Поцелуй меня первым

— Сэр, Дэнси принес вам и вашему другу горячий кофе, Дэнси смог это сделать пока хозяин спит. Гарри Поттер, простите, но Дэнси подумал, что вам холодно, а мистер Малфой часто холодный. — Дэнси старался говорить тихо, чтобы не разбудить мистера Малфоя, ставя поднос с чашками возле мистера Поттера, и прижал уши к голове, озираясь на дверь в камеру. — Это ты про его характер или тело? — С усмешкой спросил Гарри, неохотно отпуская Малфоя из объятий. Еще слишком рано, чтобы просыпаться, но лучше и вправду выпить горячий кофе, чем продолжать лежать на холодном бетоне. Он уже привык к холоду в камере, но Драко это другой разговор, это пойдет ему на пользу. — Спасибо, Дэнси. Малфой, вставай. Драко вскинулся и схватил Поттера за кисть, стараясь отойти от сна. Он не мог назвать это кошмаром, но что-то тягучее и липкое подбиралось к нему все ближе, заставляя задерживать дыхание, а присутствие Поттера ему странно помогало отойти от подобного и успокаиваться. Он посмотрел на домовика и вздохнул, тут же отпуская Поттера и хватая довольно тяжелую кружку с подноса. Прижав ноги к груди, хоть эта собственная привычка ему и не нравилась, Драко смотрел в чашку, пытаясь понять, почему ему стало настолько не все равно? Та же камера, тот же Поттер, тот же холод и судьба. Дело в Поттере. Хочется бороться, делать хоть что-то, даже если не хватает сил. Это так странно в его положении, но и признаться в этом Поттеру он не захотел. Много чести. — Да, Дэнси, вкусно. Спасибо. — Домовик поклонился и исчез, а Малфой хоть и пытался игнорировать шокированный взгляд Поттера, но у него ничего не вышло. — Поттер, у меня появились жабры? Какого ты вылупился на меня? — Нет, прости. Просто ты очень вежлив к обычному домовику. Это не похоже на тебя. — А тебе известно, Потти, какой я? — Выгнул бровь Драко, согревая ладони о горячую чашку. — Этот Дэнси… Неплохой. Он помогает нам, хоть ему и запрещено, это достойно уважения, знаешь ли… Он напоминает мне… Добби. — Ты тоже заметил, да? Не думал, что ты вспоминаешь его. — Гарри искренне не хотел снова вспоминать смерть Добби, который тоже умер из-за него. Черт. Только за это его давно стоило посадить в Азкабан, ведь виноват лишь он. А с другой стороны, Добби было бы приятно, что Гарри вспоминает его в подобные минуты, да и просто так, все же Добби тоже его друг, преданный и храбрый. — Он уже служил нам, когда я родился. Мои родители уделяли мне внимание, но… Не постоянно. У отца работа в Министерстве, а к матери часто приходили почтенные гости, даже если она этого не хотела, но выгнать их не входило в правила этикета. Добби был моей нянькой, скажем так. — На этих словах Драко засмеялся, вспоминая как Добби носился за ним по всему поместью, следя за тем, чтобы "юный господин" ничего себе не сломал. — Читал мне сказки, рассказывал о магических существах и Хогвартсе. И разумеется, о тебе. О великом Гарри Поттере. Каждое существо знало тебя, Святой Поттер. — Прекрати. Никакой я не святой. Убийца. — Гарри махнул рукой, отводя взгляд в сторону, ему почему-то стало стыдно перед Малфоем. Кажется, что с какой-то стороны он дорожил Добби, а тот умер из-за него, как и остальные... — Прости? — Малфой сразу перестал смеяться, и посмотрел на него с раздражением. — Да, я убил их. Если бы не я, то они… — То они, — со злом перебил его Драко, которому постоянное самобичевание Поттера на эту тему уже порядком надоело, и молчать более он не собирался, — лизали бы пятки Лорду до сих пор. Ты подарил им возможность жить, Поттер. Они погибали не из-за тебя, а за шанс нормально жить. Если ты этого не понимаешь, то ты и вправду тупой гриффиндорец, коим я тебя считал в школьные годы. Не уверен, что твоему крестному понравился бы такой настрой. Не то чтобы я хорошо его знал, но… Не один ты случайно смотрел воспоминания Снейпа. И не смей еще и за это винить себя! Или я начну рассказывать о том, какой твой отец был сволочью. — Малфой совершенно не подумал над своими словами, а когда осознал, то отвернулся от Поттера, прикусывая нижнюю губу. Он не должен так говорить. — Я знаю. — Вдруг спокойно ответил Гарри, заставляя Малфоя вновь посмотреть на него, ведь тот не ожидал подобной реакции. — Да, я люблю его, потому что он мой отец, но не могу сказать о том, что испытываю любовь из-за чего-то еще. Драко, мне кажется, что… После этих воспоминаний что-то сломалось во мне, мне было неловко перед профессором, стыдно перед собой за все обидные в его адрес слова, но я понимал, что это неправильно. Нельзя же изменить мнение о человеке так быстро, только благодаря воспоминаниям, верно? И ведь это произошло. Знаешь, все так глупо вышло. В школе мы были врагами из-за моего отказа принять твою дружбу, а он все время спасал меня и сам переживал всю свою боль. — Мой крестный сильный человек, очень храбрый. Но хватит уже этих нежностей, в конце концов! Я чувствую, что к концу моей жизни я буду похож на тебя. А куском нежности я становиться не собираюсь. — Фыркнул Драко, стараясь обойти тему боли и смерти, допивая уже порядком остывший кофе. — Кто я? — Гарри не сдержал смеха от подобного сравнения, и резко притянул Малфоя ближе к себе, будто имел на это какое-то право! Это вышло просто на рефлексе, но Гарри вполне все устраивало. Все же Малфой то хорошее, что должно быть в любой ситуации. Драко дернулся, показывая, что это уже слишком, но Поттер не отпустил его, намеренно согревая в этой чертовой камере. — Кусок нежности? Ладно, пусть будет так, но ты очень плохо знаешь меня, Малфой. — А мне кажется, что из-за твоих припадков, которые заканчиваются нарушением моего личного пространства, шрамоголовый, я изучил тебя ближе, чем кто-то другой! Отпусти меня, блядь! — Нет, — совершенно нахально ответил Гарри, хоть внутри себя и боялся того, что подобным лишь оттолкнет Малфоя, — во-первых, тебе холодно, у тебя кожа скоро посинеет. А во-вторых, ты сам не хочешь, чтобы я отпускал. — Малфой правда собирался возразить и отпихнуть чертового Поттера, который считал, что может так нагло решать, что хочет Драко, а что нет! Но… Но блядский Герой оказался прав. Драко не хотел снова чувствовать себя одиноким, да и вообще понятие "одинокий без Поттера" подходит намного лучше. Он сам не знал, как это назвать, но двадцать дней с Поттером в одной камере дали ему понять, что Поттер может стать ему дорогим человеком, что само по себе звучит неадекватно, учитывая их прошлое, однако... Так оно и было.