Поцелуй меня первым

Гарри обязан этому домовику всем, что у него имеется, и что еще будет, если он выберется из этого адского места. Дэнси сразу появился в камере, а спустя полчаса смог принести нужное зелье, и было понятно, что он и так спешил как только мог. Гарри понимал, как тому сложно помогать им, обманывая своего хозяина, и был уверен, что Дэнси тоже наказывает себя, как это когда-то делал Добби. От осознания, что из-за него опять кому-то больно, Гарри становилось тошно, но и отказаться от помощи домовика он пока не решался. Если бы не он, то Драко точно умер бы еще тогда, когда из-за жара бредил и находился в своем прошлом, о котором ни разу не заговаривал с ним, и Гарри понимал почему, все же они никогда не были друзьями, чтобы делиться о подобном без причины. А теперь Малфой в сознании, но его все равно трясет, будто у него лихорадка, и Гарри прикусил губу. Да, эта ночь будет тяжелой для него, ведь Костерост не бывает безболезненным. — Поговори со мной. — Гарри больше не собирался сидеть в тишине и наблюдать за Малфоем, которому и так было ужасно, его стоило отвлечь хоть чем-то. — Тебе нужно отгородиться от боли, поверь мне. — И о чем же, позволь узнать, ты хочешь поговорить? — Ты… Когда у тебя был бред, ты просил что-то не делать. — Гарри понимал, что ходит по тонкому льду, однако, он спрашивал не из праздного любопытства. В моменты, когда он рассказывал Гермионе о своих кошмарах, ему и правда становилась легче, словно он выпустил что-то тяжелое из себя, и становилось дышать легче. — Можешь ли ты… — Не смей. — Прошипел Малфой, впервые за все это время смотря на него со злобой, словно Гарри влез в нечто сокровенное и разбередил старую рану, возможно, так оно и есть. — Не смей влезать в мое прошлое, рыская там из-за своего долбанного любопытства, Поттер. Понятно?! — Но я не хотел знать это по какой-то плохой причине! Просто всем нужно уметь выговориться, чтобы отпустить то, что тревожит. — Да ты что?! Ты выговорился своему прекрасному Дамблдору. Тебе стало легче, Поттер?! Легче, что человек, которому ты верил, предал тебя и поместил сюда, будто ты конченный маньяк? А то я и вижу, что ты легкий, блядь, как перышко! Гарри заткнулся и опустил голову, сжимая ткань рубашки в своих руках. Больно. От этих слов стало больно. Это его больное место — предательство. Много раз Гарри предавали, но он все равно оставался наивным дураком, надеясь, что больше такого не произойдет. И даже Малфой его почти что предал. Этими словами. Поттер думал, что за эту неделю между ними установилось какое-то доверие, что они теперь будут помогать друг другу и как-то в итоге спасутся, но нет. Драко не переставал к нему относиться с ненавистью, и Поттер только сейчас понял это. Просто Малфой тоже не хотел оставаться один, и пусть даже с Гарри, но вести какие-то беседы без малейшего уважения. А ведь Гарри рассказал ему о Дамблдоре, об этих днях здесь до его прихода, о своем «общении» с друзьями. Такая глупость с его стороны верить тому, кто столько лет был твоим школьным врагом, а потом его просто забросили в одну камеру с тобой. Но Гарри считал, что у них может выйти дружба, они же взрослые уже люди, да и детские обиды закончились. Ведь лучше поздно, чем никогда, верно? А эта дружба Малфою и не нужна вовсе, и почему-то стало обидно. Впрочем, в таком месте думать о таких вещах признаки бреда. Гарри прижал ноги к груди и положил на колени голову, смотря на трещину в полу. Дурацкие мысли не давали ему покоя, постоянно повторяя в голове недавние слова Малфоя с ядовитым сарказмом. Ненависть. Гарри так устал чувствовать ее в свою сторону, что даже такая мелочь может раздавить его морально, как какого-то назойливого клопа. Жалко. Жалкий вид у него сейчас. Впрочем, он всегда такой. Взъерошенные волосы, грустные глаза, уставший вид и прикушенная нижняя губа. Дурацкая привычка. Все дурацкое. — Поттер, — Драко посмотрел на него, ожидая реакции, но ее не последовало, — я не хотел, чтобы ты… Сделать тебе больно. Я просто… Знаешь, это чувство, когда лучше сорваться, чем чем-то поделиться. — Но в ответ он получил лишь тишину, и Малфой выдохнул, стараясь перестать дрожать от холода и сильно вжиматься в стену от боли. Блядь, эта чертова боль его верный спутник. Нелепо. Пусть он и корчил из себя непробиваемого аристократа много времени назад, но сейчас на это не было ни сил, ни желания, ни цели. Драко отвернулся от Поттера, задумываясь о том, что здесь уже нет однокурсников, учителей, родителей, знакомых, да и просто людей, а потому нет никакого смысла молчать и огрызаться, ведь Поттер точно не хотел как-то навредить ему этой информацией. Тяжело. Тяжело кому-то рассказать о себе, если никогда этого не делал. Да и стоит ли? Он и от матери много что скрывал, но лишь ради ее блага, как бы глупо это не звучало, а теперь Драко не может даже увидеть ее. Ему и правда уже нечего терять. — На шестом курсе. После дуэли в туалете Плаксы Миртл меня отправили в больничное крыло, потому что я чувствовал слабость даже после контрзаклятья крестного. Вызвали отца, и он забрал меня в Мэнор на пару дней. — Заговорил тихо Драко спустя пару минут, смотря на свои ладони. — Я понимал, что это приказ Лорда, а потому не хотел уходить из школы, но меня никто не спрашивал. Лорд был недоволен тем, что я проиграл в дуэли и не смог доставить тебя к нему. Он любил наказывать, наблюдая за этим, чертов садист. Представь, что тебе шестнадцать и тебя… Тебя… Он создал небольшую емкость с водой, и даже не поленился одного из Пожирателей отправить в сад, чтобы тот собрал настоящих червей. Они были все в грязи и постоянно шевелились в воде, пытаясь выбраться из нее. Меня засунули головой в эту воду. При всех. При матери и отце. Маму держала Белла, ее собственная сестра, блядь. — Драко замолчал, слушая тяжелое дыхание Поттера, он словно снова ощущал на себе этих мерзких тварей, и видел лица родителей. — Отец дернулся, чтобы помочь мне, но в его шею уткнулась палочка. Поттер, эти черви… Они ползали по моему лицу, пока я задерживал дыхание, пытались залезть в рот и ноздри, заталкивая этим воду в нос. Меня вытаскивали на десять секунд, чтобы я не сдох, и повторяли это снова. Мне было мерзко, страшно и стыдно, что мои родители видят это. Знаешь, но я терпел, терпел, пока… Лорд не применил заклинание, после которого они прилипли к моему лицу, а потом кинул меня на пол и заставил свою змею жрать их с моего лица. Ее длинный и скользкий язык хватал этих червей с моего лба, с подбородка, и даже губ. Я хотел вырваться и убежать, но не мог двигаться, только наблюдать за этим и сдерживать рвотные позывы. И… Драко замолчал и почувствовал, что его сильно сжали в объятьях до такой степени, что просто неприлично находиться так близко. Но Поттера этот факт не волновал, он сжимал его в своих руках, пряча свое лицо в изгибе шеи Малфоя, дыхание Поттера было загнанным, будто он бежал слишком долго и только сейчас смог отдохнуть. Драко не привык к такой близости, а еще его злила жалость Поттера, но почему-то оттолкнуть не решался. Неожиданное тепло отвлекало от боли и Драко просто продолжал сидеть, не делая попытки обнять Поттера в ответ. Он не был к этому готов, или же просто не хотел, сейчас это неважно. Ему стало немного теплее, но не лучше. Как ему вообще может стать лучше? Даже Поттер ему уже помочь не в силах, хоть и пытается изо всех сил. Дурак. — Прости, что заставил тебя рассказать. Мне очень… Жаль. Я… Не знал, и ничего не сделал, чтобы помочь тебе. Но больше я не дам тебя обидеть, Малфой, обещаю. — Поттер, мне не нужны твои чертовы обещания, и твоя жалость, и вообще… — Я не жалею, а сочувствую тебе. Это разные вещи, Малфой. А еще я чувствую вину, и обещание даю, чтобы ты знал, что у тебя есть человек, который защитит тебя. По крайней мере, постарается. Ты не заслужил этого... Я много раз думал об этом, и не вру тебе. — Ты точно сошел с ума. Зачем тебе это? — Драко дернул плечами, и Поттер наконец отпустил его, садясь максимально близко. — Потому что… Потому что после этого всего ты должен быть счастливым и жить. Пойми. Мы все боролись за свое, за свое право жить, и ты не исключение, ты боролся за свою семью. А ошибки мы все совершаем, и твоя метка тоже всего лишь ошибка, из-за которой не убивают и не пытают, Драко. — Это невозможно, если тебя ожидает поцелуй с Дементором. — Твердо ответил Драко, странно усмехнувшись. Он не желал верить в хороший исход. Зачем напрасно тешить себя надеждой? Он давно перестал это делать, пусть в отсутствии верных друзей он виноват сам, как и в своем исходе, однако, Драко ранее не покидала надежда на что-то лучшее, а потом в один момент его стало все устраивать. — Да и ты мне ничем не обязан. — Мы теперь друзья, а потому обязан. — Серьезно ответил Гарри, пожав плечами, словно сказал самую обыкновенную и очевидную вещь. Он действительно так считал, Малфоя он стал понимать куда лучше за это время, чем за все годы обучения в школе. Почему? Он просто никогда не пытался дать ему второй шанс, и все из-за нелепого сравнения с Дадли, который с детства приучил его не водиться с зазнавшимися детьми. Он тоже совершил ошибку, когда сгреб Малфоя под одну гребенку. — Кто мы? — Драко даже засмеялся, напрочь забыв и о Дементорах, и о том, где собственно он находится, он перестал смеяться лишь когда грудь запульсировала новой болью, и Драко приложил к ней руку, будто это могло помочь. — Друзья. Ты мой друг. А ради друзей я готов на все. — Гарри протянул ему руку для рукопожатия, понимая, как много этот жест значит для них обоих. И на удивление Поттера, Драко все же пожал его руку. Драко не думал, что из этой «дружбы» что-то выйдет. Он как-то смирился с тем, что скоро станет мертвым. Да, его тело не будет в гробу, и никто не станет плакать над его могилой. Но ничего не чувствовать, быть просто оболочкой, без эмоций, без цели, без понимания… Это намного хуже. А потому, Драко лучше бы сдох. Но что-то внутри него цеплялось за жизнь с невероятной силой, заставляя не подчиняться, не падать духом, не думать об этом днями на пролет. Даже если он это отрицал. Поттер. Он и заставлял. За чертову неделю с небольшим этот герой накрепко засел внутри со своей уверенностью в полной чепухе, с вечной борьбой, с наивным доверием. Нашел кому доверять! Человеку, который убил, пусть ради матери, но убил. Который не доверяет даже самому себе, черт возьми. Это все так нелепо, больше похоже на сон, а может и очередной кошмар, но пока Поттер в одной камере с ним, а Драко все еще может разговаривать, язвить, ходить и думать… То почему и не побороться? За что угодно, но бороться. До конца.