Цитадель

Мы едем в фургоне. На нас не стали надевать наручники, только оружие отобрали. В фургоне нет окон, двери заперты на засовы, водительская кабина огорождена от нас стальной стенкой. Вообще не представляю, куда нас везут. Я сижу на скамье. Рядом сидит Ваня, напротив - Викки, рядом с ней - Секси. Сначала мы все молчали, потом Викки вдруг поднялась и трижды заехала мне по морде. - За те гадости, что ты про меня наговорил по телефону, - пояснила она. - А ты что, обиделась? - сказал я с улыбкой. - Нет. Я не злилась, просто подыгрывала тебе. Но всё-таки нужно было тебя как-то наказать. Я кивнул, мол понятно, это простая формальность. Потом решил спросить: - А почему всё-таки ты не нажала на кнопку? И почему ты обвиняешь в этом Секси? Викки вздохнула. На мой вопрос она не ответила. За неё ответила Секси: - Потому что я ей сделала вот так. - Она приставила палец к виску Викки, изображая пистолет. - Ух ты! - Я снова улыбнулся. - А ведь ей ты по морде не надаёшь, верно? - Соник, - сказала Викки, неожиданно сменив тему разговора, - как ты думаешь, куда нас везут? - Ну, я не знаю. - А ты подумай. Может тогда тебе расхочется лыбу гнуть. Подумал. Куда нас могут везти? Точно не в цитадель, она же в другой стороне, да и водителя туда вряд ли пустят. Может в местное городовое отделение? Да, это наиболее вероятно. Потом будет суд и скорее всего нас приговорят к пожизненному лишению свободы. Или тайно расстреляют, что вероятней. Секси-то уж точно расстреляют, может даже и не тайно, по закону убивать дикарей не запрещается. Действительно, улыбаться больше не хочется. Все снова замолчали, тоже наверно задумались. Даже у Секси на лице появилась глубокая задумчивость, что выглядит, надо сказать, очень мило. - Секси, - спрашиваю я, чтобы нарушить гнетущее молчание, - а почему ты так поступила? - Как? - Ну, не дала Викки нажать на кнопку? - А так вот мне захотелось! Или ты хотел взорваться? Я был уверен, что мне больше нечего терять, потому решил раскрыть остальным горькую правду. - А ты знаешь, что на допросе я раскололся и выдал имя босса? Если б знала, позволила бы ей это сделать? - Что?! - закричала Викки. - Заткнись, курица, - рыкнула на неё Секси. - Соник, тебя сколько раз ударили? Два? - Потом ещё паяльником в меня натыкали, - сказал я, чтобы было не так стыдно. - А ты знаешь, что научницу взяли первой? Так ей достаточно было один раз врезать, чтобы она нас всех сдала. Это из-за неё нас взяли, иначе бы она осталась там одна, а мы бы благополучно свалили. - Так вот оно что! - удивился я. Викки выкатила полные шока глаза. - Откуда ты всё знаешь?! - Да так, взломала кое-что, пока все спали. Результаты допросов заносят в базу сразу же, таковы правила. - Сволочь, - прошипела Викки. - И ты, Соник, тоже сволочь. - Извини, что я не взорвался, - ответил я. Ваня молчал. Наверно, очередной свой план обдумывал, чтобы я в этот раз уж точно взорвался. Но у него как всегда ничего не выйдет, это ясно как день. Машина останавливается. Мы ждём, что произойдёт дальше. За дверью слышится звук открывающегося засова, дверь раскрывается. На нас нацелены два дула автоматов. - Выходим, - скомандовал усатый. Мы выходим. Снаружи на нас тут же нацеливают ещё несколько орудий. Оказалось, что фургон приехал на территорию одноэтажного особняка, не похожего на жилой. Это офисное здание, я сразу понял это по дубовым дверям и табличке на входе "Управление цитадели". Надо же, какая честь! К самим супругам Ариевым нас привезли. Похоже, наше дело - дело чрезвычайной важности. Командир нажимает кнопку на экране домофона, пока остальные выстраивают живой коридор по обе стороны от нас. - Здравия желаю, Гарольд Форенгейтович, - говорит командир изображению на мониторе. - По вашему приказанию нарушители режима цитадели доставлены. Здорово. Нарушители режима - это значит, что мы вторглись на территорию, поубивали кучу народа, уничтожили несколько аппаратов, вынесли целый арсенал оружия и секретные материалы, но всё это равнозначно и сводится к тому, что мы - нарушители режима. Не бандиты, не воры, не террористы, в общем и целом - нарушители режима. Замок на дверях щёлкнул, командир открыл проход и первым зашёл в помещение. Вояки толкают нас автоматами внутрь. Мы послушно входим, они идут за нами. Все вместе мы идём по широкому коридору, увешенному большими электронными фотографиями в обрамлённых мониторах, и цветочными горшками с пальмами и кустарниками. В конце коридора обитая кожей дверь. Не заперта. Командир открывает её, входит в просторный роскошный офис с высоченным потолком. Следом заходим мы, затем парни с автоматами выстраиваются по обе стороны от нас. Это было непростое офисное помещение. Я таких раньше никогда не видел, это скорее похоже на бальный зал. Мраморный пол, колонны, огромная хрустальная люстра под высоким потолком, украшенным узорным рельефом. Посреди этого офисного зала стоит тяжёлый дубовый стол. За столом в кожаном кресле восседает сам Гарольд Форенгейтович Ариев собственной персоной. В строгом чёрном костюме, при галстуке, золотые электронные часы на руке, тёмные волосы зачёсаны назад. На краю стола восседает, грациозно закинув ногу на ногу, его супруга, стройная дама с выразительными формами, на чёрном платье в меру глубокий вырез, подчёркивающий гладкие округлости грудей. Густые тёмные волосы лёгкой волной спадают на плечи. Косметика на ней тоже преимущественно чёрного цвета. Усатый командир вытягивается перед супругами по струнке и рапортует: - Товарищи Ариевы, особо опасные преступники по вашему приказанию... - Понял, понял, - с улыбкой кивает ему Гарольд Форенгейтович. Улыбка у него конечно же совсем не такая, как у других краткинцев, холодная и строго официальная, не выражающая ничего, кроме деловой формы общения. - Трудно было их взять? - Трудно, Гарольд Форенгейтович, - признался командир. - Они нам взрывчаткой пытались угрожать, оказалось блефовали. Вот что у них было. - Он небрежно швырнул на пол открытый рюкзак с четырьмя блоками взрывчатки. - А ещё вот это, якобы детонатор. - Тоже швырнул на пол. Ариев перегнулся через стол и с выпученными глазами уставился на взрывчатку. - Это что? - спрашивает он. - То, что они выдавали за взрывчатку, Гарольд Форенгейтович. Говорили, что взорвут нас, если мы не уйдём. Взрывчатка была на этом, - он показывает на меня пальцем, - а детонатор у этой, - показывает на Викки. - Она пряталась в это время и следила за нами через камеру. Ариев внимательно его слушает, кивает и, дождавшись окончания, объявляет: - Уволен. - Что?! - Усы командира едва не залезли на лоб. Я злорадно улыбнулся, краем глаза увидел также улыбку Секси. - Хотя ладно, пока что ограничимся предупреждением, потом может поумнеешь. А сейчас аккуратно, слышишь, аккуратно поднимай детонатор и взрывчатку с пола и клади на стол. Не трогай ни кнопки, ни провода. Понял? Посрамлённый командир принялся исполнять приказ. Пока он возится с опасными механизмами, жена господина Ариева поднимается со стола и строгой деловой походкой приближается к нам. Она оказалась довольно высокой для женщины. Когда она сблизилась с Секси, оказалось, что эта невысокая девчонка почти на голову меньше её. Ариева окидывает её надменно - брезгливым взглядом и проходит мимо. Встаёт напротив Викки, оценивающе смотрит на неё. - Викки, да? - произносит она. Её ровный струящийся голос был бы приятным, если бы не обстоятельства. - Меня зовут Варрана. Я вижу, ты благоразумная девочка, значит всё мне сейчас расскажешь, да? - Ариева слегка склоняется перед ней, чтобы говорить на равных, глядя в глаза, при этом она сохраняет прямую осанку. - Расскажи мне по порядку, зачем вы вторглись на территорию цитадели? - Нас послал босс из Каморского, Арчебальд Коррозиевич, - спокойно отвечает Викки. Ваня неодобрительно косится на неё. - Что? - говорит она. - Пусть повоюют. А у босса теперь меньше шансов построить цитадель в Каморском. - Зачем воевать? - На лице Варраны мелькает тень улыбки, такой же пустой и официальной. - Мы цивилизованные люди, договоримся как-нибудь. - И снова становится серьёзной. - Так, значит Арчебальд Коррозиевич хочет построить в Каморском цитадель, такую же, как у нас. Я прямо польщена... Так, что было дальше? Викки пускается в объяснения. - Мы тайно проникли в цитадель под видом местных работников, попутно совершив убийство одного из охранников. - Варрана флегматично кивнула. - Агент по имени Дезлер передал нам материалы... - Гарольд, запиши: агент по имени Дезлер. Гарольд Форенгейтович быстро набрал эту фразу на планшете. - Так, - продолжает Варрана, - что за материалы? - Изначально мы не должны были об этом знать. Варрана, давайте я не буду забегать вперёд и расскажу всё по порядку? - Ну, давай. - Мы забрали материалы, потом по плану должны были ещё немного погулять по территории, потом мы выбрались оттуда, в этот раз без убийств. По пути домой Соник рассказал нам, что пока мы гуляли, некая местная работница рассказала ему о том, каким образом ментаны получают энергию. - Что за работница? - Варрана делает вид, что большинство информации она пропускает мимо ушей, но иногда в её глазах загорается искра интереса. - Имя она не назвала. Так вот, мы решили, что нам ни в коем случае нельзя допустить постройки цитадели в Каморском. По плану мы должны были передать материалы Секси, но вместо этого мы привели её вместе с нами в отель. Там мы вскрыли чемодан с материалами и обнаружили там документы, инструкции, крадреверситель и головной мозг с подключёнными рейзамерами Оливерсона. - А как вы открыли чемодан? - Дезлер зачем-то назвал нам код. Секси обошла защиту и взломала замок таким образом, что сигнал не поступил боссу. Варрана недоверчиво повела бровью. - Да ладно? Секси нагло ухмыльнулась в её сторону. - Что, мымра, удивилась? Думала, только вы, городские сопли, что-то соображаете? А мы-то побольше вашего понимаем. - Так вот, - поспешила прервать её Викки, - чтобы разобраться в устройстве цитадели, мы вернулись на территорию, снова убив одного из охранников. Секси также взломала защиту цитадели и мы проникли внутрь. Там нас и взяли. Нам удалось бежать... - Угу, каким образом? - ... Почему молчишь, Викки? Неужели в тебе проснулись зачатки благородства? Интересно, с чем это может быть связано? Хотя чего удивляться, в последнее время мы все ведём себя как-то странно, с цитаделью вот враждовать решили... Я привык списывать такие явления на влияние улыбчивых местных жителей, но в свете последних событий этот город уже не представляется мне дружелюбным, он стал для меня враждебней, чем урбанистическая помойка. Может быть ментаны на нас так влияют? А что, вполне возможно! Поэтому здесь все улыбчивые такие, потому что ментаны пробуждают в людях всё лучшее. - Ну? - говорит Варрана спокойно, но настойчиво. Викки молчит. Оглядывается на нас, смотрит заискивающе. Встречается взглядом с Секси, Варрана это замечает. - Ах, да, как же я забыла! Она распрямляется, изящной походкой приближается к Секси и нагибается чуть пониже. Решила, видимо, что дикарь из нас самый беспринципный. - Вас кто-то освободил, да, ребятки? - догадалась она. - Ты же понимаешь, Секси, что этот человек сделал это только по приказу вашего босса. По его же приказу он запросто мог вас и убить. Конечно же ты не думаешь, что ты ему чем-то обязана. Ему обязан босс некоторой суммой, но не ты. Так как его звали? А? - Хрен жирный его звали, - ответила Секси, по-прежнему нагло ухмыляясь. - А знаешь, как тебя зовут? - Понятно, - кивнула Варрана и отошла от неё, всем видом показывая, что Секси слишком глупа, чтобы говорить с ней. Теперь она подходит к Иванио. Внимательно смотрит в его глаза. Она почти с него ростом, когда на каблуках. Проводит пальцами по его мощной груди, улыбается. - Ты-то наверно и сам ничего не знаешь, - произносит она полушёпотом и отходит от него в сторону. Следующий в её списке я. Последний, зато самый надёжный источник информации. Я ей взглядом показываю, что готов поделиться сведениями. Она слегка наклоняется и говорит: - Парень, ты ведь догадываешься, что вас всех ждёт? Я не вру тебе, надежды на спасение у тебя точно нет. Но зато, если ты назовёшь мне имя, то отправишься на корм ментанам первым. Нет, быстрой безболезненной смерти ты не получишь, извини... Но зато тебе не придётся перед смертью сидеть в ужасной клетке и смотреть, как умирают другие. Будешь страдать недолго. Ты конечно считаешь, что этого мало. Наверно думаешь, мол тоже мне подарок с барского плеча. На самом деле это очень много. Ты властен сократить свои страдания почти вдвое. Если бы ты мог после этого остаться живым, ты бы меня поблагодарил, правда. Надо всего лишь назвать имя. Зачем тебе благородство, оно тебе больше не пригодится. Ну так что, скажешь? Ну как сопротивляться такому мягкому, хоть и холодному голосу. Он же прямо зачаровывает, спорить с ней кажется чем-то глупым и недостойным, ещё более неблагородным, чем заложить своего освободителя. - Конечно, - говорю я с улыбкой, самой чувственной и тёплой, какую я способен из себя выдавить. - Лейтенант Максимов! Так его зовут. - Так-так-так, - обрадовалась Варрана. - И каким образом он вас освободил? - Он был на посту в цитадели, пока я там сидел. Когда наступила ночь и работники разошлись, он выпустил меня из клетки, потом и остальных освободил. Проводил нас на склад оружия, вооружил нас всех и убил охранника. Потом мы с боем вырвались с территории... Ну а дальше вы знаете. - Хорошо, - подбодрила меня Варрана. - А лейтенант Максимов? - В перестрелке мы не заметили, куда он делся, - на всякий случай привираю я. - Может тоже сбежал, может вернулся в цитадель, может пристрелили... - Верю, - говорит Варрана. Может врёт, может нет, по ней это невозможно определить. - Теперь про бой поподробней. Много охранников вы убили? - Точно не знаю. Где-то около десятка, может больше... - Что, впятером? - Так ваши охранники беспорядочно расхаживали по территории, а мы к этому готовились, при том были хорошо вооружены, у Максимова даже пулемёт был. А ещё гранаты у всех. У нас было явное преимущество. Вы как женщина наверно разбираетесь в этом. - Так вот оно что, - задумчиво произнесла Варрана. - Надо нам усилить дисциплину на территории. Зачем мы только содержим этих бестолковых вояк, если они четырёх беглецов остановить не могут. Позор-то какой... Кто узнает - стыда не оберёшься... Гарольд Форенгейтович поднялся с кресла и командным тоном объявил: - Всё это должно остаться внутренним делом цитадели! Никому ни слова, я буду за этим следить. Потом посмотрел в монитор своего компьютера, постучал пальцами по столу, потёр подбородок... Хмыкнул. Развернул монитор к нам, продемонстрировав на нём фотографию лейтенанта Максимова. - Как-то он не похож на жирного, - сказал он, глядя на меня с подозрением. Секси снова подала голос: - На хрен он тоже не похож, и что? Хотя вот если налысо побрить... - Логично, - сказал Ариев. - К тому же он числится в пропавших, что тоже указывает на него. Ну и на последок: хотите что-нибудь добавить к вышесказанному? - Значит так, - начала было Секси. - Уведите, - перебила её Варрана. - Сами знаете, куда. Соника отправить на переработку первым. - И, подмигнув, выстрелила в меня пальцем. - Я же обещала! Двое охранников подходят к нам спереди и тыкают в нас автоматами. Послушно разворачиваемся, выходим из офиса через живой коридор солдат. Эти вояки, по мере нашего отдаления, тоже выстраиваются сзади. На миг оборачиваюсь, один из бойцов тут же толкает меня прикладом в плечо, но я успел заметить, как Варрана машет нам вслед рукой. Из здания нас не вывели, привели к одной из дверей коридора. За дверью - лестница, ведущая вниз... Как достали эти лестницы, особенно ведущие вниз! Пока со мной происходит вся эта байда, я постоянно хожу по лестницам, ведущим вниз. А внизу как правило со мной происходит байда ещё хуже. Чем ниже, тем хуже. Вот сейчас я снова спускаюсь по лестнице вниз, а значит со мной сейчас произойдёт нечто ещё хуже, чем происходило до этого. Скорей всего это моя последняя лестница и в конце неё меня ожидает самое плохое, что только может быть. Я дошёл до самого низа, до предела земной коры. Дальше магма, которая меня поглотит. Первым, как и было обещано. А из магмы ещё никто не выходил живым. Так и есть. Внизу меня ждёт очередная дверь, металлическая, тяжёлая, на электронном замке. За дверью - бронированный минифургон, стоящий на рельсах, тянущихся по тёмному тоннелю. Дверь открывается, солдаты толкают нас внутрь. Внутри конечно же темно, нет ни окон, ни осветительных приборов, ни конечно лавочек, чтобы присесть. Машиниста внутри нет, этот фургон движется на автопилоте. Солдаты за нами не входят, они бы и не поместились здесь. Дверь запирают снаружи и мы оказываемся в абсолютной темноте. Фургон трогается с места, набирает скорость... Мне пришлось за кого-то уцепиться, чтобы не упасть. В темноте не могу разобрать, за кого я держусь, но держусь, и то хорошо. Восстанавливаю равновесие, перестаю держаться, стою уверенно. В темноте слышится голос Вани: - Кто такой лейтенант Максимов? - Тот, кто меня допрашивал, - говорю в ответ. - Если тебе это интересно. - И ты отомстил ему таким образом? - Трупу всё равно. Подполковник его убил, чтобы освободить меня. - Значит отомстил пост мортен, - заключает Ваня. - Хочешь ещё раз поссориться на последок? Тот не отвечает. Наверно не хочет он ссориться. А уж я тем более, мне сейчас слишком грустно, чтобы ссориться. Хочется замкнуться в себе. Достаю из кармана пачку папирос и зажигалку. В свете мелькнувшего на миг огонька вижу лица своих "товарищей". Форфоровые куклы, что ещё сказать... Гладкие глянцевые лики, пустые тёмные глазницы, намертво сомкнутые уста... Пять минут назад они ещё были вполне живыми, кто-то больше, кто-то меньше, а сейчас уже примеряют на себя покойничьи тела. Наверно, я сейчас выгляжу так же. Никогда ещё так странно себя не чувствовал... На смерть меня обрекли Ариевы, они обрекут ещё многих, возможно и босс позже обречёт не меньше смертных. С Ваней и Викки мы просто частенько конфликтовали. Грей Матриксович спас меня, Лейла предупредила об опасности, лейтенант Максимов меня бил, Секси иногда поддерживала... А сейчас они все для меня одинаковы. Нет больше хороших и плохих людей, нет больше своих и чужих, живых и мёртвых. Вообще нет людей. Я их больше не воспринимаю как личностей. Я даже себя как личность не воспринимаю. Мы все форфоровые куклы... Фургон останавливается, дверь открывается. За дверью тоже темно, точнее есть только слабый свет, освещающий очертания небольшой посадочной площадки. На металлическом решётчатом помосте нас встречают пятеро охранников цитадели, нацелив на нас автоматы. - Вернулись, - радостно восклицает один из них. - Я даже не сомневался. Если кто-то и выходит из цитадели, то он обязательно возвращается. Сам знаю, заткнись уже! Идём мы, идём. Ещё один металлический коридорчик и мы входим на помост над ямой. Подходим к подвижной платформе, охранники за нами. Тот из них, кто говорящий, берёт меня за шкирку и спрашивает: - Соник? Молча киваю. Он разворачивает меня к парочке работников в стеклянной будке и говорит: - Этого первым. Распоряжение свыше, лично от руководства. Те согласно кивают и возвращаются к своей работе. Мы заходим на платформу и вместе с охранниками спускаемся в яму. Я оглядываюсь на стоящие вокруг клетки. Того охранника, что нас упустил, здесь больше нет. Наверно, он уже в контейнере для трупов, но заглянуть в него не получается, высоковато. Да и какая в сущности разница... Уже ничто не имеет значения. Охрана рассаживает нас по клеткам и поднимается наверх. Говорун остаётся на посту, остальные уходят. Мы ждём... Викки из своей клетки обращается ко мне: - Соник, ты видел, что здесь происходит? Киваю, не оборачиваясь. - Ну? Так что ты видел? - Сейчас сама всё увидишь, - отвечаю я. Через несколько минут замок на моей клетке пикает, приглашая выйти наружу. Чтобы не тянуть время, послушно выхожу, становлюсь на середину площадки, жду своей участи. Вокруг меня начинает формироваться слабый свет, исходящий изниоткуда, возможно из меня самого. Жду, что будет дальше. Ещё некоторое время ничего не происходит. Работники в будке переглядываются между собой и о чём-то тихо переговариваются. Я жду. Я уже готов. Сейчас меня закошмарят. Сейчас... С той женщиной всё это как-то побыстрее было. Долго мне ещё ждать? Я не могу так долго оставаться форфоровой куклой, сейчас оживу и мне станет намного хуже, чем сейчас. Они там что, в города решили поиграть? Улавливаю обрывки фраз: - Они хоть заряжаются? - Нет, конечно. Слушай, вызови этого... как его... Один из работников нажимает кнопку на мониторе, пригибается к нему и что-то говорит. Охранник оглядывается на них и говорит: - Что у вас там? Те разводят руками. Через минуту на помост выходит ещё один человек, постарше тех двоих. Важная персона, охранник при виде его сразу вытягивается по струнке. Заходит в стеклянную кабину, проверяет работу техники. - Что за ерунда, - бормочет он. - Всё работает, все показатели в норме... - Но ведь ничего не происходит, - говорит один из работников. - Да вижу я. Так, подожди, я просканирую... Охранник, не выдержав, подходит к будке, заглядывает внутрь. - Что-то не так? - спрашивает он. - В том-то и дело, что всё так, - отвечает работник. - Все приборы в норме, так что не знаю, может ментаны не хотят им питаться... Стоп. Сканер показывает, что у субъекта напрочь отсутствует гнездо. Надо же, десять лет здесь работаю, впервые такое вижу... - Какое ещё гнездо? - не понял охранник. - Место для психологического материала. Не знаю, как объяснить... - Мне надо знать, чтобы отчёт составить, - говорит охранник немного виноватым тоном. Старший работник выходит из кабины и пускается в разъяснения: - Мне придётся объяснить принцип работы ментанов. Знаешь, в древние времена - хотя не такие уж и древние, но не суть - была такая форма пытки: человека сажали в комнату со всякими картинами, вызывающими психологический дискомфорт. Например глазное яблоко, которое разрезают лезвием, или проткнутый иглой язык, который растягивают этой иглой, червь, грызущий лицо... В общем, это считалось довольно жестокой пыткой, хотя требовалось много времени, чтобы человек в полной мере проникся ситуацией. Так вот, на данном этапе ментаны действуют по тому же принципу, только у них для каждого индивидуальные прототипы и вместо картин реальность, поэтому эффект наступает мгновенно. Понимаешь, люди разные бывают и картины для всех подходят разные. - Так что, для него не могут подобрать картину? - Не могут потому что это невозможно. Я впервые сталкиваюсь с такой психологией. На него бы и картины не подействовали, поскольку он не способен проводить параллели между собой и окружающим миром. На всех прочих людей разрезаемое лезвием глазное яблоко действует негативно потому что он автоматически представляет, как разрезают его собственный глаз. Он тут же жмурится, пытясь веками защитить глаза от травмы. Данный субъект не способен такое вообразить, для него есть глаз, изображённый на картине, а есть его собственный и эти две вещи никак не связаны в его понимании. Ведь если бы это был его глаз, он бы не смог на него смотреть. А раз смотрит, значит глаз не его, соответственно он не может чувствовать, как разрезают его глаз. Разве у других иначе? Я и думаю, чего людей так раздражают подобные картины. Вроде ничего особенного в них нет... - Значит надо разрезать его глаз, - полагает охранник. - Не получится. Ментаны уже много лет не занимаются физическим насилием, для них это пройденный этап. - А зеркало? - То же, что картина. Для данного субъекта есть он сам, а есть его отражение. Если отражение не соответствует действительности, значит это не его отражение и на него оно не подействует. Охранник озадаченно почесал затылок. - У нас прямое распоряжение от высших органов, чтобы этот урод был переработан первым. Если нет... Да, я уже знаю, как здесь за ошибки расплачиваются. Давайте, думайте, ребята, вы ведь не хотите на моём месте оказаться. - Можно запустить схему, по которой был переработан предыдущий субъект, - предлагает старший работник. - Обещать ничего не могу, более того, это по всем правилам не сможет вызвать у него негативную реакцию, но попробовать можно. Других вариантов у меня нет, а дело надо делать, иначе никак... Старший работник возвращается к терминалу и делает какие-то манипуляции. Свет вокруг меня становится чуть ярче. Я вижу, что стою уже не на железной, а на бетонной площадке. Вокруг меня облупившиеся кирпичные стены и выбитые закопчёные окна. За окнами ночь. На полу валяются обломки кирпича и бетона. Потолка нет, наверху через стены я по-прежнему вижу охранника и работников. Оглядываюсь по сторонам. На одной из стен написано чёрной краской "ЖИЗНЬ - ДЕРЬМО". Вижу старую дверь, обтянутую потрескавшейся кожей. Подхожу, тяну её на себя. Дверь поддаётся очень легко. За ней ещё темнее, чем в комнате, ничего не видно, будто это путь в никуда. А ещё в этой темноте капает вода. Я оглядываюсь на комнату и вижу, что в середине на полу лежит фонарик. Поднимаю его, возвращаюсь к двери, освещаю темноту. Вижу, передо мной висит повешенный, под ногами валяется табуретка. Глаза выпучены, прикушенный до крови язык торчит наружу, рожа синяя, опухшая, штаны мокрые. - Это должен был быть субъект, - поясняет сверху работник. Сожалею, господа, но он - не я. Вообще никакого сходства. Я не знаю, кем был этот человек, да и мне всё равно. Направляю луч фонаря в другую сторону. Вижу ещё несколько трупов. Один из них умудрился воткнуть нож в собственную глотку, другой дрежит в руке банку из под таблеток, на его губах засохшая пена. У одной женщины пулевое отверстие в голове, рядом с ней лежит пистолет. Свечу чуть повыше, вижу надпись на стене: "ТЫ - НИЧТО". А вот это было обидно. Теперь мне грустно. Кажется, я впал в лёгкую депрессию от этих слов. Больше не буду читать надписи на стенах. - Подзарядка идёт? - говорит голос сверху. - Нет, - удручённо отвечает другой. - Остаётся надеяться, что он просто убьётся, а заряжать систему будем от других субъектов. Как мне убиться? Самый простой способ - взять пистолет у женщины и застрелиться. У неё же ещё есть патроны? Поднимаю пистолет, достаю обойму. Есть. Много ещё есть. Но депрессия приходит и уходит, нельзя же каждый раз из-за неё стреляться... Зато у меня теперь есть оружие. Это мой шанс. Терять мне нечего, значит можно его использовать. Прицеливаюсь. Прикрываю один глаз. Охранник ловит взглядом мой прицел, ошарашенно выкатывает глаза и хочет уже метнуться в сторону, но я успел выстрелить. Точное попадание прямо в лицо! Вояка падает замертво. Работники тут же выскакивают из кабины и бегут к убитому, но я останавливаю их выстрелом в стену между ними и трупом. - Стоять на месте! - заорал я. Они сперва останавливаются, не из-за угрозы, а скорее от растерянности. Старший косится на автомат, который покойник так и не успел перевести в боевое положение. И я снова совершаю отличный выстрел! Ещё одним живым в помещении стало меньше. Оставшиеся двое переглядываются между собой, каждый из них ждёт каких-то адекватных ситуации действий от своего напарника, чтобы последовать его примеру. - Значит так, - говорю, - живым мне нужен только один из вас, поэтому другого я грохну без колебаний. Так что лучше делайте то, что я вам говорю. Идите на платформу, спускайтесь ко мне. Ослы снова обмениваются глупыми взглядами, ждут первого шага друг от друга. - Вы чего-то не поняли, да? Хорошо, попробуем ещё раз. Мне нужен только один из вас. Если вы не сделаете того, что я вам скажу, один из вас умрёт. Второй останется жив, но ни вы, ни я пока не знаю, кто это будет. Пока вы там стоите, у вас есть возможность это выяснить, но если вы спуститесь, никто не умрёт. Теперь понятно? Стоят. Переглядываются. Как таких на работу взяли? У меня вот нормальной работы нет, а этих кретинов взяли на самый важный проект в городе! Посылаю пулю между ними. О, вот теперь дёргаются, бегут на платформу. Поняли наконец. Теперь я знаю, как с ними разговаривать. Как только они сходят с платформы, я теряю их из вида из-за дурацких кирпичных стен. Теперь я вынужден как в детстве вылезти через окно. Вылезаю, снова беру парочку на прицел. - Открывайте клетки, - говорю. Один из них неуверенно спрашивает: - Все? Вообще-то я хотел открыть только три... Но какого чёрта? - Все! Работники достали из карманов электронные ключи и принялись поспешно открывать клетки. Первым на свободе оказался Ваня. Едва выйдя наружу, он быстрым шагом направился к платформе. Я перевожу прицел на него и говорю приказным тоном: - Стоять! Он оборачивается, смотрит на меня с удивлением. - Соник, ты с ума сошёл? - Такое впечатление, что наставлять на кого-то оружие для него нормально только когда он сам это делает, остальные могут так поступить только если они сумасшедшие. - Отойди от платформы, - говорю. - Автомат достанется Секси. - Это ещё почему? - Он делает несколько шагов в мою сторону, стараясь выглядеть угрожающе. - Потому что я так решил! Хватит с меня твоих планов, ты здесь больше не главный. - Идиот! - орёт Ваня. - В прошлый раз нас чуть не перестреляли. Здесь только я знаю, как действовать в боевых ситуациях, и только я знаю, как планировать тактику, ты без меня сразу копыта откинешь, после первого же выстрела! - Я так понимаю, план у тебя уже есть, - догадался я. - А ну-ка скажи мне последний пункт. - Последний пункт? - не понял Ваня. - Да. Чем должен закончиться твой план? - Мы свалим в какой-нибудь нейтральный город, начнём там новую жизнь... Из двух запертых клеток гулом звучит неодобрительное мычание. - Всё с тобой ясно, - говорю. - Знай же, Ванька, я теперь отсюда не уйду, пока цитадель продолжает функционировать. Для меня это личное. Дело принципа. - Ты совсем дебил, - рычит на меня Ваня. - Ты хочешь всех нас под пули подвести из-за своих дурацких принципов? - Не факт, - отвечаю. - Но твой план я ради них обломаю не задумываясь. На этом разговор окончен. Три шага от платформы, Ваня, а то будешь выбираться отсюда с простреленным коленом. Не говори больше ничего, просто делай что сказано. Ваня, тихо ворча себе под нос, отходит от платформы. Я оборачиваюсь к парочке ослов с ключами, растерянно наблюдающих за происходящим. - Так, в чём дело? Вам сказано клетки открывать, почему до сих пор только одна открыта, причём не та, что надо? Два тормоза тут же подрываются с места, открывают клетки. Следующей на свободе оказывается Секси. Едва выбравшись из заточения, она набрасывается на освободившего её работника и бьёт его ногой по голени. Тот скривился, а она его ещё и замком по шее приложила и тут же сзади по икрам добавила. Когда работник оказался на полу, она принялась остервенело лупить его кирзачами. Тот содрагается под ударами, но не кричит, возможно потому, что уже не может, дыхалку она ему знатно отбила. Постепенно под ним растекается лужа крови. Он пытается подняться на четвереньки, роняя кровавые струи с лица, но тут же получает ногой в рыло. И так продолжается до тех пор, пока он не перестаёт подавать признаков жизни. - Ты понял, кому ты автомат доверяешь? - говорит Ваня. - Заткнись и возьми у него ключ, - говорю в ответ. - Открывай остальные клетки. Другой работник, наблюдая агонию своего товарища, отпирал клетки очень быстро и старательно, с особым трудолюбием. Но тут я сказал ему: - Хватит. Положи ключ. Он смотрит на меня, моргает. Неужели сюда специально тормозов набирают? Интересно, для чего. - Ключ. - Показываю пистолетом на электронный ключ в его руке. - Положи. - Показываю вниз. Говорю отчётливо, но он опять чего-то не понимает. Открывает рот, хочет что-то сказать... - Ключ на землю! Наверно он плохо слышит; стоило мне повысить голос, как он уже исполняет приказ. Медленно кладёт ключ на землю, смотрит на меня, ждёт дальнейших инструкций. - Ты нам больше не нужен, - сказал я ему и выстрелил в лоб. Он и упал замертво. Даже странно, что ранение в голову оказалось для него смертельным. - Викки, бери ключ, помогай Ване. Секси, иди наверх, бери автомат. Секси и уже освободившаяся на сей момент Викки берутся за дело. Я всё ещё держу в руках пистолет, Ванька у меня на мушке. Поднявшись наверх, Секси берёт автомат, затем заходит в стеклянную будку, что-то делает с компьютером. Кирпичные стены в центре площадки постепенно поглащаются тьмой. Я запускаю руку в эту тьму и обнаруживаю, что от стен и искусственно материализованных трупов осталась лишь пустота. Затем замечаю, что моя рука, в которой должен быть пистолет, сжимает воздух. Секси из будки машет мне рукой. А может и не только мне...