Абсент (Absinthe)

Для Снейпа это был уже пятый стакан, и в комнате время от времени раздавался мрачный смех. Он заранее позаботился о том, чтобы написать «ЧЕРНОВИК» ярко-красным цветом на всех бланках Хогвартса, которые использовал для отказа кандидатам, на тот случай, если наутро он окажется достаточно глуп, чтобы забыть и попытаться их отправить. Его комментарии, в частности, в адрес женщин наверняка осудил бы комитет в министерстве, и уж точно МакГонагалл заставила бы его покрыться волдырями. Похоже, что его взбесившийся мозг решил в эти выходные испытать себя в навыке женоненавистничества. Он посмеивался над собственным остроумием, когда услышал характерный скрип двери Грейнджер, эхом разнесшийся по открытой классной комнате. В пустом коридоре это прозвучало необычно громко. Снейп в замешательстве склонил голову набок. Она должна была уехать на выходные к родителям, прежде чем взяться за последнюю запойную подготовку к экзаменам. Северус думал, что останется один на выходные, если не считать Минервы и Хагрида. Остальные сотрудники ушли в отпуск, когда началось лето. Он посмотрел на свои детские письма с отказом и внезапно почувствовал себя глупо. Снейп ненавидел чувствовать себя глупо. Он схватил стопку бумаг и сунул их в ящик, вытащил чистый бланк и шлепнул им по столу. Черт бы побрал эту женщину. Она испортила ему все веселье. Снейп начал с чего-то смутно связанного и лишь слегка сварливого для Греты Вурхиз, прислушиваясь к перемещениям своего раздражающего ученика. Но понял, что попал, когда добавил к фамилии девушки еще одно «у» и три дополнительных «и». Черт. Заметив свой полупустой стакан, Снейп схватил его, допил остальное и быстро очистил. С тревогой разглядывая его, он попытался придать ему вид пустой чернильницы. Результат немного походил на стеклянную скульптуру навоза грифона, и Северусу пришлось бороться с возникшим в результате желанием хихикать, как первокурснику. Он сунул чернильницу еще в один ящик и на всякий случай приглушил свечи. Грейнджер ненавидела, когда он гасил в кабинете свет, поэтому Снейп делал это как можно чаще. Вскоре дверь, ведущая из ее личных покоев в их кабинет, открылась. Северус не отрывал носа от пергамента и не обращал на нее внимания, надеясь, что она заберёт, что забыла, и свалит. — Профессор Снейп? Он стиснул зубы. — Хммм? Ее голос был дрожащим шепотом, как будто ей приходилось выдавливать слова. — Я-я просто хотела поблагодарить вас. Я-я не могу сказать вам, как мне нравилось работать с вами в последние два года. Его голова резко дёрнулась и, казалось, продолжала двигаться, когда он повернулся к ней в шоке. У него было ощущение, что он бесконечно поворачивается влево. Снейп прищурился, глядя на нее, пытаясь угадать, что за игру она ведёт, и возможно ли, что его голова все еще поворачивается налево. Могла ли она это увидеть? Как это выглядело со стороны? Подождите. Что? — Прошу прощения, — его глаза, наконец, сосредоточились на ней, а затем округлились. — Мисс Грейнджер, во что, черт возьми, вы одеты? Ответ был невелик. Она стояла перед ним в шелковой ночнушке, едва прикрывавшей ее задорную задницу. Ночнушка была светло-изумрудного цвета с белой кружевной окантовкой. Цвет абсента. О, зеленая фея! Иди сюда и дай мне испить тебя… Как будто она услышала его мысль, девушка сложила руки вместе и подошла ближе семенящей походкой гейши. — Я так любила работать с вами последние два года, — сказала она. Ее слова звучали странно механически, но это не казалось ему чем-то необычным на данном этапе опьянения. — Я знаю, что наше время почти подошло к концу, и после этих выходных не будет возможности, чтобы должным образом выразить мою… признательность. Погоди минутку… Это то, что кажется? Черт возьми, я смешал плохую порцию? Я снова сижу здесь и смотрю на пустые стены? Раньше это была Лили… Даже Грейнджер вносит приятные изменения. Он сглотнул и несколько раз моргнул, но к нему все еще шла полуобнаженная девушка и, судя по состоянию ее груди, слегка продрогшая. — Мисс Грейнджер, повторяю, что вы, черт возьми себе думаете, приходя сюда в таком наряде? Она не ответила. Вместо этого она провела рукой по его волосам. Снейп замер. Его галлюцинации никогда раньше не включали тактильные ощущения. — Я люблю ваши волосы. Всегда любила, — сказала она мечтательным голосом. Вот дерьмо. Понимая, что он находится на уровне ее груди, Снейп вскочил со стула и попятился, сигнал тревоги зазвенел в его голове. — Грейнджер, вы себя хорошо чувствуете? Вы пили? Или… что-нибудь еще? — Ни капли. И я чувствую себя превосходно, — сказала она, обходя его стул и прижимая его к стене. Девушка протянула руку и погладила его лицо. — И я люблю ваш нос. — Вы любите?.. — Знаете, это ваша лучшая черта. Без него ваше лицо не было бы таким красивым. — Вы совершенно уверены, что с вами все в порядке? — Снейп был сбит с толку. Ничто в ее манерах или поведении за последние шесть месяцев не заставило бы его поверить в то, что она хотя бы отдаленно придерживалась такого мнения. На самом деле, Грейнджер была настолько погружена в учебу, что Снейп и представить себе не мог, чтобы у нее было время на подобные фантазии о ком-либо в принципе, не говоря уже о нем самом. Если не считать тех косых взглядов в начале её ученичества, Северус мог вспомнить только один инцидент, который смутно мог сойти за комплимент: он слышал, как Грейнджер говорила девчонке Уизли, что ей больше нравится его голос, когда он не использовал его, чтобы быть полнейшим ублюдком, что бывало редко. — Я уже сказала вам, глупый вы, я в порядке. На самом деле, даже лучше, чем в порядке, — Грейнджер схватила его за руку — Северус сопротивлялся лишь рефлекторно — и провела ею по своей талии. — Видите? Его разум стал пустым, Снейп почувствовал, как мир повернулся в сторону, когда девушка подняла его руку, чтобы обхватить свою грудь. Его пальцы оставляли на шелке влажные следы. О, черт возьми. Снейп определенно выбрал не ту ночь, чтобы попробовать сделать жизнь лучше с помощью химии. Маленькое зерно притяжения между ними, которое он в основном игнорировал в течение прошлого года, превратилось в нечто гораздо большее. Это был абсент? Его одиночество? Или он действительно думал о ней больше, чем готов был бы признать в таких враждебных условиях? «Все это», — прошептала его совесть. Он покачал головой, чтобы отогнать эти мысли, и убрал руку, но не раньше, чем сжал пальцы и проверил эту прекрасную грудь. — Мисс Грейнджер, я польщен — более чем польщен, я… вообще-то ошеломлен, но, возможно, нам лучше поговорить об этом после ваших экзаменов. Я знаю, вы считали меня куском дерьма, но на самом деле, я не забываю о возможности нанести вред вашей репутации, если мы… пойдем дальше сегодня вечером. Вот. Правильный путь. Он ухватился за это. Или попытался захватить моральный авторитет? Как бы то ни было, он выполнил свой долг. Если она снова положит его руку на свою грудь, он ухватится за эту возможность… Она нахмурилась. — Мне не нравится ваше благородство. Я всегда думала, что это одна из самых слабых черт вашего характера. Снейпа охватила волна гнева, и он оттолкнул ее. — Прошу прощения? — в течении долгих одиноких лет Снейпа поддерживало только чувство собственного достоинства. — Вот! Это. Я люблю это, — сказала Грейнджер с легкой улыбкой, изгоняя его негодование одним словом. — Твоя болезненная гордость, — она покачнулась вперед и прижалась к нему, с покрытыми в шелк изгибами, с распущенными волосами. — Мне нравятся гордые мужчины, — сказала она хрипло. — Я люблю, когда вы язвите и огрызаетесь. — Вы любите…? — повторил он как придурок. Почему она все время говорила «люблю»? Это слово имело для него такой потенциал саморазрушения. Не могло ли ей это просто сильно нравиться? Руки Грейнджер скользнули по его бокам, прежде чем она провела ими по его узкой груди. Северус мгновенно почувствовал неловкость, зная, что его грудь не было одним из его лучших качеств. Он был в форме выше средней для своего возраста, он это знал, но тощая фигура лучше средней все еще оставалась тощей. — Да, — сказала она, наклоняясь ближе. — На самом деле, я люблю в вас многое. О боги. Снова это слово. Это не закончится хорошо. Девушка провела ногтями по его груди и продолжила двигаться вниз. Честно говоря, Снейп не мог сказать, был ли он взбудоражен и возбужден или пребывал в полном ужасе. Последней женщиной, которая подошла к нему так близко, была Беллатрикс, и это была не та ночь, на которой стоит останавливаться. — Мисс Грейнджер, я действительно думаю, что мы должны… О, боже мой! — мир в его глазах взорвался разными цветами, когда она схватила его яйца. Он смутно осознал, что это не был один из наиболее мужских тонов в его репертуаре, но когда ее рука погладила его сквозь брюки, он послал всё на хрен. — Я хочу, чтобы вы прикоснулись ко мне. Я хочу этого больше всего на свете, — сказала она с гортанным рокотом. — Не… хорошо, — было последним благородством, которое он смог наскрести.