Прекращая войну

В один из ничем не примечательных дней, когда Джеймс еще жил на Ортонии, год или два назад, к нему в кабинет заглянул король, сын того, кто собрал и повел ящеров против хорпех. Прежний король скончался после удара королевы, потому что оставленная ей рана никак не регенерировала, и к власти через несколько лет пришел Золтран, почти ровесник Джеймса. – Доброе утро, генерал. – тепло поздоровался он. – Доброе, ваше величество. – добродушно откликнулся Джеймс. – Как твои дела? – Дела идут хорошо. Я хотел поговорить с тобой, Джеймс. – Золтран зашел в кабинет и плотно прикрыл за собой дверь, будто их ожидал какой-то очень серьезный разговор. Никакого толку в рукопожатии не было – король явился в виде голограммы, отлично видимой, но нисколько не ощутимой. Такой вид визитов получил широкое распространение среди ортонианцев после того, как они изобрели необходимый прибор. Обычно мощности установки хватало, чтобы действовать в пределах одной планеты, но из дворца короля можно было посетить любую точку в их секторе космоса, чем военные часто пользовались для переговоров или сообщения важных новостей. А некоторые и дома ходили под прикрытием голограмм, используя их, как вторую одежду, полностью скрывая свой облик. Для разрушения такой иллюзии требовался лишь десятисекундный контакт с чужим телом. – Что-то случилось? – спросил Джеймс, отвлекаясь от просмотра документов, занимающего его внимание с того самого момента, как он вошел в кабинет ранним утром. Король, впервые за все время их знакомства, выглядел неуверенным, почти мальчишкой. Он взволнованно прошелся по кабинету, тревожа генерала своим молчанием. Взгляд светлых глаз с вертикальными зрачками метался с предмета на предмет, не останавливаясь: с полок, заваленных микросхемами, содержащими на себе терабайты данных, на обыкновенную вешалку рядом с дверью, предназначенную для верхней одежды, с нее – на светлые обои с бессмысленными завитками, а оттуда – на закрытую дверь смежного кабинета. К столу, за которым Джеймс сидел, с полуприкрытыми веками просматривая документы из сети, взгляд короля ни разу не прикоснулся. – Ты же знаешь, я очень дорожу твоим расположением. – наконец сказал он. – Ты мой друг. Джеймс подождал продолжения. Дурное предчувствие, внезапно зашевелившееся в груди, сделало для него тусклым яркий антлайновый свет, льющийся из окна позади. Без сомнений, стояло чудесное утро. Но, кажется, его обманчивое очарование таило за собой что-то очень неприятное. – Если хочешь что-то сказать… – с намеком начал Джеймс, не выдерживая затянутого молчания. – Да-да, просто я… Я люблю твою дочь. Джеймс закрыл глаза. Все его четыре сердца бешено трепыхались на своих местах, соревнуясь в скорости друг с другом, хотя она делилась на всех. Он предполагал, что вылазки Харпер во дворец ничем хорошим не обернутся, но то, что они закончатся подобным образом, могло привидеться ему лишь в кошмаре. – Она умная, интересная и сильная, прямо как ты, только красивее. Я… «Нужно сегодня же покинуть Ортонию, – тем временем размышлял Джеймс. – Поместье на Пьер-Де-Рок, надо полагать, придется немного привести в порядок, но там точно еще можно жить.» – Прости, Золт, но я не позволю тебе жениться на моей дочери. – сказал он, открыв глаза. Король резко замолчал, перестав рассказывать о том, какие чувства он испытывает к Харпер. Половина белых зубов обнажилась в недоверчивой улыбке. – Почему? Считаешь, я недостаточно хорош для нее? – Ты обсуждал это с ней? – прямо спросил Джеймс. Поднявшись из-за стола, он внезапно, первый раз в жизни, ощутил себя уставшим в начале дня. Следовало сделать многое, но всякого желание к действиям убивал обиженный взгляд бывшего друга. – Я подумал сначала обсудить это с тобой… – пробормотал Золтран. – А ты думаешь, она меня не любит? – Не хотелось бы тебя разочаровать, но ей кое-кто нравится. И это не ты. Прости. – Джеймс не знал, правда ли это, но ему было плевать. Харпер не стоило давать королю ни шанса. Не потому, что Золтран чем-то был плох сам по себе, или из-за того, что Джеймса не устаивала идея объединения с королевским родом – была и более объективная, более простая причина. Это слишком опасно. – Я поговорю с ней сегодня же. – пообещал сбитый с толку король. – Нет, не поговоришь. С этого дня она перестанет приходить в твой дворец. Ты больше никогда ее не увидишь. – Джеймс несколько раз моргнул, закрывая прозрачное информационное поле, которое просматривал прямо под веками благодаря имплантированному в голову чипу. Собрав несколько микросхем, не особенно важных, просто чем-то занимая руки, генерал вышел из-за стола и положил микросхемы в шкаф к остальным. Он еще, разумеется, будет приходить с свой кабинет, но теперь чаще – в виде голограммы. К счастью, получать сведения из микросхем можно было, лишь просканировав их, не прикасаясь. – Я не понимаю тебя, Джеймс. – собрав всю свою уверенность, сказал король. Джеймс повернулся к нему, отмахиваясь от чувства вины, и ответил: – Проблема не в тебе, Золт. Правда. А потом ушел, больше не добавляя ничего. Ночью этого же дня он вместе с Харпер и Фрейей оставил Ортонию, посчитав небезопасным оставаться на ней часом дольше. **** Джеймс еще раз осмотрел свою отросшую руку, проверяя, заметно ли, что он сломал систему. Следовало поставить новую как можно скорее, но Фрейя бы заживо загрызла его, узнай, какую глупость он совершил. Оставалось лишь надеяться, что она узнает обо всем как можно позднее. Катер уже приземлился и теперь лишь ждал, пока они откроют люк и выберутся наружу: надо полагать, если не сделать этого в ближайшее время, за ними явятся из дома. Джеймс вышел из маленькой комнатки, в последние дни служившей ему пристанищем, и в первую очередь заглянул в тюремный отсек, где Марк, уже давно освободившись, поджидал его, сидя на удобном стуле в своей клетке. – Я весь в нетерпении. – Тогда идем. – Джеймс не стал дожидаться, пока капитан подойдет к нему, и пошел по коридору в одиночестве, ничуть не боясь удара в спину. Сейчас – нет. Может быть, позже. Лармель и Ричард вынырнули из кабинета командующего по очереди, оба торжественно одетые в угольно-черные рубашки с темно-синими расстегнутыми пиджаками сверху. Брюки у обоих оказались неуместно яркого светло-желтого цвета, будто предлагали разрубить тело пополам, на темный верх и светлый низ. – Это – мой костюм для важных встреч. – сказал Лармель, как будто кому-то до этого было дело. – Бросай это. – посоветовал Марк. – У тебя плохо получается. – Замолчи! – прикрикнул на него Ричард, почему-то нервничающий больше всех. Заметив взгляд Джеймса, он неуверенно улыбнулся ему и продолжил приглаживать свои волосы, из которых робко высовывались кончики острых ушек, так и норовящие встать торчком. – Это еще что? – спросил Марк, разглядев новую подробность в облике брата. – Откуда у тебя эта гадость? – Оттуда же, откуда у тебя твое дурное настроение! – отрывисто ответил Ричард и отвернулся от него, сложив руки на груди. Ушки, больше не чувствуя давления на себя, подскочили на голове, гордо выпрямившись в полный рост. Лармель потрепал мальчика по голове, заставив его вздрогнуть от неожиданности. – Очень милые ушки. – сказал Джеймс, улыбаясь Ричарду самыми кончиками зубов. Мальчик что-то пробормотал сквозь зубы, но, кажется, генералу удалось смягчить грубость Марка, и к маленькому гению начало потихоньку возвращаться хорошее настроение. Капитан, не задерживаясь около них, первым прошел к люку, открыл его и выбрался наружу, тут же закашлявшись от незнакомого состава воздуха. Здесь, однако, было достаточное количество кислорода, чтобы, привыкнув, дышать без всяких помех: Джеймс потратил много времени прежде, превращая Пьер-Де-Рок в место, где люди могли бы чувствовать себя комфортно. Отдышавшись, Марк спрыгнул на землю, исчезнув из виду. Джеймс выбрался из катера следом за ним, вытянул за собой Ричарда и проследил, чтобы Лармель, выходящий последним, хорошенько прикрыл люк за собой, не оставляя катер незапертым. Спустившись на посыпанную мелкими камешками посадочную площадку, не содержащую на себе ничего, кроме маленького робота, немедленно бросившего ощупывать приземлившийся катер, Джеймс сделал глубокий вдох. Воздух на Пьер-Де-Рок пах для него воспоминаниями, нейтральными, пропитанными спокойствием и домашним уютом. Сюда он возвращался, чтобы отдохнуть от войны, когда она надоедала ему. Сегодня со спокойствием на Пьер-Де-Рок было покончено. После каменистой площадки, быстро скрывшейся из глаз выползшим из земли куполом, накрывшим собой маленького робота и катер, начинался огромный сад, охраняемый группками ягодных кустов по периметру, в середине занятый небольшими плодовыми деревьями, около дома переходящими в клумбы с цветами. Растения размещались самые разные, некоторые – с Ортонии, привыкшие к необычному составу воздуха, какие-то – с терраформированых человеческих планет. Время сбора урожая еще не настало, так что большинство фруктов и ягод висели на ветках твердыми, неяркими плодами, но Марк, идущий первым, и не обращал особенного внимания на растения. Ричард и Лармель оглядывались с любопытством, а Джеймс ощущал ностальгию по прошлым временам – все деревья были посажены им собственноручно, и он помнил каждое. Иногда ему помогала Харпер, но Фрейя – никогда. Сестра ненавидела сад. Оставалось лишь надеяться, что гости не вызовут у нее похожего чувства. Марк добрался до дверей огромного деревянного дома, сравнимого с самыми большими человеческими особняками, и остановился, не поднимаясь на крыльцо, дожидаясь остальных. Джеймс легко обогнал Ричарда и Лармеля, глазеющих по сторонам, и открыл перед капитаном двери, введя на прибитом к стене устройстве несложный код. – Добро пожаловать. – сказал он, пропуская Марка вперед. Марк ничего не ответил. Лармель и Ричард, закончив обсуждать «А как ты думаешь, эта уже съедобная?», так ничего и не попробовав, к облегчению Джеймса, зашли в дом последними. – Папа, ты вернулся! – довольно вскрикнул голос Харпер, когда Джеймс закрыл дверь и повернулся к лестнице на второй этаж. Зал, куда все попадали, входя в дом, занимал около половины первого этажа – остальное отдавалось кухне. Пол был покрашен под темный паркет, стены сделали гораздо светлее, а потолок, пересеченный балками, остался своего естественного деревянного цвета. Никакой мебели в зале не стояло, потому что его редко использовали для посиделок, а в случае необходимости все можно было притащить из комнат наверху. Благодаря большим окнам, расположенным на фасаде дома, зал заливал теплый полуденный свет Антлайна, самой яркой звезды в этой части космоса, согревающей своим теплом и недалекую Ортонию. В целом, отличное место для принятия гостей. На второй этаж уходила лестница из темного дерева, украшенная резными перилами цвета слоновой кости. По этой лестнице и спустилась Харпер, сразу же налетевшая на Джеймса так, что едва не повалила его. – Я так рада видеть тебя! Он обнял ее в ответ, слегка удивляясь неестественному энтузиазму. Обычно она встречала холодно, научившись этому у Фрейи, так что чрезмерная радость выглядела подозрительной. К тому же… – Дорогая, ты не хочешь это убрать? – спросил Джеймс, подразумевая подрагивающую от его прикосновения голограмму, закрывающему собой все тело дочери. Она разорвала объятия через восемь секунд, отступила на шаг назад и отрицательно замотала головой. – Я пока не готова, пап. А это… – Харпер перевела свои медовые глаза с вертикальными зрачками на Лармеля, возбужденно машущего руками, пытаясь привлечь ее внимание. – Это Лармель, командующий седьмым подразделением в армии Лайтерана. Рядом – Ричард, маленький гений. А это… – генерал повернулся к Марку, неприлично пристально разглядывающему Харпер. – Капитан Марк. – Ты не говорил, что притащишь с собой так много людей. – сказала она без особенного чувства. Для появления перед ними Харпер использовала тот же облик, в котором гуляла по дворцу, пока Джеймс не забрал ее с Ортонии – высокой девушки-ящера с серой чешуей, в официальном черном костюме, визуально вытягивающем фигуру еще больше и ощутимо стройнящем. В настоящем виде ей такое не требовалось – она была такой тощей, что генерал боялся при объятиях повредить ей какие-нибудь органы. – Нас он тоже не предупредил, что у него тут есть дети. – вкрадчиво сказал Марк, очевидно, пряча в словах какую-то угрозу. Джеймс и Харпер переглянулись. – Я скрываю ее существование от широкой общественности. – осторожно ответил Джеймс, наблюдая за реакцией капитана. – Очень приятно знать, что мы для тебя – широкая общественность. – сказал Марк, но на Харпер, к облегчению генерала, смотреть перестал. – Что еще ты скрываешь? – Не думаю, что он обязан раскрывать тебе все свои тайны, Мак. – сказала девушка-ящер. – Марк. – поправил ее капитан. – Даже не знаю, с чего начать. – улыбнулся Джеймс, пытаясь разрядить обстановку. – Тогда покажи мне мою комнату! – воскликнул Лармель, помогая ему. – Я уже побыл в костюме для торжественного прибытия, теперь мне нужен костюм доброго гостя! – Вы переодеваетесь по каждому случаю? – спросила Харпер, охотно меняя тему разговора. – По случаю и без случая! – довольно ответил Лармель, потирая руки. – Не терпится взглянуть на место, где я теперь буду жить! – Избавьте меня от экскурсии с этим клоуном. – пробормотал Марк, не привлекая к себе особенного внимания. – Немного пройтись придется. – негромко сказал Джеймс, обращаясь именно к нему, и повысил голос, отвернувшись к Лармелю, что-то болтающему с оживленной жестикуляцией: – Я хочу показать вам устройство дома, чтобы вы поняли, где находятся ваши и чужие комнаты. Так же, в доме присутствуют свободные кабинеты, об… – Замолчи. – Марк, высоко подняв руку, стукнул его по плечу. – Замолчи, скрой свой невыносимый голос. У меня просто адски раскалывается голова… – Хочешь, возьми обезболивающее. – Лармель, пошарив по карманам своего пиджака, достал россыпь белых таблеток. Марк ударил его по руке, так что таблетки со стуком попадали и раскатились по сторонам, выделяясь светлыми пятнами на темном паркете гостиной. – Не смей предлагать мне свою дрянь. – яростно прошептал капитан, – И Ричарду не смей давай. Еще раз сделаешь что-то подобное – я тебя убью. Покажите мне мою комнату и катитесь ко всем проклятьям. Ну же? Давайте. – Ты будешь ощущать легкий дискомфорт все время, пока легкие не привыкнут к новому составу воздуха. Может, выпьешь воды? – Джеймс обеспокоенно смотрел на него, никак не отвлекаясь на небрежное отношение и слова капитана. Марк поднял на него свои мятные глаза. – Я неясно сказал? – негромко, но очень четко спросил он. – У меня нет никакого желания участвовать в представлении, что ты затеял. Я не часть твоей семьи и никогда не буду ей. Я не твой гость и не желаю им быть. Если я пленник, тогда отведи меня в мою темницу и избавь от этого фарса. – Марк распрямился, поморщился и вытер рот рукой, нервным, совершенно естественным жестом, выдающим собственное непритворство. Кажется, ему действительно было плохо. – Если хочешь, я могу тебя понести. – внезапно предложил Джеймс. Он догадался о том, что сказал жуткую глупость, по изменившемуся лицу капитана. – Давайте скорее. – сказал Марк, исчерпывая неловкий момент. Грудь сжимало слишком сильно, а голова кружилась слишком отвратительно, чтобы он желал продлевать муку в зале. – Идемте. – Я могу отвести Марка до комнаты, а ты покажи остальным дом. – не растерялась Харпер, встревожено взглянув на генерала. – Хорошо. Тогда я… Марк, не слушая их, уже поднялся по лестнице до второго этажа, чуть спустился и остановился на ступени, с которой его все еще можно было увидеть. – Вы там идете? – громко крикнул он. – Я не собираюсь здесь заблудиться! – Кажется, жизнь вернулась к нашему капитану. – заметил Лармель. – Он притворялся. – убежденно сказал Ричард, осознавая собственную доверчивость как уязвимость. Джеймс потер свое вытянутое лицо ладонями, царапая чешуйками мягкую кожу отросшей руки, но не сумел снять и капли усталости из того океана, что навалился на него. Убедившись в том, что все меры напрасны, он посмотрел на оставшихся посетителей зала. – Не будем заставлять его ждать. – Пап, с тобой самим-то все в порядке? – спросила Харпер, поравнявшись с ним, когда он отправился к лестнице на второй этаж. Лармель и Ричард за спиной спорили о возможном притворстве капитана, Марк затих наверху, что внушало большее беспокойство, чем облегчение, и генерал всеми силами старался отпустить от себя тревожные мысли. – Со мной уже давно что-то не так. – тихо ответил Джеймс, всем своим существом осознавая правоту этих слов. Нет, он не жаловался, даже не думал. Это было так же несвойственно ему, как жалеть о сделанном, каким бы ужасным оно ни было. – Если тебя что-то беспокоит, ты можешь рассказать мне. – сказала Харпер, и он успел подумать о том, что она никогда не воспринимала собственные шутки всерьез. Может быть, стоило. Тогда бы она нашла больше объяснений его поведению сейчас. Марк поджидал их наверху, прислонившись к последнему отрезку перил: темные волосы, взмокшие от пота, закрывали лицо до самых глаз, едва видимый взгляд мерцал двумя звездами мятного цвета, не находящими себе покоя. Джеймс, глядя на него, отстраненно осознавал, что его собственные глаза сейчас светятся, так ярко, что Харпер могла бы даже испугаться. Но она смотрела не на него. – Слушай меня, ты, Мак. Если будешь издеваться над моим отцом, я сама над тобой так поиздеваюсь, что ты у меня собственное имя забудешь. – с полной серьезностью сказала девушка-ящер, твердо глядя на него. – Но пока что его только ты забываешь. – улыбнулся капитан, ничуть не впечатленный угрозой. – Марк. – Мне наплевать, как тебя зовут! – внезапно вскрикнула она, удивив Джеймса. Давно он уже не видел Харпер такой эмоциональной. Возможно, дело в необычности посетителей… Она наверняка очень сильно волнуется от присутствия людей. Раньше таких гостей в их доме не встречалось. – А теперь ты меня послушай. – негромко сказал Марк, сохраняя полный контроль над ситуацией. Оторвавшись от перил, он скользнул вперед, перекрывая дорогу на второй этаж. Лестница позволяла подниматься двоим сразу и была сделана с учетом размеров ящеров, так что капитану пришлось раскинуть обе руки в стороны, будто он собирался кого-то обнять. – Я не собираюсь выслушивать угрозы от какой-то тупой провинциальной девчонки. То, как я себя веду, лично мое дело. А будешь стоять у меня на пути… – он, как из воздуха, извлек складной нож, хотя Лармель и Ричард его тщательно обыскали прежде и должны были забрать все оружие. Джеймс автоматически закрыл Харпер собой, потеснив ее с лестницы вниз, чем вызвал на бледных губах Марка довольную улыбку. Капитан наставил нож на него, близко, но не доставая лезвием до рубашки на груди. – Будет интересно взглянуть, что ты сделаешь, если я убью твою дочь. Если бы подобные слова сказал кто угодно другой, Джеймс без всякого сожаления оторвал бы ему голову и выбросил ее вниз, на первый этаж. То, что Марк каждый раз пытался выставить себя врагом, расталкивая их на разные стороны баррикад, обезоруживало его. Он не мог причинить капитану вред. Но оставлять угрозы без всякого ответа тоже не следовало – кто знает, на что способен решиться этот человек. – Если ты сделаешь это, пожалеешь, что захотел узнать. – ответил генерал, едва контролируя рык в своем голосе. Он был уверен, что капитан никогда не пойдет на что-то такое безумное: это лишило бы его возможности играться с Джеймсом дальше и положило бы конец их бесполезной вражде. О победителе не стоило и думать. Харпер и Марк были одинаково дороги для генерала. Если бы один из них прикончил другого, он бы, без сомнения, свихнулся. – Давайте не будет портить такой чудесный день такими жуткими россказнями! – вскрикнул позади Лармель, разрушая застоявшееся молчание. Марк крутанул нож, сложил его, растворив лезвие в рукоятке, и опустил в голенище своего сапога, очевидно, считая сцену разыгранной. Невозмутимость, с которой он открыл проход на второй этаж, поднявшись по последним ступеням лестницы, никак не вязалась с недавней вспышкой злости. Может быть, именно такие внезапные перемены и пугали в нем больше всего. – Показывай, что у тебя тут есть. – невозмутимо сказал Марк, пропуская Джеймса вперед, замерев около светлой деревянной стены коридора второго этажа. Харпер косилась на него и щелкала зубами, но капитана ее угрозы не впечатляли. Вид у него сделался на редкость скучающий, словно впереди ожидала самая нудная экскурсия на свете. Коридор перед ними был просторный, с кучей дверей и двумя окошками в обоих концах: несмотря на светлый цвет стен, бархатный полумрак прятался здесь повсеместно, придавая коридору загадочный мрачноватый вид. Джеймс собрался с силами и начал представлять комнаты, проходя мимо закрытых дверей. Лармель, буквально взлетевший наверх, когда затор на лестнице исчез, немедленно принялся расспрашивать обо всем, что показывал генерал. Ящер охотно отвечал на вопросы, выбросив из головы тяжелые мысли. Харпер присоединялась, если обращались к ней, а Лармель таким не гнушался. Марк, постояв рядом с ними немного, начал постепенно отходить назад, смещаясь все дальше от основного места действия. Ричард, заметив его передвижения, повернул голову следом за ним. – Куда это ты собрался? – шепотом спросил он. – Да ты погляди, как они расслабились. – тихо ответил Марк, кивая на Джеймса и Харпер. – Неужто хочешь их этого лишить? Я пока немного погуляю самостоятельно, но вернусь быстро, ты даже не заметишь. – Ты что-то задумал? – Ричард крепко схватил его за руку, серьезно нахмурив брови. – Что бы ни было у меня на уме, оно тебя не касается. Как вижу, твоя нога уже в норме. – Марк сильно надавил на пальцы брата, заставив их освободить свое запястье. Ричард прижал руку к груди, но на боль почти никак не отреагировал. – Если сделаешь что-нибудь плохое, тебя снова где-нибудь запрут. – За кого ты меня принимаешь? – возмутился Марк, неясно, по-настоящему или притворно. – Я же не дурак. Просто схожу, развеюсь немного… А тебе лучше быть с ними, чтобы не подумали, что мы заодно. – договорив, он слегка подтолкнул Ричарда в спину, уговаривая его пойти за удаляющимися ящерами и Лармелем. Мальчик дернулся от прикосновения руки капитана, недобро сверкнул глазами и поспешил по коридору дальше. – Я тебя ненавижу. – Ложь. – спокойно ответил Марк, не показывая никаких эмоций от услышанных слов. Убедившись в том, что никто не заметит его отсутствия, а Ричард присоединился к вопрошающему Лармелю, против собственной воли прикрывая уход брата, Марк ушел из коридора, быстро спустившись по лестнице на первый этаж. Сразу же, как они вошли в дом, он заметил маленькую, неприметную дверь в одной из стен, удачно скрываемую светом из окна, и сейчас ему мучительно хотелось выяснить, что же скрылось за ней. Зная, что времени мало, Марк быстрым шагом преодолел зал, распахнул незаметную дверцу в стене и оказался перед лестницей в подвал. Внутри, где-то под домом, что-то металлически звенело, подбадривая интерес. Капитан, последний раз оглянувшись на первый этаж, начал спуск по темным ступеням вниз, прикрыв за собой наружную дверь. Вскоре он дошел до второй, и она оказалась заперта, но Марк никогда бы не стал капитаном, не умей справляться с простыми замками. Открыв вторую дверь с помощью своего складного ножа, он обнажил проход в подвальные помещения дома. Начинались они с уютного подземного кабинета, заставленного шкафами со множеством стеклянных банок и инструментов. В банках безжизненно висели органы, человеческие и не очень похожие на части тел людей, и складировались разные мелкие детали, вроде болтиков, гвоздиков, кнопок, винтиков и шестеренок, таких маленьких, что их следовало брать пинцетом и разглядывать через лупу, иначе они терялись из-за своего маленького размера. Инструменты, лежащие рядом с банками или в совершенно отдельных шкафах, хранились в чехлах, пленках, коробках или вовсе обнаженными, на мягкой ткани, блестя, словно их недавно помыли. В центре комнаты застыл привинченный к полу стол, широченный, способный вместить на себя ящера без высовывающихся лодыжек – сверкающий незамутненным металлическим блеском самый настоящий операционный стол. Сейчас на нем находился какой-то сложный прибор, не похожий на все, что капитану когда-либо приходилось видеть раньше, а рядом с машиной стояла женщина-ящер в строгом темно-синем платье, уставившаяся на него расширенными зрачками лиловых глаз. – Ты еще кто такой? – глухо спросила она. – Марк. Капитан Марк. – ответил он, обходя ее сбоку, с другой стороны стола, ведя по чистой поверхности металла рукой. – А ты, я полагаю, Фрейя, сестра Джеймса. – Не знаю, что ты здесь забыл, капитан Марк, но я советую тебе убраться отсюда немедленно, иначе… – Иначе что? – Марк остановился около другого конца стола, противоположного от входа, и развернулся к ближайшему шкафу, заполненному стеклянными банками с органами. – Пустишь меня на это? – Не знаю, что взбрело в голову моему глупому брату, но я не позволю никакому мальчишке сюда соваться. – Фрейя, нахмурившись и обнажив в оскале зубы, сделала шаг к нему. Марк взял одну банку из шкафа. Женщина-ящер дернулась и зашипела на него, высунув изо рта тонкий язык. – Положи на место, мальчишка. Марк намеренно расслабил пальцы, так что банка выскользнула из них и упала на пол, тут же брызнув во все стороны прозрачной жидкостью и осколками стекла. Орган, хранящийся в банке раньше, подпрыгнул на деревянных половицах с глухим стуком. Марк наступил на него ногой, добавив на пол красных кровавых следов. Увернувшись от Фрейи, бросившейся на него, капитан отступил к следующему шкафу и намеренно сильно ударил в него плечом. Крепкие полки задрожали от удара, банки зашатались на своих местах, агрессивно дребезжа, а инструменты откликнулись металлическим звоном. Фрейя кинулась к нему, и Марк, нарочно подождав, пока она приблизится, поднапрягся и свалил потревоженных шкаф прямо на нее. Женщина-ящер вскрикнула, но больше от ярости, чем от боли, хотя шкаф легко погреб ее под собой. Десятки стеклянных банок прогремели взрывами, разбившись о твердую поверхность пола, а инструменты загрохотали, попадав следом за ними. Фрейя выпрямилась, подняв шкаф в нормальное положение, и оглядела кабинет, пытаясь понять, куда подевался ее противник. Она двигалась гораздо медленнее Джеймса, не привыкнув сражаться и не испытывая в этом никакой необходимости. В армии ящеров никогда не встречались женщины или дети. Они берегли свои слабые звенья. – Как скучно, однако. – Марк, уже давно стоящий около операционного стола, дождался, пока Фрейя не обернется на него. Пользуясь громким падением банок, он легко скрыл звуки следующего разрушения, настигшего кабинет сестры Джеймса – оставленный ей на столе прибор был опрокинут на пол и разбит на кучу отдельных металлических деталей, большей частью погнутых и никуда не годных. Марк небрежно пнул сломанную машину ногой. – Что это вообще было? – Я тебя уничтожу! – Фрейя схватила первый попавшийся под руку острый инструмент, как-то забыв о том, что может отращивать на пальцах когти, и явно вознамерилась воткнуть его в Марка. Он, смеясь, легко уворачивался от нее, предсказывал каждое движение, будто сценарий всего происходящего был известен ему с самого начала. Фрейя замахнулась на него хвостом, выглядывающим из специального выреза платья, которое она носила, но Марк пригнулся, пропуская удар над собой, и отступил к двери. Не допуская следующего замаха, дверь распахнулась, пропуская через себя Джеймса. Остальные толпились где-то за ним, и Марк тоже немедленно спрятался, используя великанскую фигуру ящера в качестве живого щита. Фрейя зарычала без всяких слов. Генералу хватило одного взгляда, чтобы осознать все разрушения и понять их причину. Он обернулся к капитану, тут же перебежавшему из-за его спины вперед, встав между ним и Фрейей. Она не нападала, сдерживаемая присутствием брата. Марк невинно похлопал глазами. – Я тут познакомился с твоей сестрой, Джеймс. Она чудесная женщина, но наше общение, боюсь, сильно утомляет ее… – Мерзавец, что ты наделал?! – вскрикнула Харпер, но узкий проход двери мешал ей протиснуться мимо Джеймса и сцепиться с Марком. Капитан весело подмигнул ей. – Что ж, раз я желанный гость в этом доме, значит, я могу везде ходить и делать то, что мне вздумается… Так, кажется, ты мне говорил, Джеймс. Все, пока это будет для меня безопасно. – Марк испытующе взглянул в голубые глаза генерала. – Или ты хочешь что-то добавить? – Чего ты добиваешься? – устало спросил Джеймс. – Я хочу вернуться на Монтерианскую базу, привезти им пленного генерала противника и сразу же подскочить в звании. Но, раз уж это невозможно… Позволь мне изучать тебя. – Марк взял генерала за руку и поднес ее поближе к своему лицу. Хватило пары легких прикосновений, чтобы чешуя стала стеклянно-прозрачной. Фрейя выдохнула сквозь зубы. Харпер выругалась. Джеймс смотрел только на Марка и ничего не говорил. Голубые глаза светились, делая свой красивый свет еще более прекрасным. Марк искренне улыбнулся им. Поднесся руку генерала к своим губам, он наклонился к тыльной стороне его ладони, такой мягкой и нежной от изменившейся структуры чешуи. Тоньше, чем любая кожа. Каждое касание ощущается в сто раз острее. Марк закрыл глаза. Харпер что-то сказала, еще дальше, за ней, застряв на лестнице вниз, кричал Лармель, но на мгновение из мира будто исчезли все звуки. Остались лишь Марк и Джеймс. Капитан насладился этим единением тринадцать секунд, а потом поднес руку генерала вплотную к своим губам и со всей силы укусил ее, легко порвав зубами почти неощутимую пленку кожи. В рот хлынула черная кровь, горькая, как чернила, обжигающая собой горло. Марк, вырвав из плоти ящера такой большой кусок, на какой хватило мощности челюстей, выплюнул чернеющую плоть на пол и поскорее сплюнул горькую инопланетянскую кровь. Надо отдать должное Джеймсу – несмотря на неожиданность и боль, многократно превышающую удар кинжалом в бок, он вскрикнул лишь раз, почти неслышно. А может, в мире Марка просто больше не было звуков. Сердце колотилось где-то прямо в ушах, заглушая собой абсолютно все. Он не слышал даже собственного смеха – такого безумного, что хотелось зааплодировать самому себе. Наверное, последствия резких движений на незнакомом воздухе дают о себе знать. Не дав ему как следует насладиться моментом, Харпер все-таки потеснила Джеймса от входа и ворвалась внутрь комнаты, чтобы немедленно повалить Марка. Капитан ударился головой об пол, но продолжил смеяться, пока девушка-ящер не уселась так, чтобы надавить коленом прямо под ребра – надо сказать, захватывающее дух ощущение. – Ты просто псих! – вскрикнула она, и Марк сразу же оскорбленно замолчал. Может, из-за колена, может, из-за профессиональной гордости. – В самом деле? – выдавил он. – А вдруг это все было для того, чтобы заставить тебя раскрыться? – Что… – Харпер дернулась и вскочила на ноги, но Марк легко повалил ее обратно на пол, на этот раз оказавшись сверху. Он слышал о голограммах ящеров – они были известны, но не использовались людьми из-за отсутствия необходимых приборов. Просто не разрывать контакт десять секунд. Харпер пыталась вывернуться из-под него, Джеймс задержал Фрейю, уже протянувшую руку со скальпелем к спине Марка, а капитан только и делал, что крепко прижимал свою жертву к полу и улыбался. «Восемь… Девять… Десять. Посмотрим, что же ты скрываешь!» Харпер сделала судорожный вдох. Голограмма вокруг нее замерцала и растворилась, не оставив после себя и следа. Теперь Марк сидел на высокой, но очень тощей девушке, безуспешно пытающейся вывернуться из-под него. Ее человеческое лицо оказалось угловатым и не слишком красивым, но Марк какое-то время просто смотрел на нее, не чувствуя ничего, кроме удовлетворения. Медового цвета глаза с нормальными, круглыми зрачками, с ненавистью смотрели на него в ответ. – Как интересно. – сказал он. – Не думал, что ты занимаешься благотворительностью. Прежде, чем Джеймс успел высказать разумно-вежливую просьбу, Марк освободил Харпер и поднялся на ноги, чувствуя легкое головокружение. Не уделяя лежащей на полу девушке больше ни секунды, он повернулся к генералу. – Какой сюрприз! – преувеличенно громко воскликнул он. – Марк, я… – О Господи, а сейчас последует трагичный рассказ о гибели родителей бедной малышки! – перебил его капитан, не собираясь слушать. – Избавь меня от этого, Джеймс! Я же знаю, ты относишься ко мне по-особенному, так что, пожалуйста, избавь меня от этого. – Хорошо. Ты не хочешь извиниться перед Харпер? – не теряя надежды, спросил ящер. – О, и правда. Хапер, прости меня. – Харпер! – прорычала она, садясь на полу. – Да какая разница! – отмахнулся от нее Марк. – Мне плевать, как тебя зовут! – Может, вы уже прекратите это? – громко спросил Ричард откуда-то с лестницы. Капитан пожал плечами, протиснулся мимо Джеймса и потеснил с дороги Лармеля и брата, возвращаясь на первый этаж. Лармель жаловался на то, что его не допустили к основному месту событий, усиливая всеобщую головную боль. Собрать всех за столом после произошедшего представлялось почти невозможным, но генерал приложил для этого все оставшиеся силы. Харпер и Фрейя, предсказуемо, его и слушать не пожелали, Лармель заперся в своей новой комнате, упрямо сказав, что не покинет ее без подобающего наряда, а Ричард как-то потерял весь интерес к еде, увидев в кухне лишь Джеймса и брата. Марк, пользуясь тем, что никто из людей не пришел, удобно уселся на выдвинутом стуле, забросив ноги на стол, и принялся есть, держа тарелку в правой руке, а вилку – в левой. Он выглядел полностью поглощенным процессом, так что Джеймс предпочел не вмешиваться, пока капитан не наестся. Марк ел с аппетитом, и вскоре еда в тарелке закончилась, а сама тарелка свалилась на пол, пустив длинную темную трещину на себя. – Я сегодня такой неловкий. – сказал капитан, явно провоцируя генерала что-нибудь ответить. – Ночью я отбываю на Ортонию. – произнес Джеймс, не притронувшийся к еде на своей тарелке. Никаких слуг в доме не водилось, но готовить самим не приходилось все равно: еду успешно доставляли прямо на кухню по специальному узкому туннелю, выходящему своим концом во внешний мир. В основном ящеры ели мясо, но по желанию можно было заказать овощей или фруктов. Марк даже не спрашивал, что съел и никак не реагировал на непривычный вкус – очевидно, считал это неважным. Хороший признак, оказалось бы куда хуже, начни он упрямиться и голодать. – Причина? – спросил он, садясь на своем стуле нормально. – Война требует постоянного контроля. – ответил Джеймс, глядя в мятные глаза Марка с таким выражением, словно пытался навсегда их запомнить. – Я скоро вернусь, ко дню рождения Харпер. – Понятия не имею, когда этот день, и не хочу знать. – капитан поднялся из-за стола, нарочно скрипнув стулом, наверняка оставив на полу рванный след поцарапанной краски. Он явно собирался спросить, как ему коротать время в одиночестве, и Джеймс предпочел ответить, не дожидаясь вопроса: – Я приготовил тебе небольшой сюрприз. Пойдем. Марк заинтересованно приподнял бровь, но ничего спрашивать не стал, позволяя тайне остаться тайной до самого конца. Генерал даже не обернулся на свою полную тарелку, оставшуюся на столе – с того времени, как он узнал, что король вызывает его обратно на Ортонию, внутри стояла отвратительная тяжесть, занимающая все место, положенное для еды. Поднявшись на второй этаж, Джеймс не стал задерживаться в коридоре, а сразу же свернул к лестнице на третий, скрытой в конце коридора за дверью, больше всего напоминающей дверь какой-нибудь комнаты. Марк шел за ним бесшумно, легко ступая по крашенному полу, и не говорил ни слова. Хорошо. Оставшиеся у Джеймса живые сердца и так колотись слишком тяжело. Оказавшись в новом коридоре, генерал повернулся к своему гостю: – Я не хочу, чтобы Лармель или Ричард здесь играли, поэтому, пожалуйста, не пускай их сюда. – Всякое может быть. – ответил Марк, будто они говорили о каком-то событии, независящем от внешних условий, а не проявлении собственной воли. Джеймс, не находя необходимым продолжать бесполезные уговоры дальше, прошел до центральных в коридоре дверей, добротных, широких, украшенных неглубокой резьбой на темноте дерева. Замочных скважин оказалось четыре, и для открытия требовалось просунуть в них пальцы до самого основания. Никакой внешней ручки не было, но, погрузив руку в дверь вместо ключа, было легко потянуть ее, не вынимая пальцев, и распахнуть наружу. – Тебе понравится. – зачем-то сказал Джеймс, чем заслужил от Марка скользящий, обжигающий улыбкой взгляд. Распахнув двери, генерал пропустил человека вперед себя и остался стоять в дверном проеме, не входя, не убирая пальцев из замка – он не собирался задерживаться, хотел лишь оценить реакцию Марка. Капитан зашел в кабинет, и, не останавливая быстрого шага, прошел до высоченных, упирающихся под самый потолок шкафов, аккуратно заставленных подписанными капсулами, каждая из которых достигала не больше пальца и хранила в себе до десяти самых разных информационных микросхем. Марк прошагал вдоль первого шкафа, выхватывая отдельные надписи на капсулах, потом перешел ко второму и вскоре прошел всю комнату, обойдя пустой письменный стол, не бросив на него ни взгляда. Всего шкафов с микросхемами стояло пять, и пятый, разумеется, привлек наибольшее внимание капитана: он остановился около него и простоял на семь секунд дольше, чем около всех остальных. Вернувшись к двери, Марк осмотрел кабинет еще раз, составляя общую картину – высокие, темные шкафы с прозрачными стеклянными дверцами, отлично демонстрирующие свое содержимое, пустой стол около окна, пропускающий через себя меркнущий антлайновый свет, и прямоугольник закрытой двери в стене напротив последнего, нечетного шкафа. – А там что? – спросил капитан, не двигаясь с места, кивнув на дверь. – Моя спальня. Сейчас мы в моем кабинете. Здесь хранится информация о культуре ящеров, нашей истории, планетах, которые мы колонизировали, наших технических достижениях и все сведения о войне с людьми. Пока меня нет, я отдаю это место тебе. Можешь изучить все, что хочешь. Марк повернулся к нему, бросив смотреть на закрытую дверь. – Ты хочешь отдать мне в руки столько ценных данных? Понимаешь ведь, что обрекаешь свой собственный народ на поражение в войне? – Я собираюсь прекратить войну. Придется повозиться… И пробить пару черепов, а также мне понадобится твоя помощь. – Джеймс осторожно улыбнулся, наблюдая за расползающимся недоверием в мятных глазах. – Прекратить войну? Этим ты и подразумеваешь спасение нас, глупых людишек? – Марк смотрел на него серьезно, больше не отдаваясь ни сумасшедшему смеху, ни насмешке над намерениями ящера. – И ты думаешь, я буду помогать тебе? – Если поможешь, я гарантирую тебе такую жизнь, какую ты пожелаешь. В моих силах это устроить. Когда война будет закончена, вы с Ричардом наконец окажетесь в безопасности. И будете уже вовсе не моими пленниками, а моими гостями. – Джеймс, отгоняя мысль о возможной боли, протянул Марку свободную от двери руку. – Я подумаю над твоим предложением. – ответил капитан, не притрагиваясь к его ладони. Отвернувшись к кабинету, он прошелся по каждому шкафу взглядом. – Но для начала мне нужно изучить это, чтобы понять вас получше. – Все в твоем полном распоряжении. – генерал согнул пальцы, изменяя механизм замка так, чтобы его теперь могли открывать человеческие руки. Пора уже уходить. Он почти закрыл двери, когда Марк, не оборачиваясь к нему, сказал: – Можешь не торопиться с возвращением. – Сделаю все, что смогу. – ответил Джеймс, болезненно ощущая удар каждого сердца внутри. Но, все-таки, он был рад слышать голос капитана – одно его звучание изгоняло звенящую головную боль прочь. Голубые глаза предательски ярко светились, но скрывать их свет не было смысла – Марк все равно не знал, что это значит.