Цитадель

Варрана Ариева лежит на железном полу в странной для трупа позе. Её ноги распрямлены, плотно сложены друг с другом и протянуты вперёд. Одна рука лежит на животе, другая на полу, параллельно телу. Холодное застывшее лицо выражает безмятежность с долей тоскливой грусти, гладкие веки закрыты. На теле нет ни единой раны, платье не испачкано. Вокруг неё пахнет кровью и разложениями, но она сама запаха не имеет, лишь лёгкий оттенок дорогого парфюма витает над ней. - Как она умерла? - спрашиваю я у Секси. - Я не смотрела, - призналась она. - Это ужастик не моего уровня. Я только врубила подпитку и ушла к главному терминалу. Правильно сделала. Ей нужно было сделать это как можно быстрее, иначе было бы поздно, местной охране оставалось бы только перебить оставшихся противников, а это уже бойней не назовёшь. Вся наша затея провалилась бы под землю вместе с нами. Мы с Секси сидим на полу рядом друг с другом, поджав ноги и прислонившись спинами к стене. Вокруг нас полумрак, одна лампочка на всю яму всё ещё горит на аварийном питании. Романтика, блин. - Кстати, а чего ты на неё смотришь? - С такими словами Секси тыкает меня в плечо открытой бутылкой. - Что, трупов никогда не видел? За что выпьем? Беру бутылку, подношу ко рту, предлагаю: - Может Викки помянем? - Круто, - соглашается Секси. Делаю глоток, возвращаю бутылку. Секси слегка взбалтывает её и коротко говорит: - Земля тебе пухом, сучка. С шумом выдыхает и делает большой глоток. Потом, вместо того, чтобы передать мне бутылку, обнимает меня сзади и кладёт голову на плечо. Я тоже её обнимаю, но всё таки вырываю бутылку из её руки. - О чём вы спорили? Мне вдруг стало это интересно. - Мы? - Ну, ты и Викки. - А... Ну так... Я убедила её, что наш единственный шанс на победу - воззвать к сторонникам снаружи. - И что? Она отправилась на смерть чтобы осуществить твою затею? - Нет, - отвечает Секси. - Затея была её. А я, между прочим, пыталась её разубедить. Но она перед этим с ментанами что-то навертела, вот и получилось, что её послушали. Мне вдруг захотелось сменить тему, неохота сейчас про ментаны говорить. Я их ненавижу, а когда я думаю о том, что ненавижу, у меня портится настроение. А мне сейчас хочется побыть в хорошем настроении. Не хочу такой момент портить. - Знаешь, - говорю, - мне уже не кажется таким безумным, что твои сородичи смеются во время перестрелки. С тех пор, как я сам так попробовал... Короче, мне понравилось, сильно бодрит. Мне непонятно только то, что вы не используете укрытия, это ж чистое самоубийство. - Я использую, - отвечает она. - Я ж тебе говорила, среди нас разные есть, некоторые группы почему-то не прячутся, хрен их знает. Философия, дери её... Делаю ещё глоток, пару секунд его сдерживаю, чтоб обратно не вылез, и переспрашиваю: - Философия? Секси ухмыляется, тоже отпивает. - На помойке короткая жизнь, нам не до того, чтоб на длинные философии её тратить, обходимся короткими. Например - ловить кайф от риска. Понимаешь? - Теперь понимаю. - Я поворачиваю голову так, чтобы потереться щекой о её висок. Кстати, висок ей пора бы побрить, а то уже щетина отросла. - Это было круто, теперь пожалуй всегда так буду делать. Про висок она похоже сама догадалась, поворачивает голову так, чтобы моя щека перешла ей на лоб. - Всегда? Это когда от киллеров босса отстреливаться будешь? - Мало ли что ещё. - Отпиваю, перехожу на шёпот. - В нашем мире без перестрелок никуда. В этот раз, вместо того, чтобы передать бутылку ей в руки, я самостоятельно прикладываю его горлышко к губам Секси. Она не сопротивляется, выпивает, говорит тоже шёпотом: - Странно, я думала, у вас в городах всё тихо и спокойно. - Ты ведь только что видела, как у нас тут тихо. Даже сейчас вот мы празднуем победу в обществе трупов, а это по-моему о многом говорит. - Отпиваю, опускаю руку с её плеча на спину, поглаживаю. - Да я на это как-то не смотрю, - говорит Секси, поворачивая голову так, чтобы наши губы сблизились. Берёт у меня бутылку, отпивает. Её глаза блестят в полумраке, как светодиоды. - Для меня это всё настолько обыденно, что как-то пофиг. Бутылка уже наполовину пуста. Точнее сейчас для меня будет правильней сказать - наполовину полна. Я слегка прикасаюсь губами к Секси, осторожно запускаю руку под её майку... Она приникает губами к моему уху и тихо шепчет: - Соник, ну что ты делаешь? - Ты против? - шепчу я с наигранной галантностью. - Нет, - отвечает она. - Но я привыкла... - Резкий выкрик прямо в ухо. - ПО НАШЕМУ! Она вдруг вскакивает с пола, хватает меня сзади за плечи, упирается ногой мне в зад и таким образом срывает с меня косуху. - Вау, - говорю. - Так бы сразу и сказала. А то всё сидела, бухала... - Ты хоть раз можешь лечь спать без одежды? - хохочет Секси. - Мы ж не на помойке всё-таки! - Да конечно могу! - Хватаю её за руки, ложусь так, что она падает на меня. Стаскиваю майку с неё, потом с себя. - Как необычно делать это в такой обстановке, никогда ещё со мной такого не было... - А у меня только в такой и было, - говорит Секси. Лифчик она не носит, потому она уже голая по пояс. В её руке всё ещё находится бутылка водки, наполовину полная. Она в последний раз делает большой глоток, потом переворачивает бутылку над моим лицом. Я ловлю ртом струю. Потом она перемещает бутылку и льёт водку мне на грудь и на живот, с аппетитом облизываясь. Водка закончилась. Секси с размаху швыряет бутылку на пол, раздаётся громкий хлопок, осколки разлетаются по площадке. - Такого ментаны ещё не видели, - говорю. - Сейчас я покажу им такого ёжика, во век не забудут, - хохочет Секси. Она жадно слизывает водку с моего живота, перемещая язык всё ниже и ниже. Дойдя до моего пояса, она хватается за пряжку моего ремня и с силой рвёт её на себя. Чтобы справиться с этой металлической конструкцией, она упирается коленом мне в живот, давит всем своим весом. - Твою мать, - говорю. - Больно? А где ты находишься, забыл?! Всё таки справившись с задачей, она расстёгивает свои собственные штаны, но я, не дожидаясь, хватаю её за груди и притягиваю к себе. Она падает на меня и мы ударяемся лбами. Это мне тоже понравилось. Да-а-а, это мне нравится ещё больше, чем перестрелка! Больше агрессии! Больше движений! Больше усилий, синяков, царапин... Вот так! В городской жизни такое не приемлемо, но сейчас на нас смотрят только трупы. Пусть смотрят! Уверен, мало у кого из них такое было при жизни. Разве что когда уже на корм пошли. Эх, рано мы ментаны уничтожили, сейчас бы они зарядились на полную. Жаль, что я так и не выспался. По утру меня разбудил Ваня, разумеется пинком под бок, по другому не умеет. Стоит, пинает меня. А у меня во рту пересохло и в голове каша, да ещё от трупного запаха тошнит. - Вставай, - говорит, - боец. Сейчас церемония начнётся. Мы теперь герои, представляешь? Я разумеется ничего не понял. Я вообще не сразу вспомнил, что было вчера. Поднимаюсь, нашариваю в темноте свою майку с косухой. Хорошо хоть штаны вчера успел застегнуть, а то лежал бы сейчас своей гордостью кверху. Ага, вот Секси он не пинает. Аккуратно толкает ботинком. Она просыпается, с трудом открывает глаза... Да, я думал, это мне сейчас хреново. Глаза ей открыть так и не удалось, она садится на пол, хватается за голову, стонет. - Бли-и-ин... - Поднимайся, - говорит Ваня, - нас ждут. - Н... нахрена? - Хотят нам спасибо сказать. Давай, не задерживайся, только вас двоих все и ждут, голубки, блин. Всё таки продрав глаза, Секси растерянно посмотрела на меня. - Я сам ничего не понял, - говорю. - Но наверно надо идти. Я бы сам ещё вздремнул, но... Такова жизнь агентов пресловутого босса. Помогаю ей подняться на ноги и пройти на платформу. Она идёт, пошатывается... Меня впрочем тоже немного штормит. Когда мы идём по коридору, она разлепляет пересохшие губы и хрипит: - А нам водички там дадут? - Дадут, дадут, - говорит Ваня. Он впереди вышагивает, довольный до ушей, как на парад. Уже и побриться успел, и кровь смыть, и отоспаться, судя по всему. Ваня повёл нас к какому-то другому выходу, о котором я до этого не знал. Он вывел нас на наружный помост, примерно в метре над землёй. Когда мы вышли на свежий воздух, оказалось, что про парад я почти угадал: снаружи нас поджидала толпа народу. Смотрят на нас так восторженно, лыбятся... Немного не так, как они лыбились вчера. Нет, тоже искренне так, добродушно, но по другому. Они радуются за себя и... Нет, есть что-то общее. Они рады нас видеть. Как и в тот день, когда мы только приехали. Ладно, хватит с меня улыбок, а то они уже и в цитадель проникли, в единственное место, где от них можно было спрятаться. Я огляделся, всё ещё надеясь разобраться в ситуации. Надо было автомат с собой взять на всякий случай. Итак, справа от меня на помосте стоит толстый мужик в пиджаке, тоже весь ухоженный, радостный, в руке держит микрофон. В первых рядах толпы стоит Грей Матриксович. Серьёзный весь такой, не улыбается. Решил о себе скромно промолчать. Кабы я знал, куда меня ведут, тоже бы в общие ряды затесался. Так, а справа... Нет, ну без зрелищ никак. Толпа без них не может, так что пришлось для них что-то сделать. Так вот, справа от меня в землю воткнут длинный кусок арматуры, метра два высотой, а на конец его насажена голова господина Ариева. Прикольно смотрится, эффектно так, но мне кажется, это лишнее - потакать толпе в её жажде крови. Мужик в пиджаке подносит микрофон ко рту и говорит громким твёрдым голосом: - Друзья мои! Сегодня наш первый день жизни без цитадели. Без ментанов. Впервые за долгие годы мы сняли со своей совести это тяжкое бремя. Мы пользовались безупречно работающим оборудованием, плодородной землёй и благоприятной атмосферой, хорошим настроением и любовью близких за счёт крови наших сородичей. - Можешь потише орать, - прохрипела Секси. Мужик сделал вид, что не услышал её. - Мы стыдились говорить об этом, но теперь нам не придётся демонстрировать всем и каждому свою безупречность, которой не было. Не придётся, благодаря этим героям: Иванио, Соник, Секси и отдавшая свою жизнь Викки. - Ты охренел что ли, какой я тебе герой? - Это снова Секси. Мужик подошёл к ней и сказал почтительным тоном: - Вы хотите что-то сказать, Секси? - Дай сюда! - Секси выхватила у него из рук микрофон и заговорила чуть бодрее. - Вы что, поохреневали тут все в край? И после этого вы думаете, что стали лучше? А вы вообще видите, кто я? - Эй, - тихо окликает её Ваня. - Лучше успокойся. - Щаз! Нет, вы вообще серьёзно всё это? Вам какое-то бремя сняли и вы уже радуетесь, глядя на дикаря? Да вы знаете, сколько народу я поубивала! Кого-то за барахло, кого-то за водку, а кого-то и просто так, тупо поржать! А кого-то и чтоб сожрать! Я и убивала, я и мучила, избивала, издевалась, унижала... - Ваня попытался выхватить у неё микрофон, но в этот момент она принялась расхаживать по помосту. - Многие из вас потеряли друзей или родственников на помойке и что, вам насрать, что их возможно угробила лично я? - Она подбежала к мужику в пиджаке и тыкнула пальцем в его живот. - Вот ты, пузатый, уверен, что я не убила никого из твоих близких? Не пытала их? Не сожрала? Как у тебя пасть повернулась назвать героем такую мразь?! Что вы все за люди? Разве вы не понимаете, что я ещё хуже грёбаных ментанов?! - Люди смотрят на неё с непониманием, мужик мнётся, Ваня кусает губы. Грей Матриксович остаётся невозмутимо спокойным, смотрит на неё с укоризной и в то же время со снисхождением. - Что, так и будете лыбиться? Да нахрен я вообще всё это сделала! Вы даже хуже, чем я, вам только кость дай, будь это хоть цитадель, хоть убийца - каннибал! Что с вами такое?! Прекратите на меня так смотреть! Прекратите считать меня героем! Уберите эти лыбы со своих рож! Вы должны меня ненавидеть! Это моя башка должна на палке висеть! Ну? Никто не хочет расстрелять меня? Ну, хоть камень кинуть! - Она честно выждала паузу в ожидании собственного линчевания, но камни в неё так и не полетели. - Нет? Никто не хочет? Да и пошли вы все! Секси в запале швыряет микрофон на землю, от чего колонки издают протяжный звук, от которого у всех вокруг закладывает уши, затем спрыгивает с помоста и в обход толпы быстрым шагом направляется к выходу с территории. Её никто не останавливает, все слишком растеряны, а может её речь их убедила и они больше не хотят её здесь видеть... Да нет же, не в этом дело! Они собрались здесь для зрелищ, при этом вмешиваться ни во что не хотят. А то, что вот такой казус произошёл, так это даже интереснее, чем обычная восторженная болтовня. Кто-то из зрителей поднимает микрофон и протягивает его толстяку в пиджаке. Тот берёт его, прокашливается и говорит: - Я прошу прощения за этот небольшой инцедент... Давайте просто не будем об этом вспоминать. Да, вот так. Её просто вычеркнули из списка звёзд и продолжили веселье, будто ничего не было. Уверен, если я так же сделаю, про меня тоже забудут. - Итак, - продолжает мужик, - господин Иванио, в первую очередь позвольте выразить вам соболезнования в связи со смертью вашей подруги Викки, героически пожертвовавшей собой ради нашего общего блага. Хотели бы вы что-нибудь сказать нам по этому поводу? Ваня хватает микрофон и с самодовольно-радостной улыбкой начинает упоительно разглагольствовать. - Не могу не отметить, что это не только наша заслуга. Победа была одержена нашими общими силами, так что всех собравшихся здесь есть за что поблагодарить. Мы с Викки не то чтобы дружили, я бы сказал, что мы были коллегами. Мы работали на одного человека, который хотел построить цитадель в нашем родном Каморском. Чего теперь скрывать его имя, его зовут Арчебальд Коррозиевич. Да, кстати, а с боссом-то как быть? Скорее всего он вышлет на нас киллеров или даже опергруппу какую-нибудь. Но цитадель он уже точно не сможет построить, теперь ведь у жителей Краткина есть установка о том, что ментаны - зло, а значит и в Каморском его идею никто не поддержит и уж тем более не станет осуществлять. К тому же необходимые материалы у него больше нет возможности достать... Хотя нет, с таким количеством возможность есть, но это уже не так важно. Тем временем Ваня продолжает: - Не только лишь Викки нам надлежит помнить. Все, кто здесь погибли, заслуживают памяти, ни одна жертва цитадели не должна быть нами забыта. Именно память позволяет нам избежать прошлых ошибок... - Бла-бла-бла, - наконец говорю я. - Тебе самому-то не стыдно всю эту чушь нести? Ладно, продолжай, я пошёл отсюда. Не для того я под пулями носился, чтобы стоять тут перед всеми и сопли размазывать... Городские сопли, ага. Как они есть. Спускаюсь с помоста, жестом прошу толпу расступиться и дать мне проход. Не оборачиваюсь, но догадываюсь, что Ванька сейчас места себе не находит. Один остался перед зрителями, хе-хе. Наверно ищет сейчас предлог, чтобы тоже свалить. Да так ему и надо.