Поцелуй меня первым

— Малфой! Тебя желает видеть главный аврор, приказ Министра. — С самого утра дверь в их камеру открылась, и двое охранников ожидали пока Малфой встанет и последует за ними. Гарри лишь нахмурился и посмотрел на Малфоя, который явно сам встать не смог бы, за пять дней его нога так и не восстановилась. Что Министру снова нужно от Малфоя, черт возьми? Неужели снова будут выпрашивать информацию о Нарциссе? Да что эта семья сделала Фаджу?! Поттер не мог понять, что произошло с миром, в который он рад был попасть восемь лет назад? А теперь отдал бы все, чтобы сбежать из него навсегда, не знать многих людей, зарыть в землю чертову популярность, убить гребанного "Избранного" и стать обычным Гарри. Драко постарался встать, но снова упал на пол, прошипев из-за боли в ноге, но на этом попытки не оставил, и с третьего раза все же смог упереться руками об стену и подняться. — Вы не наигрались еще? — Со злом спросил Поттер, быстро вскакивая с пола и хватая Драко под локоть, хоть тот и сопротивлялся, пытаясь вырваться из крепкого захвата. — Он вам не игрушка для битья. Передайте своему Министру, чтобы засунул свои методы себе в задницу. Эдакий «привет» от Гарри Поттера. — Мистер Поттер, — равнодушно обратился к нему один их охранников, без напускного высокомерия, но все же взгляд выдавал некую угрозу, — я бы настоятельно рекомендовал отпустить этого Пожирателя и сесть на свое место. Сейчас же. — Поттер, отпусти. — Драко попытался отойти от него, но Гарри держал слишком крепко, оставаясь стоять на своем. Он терпеть не мог, когда к кому-то относились несправедливо, как к нему, когда он жил с Дурслями, и те все свои проблемы вешали на него. А сейчас это уже не обычное наказание, стоя в углу, а насилие, насилие над тем, кто ни в чем не виноват. И они действительно считали, что Гарри будет просто стоять и смотреть? Не мог он так! — И рекомендации свои отправьте туда, куда и методы Фаджа. — Съязвил Поттер, ощущая мелкую дрожь пальцев, после чего дверь в камеру стала трескаться, буквально распадаясь на куски, хотя о таком Гарри и не думал, снова чертов выброс магии, пусть и более слабый. Охранники отошли назад, и второй мужчина, молчавший до этих пор, достал резким движением палочку из рукава рубашки. — Круцио! Внезапно Гарри упал на пол камеры, хватаясь за свою голову. Ее разрывало на части, заставляя кровь течь в венах быстрее. Его лицо покраснело, а на висках вздулись жилы. Из горла вырвался крик боли и отчаяния, он лишь кричал и кричал, не в силах остановиться, даже закрыть рот и сцепить зубы у него не выходило. Левая нога начала дергаться, будто началась судорога, а внутри было ощущение, что кишки свернулись вокруг желудка, стараясь вывернуть из него желудочный сок. Гарри не мог слышать выкрик Малфоя, который прижался к стене, смотря на это какое-то время из-за растерянности. Он прекрасно помнил, что самое страшное в Круцио не только разрывающая тебя боль, но еще и ощущение бессилия. Драко присел, держась за стенку, и схватил пальцами увесистый камень, лежавший в углу. Обычно этим камнем Гарри ставил пометки, когда именно пришли новости от друзей, и пусть он был тяжелым, другого он найти не мог, а потому просто выбил его из стены в первые дни заключения. И сейчас он был как нельзя кстати. Малфой воспользовался тем, что охрана наблюдала за Поттером, боясь атаки с его стороны, и швырнул камень в того, кто применил проклятье, представляя, что швыряет таким образом квоффл. Драко попал точно в глаз мужчине, и тот пошатнулся, теряя зрительную связь с Поттером, из-за чего проклятье перестало мучить Гарри. Малфой ждал, когда в него будет направлена палочка, но этого по какой-то непонятной причине не произошло, первый охранник лишь привел дверь в порядок, накладывая на нее дополнительные чары, пока второй тяжело дышал, закрывая пострадавший глаз ладонью, и после они ушли. Так просто. И это пугало больше, чем если бы они стали швырять различные заклинания. Просто так эта выходка Драко не сойдет, и он понимал это. Но сейчас он старался не думать о том, что ему устроят за явное сопротивление этим ублюдкам. Драко подошел к Поттеру, через силу из-за сильной хромоты, и присел возле него, прикладывая холодную ладонь к его лбу. — Идиот. — Неожиданно зло сказал Драко, сдерживаясь от того, чтобы пнуть этого... Поттера. — Зачем ты влез, скажи? Тебе вечно мало геройств, Поттер. — Они не имеют права так поступать с тобой. Я… Я не могу допустить, чтобы еще и ты умер. Не могу. — Гарри облизал пересохшие губы, и попытался встать, но руки дрожали и он не мог подняться из-за резкой боли в позвоночнике. — Поттер, из-за твоей доброты ты постоянно находишь проблемы на свою задницу. Тебе нужно сесть. — Драко усмехнулся и схватил Поттера за плечи, усаживая возле стены, пусть с трудом, но у него вышло. — Они все равно придут за мной, и ты не в силах что-то изменить, герой ты чертов. — Но я… — Гарри Поттер, сэр! — Перед ними внезапно появился домовик, кладя перед Гарри чистую рубашку, быстро осматриваясь по сторонам, будто в камере мог быть еще кто-то. — Дэнси нашел ее в старой одежде заключенных, которую изъяли. Дэнси применил Очищающие чары, сэр. Но вашему другу грозит опасность. Дэнси слышал, как кричали охранники и человек в аврорской форме. Дэнси должен был предупредить, Дэнси рад стараться. Домовик исчез также внезапно, как и появился, оставляя их в тишине. Да, Малфой как-то спросил Поттера, почему тот без какой-либо верхней одежды, а после ответа пытался вернуть рубашки со скандалом, но Гарри сказал, что в таком случае порвет их, и Малфой уступил, что ему точно не нравилось. Но теперь все встало на свои места, так как Драко не понимал, как не сдох еще раньше при таком сильном жаре. Домовики! Даже здесь блядский Поттер нашел себе союзников. И кого?! Домовиков! Поттер самостоятельно надел на себя рубашку, вытирая об нее очки. — Да, ты прав, Малфой. Я просто идиот, теперь тебе точно просто не отделаться. — Заткнись! Они не оставят меня в покое, пока я не выдам свою мать. И их не волнует, что я просто не помню этого! Да даже если бы помнил, то сопротивлялся бы до последнего! Они рады, что оказались выше наследника аристократического чистокровного рода, а это проявление трусости. А я трусов презираю. Знаешь, Поттер, почему? Потому что сам был таким до того момента, пока не убил Пожирателя, который применил Круцио к моей матери. Мне нечего бояться, и нечего терять. Гарри уставился на него, будто видел впервые. Такая откровенность со стороны Малфоя льстила ему, хоть он и понимал, что это лишь из-за того, что тому осталось уже меньше двух месяцев. Но, черт возьми, Малфой поменялся намного больше, чем Гарри. Поттер с самого детства учился не бояться, зная, что ему предстоит, а вот Малфой думал, что никогда не будет войны, выживания, боли и страданий. Уж так его воспитали, в вере, что отец все решит, скажет, что делать и как. А когда Драко понял, что и отец может ошибаться, то полностью изменил свои взгляды. И теперь… Гарри искренне жалел, что не принял его дружбу на первом курсе, возможно в таком случае он бы точно изменил судьбу Малфоя, да и многих потерь удалось бы избежать. Но… «Не жалей мертвых, Гарри, жалей живых, особенно тех, кто живет без любви.» Ведь такой совет давал ему Дамблдор? Да, это единственные верные и искренние его слова, по крайней мере, они имели неплохой смысл, и Поттер часто вспоминал о них, чтобы сохранить в себе человечность и не превратиться в Министра или же в Тома. И Гарри не понимал, что директор говорит о Снейпе, о Драко, о Люпине, да о многих! А зря! Если бы он только… Если бы… Но после стольких смертей, после стольких слез и боли, Гарри точно не позволит убить Малфоя. Просто потому что Малфой тот человек, который ему не врал. Ни сейчас, ни в школьные годы, говорил все в глаза, пусть и в грубой форме. Нет, ненависть к его друзьям Гарри оправдывать не собирался, и все-таки есть в Малфое что-то хорошее, определенно. — Ты никогда не врал мне. — Озвучил свои мысли Поттер, замечая ухмылку Драко. — А какой смысл врать? Я никогда не стыдился своих слов. Дверь в камеру снова распахнулась, ударяясь об стену, и заклинания с нее спали, впуская троих охранников, которые одним заклинанием обездвижили Поттера, хватая Драко за волосы и буквально вышвырнув из камеры. Как собаку. Гарри не шевелился из-за заклинания, и лишь это сдерживало его от того, чтобы начать колотить в дверь, пока та не треснет к черту. Животные. Все те, кто работал здесь. Животные. Хотя нет, животные намного лучше, они хотя бы имеют чувства благодарности и верности. А люди не обладают этими качествами! Может, он и обобщает из-за злости, конечно обобщает, ведь есть Рон, Гермиона, Люпин, Снейп, Полумна, но... Ему иногда казалось, что все вокруг него лживые существа, у которых просто нет чувства жалости или же уважения к другим. Все действуют ради выгоды и своей цели. Он мог быть уверен только в своих друзьях и… Малфое. Да, черт возьми! Они сидят в одной камере почти неделю, и за это время Гарри поверил ему. Поверил, что тот сделает все, чтобы сохранить свою семью, точнее то, что от нее осталось. Поттер помнил, как Нарцисса сохранила ему жизнь ради Драко, ради веры в будущее, ради его счастья. И что же, это все было зря?! Зря, мать вашу?! Теперь она должна скрываться, не видя своего сына, зная, что он подвергается пыткам, потеряв все, кроме нее и гордости? За что? Просто… За что? Зачем им понадобилась Нарцисса, и как она согласилась оставить Драко одного? Вот что странно. И он доверял Драко, пусть не так, как Герми или Рону, но Драко единственный в этом месте, кто забыл про свои личные обиды, и помог ему. Не стал стоять в стороне, зная, что за подобный поступок будет наказание. Он изменился. Они все изменились. Гарри терялся в своих чувствах. Обреченность, некий страх, презрение к тем, кто думает, что может вершить человеческие судьбы. Тогда, чем они отличаются от Тома? Только тем, что прикрываются благими намерениями. Это еще более подло и гнусно. Гарри ощущал боль. Ощущал физически. Он держит ее в себе так долго, что кажется просто невозможным. Но для него уже давно нет ничего невозможного. Проклятье перестало действовать через четыре часа, но Малфоя так и не привели. Гарри ходил из угла в угол и считал секунды, верить в худшее он отказывался. Нужно думать о том, что скоро его вернут сюда. Пусть избитым, но вернут, и Гарри точно ему поможет. Неважно каким способом, но поможет! Малфой нужен ему, чтобы не сойти с ума, чтобы иметь хоть какую-то цель, чтобы слушать кого-то, кроме своих мыслей и домовиков, чтобы знать, что с ним все хорошо! Но Малфой не появился. Ни через день, ни через два, ни через три. Гарри постоянно барабанил в дверь и орал, срывая голос до хрипоты, заставляя кричать или плакать других заключенных, что выводило охранников из себя, и те вновь и вновь применяли к нему Круцио. Гарри валялся на полу, кричал, будто раненный зверь, царапал ногтями пол, ломая их, вызывая этим новую боль, но не переставал повторять свои действия снова. Ему казалось, что он уже сходит с ума, то ли от Круцио, которое заменило ему приемы пищи, или же... Без Малфоя. В одиночестве, смотря на место, где сидел Малфой. Прислушиваясь к шагам в коридорах, надеясь, что вот-вот закончится его одиночество. Просто услышать шутку Малфоя или его упрек, да хоть что-то! От друзей тоже не было вестей, что добивало еще больше, заставляло опускать руки и еле сдерживаться от позорных слез. Он не позволял себе слез с самой смерти крестного, вырабатывая в себе выдержку и силу скрывать свои эмоции, ведь в школе всегда удивлялся, как Малфой может ходить с непроницаемым лицом в любой ситуации, этого навыка ему тоже очень не хватало. Малфой… Тоска и одиночество съедали его изнутри, не давая даже нормально думать или разрабатывать какой-то план. Да какой к черту план?! Именно в Азкабане, в этой блядской камере он беспомощен! Через неделю в камеру швырнули Малфоя. Его рука, неестественно выгнутая и вся посиневшая, закрывала бледное и побитое лицо. Волосы совсем спутались и приняли цвет грязи. Бровь над левым глазом оказалась разбита, показывая сухожилия, Гарри замутило от этого вида, и он бросился к нему, начиная рассматривать более детально. Грудь оказалась вся в синяках, даже без медицинских чар стало понятно, что два ребра сломаны, а на правом плече, судя по всему обычным ножом, выцарапано «Пожиратель». Гарри сжал губы, ударяя кулаком стену, ему хотелось разбить кулаки в кровь от беспомощности, но он не стал этого делать. Если покалечить себя, то ничего не изменится, да и Малфою в таком случае он тоже не поможет. Нужно собраться, подумать, успокоиться. Это казалось непосильной задачей. Или же... Разозлиться. Сильно. Злости Гарри должно хватить, он уверен. Поттер прикоснулся к ребрам Малфоя, направляя свою злость в иное русло, стараясь применить невербально сложные заклинания. Все его тело напряглось, будто под давлением какой-то массы, и все же он не сдавался. Раздался хруст из-за которого рука Драко разогнулась, стукнувшись костяшками об пол, а после он закричал, приходя в себя от боли. Малфой быстро осматривал камеру, стараясь понять, что происходит, но заметив Гарри, почти сразу расслабился и закрыл глаза. Сломанные ребра не давали даже малейшего шанса дышать спокойно и ровно, Поттер почти сам ощутил то, что тревожило Малфоя, как морально, так и физически. И он понял, что сейчас готов был убить того, кто посмел сделать с ним такое. Именно убить, долго пытая. От таких мыслей становилось страшно, потому что он хотел оставаться человеком, несмотря на свою ненависть ко многим людям. Да, этим он отличается от Реддла. — Дэнси. — Прошептал Гарри, понимая, что домовик точно достанет Костерост.