Доброе утро

      Джамия Нестор, сотрудница санатория, расположенного на берегу озера Мичиган — одного из Великих озер, тащила тележку с обедом по коридору. Дойдя до нужной двери, она сперва немножко ее приоткрыла. Пациент, как почти и всегда, сидел у окна, положив голову на руки.       Джамия толкнула дверь.       — Привет, Фрэнк!       Фрэнк, не оборачиваясь, поднял планшет с нарисованным на нем смайликом с высунутым языком. Потом он повернулся, улыбаясь, как обычно. Хотя Джамия знала с каким именно выражением лица он смотрел в окно. С тоскливым, огорченным. Он ждал одного человека, а тот все не появлялся.       Фрэнк рассказывал о Джерарде. Ну, как рассказывал — писал на своем планшете. После выхода из комы пять месяцев тому назад пациент разговаривать не мог. Так же он испытывал проблемы с координацией. И первоначально его ситуация потребовала психотерапевта. Фрэнк Айеро был музыкантом — гитаристом и певцом. А после аварии он не мог ни петь, ни играть на гитаре. Это ударило по нему очень сильно. И следом сразило известие о том, что никакого Джерарда рядом с ним близко не появлялось.       Джамия наблюдала, как парень безуспешно звонит на номер, который не обслуживается, в студию, где говорят, что такой человек там уже не работает. Как совсем еще молодой мальчик безразличным взглядом смотрит на все вокруг, будто бы оно так надоело, что сил нет. Как он разглядывает фото на смартфоне, поглаживая их пальцем.       Но Фрэнк переболел этой грустью, хоть и не до конца, все ещё не бросая и ожидая своего Джерарда. Однако стал веселее, особенно когда смог снова перебирать струны.       И если с восстановлением движения все происходило прекрасно, то разговаривать Фрэнк до сих пор не мог.       Джамия отыскала в Интернете видеозаписи с его выступлений. Представитель лейбла приезжал, обещал, что их контракт останется в силе, и, как только Фрэнк сможет спеть хоть ноту, пусть возвращается. Ему писали слова поддержки поклонники и зрители, которые были на его концертах.       Его поддерживали все. Кроме одного. Однажды Фрэнк сказал, что, наверное, Джерарду просто не нужен в пару бесперспективный калека. Но Джамия знала, что так он говорил только в моменты полного отчаяния. И защищала этого Джерарда Уэя, хотя была о нем самого низкого мнения. Говорила, что, скорей всего, он просто потерял свой телефон и все контакты. Что, возможно, он ищет Фрэнка, но не знает где он. Ведь Джерард не знаком с его семьей, как и Фрэнк с Уэями. Но сама в это не верила.       В один день и она сорвалась: сказала Фрэнку забыть подлеца, пообещав, что он обязательно найдет себе лучше. На что Фрэнк ответил, написав: «Я его люблю», и отвернулся к окну.       Джамия вытащила из кастрюльки в нижней части тележки пачку чипсов и бросила Фрэнку.       — Только постарайся потом обертку куда-нибудь завернуть, когда будешь выбрасывать, иначе главврач меня утопит вот в этом озере, — Джамия указала на окно. — Он и так недоволен, что ты сидишь тут затворником, и не ходишь в столовую хотя бы. Ты заметил, какая на улице весна-весна? Все цветет, птицы поют, — девушка подошла к окну и распахнула створки, впуская в палату свежесть озера и звуки весны. Она глубоко вздохнула. — Фрэнк, не хочешь погулять?       Парень отрицательно покачал головой.       — Ну раз так, то сегодня на обед твоя любимая мерзкая рисовая каша, — и Джамия улыбнулась, заметив, как Фрэнк притворно закатывает глаза. В поле зрения мисс Нестор попалась гитара. — Ты дописал ту мелодию?       Фрэнк покивал, потом написал на планшете: «И слова. А еще начал новую».       — Молодчина! Не забудь показать, мне очень любопытно, — Джамия поставила на столик тарелку с кашей и овощной котлетой, рядом стакан клюквенного киселя и маленькую тарелочку творожного пудинга.       «Составишь мне компанию?» — написал Фрэнк.       «Тогда поделюсь пудингом».       «:)».       — Разве я могу отказать в таком случае? — Джамия уселась за столик, придвинув к себе тарелочку с десертом. Фрэнк устроился напротив.       — Приятного аппетита.       «Расскажи что-нибудь».       — Ну… Миссис Ричардс из десятой палаты нас покидает. Она делает очень хорошие успехи в восстановлении после инсульта, и дочка решила забрать ее к себе домой. А еще скоро лето, и тут начнется веселье — многим гражданам захочется оздоровиться.       «Глядишь, привезет какой-нибудь симпатяга свою мамашу, и вы с ним замутите. И больше никаких Джерардов», — подумала Джамия, но вслух говорить не стала. Она слышала от логопеда, что отсутствие речи у пациента Айеро — это также психологический барьер. Либо он боится, что его речь изменится, и он не сможет петь, либо ему наплевать, сможет он говорить или нет. Девушка вспомнила, как однажды Фрэнк написал: «Какой смысл мне учиться говорить заново, если единственному на свете человеку на меня наплевать?»       Срочно надо было что-то с этим делать. Познакомить Фрэнка с кем-то, или найти компромат на этого Уэя. Или найти его самого и вмазать по физиономии.       Джамия находила информацию про какого-то Джерарда Уэя в сети, но не могла набраться смелости и совести подойти с этим ко Фрэнку. Да и фотографий там не было. Это бы расстроило его, если в итоге она не сумела отыскать его контакты. Она по просьбе Фрэнка звонила к Уэю в квартиру, и даже просила свою подружку из Нью-Йорка подойти по нужному адресу. Но на телефон никто не ответил, а подружка сказала, что, похоже, там давно никто не появлялся, по словам консьержа.       Бросил Фрэнка и уехал.       — Ой, забыла совсем! — Джамия вытащила из кармана халата телефон. — Я нашла такую песню… Смотри, как называется, — девушка показала Фрэнку обложку трека — фотографию, на которой на берегу озера на большом булыжнике стояла девушка, пальто и волосы развевались от ветра. На пустом пространстве — тумане над водой — было написано «Фрэнки». Джамия заметила, что Фрэнк улыбнулся уголком рта, но все еще продолжал смотреть на фото таким взглядом, будто бы видел в нем что-то такое, что находилось за кадром. — Послушаем? — спросила девушка.       Фрэнк кивнул. И его палата наполнилась мелодией с джазовыми нотками. Певица исполняла песню очень проникновенно, переживая каждое слово, каждую ноту. Фортепианный проигрыш был самой любимой частью Джамии. А Фрэнк вдруг вздрогнул.       — Что случилось? — Джамия понизила звук в телефоне и обеспокоенно посмотрела на Фрэнка.       «Ничего».       «Мелодия показалась знакомой».       «Будто бы…»       «Неважно».       «Ты схомячила весь пудинг?»       — Ой, — Джамия поглядела в пустую тарелочку. — Прости, Фрэнки, я задумалась.       Фрэнк беззвучно смеялся, ковыряя нелюбимый рис.       — Я принесу тебе еще. Точно знаю, что мисс Делавер из пятнадцатой их не ест. Не страдай ты над этим рисом! Давай я уберу. У той же мисс Делавер попрошу пару пирожков, ей подруга привозит как раз по вторникам. Жди меня! — Джамия изобразила воздушный поцелуй и укатила тележку.       Оставив свою тележку на кухне, Джамия немножко покрутилась у зеркала в фойе, поправляя форму. Потом схватила со столика парочку новых журналов о музыке и светской жизни. О музыке, конечно, отправится Фрэнку, а про звездные выходы она сама почитает.       — Ой, а почему нам привезли Канадский журнал? — нахмурилась Джамия. Но потом пожала плечами и начала перелистывать по пути к мисс Делавер. В принципе, ей было все равно, про каких звезд читать и коротать таким образом перерывы. Уже почти подойдя к нужной двери, мисс Нестор перелистнула страничку и встала на месте.       «Художница Линдси Баллато и музыкальный продюсер Джерард Уэй на открытии выставки в Торонто».       На Джамию смотрело лицо с фотографий в телефоне Фрэнка. Да, его волосы стали короче, и прическа выглядела аккуратнее, но это точно был он. Она видела это лицо сотню раз. Фрэнк, бывало, выбирал изображение на телефоне и ставил на тумбочку, чтобы, засыпая, смотреть на него.       — Какая, черт побери, Линдси Баллато… — промычала Джамия. Это никуда не годилось. Вернее, годилось, но только к чертям собачьим. Мисс Нестор обуяла некая злость за Фрэнка. Такого одинокого и несчастного, сидящего у окна. Пока «музыкальный продюсер Джерард Уэй» по выставкам ходит. Джамия толкнула дверь мисс Делавер. — Саманта? Добрый день. Саманта, сделайте мне одолжение, отнесите творожный пудинг (вы же все равно его есть не будете, правда?) и пару вкуснейших пирожков вашей подруги бедному Фрэнки Айеро из двенадцатой. Знаете же его? А мне надо к руководству срочно.       — Я тебя покину на несколько дней, — сообщила Джамия Фрэнку, когда зашла пожелать ему спокойной ночи. — У меня отпуск.       «Как? Тебя отпустили перед летними заездами?»       — Я взяла за свой счет. Мне надо уехать срочно по личным делам. В Канаду.       «У тебя там родственники?»       — Ага, — Джамия подошла к постели Фрэнка, поправила ему одеяло и поцеловала в лоб. — Не дебоширь тут без меня. Я скоро приеду.       «Я буду скучать».       — Я тоже. До встречи!       Джамия сидела в вагоне поезда, который вез ее в Торонто, и думала, что же она скажет мистеру Уэю. Она надеялась, что сможет увидеться с ним. Да, возможно, на той выставке он был только в день открытия. Но там может быть Линдси Баллато, которая на фото держала его за руку. И тогда Джамия сможет попросить ее отвезти к Джерарду. И, если художница имеет хоть какое-то сердце, она позволит.       Но Джамия повезло. Джерард Уэй оказался в галерее в то время, когда она туда пришла. Он стоял под прожекторами и что-то рассказывал журналистке напротив, пока его снимала камера.       Джамия приблизилась поближе.       — … вот слушайте, — Уэй пощелкал пальцами, потом сморщил нос. — Сейчас не так слышно, потому что шумно, но все равно чувствуется эхо. А сама идея пришла очень просто. Я заехал за своей подругой, Линдси Баллато, которая самоотверженно оставалась тут до ночи, перевешивая картины для очередной выставки, и когда зашел сюда, то услышал эхо от шагов. У меня уже был опыт записи в большом помещении с эхом. Это была церковь… кхм, — Джерард поправил голос, опустив на секунду глаза, но потом снова улыбнулся. — Элена, такая утонченная и интеллигентная, зазвучала здесь прекрасно и очаровательно. Послушайте ее альбом, мы очень старались. И недавно вышел еще один сингл. Он обязательно войдет в новый альбом певицы.       Мисс Нестор нахмурилась. Злость за Фрэнка поднялась и заклокотала в горле, что аж захотелось откашляться и выплюнуть ее этому Уэю в лицо. У него, значит, все хорошо! Он записывает артистов, ищет вдохновение среди эха в пустой галерее! Подружку себе завел!       — Мистер Уэй! — громко позвала Джамия, когда Джерард попрощался с журналисткой и вышел из света прожекторов.       — Да? — Уэй с улыбкой повернулся к девушке.       — Помните Фрэнка Айеро? — выпалила Джамия сразу же, без прелюдий. — Почему вы его не навестили ни разу?       Джерард дернулся, будто бы его ударили. Сначала выражение его лица стало испуганным, а потом несчастным.       — Кто вы такая? — тихо спросил он. — Откуда вы знаете обо мне и Фрэнке? Хотя, неважно. Ответьте мне, по какому праву вы решили, что знаете, что творится у меня в душе, что можете вот так просто поставить мне в претензию то, что я не посетил какой-то камень с его именем? Который теперь существует вместо него самого?       — Какой… камень? Вы о чем вообще? Бедный Фрэнк месяцами смотрит в окно, ждет вас, а вы…