Цитадель

Я ощутил толчок в бок. Кто-то окликнул меня по имени. Открываю глаза, смотрю - ночь. В номере темно, на улице тоже. Закрываю глаза, сплю дальше. Тут же снова толчок. И тот же голос полушёпотом: - Соник, просыпайся. Открываю глаза, переворачиваюсь на другой бок. Сквозь темноту смутно вижу морду Иванио. Конечно, кому же ещё тут быть, мы ж здесь одни. - Подъём, боец, - говорит Ванька. - Работать пора. - Чего тебе надо, не видишь, ночь на дворе, - говорю ему и опять закрываю глаза. - Сказали же, только днём работать можно. - Мало ли чего нам сказали. - Снова толчок. - А я говорил, что хороший агент должен проявлять инициативу. Давай, волосатый, поднимай свою задницу, нам предстоят великие свершения. - Чего мы там ночью делать-то будем? - сквозь полудрём говорю я в надежде, что мне всё таки дадут отоспаться. До чего ж я всё таки наивный. - Прятаться мы там будем, - ответил Ваня. - Я всё выяснил, ночью пролезть на территорию проще. Я уже позвонил Викки, она сейчас подтянется. И ты не отставай, поднимайся! Делать нечего, поднимаю свою задницу, выхожу в коридор. Одеваться мне не пришлось, я ж в одежде сплю. Тем более после полбутылки хорошего вискаря раздеваться на ночь особенно лениво. Лампы на потолке всё ещё горят, но тускло, приглушённо. В этом полумраке мы встретили Викки, тоже сонную и раздражённую, и вместе пошли на улицу. Ночные фонари не горят. По счастью ночью в этом городе никто не гуляет, значит по пути нас вряд ли кто заметит. Садимся в машину, едем, не включая фары. У нас тихая машина, не то, что старые агрегаты, работающие на топлеве. Едем молча, только Ваня чуть слышно напевает какую-то боевую песню. А вокруг никого. Как будто это закон такой, чтобы ночью никто не гулял. Хотя, если закон, то почему никто не следит за его исполнением? Кроме конечно наружних видеокамер, которые, я уверен, присутствуют здесь в избытке. Через них наверняка и ментаны следят за порядком в городе. Кстати о ментанах, к ним мы приехали через пару кварталов. Перед нами возникла небольшая газонная полоса с равномерно посаженными вдоль неё деревьями и кустарниками, а также средней высоты стенка, освещаемая прожекторами, с колючей проволокой поверху, наверняка под напряжением. Неплохая защита, хоть и устаревшая. Опытный разведчик легко минует эту преграду. Не выходя из машины, Ваня в бинокль изучает местность. Удовлетворительно кивает, из чего следует, что пока всё идёт по плану. Крадучись выходит из машины на газон, рукой подзывая нас за собой. Мы с Викки также тихо выходим за ним. Ваня ощупал верёвку у себя на поясе и прошептал: - Значит так, боевую часть задачи я беру на себя. Сейчас я залезу на дерево и оттуда осмотрюсь. Викки, твоя цель - электрощиток, он там, слева. Видишь? - Викки кивнула. - Мне нужно, чтобы ты устроила небольшие перебои на терминале охраны. Только на одном терминале, на том, который у охраны на входе. Справишься? Викки неуверенно кивнула, потом видимо что-то придумала и кивнула уже более бодро. - Как только ты это сделаешь, подай мне сигнал фонариком и быстро возвращайся на исходную, а я в этот момент начинаю работать. Соник, ты тоже следи за сигналом. Как только фонарик мигнёт, засекай ровно пять минут, а затем тихонько пробирайся на территорию. - Это как? - шепнул я. - Обычно, - ответил Ваня. - То есть? Через ограду перелезать? Так там же проволока под напряжением! - Да не через ограду, - с раздражением сказал Ваня. - Как все нормальные люди проникают. Я осмотрел ограду сначала сверху, потом снизу. Развёл руками. Спрашиваю: - Подкоп что ли делать? Ваня глубоко вдохнул, сдерживая ярость, и говорит: - Какой подкоп?! Как все нормальные люди за ограду проходят? - Как? Тут он схватил меня за плечи и резко развернул меня в сторону левого края стены. - Через проходную они проходят, баран! Тут я совсем растерялся. - Так меня ж не пустят, - говорю. Ваня хлопнул себя по лбу и прошипел: - Соник, блин, работай, не беси меня! Мы все здесь рискуем, так что не надо ныть. - Ладно, - говорю. - Надеюсь хоть в этот раз ты знаешь, что делаешь. - Соник, лучше прекрати. Не испытывай меня перед началом операции. Хрен с ним, не буду испытывать. Хотелось бы конечно над ним поиздеваться, помойку припомнить, но сейчас не время и не место. Сейчас нужно сконцентрироваться на выполнении задания. Моя работа, как всегда, предельно проста. Сажусь за кустом. На всякий случай, мало ли что. Ваня уходит в одну сторону, Викки в другую. Я заранее приготовил органайзер, подсветку отключил, активировал таймер, жду команды для старта. И вот, спустя несколько минут, со стороны щитка мигает свет фонарика. На дереве слышится едва различимый шелест листьев, как будто в них ветер дунул, или птица вспорхнула. Я нажимаю кнопку старта, засекаю пять минут. Цифры на таймере стремительно отсчитывают сотые доли секунд, чуть медленнее десятые доли, ещё медленнее целые секунды и до тошноты медленно минуты. За закрытой дверью проходной слышится какая-то возня, но всё быстро затихает. Викки на исходной. Я пока не покидаю кусты, ещё ведь не ясно, что будет дальше и что задумал наш вояка. За дверью щёлкает отпираемый замок. На миг выглядываю из кустов и вижу, что из проходной никто не вышел. Когда таймер оповещает меня о прошествии пяти минут, я вылезаю из-за куста, медленно и тихо подхожу к двери, дёргаю на себя рукоять... Тут же передо мной в темноте тесной кабинки возникает лысый охранник в форме. Стоит, дожидается меня. Смотрит почему-то вниз, голова опущена. И морда какая-то припухшая, веки набухшие, нижняя губа отвисла. Да и весь он держится как-то вяло, с трудом на ногах стоит. И до меня ему кажется вообще нет дела. Охранник поднял руку и из-за его спины послышался насмешливый голос Вани: - Ах ты сволочь, нарушитель поганый, хотел на запретную территорию пролезть! - Рука охранника комично дёргается в такт этим словам, голова безвольно покачивается на плечах. - Да я тебя сейчас расстреляю нафиг! Где мой пистолет... По одежде охранника из под воротника текут кровавые струи. Я перевёл дух, осознав, что происходит. Заглядываю через плечо трупа и говорю: - Ну и куда ты его денешь? - На территории дыра есть, то ли канализационная, то ли вентиляционная, - в миг посерьёзнев отвечает Ваня. - Там его долго не найдут, точно тебе говорю. Так что хватай его за ноги и потащили. Ну я и взял его за ноги. Мы вместе потащили труп из кабины на территорию. Только когда мы приступили к работе, Викки, которая тоже на миг остолбенела, вдруг пришла в себя и сказала: - Ух, Вань, ну нельзя ж так! Мы прошли между маленькими постройками, где нас никто не мог видеть, тем более в ночное время, нашли дыру в полу из бетонных плит и сбросили туда труп. В ночное время по территории цитадели расхаживает ничуть не меньше людей, чем днём. Цитадель работает круглосуточно, потому здесь предусмотрена и ночная смена, так что нам и сейчас нечего опасаться. Гуляют себе по территории двое работников и охранник, что тут такого? Ну а мы вернулись в кабинку охраны, сели на стулья, любезно кем-то приготовленные будто специально для нас. Закурили. Ничто в нашем поведении не вызывало подозрений, "охранник" сидел на своём месте в проходной, а двое "работников" о чём-то с ним беседовали. В маленьком окошке я видел вдалеке поднимавшуюся над мелкими строениями цитадель. Большое чёрное здание, возведённое целиком из металла, утыканное приборами, терминалами, разными трубами и проводами. Тяжёлая стальная дверь изредка открывается и в неё иногда заходит, иногда выходит кто-нибудь из уполномоченных работников или охранников. Только им ведомо, что же происходит там, внутри. Работники друг другу не улыбаются. Вообще не смотрят на других, только ходят с хмурыми лицами, погружённые в свои далеко не радужные мысли. Некоторые что-то бубнят себе под нос. Как ни странно, созерцание их кислых рож подействовало на меня расслабляюще, я почувствовал себя как дома, в своём родном Каморском. Какое всё таки облегчение, что здесь мне не будет лыбиться каждый встречный прохожий, а мне не придётся лыбиться ему в ответ. А то я как-то глупо себя чувствую, когда улыбаюсь незнакомым людям. Так мы встретили рассвет. У меня на поясе ещё висела фляга с дешёвой водкой, снятая с трупа дикаря, и я периодически из неё прихлёбывал. Прихлёбывал из неё и Ваня, и даже Викки один раз приложилась, хотя она предпочитает качественные напитки. От этого стало ещё легче, совсем как дома. Вскоре за рассветом наступил и полдень. Ваня поднялся со стула и скомандовал: - Пора. Мы вышли на улицу и направились в сторону каморки, где нас согласно плану уже должен ждать человек по имени Дезлер. Стучимся в фанерную дверь. Хриплый голос изнутри возвещает: - Открыто. Входим. Дезлер оказался немолодым сухопарым мужиком с взлохмаченными тёмными волосами и с залысинами на лбу. Трещины на лице, впалые щёки, нервно дёргающиеся тонкие губы, кустистые тёмные брови и большие глаза на выкате, непрерывно вращающиеся в орбитах, будто что-то выискивая. Длинный белый халат висит тряпкой на сутулых плечах. Противный старикан, я сразу понял. Беседа предстоит короткая и неприятная. Дезлер встал со стула и оглядел нас бешенными глазами. Он молчал. Но наше молчание его очевидно раздражало. - Мы... эээ... из Каморского, - говорю ему я. - Да я уж понял, - ворчит Дезлер в ответ. - Вон ваши материалы, на столе. - Он показал костлявым пальцем на стол слева от него, где лежал металлический чемодан, запертый на кодовый замок. - Код девятьсот пять, - сказал Дезлер нервным тоном и снова уткнулся в экран своего компьютера, моментально о нас забыв. Ваня неуверенно подходит к столу, берёт с него чемодан, осматривает. Его озадачило, что Дезлер назвал ему код. Это ведь боссу положено открывать чемодан, не нам. Мне показалось неправильным, что мы так просто уйдём, ничего не сказав. Даже не попрощавшись. И конечно мне не понравилось такое поведение Дезлера, хотя у себя в городе я с этим сталкивался постоянно. - Дезлер, - говорю. - Чего тебе? - прохрипел он, не оборачиваясь. - А... А почему всё таки ты не можешь сам передать материалы курьеру с помойки? - Мудак ты! - неожиданно рявкнул он. Всё, больше не чувствую себя как дома. Вот так, ни с того ни с сего оскорбить совершенно незнакомого человека всего лишь за безобидный вопрос, это даже по меркам Каморского через чур. - Мудак ты! Потому что я здесь работаю и меня контролируют, как и территорию. Вот тебе и на. А как же мы теперь вынесем этот чемодан? Опять ночи ждать? Надеюсь, что нет, а то я полночи не спал. Хочется в номер, отдохнуть, вздремнуть... Кстати, а почему собственно местных труженников так контролируют? Что это за правила такие? Так вроде не положено по трудовому кодексу. Странное место эта цитадель... Проглотив обиду, я выхожу из каморки. Викки и Ваня с чемоданом идут за мной. Мы отошли от фанерной двери и построились треугольником. - Старый козёл, - процедил я сквозь зубы. - Да пошёл он, - махнула рукой Викки. - Чего делать-то теперь будем? Я не хочу здесь ночи дожидаться. - Я что-нибудь придумаю, - ответил Ваня. - Всё равно по плану мы должны здесь погулять пару часов. И нам совершенно не обязательно гулять вместе. Я предлагаю разделиться, осмотреться, оценить обстановку. Через три часа встречаемся здесь же, к тому времени у меня точно появится какая-нибудь идея. А то как-то странно всё это... Впервые я с ним согласен. Странно. В цитадель не пускают, оскорбляют на ровном месте, обыскивают работников на выходе... Бред какой-то. Быть может, мне удастся поговорить с кем-нибудь из местных, глядишь чего и прояснится, благо пойло с собой. Итак, мы разошлись. Я теперь один в чужом незнакомом месте, где снуют люди с хмурыми рожами, готовые оскорбить меня без причины. Хорошо хоть на меня никто не смотрит, всем друг на друга плевать. Но я на всякий случай всё таки петлял между строениями вдалеке от посторонних глаз. В относительно безлюдном месте я увидел девушку, сидящую на обочине, разделяющей бетонные плиты и газон. Она сидела, сложа руки на поджатых коленях и уткнувшись в них лицом. Видимо, не хотела, чтобы её беспокоили. Плохо ей, наверно. Любой каморчанин, увидев такое, несомненно прошёл бы мимо, да и местный работник тоже, но я вспомнил, как нас встречали в этом городе, мне это больше понравилось, чем отношение ко мне Дезлера. Почему бы и не рискнуть? Подхожу к ней, слегка наклоняюсь, говорю самую банальную фразу, какую можно использовать в таких случаях: - Девушка, вы выпили, или вам плохо? Она поднимает на меня заплаканную мордашку. Надо же, сколько горя, отчаяния и одиночества в этих мокрых набухших глазах. Я даже немного растрогался. - Что тебе нужно? - говорит она, всхлипывая. - Иди в цитадель, тебе там будет на что посмотреть. На меня время не трать. Я развожу руками: - В цитадель меня не пускают. - Новенький? Счастливчик... - Она снова всхлипнула. - Ничего, скоро и тебя пустят. Сажусь с ней рядом, открываю флягу с дешёвой водкой, протягиваю ей: - Выпить не хотите? Она не глядя берёт у меня флягу дрожащей рукой и делает несколько больших глотков. Похоже, ей всё равно, что в этой фляге, лишь бы глотнуть чего покрепче. - Вы пьёте из рук незнакомых людей? - наигранно удивился я. Она улыбается сквозь слёзы. - Отравишь - да и хрен со мной! Хоть не придётся больше всё это видеть. - Её плечи задёргались в нервном смехе. - Лучше так, чем через час встать и опять пойти в эту чёртову цитадель! - Сделала ещё пару глотков и вроде бы слегка взбодрилась. - Каждый раз с утра иду на работу и мечтаю, чтобы это оказалось кошмарным сном. Или чтобы я сдохла прямо по дороге, чтоб меня машина сбила. А находясь там... Наблюдая за всем этим... Вообще себя не помню. Не могу так больше, понимаешь? Эти крики, слёзы... Эта яма, полная трупов... Такой ужасный запах, никогда к нему не привыкну, меня тошнит от него... Я понимающе кивал, слушая её речи и стараясь сохранять спокойствие, хотя эти её слова удивили меня ещё больше, чем странное поведение Дезлера. Яма трупов? Крики и слёзы? Это что, мясокомбинат какой-то? Потом и говорю: - А что там всё таки происходит, не расскажешь? Она опять уткнулась лицом в сложенные руки и покачала головой. - Я не знаю таких слов, чтобы это передать. Не могу и не хочу говорить об этом. Даже вспоминать не хочу. Это всё... хуже, чем война! - Ладно, ладно, успокойся. - Я попытался погладить её по голове, но она отпрянула, не веря в мою искренность. Я бы и сам не поверил на её месте. Тем более что я действительно не очень-то искренен с ней. - Успокоиться?! Я уже никогда не успокоюсь! - Она сделала паузу, чтобы немного похныкать. - Вот ты пришёл сюда работать, а ты хоть знаешь, чем подпитываются ментаны? - Электричеством, вроде, - говорю. - Как и все электроприборы. - Ментаны не просто электроприборы, - отвечает мне девушка скорбящим тоном. - Они ещё и ментальные приборы. - Ещё несколько глотков из фляги. - А чем их ментальная энергия подпитывается ты знаешь? Я пожал плечами. Она фыркнула печальной усмешкой. - Ужасами они подпитываются! Кошмарами! Чтобы работать им нужно то, что гнетёт их психику! Я потёр затылок. Что бы это значило? Это она в буквальном смысле, или это некие иносказания? - Так вы что, - говорю, - фильмы с расчленёнкой им показываете? - Лет десять назад, говорят, показывали. Так ведь их чёртова психика, как и человеческая, ко всему со временем привыкает. Им теперь нужны реальные кошмары и смерти, и с каждым разом всё БОЛЬШЕ И БОЛЬШЕ И БОЛЬШЕ!!! - Последние слова она произнесла истерическим криком и снова залилась слезами. Я подождал, пока она немного успокоится и снова глотнёт водки, и говорю: - Так что же, там теперь реально людей расчленяют? Она глубоко вздохнула и говорит: - Лет пять назад расчленяли. - Похоже, водка хорошо дала ей по мозгам. - Ты когда-нибудь слышал, чем плохой ужастик отличается от хорошего? Пытаюсь вспомнить. - Какой-то классик, не помню его имени, говорил что-то вроде, мол в плохом ужастике нас пугают расчленёнкой, а в хорошем в кадре тихо мирно проползёт ёжик и ты от этого обосрёшься. - Вот-вот, - говорит девушка. - А этим грёбаным железкам ведь каждый раз всё более жуткие смерти нужны. - Так значит... Расчленёнка в цитадели давно уже закончилась? Тут она снова сорвалась на отчаянный крик: - И ЁЖИК ДАВНО УЖЕ ПРОПОЛЗ!!! То, что там теперь, просто не передать словами. Чешу затылок, пытаюсь представить себе что-то настолько ужасное. - Получается, там теперь что-то на грани безумия происходит... Она снова всхлипнула: - Поверь, там всё уже далеко за гранью безумия. Я не знаю, сколько ещё продержусь... Сколько ещё этих смертей смогу вынести, сколько криков... Киваю, смотрю в пол, думаю, что сказать. Говорю совершенно глупую вещь: - Что делать будешь? - Известно что, - тихо отвечает она. - Поскольку из цитадели никто не увольняется, у меня только два пути: либо я сломаюсь, сойду с ума и покончу с собой, либо стану таким же бесчувственным чудовищем, как и все здесь. Ты же видел местных работников, в них вообще нет ничего человеческого. Ни страха, ни боли, ни жалости... Им уже даже на себя наплевать, а уж на других... Она вдруг забылась и сама положила голову мне на плечо. Я приобнял её, мне это показалось правильным. Хоть я и коренной каморчанин со всеми вытекающими, но что-то человеческое во мне всё ещё есть. - Каким бы путём я ни пошла, - тихо продолжает она, - это произойдёт уже скоро. Я чувствую. Я меняюсь... Выбравшись из моих объятий, она сказала с лёгкой укоризной: - Ты тоже таким станешь. Подожди немного и увидишь. Ведь ты здесь навсегда, как и все мы... Я забираю у неё флягу и тоже делаю глоток. Мне это нужно сейчас, чтобы набраться решимости, ибо возникло желание... А я привык следовать своим желаниям. Ведь что толку от разума, если он препятствует исполнению желаний? Конечно, над этим стоило бы сперва поразмыслить, но я ведь себя знаю, раздумья в моём случае - пустая трата времени. Уж если мне что-то пришло в голову... - Я не работаю здесь, - говорю я ей. - Я агент из Каморского, проник сюда тайно этой ночью вместе с двумя другими агентами, чтобы забрать отсюда кое какие материалы. Через пару часов я должен покинуть эту территорию, чтобы отнести материалы своему боссу в Каморский. Слёзы на лице девушки стали высыхать, печаль на лице отчасти сместилась удивлением. - Чего? - говорит она полупьяным голосом. - Какие ещё материалы? Как ты сюда попал вообще? Ты кто такой? Чего тебе от меня надо? Терпеливо повторяю ей всё, что сказал ранее. Девушка с минуту думает, что сказать. Задаёт весьма неожиданный вопрос: - Как тебя зовут? Вот это уж слишком. Слишком большой риск. Тут и размышлять нечего, мне и в голову не придёт ответить на такой вопрос. - Извини, я не могу тебе этого сказать. Я и так разболтал тебе то, что не должен был. - А, ну здорово, - говорит она. - Меня теперь убьют. Хоть что-то приятное, не придётся выбирать из двух путей. - Да нет, не убьют, - отвечаю я. - По крайней мере если не станешь рассказывать обо мне кому-то ещё. - А с чего бы мне молчать? Чтоб сохранить свою кошмарную жизнь, от которой мне покоя нет?! Чтобы и дальше нажимать эту чёртову кнопку, обрекая очередную жертву ментанов на мучительную смерть?! Да пошло оно всё к чёрту! - И снова залилась слезами. - Ты же всё равно не возьмёшь меня с собой, верно? Так чего мне терять, кроме того ужаса, который я наблюдаю каждый день в цитадели? Сама того не осознавая, эта плакса взяла меня в оборот. Она права. На случай, если она проболтается, у босса есть Дезлер, чтобы расправиться с ней, ну а на меня есть вообще кто угодно, хоть те же Ванька с Викки. Риск конечно дело благородное, но... Да чего теперь сокрушаться! Что сделано, то сделано. И глупо было бы надеяться, что эта история меня чему-то научит. Я всё равно останусь таким же болтливым и упрямым дурачком. - Послушай, - говорю я ей, снова приобняв за плечо. - Я смог незаметно проникнуть сюда, смогу незаменто и выйти. А раз так, значит смогу и зайти обратно. Дай мне три дня, ладно? Если за это время я не заберу тебя отсюда, то можешь рассказать обо мне кому угодно. Просто мне нужно обсудить это с другими агентами. А это значит, что у тебя есть вполне реальный шанс отсюда "уволиться". Потом погуляешь, расслабишься, будешь веселиться, пока не забудешь про цитадель, и начнёшь новую жизнь вдалеке от всех этих кошмаров. Ради этого, мне кажется, стоит три дня потерпеть. - Дай закурить, - вдруг говорит девушка. Похоже, она уже потихоньку съезжает с катушек; выдаёт совершенно неожиданные фразы и кажется не думает над тем, что я ей говорю. Протягиваю ей сигарету, беру сам, прикуриваю себе и ей. - Я не уверена, что выдержу три дня, - говорит она. - А и хрен со мной! Мне вообще плевать, как скажешь, так и будет. Ничего я не расскажу. Я вообще забуду про тебя через эти пару часов, за которые ты должен свалить отсюда в свой прекрасный мир за территорией... В свой прекрасный Каморский... Это первый случай на моей памяти, чтобы Каморский называли прекрасным. Никто из его жителей ни разу его так не называл, а с другими я вообще мало общался. Ну что ж, девушка теперь чувствует себя лучше, вроде не хнычет больше, хотя мордашка перепачкана, сидит, курит, думает о чём-то... Хотя нет, не думает, просто сидит, курит. Поднимаюсь с обочины, залпом допиваю остатки водки. - Ладно, - говорю, - увидимся через три дня. Может быть. Она махнула мне рукой, даже не взглянув. Правильно я поступил, или нет, какая разница? Меня больше волнует, как я буду объясняться перед Ванькой с Викки. Одно я могу сказать точно: идея строительства цитадели в Каморском теперь кажется мне ещё более сомнительной, чем когда либо. Об этом надо сказать агентам в первую очередь, а о своей болтливости сообщу попозже. Мы встеритились в условленное время в условленном месте. Ваня тут же с важным видом говорит нам: - Я уже всё продумал. Нам не надо дожидаться ночи, мы можем уйти отсюда средь бела дня. Это даже ещё проще и диверсия в этот раз будет открытая. И в этот раз никаких трупов! Он склонился поближе к нам и стал шёпотом объяснять нам план действий. Чемодан он отдал Викки. Меня как всегда подвергает наибольшему риску. Что ж, Ваня, это потому, что ты сам на такое не способен. Итак, все детали были обусловлены. Хорошо, что я водки недавно выпил, это очень даже поспособствует осуществлению плана. Ваня и Викки разошлись по своим местам, а я направился прямиком в проходную. Дёрнул на себя ручку двери и пошатываясь зашёл внутрь. - Тебе чего тут надо? - хмуро проворчал сидящий за терминалом охранник. - Заняться нечем? Сейчас начальство свистну, тебе найдут работу. Я огляделся с притворным удивлением и говорю заплетающимся языком: - А это не сортир чтоль? Охранник грозно поднялся со стула. - Я тебе сейчас такой сортир покажу, что ты прям здесь... - Не, ну блин, - перебил я его, - столько всякой хрени понастроили не пойми зачем, а сортира элеме... эле... простого нигде суки не поставили! Пробегаю по будке и со всей силы пинаю кованым ботинком главный системник терминала. Слышу звук разбитой техники, вижу помехи на мониторе. Охранник сзади орёт: - Ах ты козёл, совсем охренел?! Ну-ка иди сюда! Успеваю пробежать мимо него, увернувшись от занесённого кулака. Бегу по территории. Охранник за мной. И конечно же на нас никто не смотрит, всё как задумывалось. Из-за угла выскакивает Ваня, сшибает меня с ног, запрыгивает сверху. - Попался, - говорит. - Теперь не уйдёшь. Охранник останавливается возле меня, смотрит. Пинать меня он не стал, поленился. Мимо "случайно" проходила Викки и, увидев всю эту картину, соизволила остановиться. Деловито поправляет очки и спрашивает: - Что у вас случилось, можно узнать? - Да вот, - говорит охранник, - этот козёл соизволил мне терминал разбить. - Не, ну а чё вы... Сортиры... - Ясно, - говорит Викки. - Вы тут с ним пока разбирайтесь, а за терминал не волнуйтесь, я починю. Не бывает такого, чтобы техника не подлежала восстановлению. - Техник? - говорит Ваня, заламывая мне руку. - Как удачно-то. Иди, работай. На самом деле Викки учёный широкого профиля: инженер, химик, хакер и отчасти психолог, хотя это в ней не проявляется. Итак, она пошла колдовать над разбитым терминалом, а Ваня спрашивает охранника: - Этого куда? - К руководителю смены, конечно, - говорит охранник. - Я должен пойти с тобой, чтоб рассказать о том, что было. Пошли. Ваня рывком поднимает меня с асфальта (конечно он не старается не делать мне больно) и тащит за охранником. Я украдкой оглядываюсь на проходную. Мы идём несколько минут, потом я вдалеке вижу, как Викки из-за двери машет рукой. Тут я толкаю Ваню, высвобождаюсь из захвата и бегу к ней. За мной погоня. Ваня конечно же бежит быстрее охранника, он же профессиональный солдат, но специально медлит, чтобы не догнать меня. Один раз для натуральности он успевает схватить меня за плечо, но я вырываюсь и бегу дальше что есть мочи. Ваня специально путается на пути охранника, чтобы замедлить его передвижение, ведь бегун из меня не ахти какой, да и ноги короткие. Успел. Добежал до проходной. Забежал в открытую дверь, промчался насквозь и оказался за территорией. Следом забегает Ваня. Не останавливаясь, он успевает нажать кнопку на экране терминала. Естественно, его солдатской сноровки хватило, чтобы выскочить в закрывающуюся дверь. Чего не скажешь об охраннике, он же не профессиональный солдат. Так и остался голубчик за дверью. А Ваня снаружи кричит ему: - Ничего, я догоню! С дверью лажа какая-то, поищи пока техничку эту... Ну вот, всем троим удалось выбраться наружу почти незаметно. По крайней мере для наружных видеокамер, отключённых Викки. Следа не оставили, это уж точно. Хоть всё предусмотрели Ваня и Викки, но без меня у них бы всё равно ничего не вышло. Да уж, хорошая погоня бодрит... Хотя при этом отнимает почти все силы. Дурацкое чувство, конечно, когда ты весь усталый и немощный, но спать не хочется совсем. Ничего, в номере нам будет чем развлечься. Мне-то уж точно... Когда меня отчитывать будут...