. Все чем Тэхен довольствуется в общении с родными - это мобильная связь. Он каждый раз улыбается, когда мама звонит по фэйс-тайму и поселяет тепло в груди сына своей искренней улыбкой. Тэхен бы рад, чаще говорить маме как он её любит в живую, а не через экран телефона. Он бы с удовольствием говорил эти слова, и отцу, и брату, и даже Николь, с которой познакомился лишь вечером после их с Джином свадьбы.       Тэхен выходит из автобуса, на остановке напротив ресторана и, посмотрев по сторонам, быстро перебегает дорогу. Зайдя в стеклянные двери, он наспех здоровается с администратом Хосоком, парочкой официантов, что обслуживают первых клиентов и заходит на кухню, где уже во всю царствует готовка новых блюд, работают вытяжки и стучат ножи о разделочные доски.       — Ты сегодня пораньше, — замечает один из сотрудников кухни, вошедшего как ураган Тэхена и улыбается пухлыми губами. Тэхену иногда кажется, что этот парень не должен работать су-шефом, с такой внешностью он как минимум должен быть рекламным лицом какого-нибудь знаменитого бренда одежды или косметических средств, но явно не пахать как конь на кухне, пусть и дорогого ресторана в центре города. Ведь с такой внешностью только в телевизор, с такой внешностью только покорять сцены и сердца публики, — у нас сегодня вечер заказов, начальство говорило, что будут какие-то важные гости.       Тэхена от слова «важные гости» тошнить начинает, ведь он снова просидит на работе как минимум до часа ночи, потому что такие гости раньше не уходят, а парню предстоит после окончания застолья составить список нужных продуктов на завтра, обзвонить поставщиков и сверить наличие заготовок. Не день, а сказка.       — Прекрасно, тогда за работу Чимин, сегодня пахать без перекура, — застегивая свой белоснежный китель с вышитым слева на груди «шеф-повар» Тэхен хлопает в ладоши и улыбается персоналу из девяти человек, — доброе утро, господа. Надеюсь сегодня мы обойдёмся без проишействий и от нас клиенты уйдут сытыми и довольными.— чувствуя на себе внимание команды, достаточно громко проговаривает и под довольно «Есть, шеф» приступают к работе, а Тэхен оборачивается на вошедшего на кухню официанта, вытерает только что помытые руки и кивает, забирая небольшой листок с первым заказом.

***

       Чонгуку двадцать девять, он успешный фотограф, создал с нуля свою фотостудию, которая несколько лет служила ему местом жительства. Сейчас имеея успех в любимом деле, он гордо может сказать, что добился этого самостоятельно, имея в кармане лишь несколько тысяч вон. У Чонгука много конкурентов, но не меньше и клиентов. Он сотрудничает с модельерами, айдолами, актёрами и даже с политиками. По большей части снимает для бредовых глянцевых журналов и планирует опробовать съёмку видео-роликов, тем самым мечтая расширить спектр своих возможностей.       Чонгуку двадцать девять он имеет успех, ради которого лишился собственного ребёнка, собственной семьи и родителей. Большая цена, верно? Чонгук так же думает. Родителей парень потерял ещё вначале своего пути, и нет, не смерть их забрала, просто... Просто отец не верит, что фотографиями можно выйти на достойный уровень и жить, а не существовать. Поэтому, когда в очередной раз Чонгук спустил все свои ранее накопленные сбережения на новый объектив, отец выставил его за дверь и сказал, что больше не хочет знать кто он такой. Мать поступила так же, но Чон уверен, женщина просто не смогла пойти против воли мужа и смирилась с тем, что для них сын является покойником без могилы. Если первое время, Чон хоть как то злился на семью, обижался, то сейчас отпустил и научился жить сиротой при живых родителях.       Работал курьером копил деньги, пахал в несколько смен санитаром в больнице и продолжал снимать. Было время, когда и фотографии продовал за копейки лишь бы что-нибудь перекусить. В двадцать три он познакомился в парке со своим будущим лучшим другом — Намджуном. Тот помог парню найти помещение для будующей студии, сам же принимал участие в обустройстве комфортного пребывание в ранее серых бетонных стенах. Сейчас бетонные стены сменились на свежий ремонт, нежно-бежевые покрашеные стены, яркое освещение по переметру потолка, металло-пластиковые окна, карнизы на которых два вида штор: лёгкие зановески и плотные для устранения солнечного света, ламинатный пол с утеплением, бэкстейдж зона с большим зеркалом-трюмо и дополнительным встроенным светом по его переметру. Вешалки для рекламных проектов и костюмов, обустроеная фото-зона, проекторы искусственого света и тёмный фон, который слегкостью можно преобразить в белый, удобный кожаный диван и небольшой столик. На стенах повешаны множество фотографий Чонгука с заказчиками и сертифекатами, даже имеется отдельная лаудч-зона с кофе машиной и небольшой кухней, чтобы в случае чего можно было не только работать, но и отставатся после ночных съёмок. Разве не рай фотографа? Безусловно. Чонгук любит свою студию, не только потому что она находится в сердце Сеула, а потому что здесь он впервые познакомился со своей женой — Тиен.       Девушка мечтала о красивой фотоссесии и готова была заплатить бешеные деньги. Чон тогда только начинал брать заказы в студии, Тиен через знакомых, которые делали в его студии съёмку и нашла Чонгука. Сама же приехала в студию, найдя адрес на сайте и обворожительно улыбалась, рассказывала какой именно должна быть её фотография в выходе. Чонгуку тогда только двадцать пять стукнуло, молод, красив и горяч, уже тогда на его теле начали появляться первые чернильные рисунки, которые в скором перерастут в полномерный рукав до плеча. Парень общался с Тиен и уже точно знал, что пропал стоило взглянуть в кофейные глаза шатенки. Девушка так же понимала, что симпатия и интерес к фотографу растёт с каждой встречей больше и больше. Так за неделю пара наладила общение, оба понимали, что спешат, но против желанию не пошли, поэтому первый секс произошёл в день фотоссесии Тиен, когда оба листали готовые фотографии на дисплее камеры. А после все пошло как и следовало: отношения, страсть, первые шаги к совместной жизни и чувство того, что любовь между двумя безгранична. Так оно и было, спустя год Чонгук встал на одно колено и попросил руки у своей девушки, в этой же самой студии и был на восьмом небе от счастья, когда та ответила скромное «я согласна». Был счастлив, когда у алтаря они друг другу поклялись «и в горе, и в радости, до конца своих дней», был счастлив, когда Тиен влетела в студию, оторвав Чонгука посреди съёмки, в слезах и с положительным тестом в руках, тихо шепча «нас теперь будет трое», был счастлив ходить за покупками и сюсюкатся с небольшим округлым животиком Тиен и чувствовать первые пинки их общей малышки, был счастлив, когда любимая на седьмом месяце беременности поехала к родителям в посёлок, чтобы подышать свежим воздухом в дали от столичной грязи, ведь переживал за будущее своей крохотной дочурки не меньше её мамы, и стал себя ненавидеть после, когда из-за заказов и сплошной работы забыл во время поехать за своими девочками и в целостности забрать их домой.       Ненавидит себя за то, что имеет привычку выключать звук на мобильном, когда работает, ненавидит себя за то, что не сразу заметил последний звонок любимой, ненавидит себя за то, что летел через весь город после звонка полицеского и прокручивал в голове «можете приехать на опознание тела», ненавидит себя за то, что не уберег семьЮнги, которую только обрёл, ненавидит себя за то, что когда среди холодной подвальной помещении с ржавой вывеской «морг» кричал и просил встать ту, что своим смыслом сделал. Холодные руки в ссадинах и царапинах целовал, умолял проснуться и не оставлять его, ненавидит себя за то, что не уберег двоих самых важных ему людей, ведь в двадцать семь Чонгук стал вдовцом. Он потерял сразу двоих — любимую женщину и свою нерожденную дочь. В день похорон не пустил и слезы, принимая соболезнование и проклятия убитой горем матери. Он ненавидел студию и разгромил в ней все, когда приехал с кладбища, передав сырой земле двух своих девочек, а после долго и горько плакал приехавшему из штатов Намджуну в плечо.       В двадцать семь Чонгук потерял смысл жизни, потерял надежду на будущее, перестал заводить отношения и набил на своём плече портрет Тиен и их не рождёной дочери. Продолжил работать, посвещая каждую съёмку своей Ти, и даже устроил выставку своих лучших снимков в годовщину смерти жены. В течении года, каждый день он приезжал на могилу, приводя с собой букет свежих цветов — белых лилий, которые так любила девушка, и уделял пару часов времени, чтобы поговорить с фотографией на чёрном гранитном памятнике, с каждым разом все больше и больше понимая, что так делает хуже, что держит любимую здесь и не даёт ей уйти спокойно, поэтому спустя год сократил приезд как минимум на раз в месяц, а все остальное время уделял работе.       Сейчас Чонгуку двадцать девять, он отправился после потери и второй год учится жить для себя, для своей мечты, для своего дела и для своей студии. Он часто говорит Намджуну, что стоит взять перерыв. Начинают опускаться руки, поэтому Чон работает наизнос. Его приглашают в разные точки мира, да и парень от путешествий не отказывается.       Очередная съемка подходит к концу, парень пролистывает на дисплее финальные снимки, выбирает несколько удачных, удаляя черновики. В студии сегодня много людей: модели, стилисты, визажисты и непосредственно сами заказчики фотосессии. Чонгуку не привыкать к тому, что в студии полно народу, он ловит себя на мысли, что так даже проще работать, слыша на фоне приглушеный бит трека Lemonade и разговоры как минимум шестерых людей.       — Я думаю на сегодня все. — смотря на теперь уже точно крайний снимок в маленький дисплей камеры Чонгук, он аккуратно снимает ремешок с шеи и вешает на руку, благодарит за работы команду визажистов и коротко прощается с моделями, переключая внимание к мужчине в ярком костюме из бархат с лиловым шарфом обмотаном вокруг шеи. Тот даёт указание четырём молодым девушкам и, прощаясь подходит к Чонгуку, доставая из внутреннего кармана пиджака белый конверт.       — Не устану восхищаться твоим мастерством, Чон. Мы работаем с тобой уже два года и твои снимки это что-то нереально, ты действительно очень вырос. — говорит мужчина, не скрывая своего восхищения и глядя на лицо парня.       — Благодарю за такие тёплые слова, господин Ши, — Чон коротко кивает, смущённо улыбаясь, и забирает конверт с рук мужчины, — От Вас так же многое зависит. Одежда, которую вы шьете, пробуждает интерес, многие покупают Ваши наряды лишь, потому что хотят ощутить всю прелесть материала, моё дело лишь правильно предоставить эту лёгкость, которая исходит от тканей.       — Говорю же вырос,— коротко смеётся мужчина и накидывает на свои плечи пальто, такое же яркое и пестрое, — хорошо, Чонгук, мы не прощаемся, набери мне как снимки будут готовы. До встречи.— Чон кивает, включая камеру, и достаёт карту памяти. Он присаживается за ретуширование студия полностью пуста, а за окном далеко глубокий вечер. Чон пьёт кофе, делая пометку, что это уже пятая за день чашка и ночью он снова не уснёт из-за высокой дозы кофеина в крови. Парень отодвигает ноутбук ровно в тот момент, как входная дверь студии с глухим хлопком закрывается, и в поле зрения появляется Намджун. Тот как и всегда одет по последнему «писку моды» рыночного прилавка. Светлая хули с капюшоном, поверх кожаная куртка нараспашку, темно-синие джинсы с элементами декоративной потёртости и массивные чёрные берцы. Парень опускается на стул, который подтягивает от стола бэкстейджа и смотрит, хмуро на младшего, что так увлечённо перевел взгляд на монитор.       — Съёмка закончилась давно? — разбавляет тишину Намджун, хрипло интересуясь и подпирая рукой подбородок. Чонгук отрывается от обработки и устало трёт глаза, заглядывает в уже пустую чашку и кусает внутреннюю часть щеки.       — Часа полтора назад, что за интерес?        — Ты и не ел пойди ничего, собирай свои монатки и поехали поужинаем,— спокойно говорит Намджун и поднимается с места. Он ставит на место стул, оборачиваясь, и смотрит на друга, который снова залип за работой, — Чонгук, мать твою, я сказал поехали. Никуда твои фотки не уплывут.       Чон вздыхает и не решается больше заставлять старшего ждать. Он закрывает крышку ноутбука, поднимается на ноги и поправляет джинсы на бёдрах, где ткань собралась гармошкой. Намджун следит за другом, сунув руки в карманы куртки, замечает тень усталости на молодом лице и чуть заметные круги под глазами, тяжело вздыхает. За последние два года, Намджун словно опекун Чонгука, не смотря на то, что оба парни далеко в сознательно возрасте. Джун считает Чона своим младшим братом и любит его крепкой братской любовью. Намджун каждый день приезжает в студию, если на квартире не находит парня, если не получается приехать — звонит, бывает даже, что и по нескольку раз. Намджун стал для Чонгука своего рода человеком, который вытянул его из пучины скорби и горя. На протяжении двух лет, Намджун не оставлял парня на едине, бывало, что и ночевал рядом, спал в одной кровати, крепко обнимая и прижимая к себе, успокаивал очередной приход истерики, когда Чонгук среди ночи просыпался от кошмаров и кричал имя своей жены. Он благодарен Намджуну за многое, даже за то, что не оставил варится в собственной боли и помогал поднимается, хоть парень и говорил другу свалить нахуй, не мешать ему и дать возможность сполна ощутить душевную боль, разрешить ей унести на дно в болото, с которого выхода нет. Тогда Намджун развернулся и ушёл в другую комнату, разрешил Чону не выходить из дома и пределы спальни как минимум пару дней, но друг сломался раньше, в первые же сутки выполз из мнимого кокана и выпил с другом бутылку дешового коньяка. Пообещал, теперь как брату, что выкарабкается, на что Намджун сказал: «Я помогу, будет нужно подставлю плечо, если нет, то ляжу телом, создам тебе мост для новой жизни, но не оставлю», и с тех пор обещание не изменилось.       Через десять минут парни выходят на улицу, Чонгук вдыхает прохладу городского воздуха, с примесью ноток запаха кофе, что исходит из кофейни на углу здания, в котором находится студия. Парни садятся в старенькое BMW Намджуна, сколько бы Чон не кривился, эту машину любит. Выдержаный ретро стиль, глубин восьмидесятых годов, даже салон по сей день хранит запах тех времен. Парень раньше ездил в такой с родителями, он мимолетно вспоминает свое детство, как на заднем сиденье, не отлипая от окна, спрашивал у мамы почему облака не могут плыть быстрее и догнать их машину. Намджун пригнал эту машину в самом начале их дружбы. Единственное, что изменилось в этой машине с того момента это только цвет покраски. Чонгук всегда знал, что Намджуну идут вещи, которые хранят в себе эпоху прошлых времен, на фоне них парень выглядит солиднее или же так хочет видеть Чон. Но на самом деле это вещи любят его хена, сами попадаются на глаза и пробуждает в парне интерес.       Парни едут в тишине, слушают размеренный гул движка и каждый находится в своих мыслях. Чонгук думает, что стоит бы на днях съездить на кладбище проведать своих девочек. Намджун же думает о том, как сказать другу, что уезжает на ближайший месяц и скорее всего не успеет вернутся к новому году. Старший архитектор, он успел построить карьеру до тридцати лет и успешно встал на ноги. Берет крупные заказы, сам же присутствует на строительстве того или иного здания, поэтому последние полгода часто находится в разъездах. И если по началу ему было страшно оставлять Чонгука, то сейчас все куда спокойнее. Как минимум младший, всегда может позвонить по фэйс-тайму и рассказать все: от завала в студии, до душевных терзаний.

***

      Парни паркуются у ресторана, который за последний год стал одним из самых популярных. Одновременно выходят с машины, поочерёдно хлопая дверцами. Чон смотрит на яркую неоновую вывеску «Эль Мариачи» и хмурится, вспоминая, что раньше этого заведения не было и на его месте был какой-то небольшой продуктовый магазинчик. Чонгук не любитель публичных мест, он не то, чтобы не любит находится среди людей, скорее чувствует некий дискомфорт, находясь на публике. Парень чувствует руку на своём плече, чуть поворачивает голову, замечая уже курящего Намджуна, и просит себе сигарету. В таком же молчании, парни выкуриваю по одной сигарете и практически одновременно тушат окурки об стоящую на входе урну. За четыре года дружбы, парни привыкли делится молчанием. Когда слова не имеют никакого значения, хочется с человеком, который стал ближе просто помолчать, разделить свое задумчивое молчание на двоих, помочь друг другу морально перезагрузиться, что бы после сказать: «Как прошёл день? Уверен хуево, а, возможно, и не так все критично, но помни я всегда могу посидеть с тобой, помолчать или обнять тебя, чтобы ты не чувствовал себя хуево и думал, что одинок. У тебя всегда есть я, помни об этом.», а после как ни в чем не было, рассказать какую-то заезженную шутку и посмеяться от души, хоть и смеяться настроения не будет. Но главное ведь — поддержка..       Примерно сейчас похожая ситуация, парни сидят на против друг друга, говорят ни о чем, иногда даже теряют суть разговора и смеются. Намджун в душе радуется, когда видит улыбку младшего на год от себя парня, но после грустнее, ведь этот человек пережил за каким-то двадцать четыре месяца, девять кругов ада, прошёл пять стадий принятия и смирения горя, собрал свои силы в кулак и выбрался из дерьма, что уверенно всасывало Чонгука с каждым днем все сильнее и сильнее. Будем откровенны, Намджун был уверен, что младший сдасться, начнёт пить, таким образом решит заглушить боль кровоточащей раны или чего хуже, подсядет на иглу и сделает смыслом своей жизни разжиженную дозу в вену. Поэтому был приятно удивлён, когда Чонгук с горящими глазами взял в руки камеру, ровно через полтора месяца после похорон Тиен и ушёл в парк, чтобы пофотографировать, все что попадалось на глаза и все что вызывало бурю тёплоты. Чонгук вернул сам себя к жизни, научился заново дышать, пусть с небольшой болью под левой грудью, но продолжил. Намджун с уверенностью теперь говорит: «Ты мой пример для подражания.»       — Господин Ши, сказал мне, что я вырос, но почему-то я так не считаю. — прожовуя кусочек курицы, Чонгук хмурится, накручивая на вилку пасту, и отправляет в рот, прикрывает глаза и словно один из самых знаменитых рестораны критиков выпаливает, — Это невероятно. Где бы я не еду Карбонару, это одна из самых лучших. Повар явно профессионал своего дела.       — Ты действительно вырос в съёмках за последнее время. Горжусь. — утверждает старший и делает глоток виноградного сока, тихо смеётся и оставляет стакан, чтобы добавить, — С этим не поспоришь, готовят здесь и правда очень вкусно, не зря же ресторан находится в топе лучших заведений Сеула. — и широко улыбается, так искренне, смотря на то с каким аппетитом есть друг, ставит пометку на будущее, что стоит Чона привозить сюда чаще. Ужин плавно перетекает в расслабленный разговор. Намджун рассказывает о том, что получил новый заказ и парни решают выйти покурить с чашечкой кофе, как говорится отметить такую новость дозой кофеина и разъехаться по домам, ведь время далеко детское и с ног валит усталость, приправленная сытым ужином. Парни выходят на улицу, отходят немного в сторону от главного входа и делят вновь повисшее на двоих молчание, точно так же как и сигарету. Они следят за проезжими машинами и общественным транспортом, что завершает свой рабочий день крайним рейсом по маршруту, гулящими молодыми парами и уставшим насыщенным днем прохожими. Чонгук любит ночь, звенящую тишину и ясное небо с россыпью ярких звёзд. Парень любит сидеть на балконе, медленно курить и пить горячий кофе или какао с ногой порцией маршмелоу, укутавшись пледом и мечтать, что когда-то он найдёт человека, которого полюбит как покойную Тиен, а может и сильнее.        —Спасибо, что вытянул меня, я хоть немного расслабился. Впереди меня ждёт целая ночь работы. — допив кофе, говорит Чонгук, смотря на дно пустой чашки, даже не взглянув на друга. Но он чувствует, что тот смотрит на него и улыбается.       —Спасибо, что не отказал. Мне перед отъездом было важно, провести время с тобой. И прошу тебя, не нагружай себя работой, отдых так же обязан быть твоим другом. — парень обнимает Чонгука. Через объятия делится своим теплом и благодарностью, предоставляет поддержку и отходит, слыша, как стеклянная дверь тихо закрывается.       Парни оборачивается в сторону входа, замечая молодого парня на вид возрастом от двадцати, который поправляет ремешок спортивной сумки и кутается в тёплый шарф. Соломенного цвета волосы трепет прохладный ноябрьский вечерний ветерок, он подходит к краю тротуара, смотрит по сторонам и выдыхает, о чем говорит еле заметный клуб пара выпущенный вверх. Чонгук немного залипает, когда парень у дороги оборачивается, видимо ощутил присутствие двоих парней, что пристально глазеют в его сторону, и шикоро улыбается. Такой искренней и уникальной улыбкой, которую Чон ещё ни у кого не видел. Особенная, он бы сказал идеальная. Он сам не замечает как засматривается на черты лица, внутри него фотограф ахает, представляя, какой бы могла быть у этого парня фотосессия, насколько бы она была — живой и искренней. Чонгук таких красивых людей, даже на подиумах Парижа не видел, не в одном модельном агентстве, не в одном уголке света. Красота этого парня словно — неземная. Творение самого Всевышнего и никак иначе. Аккуратный ровный нос, большие карамельного цвета глаза, смуглая, словно бронза кожа, густые идеальной формы брови, даже контур губ безупречный. Чон замечает небольшую разницу глаз, но это не вызывает у него какие-то негативные чувства, скорее наоборот. Перед ним стоит человек, к которому слово синоним — уникальность. И эта уникальность во всем. В родинке на кончике носа, в контуре губ, что больше похож на сердце, в разнице век, что придают загадочности и даже та небольшая родинка под нижним веком на левом глазу. Чонгук не дышит. Ему резко перехотелось или может это страх, что стоит сделать вдох и выдохнуть этот прекрасный молодой человек испарится, как плод воспаленного подсознания.       Незнакомец делает шаг на встречу и коротко кланяется. Чонгук не сводит с него глаз, даже игнорирует лёгкий толчок друга в бок. Парень не смотрит на него, он оборачивается в сторону попутных машин и проговаривает:       — Не подскажите, не проезжал ли двадцать восьмой автобус?       Чонгук хотел бы ответит, что «нет, не проезжал», но не может, слова в голове перемешались. Он сглатывает вязкую слюну, ведь голос парня настолько глубокий и приятный в тембре, что Чон на секунду подумал, что выпил не кофе, а бутылку шотландского виски. Как поверить в то, что такие люди существуют. Ведь Чонгук уверен, что таких как этот парень, больше не существует. Он слышит, что Намджун предлагает подвезти, по всей видимости тот опоздал на автобус и не моргает. Он вдруг не произвольно улыбается, шикоро и ярко, когда слышит согласие на помощь.       — Чон Чонгук. — вдруг неожиданно говорит парень и протягивает раскрытую ладонь, смотрит слишком пристально и чуть вздрагивает, стоит светловолосому посмотреть в его глаза. Чонгука словно холодной водой окатили, по телу табун мурашек пробежал, а от прикосновения тёплой ладони, красивой руки с до безумия изящными пальцами, словно к небу подбросило. Он навсегда запомнит имя этого прекрасного парня, что такую бурю в нем пробудил. Ведь кто знает, возможно, это имя его музы. Чонгук клянётся, что такого никогда не ощущал, ему бы к этому парню прикоснуться, чтобы реальность кончиками пальцев ощутить по полной мере. Он бы ему все свои фотографии посвятил, он бы его каждый день снимал и распечатывал снимки, чтобы расклеить по студии и любоваться, любоваться, любоваться. А сейчас, он вновь слушает глубокий, обволакивающий сознание голос и в памяти выводит буквы:       — Ким Тэхен, рад знакомству, господин Чон.