Абсент (Absinthe)

Гермиона с сияющими глазами стояла в глубине зала, слушая возбужденную болтовню окружающих. Мест не осталось, но она не боялась, что мужчина, пробирающийся к центру зала, заметит её: те, кому пришлось стоять, образовали аж пять рядов у стены, а Гермиона была невысокой. Она выглянула из-за спин окружающих и смогла разглядеть Северуса, подходящего к кафедре. Гермиона видела, как расширились его глаза, когда зал разразился аплодисментами. Северус выглядел совершенно сбитым с толку этим приемом. Все знали, почему он исчез из сообщества зельеваров в годы Второй Волшебной войны, и было очевидно, что всем им также казалось, что Северусу Снейпу давно пора было вернуться. Раскат их аплодисментов докатился до него, почти физически ударив по его худой фигуре. Гермиона заметила, как он сжимает и разжимает кулаки, и поняла, что это была его реакция «бей или беги». «О, господи, всё может сорваться. Давай, Северус, ты сможешь это сделать», — подумала она, мысленно передавая ему на расстоянии позитивный настрой. Гермиона выдохнула, когда Северус поднял руку, призывая к тишине, и ухмыльнулась как сумасшедшая, когда он прочистил горло и начал. Его глубокий властный голос разнёсся по комнате… *** Гермиона глубоко вздохнула, расправила плечи, подняла подбородок и вышла на сцену. Ее шаг дрогнул, когда она увидела публику, но Гермиона взяла себя в руки и решительно улыбнулась. Она раскладывала записи на кафедре подсознательным, механическим жестом, потому что ее разум был занят изучением лиц в толпе. Маленькая лекционная комната была почти пустой, и Гермиона могла ясно видеть, что Снейпа там нет. «Наверное, все еще пытается ответить на вопросы своих обожающих поклонников», — подумала она, фыркнув. Гермиона попыталась привлечь его внимание в конце лекции, пробираясь сквозь плотно сбитую толпу, чтобы хотя бы дать ему знать, что она была там, но не смогла подойти к нему ближе, чем на десять футов: толпа поглотила его. Ей пришлось попятиться, спеша выбраться на воздух и борясь с волной страха, когда случился приступ ее скрытой агорафобии. Гермиона надеялась, что, выйдя на свободное пространство, позволит Северусу увидеть себя. Но он не увидел. Она слонялась так долго, как только могла, но в конце концов ей пришлось уйти, чтобы подготовиться к собственной лекции. Находясь сейчас в своем маленьком конференц-зале с горсткой людей, было трудно не испытывать обиды. Труди махнула ей рукой из первого ряда, а Берт выглядел так, словно собирался вскочить на сцену и начать говорить за неё. Только когда Гермиона увидела, как Соллиево и Люмет терпеливо ждут, когда она начнет, все встало на свои места. Дело было не в Снейпе. Да, он был тем отвлечением, которое заставляло ее с нетерпением ждать возможности оказаться здесь — ослепительным отвлечением, если использовать его собственную формулировку, — но Гермиона была здесь, чтобы представить свой прорыв, а не заслужить одобрение одного конкретного мужчины. Получив контроль над своими беспорядочными мыслями, она представила точку оцепенения на макушке и позволила этому ощущению спуститься по всему её телу, как заклинанию дезиллюминации, скрывая её разочарование. — Добро пожаловать, — сказала Гермиона с натянутой улыбкой. — Спасибо, что пришли, — когда ее палочка постучала по проектору рядом с ней, на экране позади нее появился первый слайд. — Как многие из вас знают, выжить после прямого попадания различных проклятий недостаточно для обеспечения здоровья и благополучия жертвы. Зачастую внутренние повреждения таковы, что субъект… *** Гермиона собрала свои записи и любезно поклонилась под гул аплодисментов. Вопросы и ответы после ее лекции длились намного дольше, чем она ожидала, и Гермиона была более чем довольна тем, как приняли её статью. Берт забрался на сцену и обнял ее, как гордый отец. — А теперь выпьем! — воодушевился он. — Чтобы отпраздновать! Ты отлично справилась! Ты видела Люмета? Он ловил каждое твое слово! Ты сегодня произвела фурор, моя дорогая. Просто подожди и увидишь! Гермиона наморщила нос. — Ты видел Хэмблтона? Он спал. Труди фыркнула. — Это потому, что ты ни разу не упомянула о птичьей межклеточной жидкости. Это единственная причина, по которой он посещает чьи-то лекции: чтобы узнать, не крадут ли его интеллектуальную собственность. А теперь пойдём. Берт прав. Твоя лекция была последней на сегодня, и у тебя были Люмет и Соллиево, которые действительно переговаривались друг с другом, чтобы задать тебе вопросы. Это был крупный прорыв. О тебе будут говорить на коктейльном часе. — Я сомневаюсь в этом, — раздраженно сказала Гермиона. — Верно, твой мистер Снейп украл у всех немало славы, — сказал Берт. — Но у него была довольно примечательная презентация — ты не можешь этого отрицать. Не нужно быть гением, чтобы понять, что немало данных были взяты из личного опыта. Бедняга, — Берт покачал головой, но затем, казалось, выбросил из мыслей тревожные изображения из слайд-шоу Снейпа. — Тем не менее, нет ничего плохого в том, чтобы быть второй в списке лучших для первого раза. Как только пыль уляжется, ты обнаружишь, что у тебя неистовый график консультаций. Это уже повод для радости. Гермиона улыбнулась и кивнула. — Верно. Ладно, вы идите вперед. Я должна собрать свои вещи. Махнув, они направились к выходу, когда Гермиона начала вытаскивать слайды из проектора. Она повернулась спиной к залу и подпрыгнула: Снейп прислонился к стене, держа ее сумочку двумя длинными пальцами. Он выглядел как-то иначе. Все еще закутанный в черное, все еще длинный и худой, и волосы примерно той же длины, как она помнила: в них было несколько нитей серебра — текстура резко выделяла их на фоне остальных волос — а его лицо было еще более выгравированным, чем раньше, но в нем было что-то еще, что Гермиона не смогла легко идентифицировать. Манеры Снейпа были жесткими, но не той осознанной, неудобной жесткостью, которую она считала уже привычной после их ужасной ночи. Это была прежняя, жесткость, выражавшая превосходство, которая всегда так её раздражала. — Здравствуй, — сказала она. — И тебе привет, — тихо ответил Северус. — Ты была великолепна, как я всегда и ожидал. Гермиона нахмурилась и протянула руку, чтобы забрать у него сумку, быстро убирая в нее свои вещи. — Всегда? Я помню, как, кажется, ты постоянно говорил мне, что я безнадежно глупа, — слова вырвались сами собой, и она уставилась в пол, зная, что мелочна, но решила, по крайней мере, не ёрзать от стыда. — Ты никогда не переставала удивлять меня своей способностью быть глупой, — язвительно ответил он. — Однако нельзя было игнорировать тот факт, что ты была одарена. Я бы вряд ли взял тебя в ученики, если бы это было не так. Холодный тон его голоса и его высокомерное отношение привели ее эмоции в смятение. — Почему ты мне этого не говорил? — сказала она с немалой болью и раздражением. — Почему позволил мне думать, что единственная причина, по которой ты меня взял — это вернуть долг Минерве за то, что она спасла тебя? Он нахмурился, его глаза сверкнули. — Единственной причиной, по которой я взял на себя ученика — было заставить Минерву от меня отстать, это действительно так, но неужели ты думаешь, я бы взял тебя, если бы нашел хоть один повод тебя дисквалифицировать? Неужели ты думаешь, я хотел обречь себя на общение с одним из членов чертового Золотого Трио еще на два года после того, как, наконец, избавился от вас? Ты просто была лучшим кандидатом. Как ты могла в этом сомневаться? — Снейп усмехнулся и властно махнул рукой. — Ты никогда не находила времени, чтобы додумать мысль до её логического завершения. Ты всегда была слишком занята доказательством того, как хорошо ты умеешь извергать факты, чтобы думать самостоятельно. — Я пыталась доказать тебе, что я достойна! — Зачем? Я уже выбрал тебя! Зачем ты тратила свою энергию таким образом? — Потому что я уважала тебя! — Теперь ты просто врешь, — сказал он с усмешкой. — Нет, я не вру! Ты когда-нибудь видел, чтобы я врала? — Дай подумать… Был один раз, когда однажды тролль чуть не убил… — Даже не продолжай! Мне было двенадцать! Снейп развернулся и провел рукой по своим волосам. — Я всё испортил, — сказал он. Он обернулся к ней через плечо, открывая ей беспрепятственный обзор на его ужасный профиль. — Я просто хотел сказать тебе, что был… горд. Твоя работа действительно блестящая. Гермиона выдохнула, протянула руку и распустила свои волосы, воспользовавшись моментом, чтобы совладать со своими дикими эмоциями. — Спасибо, — мягко сказала она. Акустика комнаты унесла её слова далеко. — Это действительно много для меня значит, — Снейп медленно повернулся к ней, и она робко ему улыбнулась. — У меня был блестящий учитель. — Так и есть, — сказал он с призрачной улыбкой. — Я буду купаться в отраженной славе. Она фыркнула. — Купайся в своей собственной. Как это ты никогда не говорил мне, что ты Великий Северус Снейп? Судя по тому, что я видела, когда ты закончил свою лекцию, у тебя даже есть поклонницы. Он нахмурился. — Может быть, потому что я сам не знал, что я Великий Северус Снейп. Большинство из этих людей не уделили бы мне этого внимания раньше. Моя предыдущая лекция привлекла едва ли половину тех, что пришли сегодня на твою, и уж точно ни одного из видных деятелей нашей области. Я подозреваю, что моя вновь обретенная слава больше связана с тем, что я был печально известным шпионом, чем с зельеварением. Гермиона вздохнула. — Мне очень жаль. Я просто мелочна. Северус склонил голову набок. — Почему? — спросил он. Она сморщила нос. — Потому что я ждала этого момента много лет, и когда он наконец наступил, мой собственный наставник украл мою славу, — Гермиона смущенно пожала плечами. — Как я уже сказала, мелочна. — Теперь ты снова ведешь себя глупо, — сказал Северус добрым голосом. — Завтрашняя лекция Соллиево, вероятно, заставит всех забыть о нас обоих. Вот как это работает. Гермиона скривилась и снова провела рукой по волосам. — Так оно и есть, — вздохнула она. — Мне очень жаль. Я очень рада, что ты пришел. Ты стоял там все время? — Да. Я хотел пожелать тебе удачи, но меня… задержали. Я не хотел прерывать выступление и отвлекать тебя, поэтому прокрался сзади. Мысленно отбросив все недоразумения в сторону, Гермиона задала вопрос, который был в ее голове самым важным с тех пор, как сова приземлилась на ее подоконник и разбила ее глупые мечты. — Как ты? Губы Северуса сжались в нечто среднее между угрюмым выражением и улыбкой. — Я в порядке, спасибо. — Хорошо. Я рада это слышать. Могу я спросить, где ты сейчас работаешь? Или это… я слишком навязчива? — с опозданием осознав, насколько разрушительной могла быть их перепалка, она внезапно запаниковала. — Надеюсь, я не… я не хотела… о боги. Мне не следовало на тебе срываться. Мне очень жаль! Мне следовало больше помнить о твоих… границах. Без сомнения, даже разговаривать вместе, наверное, для тебя совсем не хорошо… — Нет! Вовсе нет, — Северус скривился и шагнул вперед, поднял руку, а затем уронил ее на бок. — Я чувствую себя… лучше. Если это подходящая формулировка… — Сильнее? — предположила она, вспоминая собственное состояние. — Устойчивее, — поправил он. — О, да, это точнее! Северус одарил ее легкой улыбкой, указывая на выход. — Возможно, ты позволишь мне сопроводить тебя на коктейльный час в качестве демонстрации этого, так сказать. Гермиона моргнула и улыбнулась. — Я бы очень этого хотела, — кивнув, она позволила ему увести себя с маленькой сцены. — Что касается твоего вопроса, то я работал в Болгарии. Она резко остановилась. — Ты переехал в Болгарию? Так далеко? Ее лицо, должно быть, отразило ужасные мысли, которые пришли ей на ум, потому что он остановился, медленно качая головой. — Дело не в тебе, Гермиона. Дело во мне. И это был правильный шаг. Я внес в свою жизнь множество изменений, и все они к лучшему. Сейчас я работаю исключительно в исследовательской сфере, но все еще довольно часто бываю в Лондоне. Гермиона улыбнулась, надеясь, что это выразит ее поддержку и понимание. — Ты все еще видишься с Иоландой? Он ухмыльнулся. — Реже. Я навещаю ее раз в месяц. Просто чтобы убедиться, что я на правильном пути. Гермиона фыркнула, вспомнив собственное нежелание прекращать терапию. — Это немного похоже на попытку избавиться от привычки, не так ли? — её легкомысленные слова запоздало заставили ее съежиться. — Я имею в виду… то есть… — Это удачное наблюдение, — фыркнул Северус. Она с облегчением расслабилась. — Мне жаль, что я такая неловкая. Я… мне кажется, что я бегу по минному полю, но в случае чего пострадаешь ты. — Не стоит… — Северус вздохнул и покачал головой. — Я хочу… чтобы ты не чувствовала себя так. Гермиона пожала плечами. — Я сделаю все возможное. Это все, что я могу пообещать. Давай, я куплю тебе выпить. Он выглядел смущенным, но решительным, когда сказал: — Я не пью. Она не стала заострять внимание на этой потенциально опасной теме для разговора и указала на дверь. — Тогда чай. — Кофе было бы прекрасно, — ответил он, всё же уводя её с небольшой сцены. Они погрузились в крайне неловкую тишину, направляясь на коктейльную вечеринку в один из небольших банкетных залов отеля. Зеркала и картины на стенах легко отвлекали Гермиону от того факта, что она не могла придумать, что сказать. Снаружи здание выглядело как заброшенный склад, оставшийся от коммунистической эпохи. Однако внутри оно было роскошным. Волшебное сообщество Румынии с энтузиазмом относилось к гостям и любило устраивать подобные мероприятия, поэтому вечеринки здесь проводились каждую ночь. Час коктейлей в конце каждого лекционного дня был лишь началом ночных гуляний. Как только они вошли в комнату, возникло возбужденное движение, и Гермиона бросила испуганный взгляд на Снейпа, когда они оказались окружены. Ее физически оттащили от него за локоть, и, обернувшись, она увидела Анри Люмета, одного из ее интеллектуальных кумиров, широко улыбающегося ей. — У меня очень много вопросов к вам, мадам. Пожалуйста, уделите минутку вашего времени? Ей всунули в руку стакан ликера, от которого пахло вишней, и Гермионе едва удалось последний раз оглянуться через плечо, когда ее увели в относительно тихую часть комнаты. Все, что она смогла разглядеть — это затылок Снейпа, когда толпа сомкнулась вокруг него.