Поцелуй меня первым

Малфой проснулся из-за того, что тепло рядом исчезло, но более удивительным был тот факт, что в камере Поттера вообще не было. Драко резко поднялся и сразу поморщился, все же стоит ограничить такие резкие движения, которые вызывают головокружение. Куда мог пропасть Поттер, да еще и так бесшумно? Он говорил о том, что Грейнджер с рыжим не оставляют идеи забрать его отсюда. У них что, вышло? Да нет, Поттер обязательно сказал бы ему, да даже если бы и нет, то в тюрьме был бы ужасный переполох, и Драко сам узнал бы об этом. Блядь, неужели охрана забрала его из-за того случая с чертовым булыжником? Сразу навалилась усталость и страх того, что он остался один. Теперь нет того идиота, который за каким-то чертом решил его защищать, хоть Драко этого и не просил. Поттер абсолютный кретин, который спешит помочь абсолютно каждому, но почему-то Драко это перестало раздражать спустя столько лет. На самом деле Малфой в годы войны и сам иногда думал о том, что Поттер спасет его от той ошибки, которую он совершил. Но сам помощи он просить никогда бы не стал, а среди Поттера и его друзей он сам поставил себе статус ублюдка, так что дурацкой идеей было этого ждать. А сейчас он снова ждет Поттера, зная, что он должен явиться, вернуться обратно в эту чертову камеру. Или же нет... Сука. Драко ударил ладонью об стенку, и глубоко вздохнул, понимая, что слишком сильно привязался к Поттеру, впрочем, он никогда не мог пройти мимо него, так что ничего удивительного. — Черт. Дурацкий Поттер! — Малфой принялся расхаживать по камере, совершенно не зная, что ему теперь делать. Он просто не согласен оставаться здесь один. Без Поттера. Но и вариантов у него вообще быть не может. Охрана ничего не скажет, только снова что-то сломает ему, бывшему Пожирателю, он у них на манер игрушки, к чему Драко тоже успел привыкнуть, в этом месте быстро ко всему привыкаешь, ибо выбора у тебя просто нет. — Дэнси! — Драко вдруг остановился и впился ногтями в ладонь, вспоминая домовика, который помогал Поттеру. Может... Только бы он пришел к нему. — Дэнси, явись! Дэнси! Я тебе при… — Малфой поморщился, понимая, что он не имеет никакого права приказывать этому домовику, нужно быть немного Поттером, чтобы он согласился помочь. Драко привык, чтобы его приказы исполнялись быстро и беспрекословно, но не тот случай, не тот статус, и не то место. — Я тебя прошу, Дэнси, появись. — Драко попробовал еще раз, вслушиваясь в тишину Азкабана и смотря в одну точку, но ничего не происходило и никто к нему не являлся. Он сел возле стены, скрещивая руки на груди. Вряд ли домовик придет, Поттера он уважает, а про него и говорить нечего, даже домовики знают, кто он и почему здесь. Отребье, а не аристократ. — Мистер Малфой, сэр, — Домовик с внезапным хлопком, от которого Драко вздрогнул, оказался в камере и подошел с опаской к Малфою, постоянно бросая взгляд на дверь, — Дэнси не должен быть здесь и слушаться друга Гарри Поттера, но Дэнси знает, зачем вы позвали меня сюда. Гарри Поттер, сэр, его вызвал Министр, сэр, еще час назад. — Здесь Фадж?! — Слишком громко спросил Малфой, понимая, что если бы у него только был шанс, то без раздумий убил бы этого ублюдка. Ворвался бы в помещение и придушил голыми руками, чтобы он более не смог ни с кем сделать то, что сделал с его семьей. Домовик вздрогнул и исчез, а из дальнего коридора послышался крик какого-то заключенного и смех охраны. Малфой посмотрел на то место, где только что был домовик, и все-таки он пришел к нему. Из-за Поттера или из-за его личной просьбы, не ясно, да и не важно. Для чего этот подонок вызвал Поттера? И чем закончится его визит? — Меня не должно это волновать, не должно. — Драко закрыл лицо руками, стараясь абстрагироваться от шума и криков пленников, к которым прорывались Дементоры. Волновало. И оставалось только ждать. __________________ Гарри с усмешкой смотрел на Министра, плохо скрывая свою ненависть к этому человеку, на самом деле ему было абсолютно плевать, и притворяться он тоже не собирался. Фадж не так-то и прост, чтобы назначить встречу просто так. Неужели надоело, что есть еще люди, которые добиваются его освобождения? Нет, Гарри мог понять его страх из-за такой большой силы, но ведь Поттер не давал малейшего повода усомниться в нем, чтобы думать о нем, как о Томе. О том, кто лишил его родителей и дорогих людей! Это еще более обидно, но переубедить Министра не сможет никто. Гарри даже думал, что он извлекает из этого какую-то личную выгоду. Только вот, какую? — Мистер Поттер, вы же знаете, что я не желаю вам зла, и мне самому не нравится то, что вы находитесь здесь. — Хватит этой лести, Фадж. Я уже не тот мальчик на третьем курсе, так что можешь не лизать мне задницу ради результата. Что тебе нужно? — Нагло ответил Гарри, смотря прямо ему в лицо. Когда-то он так же высказал Дамблдору абсолютно все, что думает о нем, сразу после смерти Сириуса, когда отказывался понимать действительность и винил всех, кроме самого себя. Так и сейчас. Гарри не собирался важничать с Фаджем, если хочет применить проклятье, то черт с ним. Пусть. Пара охранников возле дверей поперхнулись, слыша такое заявление Министру, который мигом поменял выражение лица на более злобное, точнее - на свое настоящее, без лишней притворности. Казалось, что он готов достать палочку и применить Непростительное, но все же сдержался и сцепил руки в замок за спиной. Поттер не боялся последствий за свой язык, ничего хуже ограничения свободы быть не может, а боль терпеть он научился за все годы своей жизни. Действие Круцио пройдет, боль пройдет, а вот пройденное время уже не вернуть. Странно, что Фадж все еще считает его наивным мальчиком, которого можно подкупить мнимой и показательной заботой. Даже смешно. — Мистер Поттер, ваши друзья подняли настоящий бунт против Министерства, я даже поражен, как вы можете так легко продлевать себе срок своими словами в мой адрес, когда они так стараются вытащить вас отсюда. — Тон Фаджа источал жалость и растерянность, что заставило Гарри поморщиться. Какая же двуличная тварь. А Гарри еще удивлялся, как Министр мог прислать в школу такого некомпетентного учителя наподобие Амбридж, лишь спустя годы Гарри понял, что половина Министерства таковыми и являются. — Продлевать? Вы дали мне пожизненный срок просто так, без каких-либо оснований, вторгнувшись в мой личный дом. Из-за вашего страха передо мной, пусть ты и хочешь казаться сильнее, но только не получается у тебя, Фадж. — Гарри слегка улыбнулся и подался немного вперед, будто провоцировал Министра. — И почему же я должен терпеть все это лишь по той причине, что вы несчастный трус, который не способен хоть что-то сделать без Дамблдора? Слова Гарри сопровождались черным едким дымом, он струился из кончиков его пальцев, заполняя маленькое помещение и пугая охранников, которые не смогли бы в данный момент удержать Гарри, ведь в этой части Азкабана отсутствовали Дементоры, которыми можно воспользоваться в случае крайней необходимости, и помещение слишком большое, чтобы удержать выброс магии. Министр же сидел ровно, будто ничего не замечает, однако и в его взгляде можно разглядеть обиду, ярость и затронутое самолюбие. В данный момент Гарри не мог контролировать свою силу, да и черт бы с ней. Раз уж Министр решил вывести его из себя, то почему бы и не показать, что не стоит специально задевать его больные места? — Удушье. Веревки вырвались из палочки Фаджа с такой силой, что снесли Поттера со стула и впились в его горло под ухмылку волшебника. Они душили его, заставляя вены вздуваться и просвечиваться, Гарри открывал рот в попытке сделать хоть что-то для того, чтобы перестать корчиться на полу. Но он нашел в себе силы расслабиться и выдернуть из себя злость в виде потока магии, хлынувшей из его тела и расплавляя веревки на шее, не причиняя никакой боли Поттеру. Это отняло у него достаточно сил, и скорее всего пару дней он будет ощущать слабость, но это маленькая плата за то, чтобы поставить Фаджа на место. Ненадолго, но все же внушать страх иногда бывает безумно приятно, это Гарри тоже понял поздновато. Стены в помещении стали приобретать черный оттенок и покрываться смолой, пока Гарри медленно встал с пола, потирая шею ладонью. — Может, моя очередь показать, что я умею, раз мне здесь сидеть до тех пор, пока не сдохну? — В словах Поттера появилось легкое шипение, что напоминало парселтанг, и охранники вытащили палочки из креплений, отходя ближе к выходу из комнаты. — Что ж, — лишь Министр оставался спокойным в данной ситуации, хоть пальцы его и подрагивали, чего Гарри не мог не заметить, — раз вам плевать на судьбу мисс Грейнджер и мистера Уизли, то прошу. Гарри сразу потерял всю свою решительность, он совершенно забыл о друзьях, и если перейдет черту, то они тоже окажутся здесь. И пусть Гарри рад, что с ним сидит в камере Малфой, однако, с радостью освободил бы его от подобной участи, был бы такой шанс, никто из невиновных не должен тут быть. Шантаж. Самое подлое, что только может быть. Иногда Гарри жалел, что у него есть друзья, которых он любит. Ведь если бы он был один, то никто не смог бы найти в нем это слабое место, так нагло пользуясь его чувствами и страхом потерять тех, кто ему дорог. Кто еще у него остался. Поттер медленно сел за стол, не спуская взгляд с Министра. Корнелиус казался довольным произведенным результатом, а потому заметно расслабился и откинулся на спинку стула, внимательно следя за заключенным. — Теперь можно и поговорить. Я узнал, что одного из Пожирателей закинули в вашу камеру, мистер Поттер. Так вот, говорил ли он вам, где прячется миссис Малфой? — Убери от этой семьи свои мерзкие руки, Фадж. Они не сделали ничего дурного, чтобы отлавливать их, словно бродячих псов! Миссис Малфой спасла мне жизнь, жертвуя своей на страх и риск, а вы только и ищите несуществующие причины, чтобы добраться до нее. Она просто хорошая мать, которая пойдет на все ради сына! И вы ее ищете явно не за тем, чтобы засадить за решетку. Какую цель ты преследуешь, Фадж? — Прямо спросил Гарри, на этот раз сдерживаясь ради друзей. — Что вы, я забочусь лишь о благе волшебников, не более того. — Гарри хмыкнул на такие слова Фаджа, которые буквально вопили о тесной работе с Дамблдором. — Даже о полукровках, ведь я сам не из чистокровной семьи, что вам известно. Но Пожиратели — позорное клеймо на каждом из нас, и пока они не получат по заслугам, то в Британии никогда не будет спокойно. — Так ловите настоящих убийц! Тех, кто желал пролития крови, убивал невиновных и получал от этого удовольствие! — Гарри со злом перекинул стол и сжал руки в кулаки, буквально шипя эти слова в лицо Фаджу. — Я боролся не за это! Слышите?! Не за это! — Как я вижу, конструктивного разговора не выйдет, очень жаль, мистер Поттер. — Министр встал со своего места и сразу активировал вокруг себя сильную защиту от Дементоров, останавливаясь возле охраны. — Пришлите мне его кровь на экспертизу. — А что делать с дружком зельевара? Он ничего не говорит, а Веритасерум не дает результатов. — Используйте любые методы. Всего доброго. Зельевар? Гарри не успел ухватиться за эти слова, как сразу же оказался под Остолбеней, но уже не пытался освободиться от действия заклинания. Если он снова и снова будет нарушать установленные здесь правила, то Рону и Гермионе будет еще хуже на свободе, чем ему здесь. Охрана рассекла его руку и взяла образец крови, помещая ее в прочную колбу. Какого черта?! С какой целью Министр приказал сделать это?! Какая экспертиза? И в этом замешан он сам, он нужен Фаджу, потому он его и не убьет. Они ищут какого-то зельевара, судя по всему для эксперимента. Но Министерство не занимается этим, это прерогатива другого отдела, а не Министра. Нет... Они ищут не просто зельевара, не какого-то, а самого лучшего для своих целей. Того, кто сможет приготовить любое зелье, кто может придумывать свои рецептуры, успешные рецептуры, кто тоже может сойти за "позорное клеймо". Неужели… Поттера закинули в камеру еще под заклинанием и закрыли дверь, активируя сильные чары против выбросов магии и внутреннего влияния, и удалилась к другой камере, видимо к той, где сидел «дружок зельевара», о котором говорил Министр. В своих догадках Гарри почти не сомневался, только нужно подтвердить их. Малфой сразу вскочил с пола, даже не пытаясь скрыть радость от того, что Поттера притащили так быстро и невредимого, он не останется один! Даже следов побоев нет, что хорошо, и не потребуется снова звать домовика, который от волнения скоро голову себе открутит. Хотя бы до Поцелуя Драко будет с кем-то рядом, хотя… Нет, не с кем угодно, а конкретно с этим наивным и чертовым Поттером, что и правда нравилось ему с какой-то стороны. Драко не делал попыток подойти к нему, так как явных повреждений не было, а потому и показывать излишнюю заботу он не собирался. — Снейп жив, я прав? — Без эмоций поинтересовался Гарри после снятия проклятья, ему важно было знать точно. Ведь этот человек... Пусть не его друг, не товарищ, он ненавидел его до седьмого курса, а после... Сожалел о каждом гадком слове в его адрес, а теперь может оказаться, что Снейп жив. Что ему удалось выжить, и когда-то Гарри попросит у него прощения лично. — Тебе Фадж сказал, да? Поттер… Да, он жив, но я не знаю, где он находится. — Малфой понимал, что возможно обидел Гарри тем, что ничего ему про это не сказал, так как тот много раз говорил о вине перед профессором. — Я не мог сказать, потому что обещал. Мой отец… Он нашел его в той хижине, услышав от Лорда, что он теперь полноправный хозяин палочки, и сразу направился туда и переместил его в Мэнор. Отец знал, что Снейп защищал меня, зная, что палочка слушала меня на тот момент, а потому не позволил бы ему умереть, отец желал отблагодарить его, пусть даже с таким риском. В лаборатории были противоядия, сваренные им же, да и отец провел трудный ритуал, который смог вытащить его с того света. — Ритуал? Насколько мне известно, они всегда требуют что-то взамен. Разве нет? — Да, ты прав. Отцу пришлось отдать пятнадцать лет своей жизни… Иногда я думаю о том, что именно ритуал убил его в той дуэли с шавками Министерства. — Драко передернуло от воспоминаний про отца, который медленно падал на мраморный пол и из последних сил повернул голову в сторону сына, выпуская палочку из рук. — Драко, твой отец… Я никогда бы не подумал, что он такой человек. — Гарри не злился на Драко за молчание о профессоре, все же он и сам давал много обещаний, стараясь их сдерживать. Он не знал Люциуса Малфоя так, как знала его семья, а потому тоже делал неверные выводы, хотя опять-таки Люциуса никогда никто не волновал, кроме его сына и жены. Гарри даже подумал, что если бы ради них пришлось вырезать половину магглов, то Люциус это сделал бы. Но кто он такой, чтобы осуждать отца и мужа? —Прости, когда я на четвертом курсе говорил о нем гадости, я не знал. — У моей матери были тяжелые роды. Стоял выбор — либо я, либо она. Но Северус смог спасти и меня, и ее. Поэтому отец считал его лучшим другом, и мы знали о том, что он шпион Ордена Феникса. Но сейчас… Он тоже в розыске, Министерство рвет и мечет, ведь не может найти его. Почти заглядывают в каждый дом, сто раз обыскивали Хогвартс и наш Мэнор, но безуспешно. Я, может, и помнил, только… — Стер себе воспоминания, — кивнул Гарри и вдруг сел возле него, хватая Драко за ладонь, — ты очень сильный, Драко. — Каждый человек должен бороться за то, что ему дорого, Поттер, любыми способами. — Драко вспомнил отца, потому что именно так он и делал, боролся за них, пусть и делая новые ошибки, но все же защищал до последнего дня. Малфой посмотрел на свою ладонь и не стал выдергивать ее из руки Поттера, странно, но так он ощущал себя немного лучше. _____________________ — Посмотрите, как же он дорожит своей мамочкой! — В темном коридоре Мэнора послышался насмешливый голос, более грубый и мерзкий, чем у других Пожирателей. Драко знал его наизусть, мог бы определить даже в громкой толпе, и это не спроста. — Отойди! Я не побоюсь применить к тебе Круцио, отброс общества! — Выплюнул Драко, направляя свою палочку в сторону этого голоса и закрывая собою мать. Он благодарил Мерлина за то, что именно сейчас решил спуститься на кухню поужинать, как раз застал этих тварей. Он даже предполагать не хотел, что именно они хотели сделать с Нарциссой ради забавы, его буквально трясло от мыслей, которые все равно пробирались в его голову, заставляя крепче сжимать пальцами палочку. — Драко, пожалуйста, иди в свою комнату. — Миссис Малфой сжала его кисть и стала толкать дальше по коридору, в любой ситуации она сначала думала о сыне, а уже после о себе. Так было всегда, и этот раз не исключение. Он и так ослаб за эти месяцы, а потому нельзя допустить, чтобы Драко сам себе сделал хуже, нужно спасти его. — Нет! Они и пальцем тебя не тронут, недостойные мерзавцы, без… Его резко толкнули к стене и заставили отойти от матери, но он все равно крепко сжимал палочку, стараясь убрать от себя руки оборотня, которые ему настолько противны, что даже ванна с пауками кажется более соблазнительной. Драко не смотрел в лицо оборотня, только на мать, которую держали двое Пожирателей. Он так сильно хочет убить их, что готов душу за это отдать. Они не смеют прикасаться к ней и делать больно, тупые бездари. Оборотень медленно приблизился к нему и высунул свой отвратительный язык, долгим движением проведя им по щеке Малфоя, и тот передернулся от омерзения, резко дернув рукой с палочкой в направлении его шеи. Фенрир не брезговал ничем, ему просто нравилось доставлять боль, а потому и был правой рукой Лорда, пусть тот и сам презирал его даже не скрыто. — Ты же понимаешь, что будет с тобой, если ты сделаешь это, мм? Нет, не с тобой, а с драгоценной Нарциссой. А ты хороший мальчик, и можешь опустить палочку, чтобы не провоцировать меня лишний раз и не срывать нам все веселье. — Сивый с удовольствием наблюдал за выражением отчаяния на бледном лице, пока мать Драко с ужасом смотрела на них, понимая, что могут сделать с ее ребенком. — Оставьте его в покое. Он всего лишь ребенок! — Нарцисса не могла вырваться, но не оставляла надежды, что у нее получиться достать палочку и защитить сына, ведь Люциуса заставили явиться на задание в маггловскую часть Лондона, и помочь он не сможет. Нарцисса сохраняла спокойное выражение лица, но ее глаза полностью выдавали ее боль и страх, она не может просто так стоять. Черт бы побрал этих ублюдков, которые вторглись в их дом! — Только не трогай мою маму. — Драко разжал пальцы, его палочка упала на пол, создавая такой громкий шум в коридоре, после чего раздался смех Пожирателей. Словно стая ворон, как же противно. Пусть хоть на части разорвут, только бы не трогали мать. — Умница, Драко. — Сивый одобрительно погладил Малфоя пальцами по щеке, специально царапая ее острыми и грязными ногтями, от чего Драко передернулся, и тут же ощутил влажный язык на своей щеке, и к горлу подкатил противный ком. Он задержал дыхание, вжимаясь сильнее в стену. Было ужасное желание ударить его, вцепиться ему в горло, в лицо, в руки, во что угодно, и просто отомстить за все эти унижения. Драко зажмурился, понимая, что смерть наступит намного раньше, чем он думал, потому что Сивый собирался не только издеваться над ним, а сделать что-то более отвратительное и гадкое, но если они не тронут Нарциссу, то хорошо, хорошо… Вдруг он услышал крик и резко открыл глаза, смотря на то, как Нарцисса все же смогла дотянуться до палочки и отбросила держащих ее Пожирателей в стену с такой силой, что череп одного из них с противным звуком треснул. Палочка Нарциссы оказалась наведена на Сивого. Она тяжело дышала и сейчас от спокойной миссис Малфой, жены аристократа Люциуса Малфоя, не осталось и следа. Перед ними стояла женщина, готовая применить любое проклятье против того, кто лишь подумал о причинении вреда ее сыну. — Авада Кедавра. — Нарцисса произнесла это дрожащим от злобы голосом, что Сивый даже не успел кинуться в ее сторону, падая на бетонный пол с распахнутыми глазами. Нелепая смерть для собачонки Лорда, он явно не мог ожидать такого конца. Руки Нарциссы тряслись, когда она поднимала палочку сына и протягивала ему, не смотря на труп около ее ног. Она просто погладила его по голове, убеждая уйти в его комнату, где он сможет отдохнуть, а она принесет ему чай. Зрачки Нарциссы были все еще расширены, и Драко молча кивнул, хоть не смог бы проглотить сейчас даже воду, чтобы не расстраивать мать. Ее первое и единственное убийство. Это было за два дня до битвы за Хогвартс… _________________ Драко с криком проснулся и испуганными глазами стал осматривать помещение, замечая возле противоположной стены Поттера. Тот не проснулся от крика, видимо после встречи с Министром слишком ослаб, чтобы реагировать на внешние раздражители. Малфой потер лицо дрожащими руками и выдохнул. Тяжело. Снова кошмар из прошлого, они не оставляют его, как собственная тень при солнечной погоде. Стало холодно и одиноко. Но после пробуждения он безумно рад, что находится в чертовом Азкабане рядом с Поттером. Это лучше, чем в том коридоре среди тварей. И все же хоть таким образом, но он увидел мать. Драко неуверенно встал и подошел к Гарри, пересиливая себя и ложась рядом. Так будет спокойнее и теплее, только поэтому он лег рядом. По крайней мере, есть оправдание для самого себя. Малфой опять закрыл глаза, искренне надеясь на сон без кошмаров, когда крепкая рука притянула его ближе, поглаживая ключицы пальцами. Уютно. На холодном камне, в долбанной тюрьме, дожидаясь Поцелуя Дементора, борясь с отчаянием и обреченностью… С Поттером уютно, черт возьми. Везде. Кошмары в эту ночь его больше не беспокоили.