Стена Леви

На самом деле не каждый рейд разведчиков завершался встречей с титанами. Всё-таки чаще это выглядело, как скоростные марш-броски, цель которых - убедиться, что с миром за стеной в целом всё как всегда. Однако эти походы и близко не напоминали пикник или забавную прогулку: абсолютно каждый разведчик оставался слухом и зрением всё то время, что пребывал за стеной. Леви уж точно. Но пережитое напряжение требует выхода. Невозможно вырваться из лап смерти и с вступлением в город оставить за воротами всё то, что угнеталось многие и многие часы. Это не так просто, как снять свою шинель разведчика перед сном. В течение первых суток по возвращении большинство солдат сталкивались с такими явлениями как дурнота от подавляемой паники или оторопь. И каждый справлялся с этим так как мог. Если рискуешь жизнью с периодичной постоянностью, важно уметь сбрасывать накопившийся стресс. И чем быстрее поймешь, какой способ расслабиться подходит именно тебе, тем легче служба. И жизнь. Та малая часть жизни, которая осталась. В том, что его жизнь будет короткой, Леви не сомневался. Не то чтобы он задумывался об этом часто, но... Он это знал. Знал так же хорошо, как и то, что после ночи приходит день. Это что-то навроде голода. Человек должен есть каждый день. Без еды он умрет, но ведь человек не думает об этом постоянно: не думает о самом голоде или смерти от голода. Просто знает что это есть. И что с ним это тоже сработает. Как-то так. Смерть стала рутиной. Рисковать жизнью - стало рутиной. В сущности, наводить порядок в комнате, в которую он может никогда не вернуться - та еще бессмыслица, но для Леви этот ритуал чистоты был его личным способом справиться со стрессом. Капрал и сам это прекрасно понимал, как и то, что чем ближе он был к смерти, тем тщательнее он убирает свою комнату. В прежние времена, когда он был только рекрутом, кто-то из старших сказал ему, заметив как Леви тщательно вытирает пыль с оконных рам: "Ээээ, парень, тебе точно надо потрахаться!" Вообще-то, в душе, Леви был с ним полностью согласен. Определенно секс был бы действительно лучшим способом снять напряжение. Отключить мозг, отдаться одному лишь инстинкту, не думать ни о чем и ни о ком. Просто двигаться, просто вгонять свой член в чью-то горячую плоть. Сосредоточится только на этом и ощущать только это. ... отрывистое дыхание, скрип кровати, чье-то терпеливое и податливое тело, в котором он толкается и бьётся, неровно и быстро, лишь бы поскорее слить в эту незнакомую женщину своё семя и вместе с ним страх смерти и еще что-то, что раньше заставляло дрожать его пальцы после каждой застенной битвы... Леви всегда воображал что-то такое когда мастурбировал. В сущности он и предпочитал мастурбацию полноценному сексу, так как реальность разочаровывала беспредельно. Три или четыре раза он заходил в бордель, но женщины, которых капрал там видел вызывали лишь отвращение. Как впрочем и сами заведения. Всё ему казалось там замызганным и грязным, а тусклый свет, так виделось Леви, предназначен только для того, чтобы скрыть заляпанные скатерти и засаленную обшивку диванов. И каждый раз возвращаясь в казарму, так и не купив женщины, он повторял себе: " Никогда больше!" Но все-таки иногда у него возникали проблемы с эякуляцией и тогда воображения оказывалось недостаточно. Возможно дело было в общем переутомлении, но Леви банально не мог закончить. И не имея возможности справиться с этим раздражающим ощущением самостоятельно, именно в эти моменты он отправлялся в публичный дом. И как было сказано выше, эти походы были бессмысленны: за стену своей брезгливости Леви выйти не мог. * * * * * * * Последняя вылазка, была действительно опасной. Всё произошло у самой стены. Накрапывал дождь, густой туман стелился ковром и лошади не видели куда ступают, таким образом не было никакой возможности заметить титана, который лежал на дне оврага. Двое разведчиков, что шли по самому краю, были выведены из боя сразу же: поднимаясь титан смёл их рукой вместе с лошадьми. Троим разведчикам спасли жизни их кони; эти животные, вынужденные веками спасаться бегством от хищников, среагировали быстрее своих всадников и шарахнулись в сторону как только услышали шум из оврага. Среди оставшихся десяти разведчиков не было замешательства; они действовали слажено. Титан был уничтожен в течение тридцати секунд. Но один из разведчиков попавших под руку титана был тяжело ранен, а второй убит. И вот теперь, по возвращении, Леви чувствовал как холод непонятной тоски заполнил весь объем лёгких и сдавил горло. Весь день небо было тёмным и низким. Временами лил дождь, а с наступлением сумерек мир вокруг сделался мрачным и зловещим. Леви физически было тяжело дышать. Он словно бы тонул. И не находил покоя. Если бы можно было сейчас пойти к командующему, и просто послушать, что он скажет. Да хотя бы просто посидеть у него в кабинете и понаблюдать за ним. Эрвин поистине обладал невероятной энергетикой: одного его присутствия было достаточно, чтобы тревоги улеглись и внутренний хаос преобразился в продуктивный поток мыслей. Воображение угодливо нарисовало образ командующего сидящего за рабочим столом: шинель наброшена на плечи, рядом стоит забытая кружка с остывшим чаем, в руках - отчёты или ещё какая-то херня, на которой Эрвин сосредоточен. Леви почувствовал, что его отпускает и он оттаивает. Осталось только передёрнуть, чтобы отпустило совсем. Прекрасно, что как офицер, он имеет право на личную комнату и в ней есть даже рукомойник. Леви подошёл к нему. Он вообразил себе абстрактную женщину. Без лица, даже без конкретного тела. Только ощущения. Побольше слюны и вот его ладонь скользит по твердеющему члену. Он закрывает глаза и просто входит в неё. Монотонно, без интереса, чистая механика... Это продолжалось не слишком долго, но достаточно для того, чтобы Леви понял: сегодняшний день не из простых. Он не может закончить. Леви выругался вполголоса. Ему стало жарко и он скинул шинель. Ну что он мог ещё вообразить? Как ему отсасывают? Да ну нахер, во рту может быть ещё больше заразы чем на половых органах. Пожалуй стоило представить кого-то конкретного. Ну да, выбор был. Например Зоэ... Почему нет? Зоэ. Она красивая. Высокая и сильная. Он знает ее запах. ... и ей нравится когда он ее берёт. Определено нравится. Она движется ему навстречу, подтягивает одно колено к груди, чтобы он вошёл в неё ещё глубже. Может быть ей мало его размера, но в этом есть плюс: Леви может не сдерживаться и входить так быстро как хочет: Зоэ не будет больно. Она обнимает его и запускает свои пальцы в его волосы. Он движется ещё быстрее и размашистее, так что член периодически выскакивает, торопливо он вставляет его снова. Зоэ выгибается и задерживает дыхание... Да блять! Мысли о том, что чувствует при сексе Зоэ никак не приближает разрядку и Леви кусает губы до крови. Но как бы это не бесило, на этот раз капрал знал, он не повторит этой ошибки снова: он не будет думать, что реальный секс с незнакомой женщиной ему поможет; и он не потащится в бордель. Напряжение не нашедшее выхода всё ещё бурлило в его теле и взявшиися непонятно откуда чувства тошноты и тревоги обещали бессонную ночь. Очередную бессонную ночь. Леви вышел из своей комнаты и направился в казармы. Что-то вроде дежурного обхода. Пока капрал поднимался на галерею, дождь усилился и превратился в ливень. За его ледянной пеленой исчезло все, что было не под навесом или крышей. Словно серая стена, дождь скрывал от глаз двор, стойла, вспомогательные строения. В самой галерее было темно, вероятно дежурный забыл обновить свечи в фонарях: старые выгорели, не дожив до рассвета. Ведро, которое поставили под дырой в крыше, было на половину полным. Леви было всё ещё не хорошо: его мутило, он вышел без шинели и лёгкий озноб пробегал по всему телу. Может быть шлюхи, реальные, а не те которых он воображает, чувствуют нечто подобное после своих клиентов. Леви бы чувствовал себя грязным, словно вылез из сточной канавы. Шлюха – это отвратительная работа. Его мать тоже была шлюхой. Леви сжал кулаки. Ну, а если копнуть глубже, то чем солдаты лучше? Точно так же, выполняют грязную работу, когда и где придется. Их тоже никто не спрашивает. Просто имеют и все. Мясо. Такое же. Разве что идеалов побольше и …. Наверняка и у Кушель были какие-то идеалы. Точно были. Просто другие. Тогда в чем вообще разница? В самих идеалах? Леви осёкся. Это была опасная территория, заходить дальше не следовало. Он обещал себе не сомневаться и доверять командующему Эрвину. Командующий Эрвин Смит… Леви вновь ощутил раздражающую неудовлетворенность. - Блять! – он прислонился плечом к колонне. И все таки разница между солдатом и шлюхой огромная, а точнее между офицером и шлюхой: личное пространство, личная интимная зона. Леви не мог понять, как вообще можно заниматься проституцией. Чем угодно, но только не этим. Если бы каждый день кто-то приходил к нему и брал его когда захочет и как захочет, он бы… Комок тошноты подступил к горлу. Кто-то настолько сильный, что Леви был бы обязан покориться. В голове сразу возник образ командующего: его ясный и твердый взгляд. По спине прошел озноб. Леви представил как Эрвин грубо берет его за горло сзади, и прижимает к себе. Как срывает ремни и стропы, стягивает с него брюки: не аккуратно, так что ткань режет кожу. Что если бы Эрвин, вошел в него, не спрашивая, напористо и уверенно, также как ведет своих солдат в бой. Это было бы наверняка больно. Леви резко выдохнул, и почувствовал эрекцию. Член стал твердым моментально. Это было не правильно, но… ливень был такой, что пока бы он дошел до уборной – вымок до нитки; вдобавок Леви находился в самой нехожей части казармы и со двора, из-за дождя, даже если бы кто-то там и был, он не смог бы разглядеть ничего в неосвещенной галерее. Леви расстегнул брюки… Он зажмурился и прикусил губы. ... он хотел сопротивляться, но не мог. Командущий крепко держал его челюсть, запрокинув голову Леви вверх, прижимая затылком к своей груди. Колени Леви подкашивались и, если бы другой рукой Эрвин не сдавил ему ребра, придвинув к себе, он бы уже упал. Движения командующего были сильными и резкими. Леви было больно. Он дёрнул головой, желая освободится, но Эрвин сдавил его еще крепче, зажал рот рукой. Леви кусал его пальцы, шипел и царапал руку, которая держала его челюсть, но не мог сдвинуться с места. А внутри у него всё ныло и жгло. Член Эрвина был твёрдым, как камень и до невозможности горячим. Он входил в Леви снова и снова, и чем больше Леви пытался сопротивляться, тем начальник был с ним грубее, тем крепче держал его. Леви уже не мог дышать, он понимал что если Эрвин сдавит его рёбра ещё хоть немного - они треснут. И он сдался... Кожа пылала, он взмок, пряди волос прилипли ко лбу. Он стоял крепко зажмурившись и дышал ртом: жарко, отрывисто. В голове шумела кровь, и капрал чувствовал, как сильно колотится его сердце. Горячо пульсируя, напряжение покидало его. Он едва успел пододвинуть к себе ведро, расплескав воду. - Ебанное блядство! – он только что кончил на воображаемый секс с непосредственным начальником. – Сука! Лоб еще пылал и перед глазами клубился красный туман, но ночной воздух холодил затылок и кожу между лопаток. Леви пододвинул ногой ведро на место и подставил руку под струйку дождя. Ледяная вода смывала с его ладони сперму. Колени немного дрожали, а окружающее пространство бесконечно куда-то убегало и плыло. Дождь почти стих. Дыхание приходило в норму и в месте с тем в груди разрасталось что-то тревожное. Это был не стыд, это было какое-то другое чувство, которому не было названия. Мгновенно он уловил чье-то присутствие за спиной. – Леви, что ты делаешь? – это был Эрвин. Сердце замерло. Пытаясь выгадать время, Леви буднично протянул: – А сам как думаешь? – Сорвал с шеи платок, вытер руку и застегнул брюки. Все это время Эрвин молчал. Леви в пол-оборота посмотрел на него. Все то же выражение лица, как и всегда: сила и уверенность. Он что правда ничего не заметил или не понял? – Не могу уснуть, – наконец сказал Эрвин, – хочешь пройтись со мной? Леви кивнул: – Только сначала, зайду в уборную. Пока капрал мыл руки, он не отрывал глаз от отражения Эрвина в мутном зеленоватом зеркале. Скрестив руки на груди, привалившись спиной к стене, отражение Эрвина внимательно смотрело на него. – Что? – невыразительно спросил у зеркала Леви. – У тебя капли пота на лбу. Ты заболел? – Нет, – тыльной стороной руки капрал вытер лоб. Тишина. Слышно как капает с крыш. Из открытого окна сильно дует. – Леви, то что случилось… я должен беспокоиться? – внимательный взгляд отражения стал пристальным. Леви почувствовал что кровь приливает к лицу. Надо было уходить от зеркала. Он грязно выругался про себя, вслух спросил равнодушно. – Ты вообще о чем? – У тебя дрожат пальцы. Блять! Леви чуть не сказал это вслух. Капля звонко ударила в рукомойник. Изучающий взгляд командующего из зеркала: – Леви? – Нет. Можешь не беспокоиться. – Если я был сегодня не прав, просто скажи мне это. – Я ни разу не сомневался в твоих решениях, Эрвин, – капрал круто обернулся к реальному командующему и в упор посмотрел на него. Они стояли друг против друга. Великий Эрвин и маленький неукротимый Леви. В окно ворвался такой сильный порыв ветра, что шинель командующего качнулась. Леви, съежился и обнял себя за плечи. О чем хотел сказать ему командующий? Почему позвал пройтись с собой? Эрвин оттолкнулся от стены: – Прости, Леви. У тебя был тоже тяжелый день и тебе нужно поспать. Пойдем обратно. Он вышел первым; Леви бесшумно последовал за ним. Но на пороге уборной они оба остановились: с неба снова нещадно лило. Леви выматерился так грязно, как давно не позволял себе выражаться при командующем. Покосился на Эрвина. Тот стоял невозмутимый, словно никто ничего не говорил, но Леви знал: Эрвин слышит всё и всегда. – Где оставил шинель? – Забыл в казарме. Резкое движение рук: Эрвин сбросил свой плащ и накинул им на головы. Командующий не обратил лица к своему капралу, только взгляд; он казался Леви надменным и отстраненным, словно вгляд древнего божества вырубленного в камне. Чтобы дойти до казармы и ее спальной части нужно было пересечь внутренний дворик, всего шагов 50. – Стань ближе! – Эрвин сказал это почти также, как говорил : «Встать в строй!» или «Сомкнуть ряды!» Леви быстро придвинулся и ощутил тепло которое шло от начальника и его шинели. – Идем! Они шагнули из под навеса и дождь яростно обрушился на них. Эрвин нёс над ними свой плащ. Он шел с такой скоростью, чтобы капрал мог поспевать за ним. Когда только Эрвин скомандовал стать рядом, Леви просто приблизился к нему, теперь же, под дождем, они шли вплотную и капрал чувствовал твердый бок командующего, который казался ему горячим. Щеки запылали, близость командующего напомнила Леви о его неправильных фантазиях. Именно, что неправильных. Но хуже всего было даже не это, а то, что именно от этих фантазий он кончил. Командующий легко перешагнул через лужу, Леви пришлось перепрыгнуть. Приземляясь он оскользнулся и Эрвин его подхватил: сзади, за шиворот, как котенка, и притянул к себе. Тяжелый плащ упал Леви на голову и… Это было как легкий сердечный приступ: жар другого тела, запах мокрой шерсти и теплый запах чистого сукна – его любимый запах! Это же и есть Эрвин! Это его запах, его тепло и его объятие! Леви впервые ощутил командующего настолько близко. Это как прикоснуться к святыне… Нет! Это так, словно сама святыня снизошла к тебе и коснулась твоих висков золотыми пальцами. И воздух начинает искриться переливающимися звездами и розовой пыльцой. А потом пробуждение и серая постылая явь: они зашли под крышу казармы и Эрвин сорвал покрывало волшебства, под которым Леви прятался. Звезды покатились по полу, превращаясь в невзрачные серые кляксы. Командующий еще раз сильно встряхнул плащ. – Леви, пойдем, выпьем горячий чай, потом сразу отправляйся спать. Держи, – он протянул капралу свою шинель, – накинь на плечи. Леви подчинился. Завернулся в зеленую шерсть и просто утонул. Идти было очень неудобно: из-за разницы в габаритах, плащ Эрвина тащился по полу, а когда Леви его приподнимал, он сползал с плеч. Командующий шел впереди. Задрав голову Леви смотрел на его сильную прямую спину. Первый разведчик, защитник человечества, защитник Стен... За которыми все мы прячемся… Нет, Эрвин. Ты и есть сама стена. Эрвин шагал чуть медленее чем обычно, пару раз обернулся к Леви: проверить не отстает ли тот. Он видел: капрал чем-то очень недоволен. Леви вообще казался все время чем-то недовольным, но Эрвин всегда знал, когда это действительно так. По-хорошему, его бы сейчас оставить в покое и отправить спать, но командующий понимал: капрал сильно замерз. Как можно скорее, его нужно напоить горячим, и тогда уже отпускать. Нельзя чтобы Леви простыл. Они зашли в кабинет Эрвина. – Не снимай плащ! Эрвин подошел к остывшему камину, и приоткрыл вытяжку, опустился на одно колено; только с одной стороны еще бурели угли. Он разворошил их. Почти сразу занялось небольшое пламя. Эрвин поставил закопченный походный чайник прямо на него. Посмотрел, как устроился Леви. Тот сидел на краю его стола, закутавшись в плащ с головой, даже носков сапог не было видно. Эрвин открыл шкаф, достал небольшую баночку, ложку – столовую. Другой не было. Протянул баночку Леви, держа ее снизу: так, чтобы капралу было ее удобнее взять по своей привычке – сверху: – Съешь ложку! И когда капрал ее брал, командующий чуть переместил свои пальцы. Совсем немного: только чтобы коснуться пальцев Леви. Как лёд! – Съешь две! – их глаза встретились, Эрвин улыбнулся. – Это вкусно! Он вернулся к шкафу, достал оттуда две жестяные кружки, коробку чая. Насыпал в каждую заварки, но не поровну, так как Леви не пил крепкий чай. Капрал сидел взъерошенный, ссутулившись и был очень похож на молодого уличного котика, который не успел спрятаться от дождя. Он нюхал содержимое баночки и имел вид немного озадаченный. – Это мёд, Леви. – Ааа, – капрал, взял немного на ложку. Мед был не молодой, и начал кристаллизоваться. Леви стащил его с ложки зубами. Чайник начинал тихонько шуметь. Командующий присел на край стола рядом с Леви. Ему нравилось, что каким бы не был уставшим капрал, он всегда внимательно слушал, что он говорит ему. Леви был прекрасным солдатом. Настоящим. Он никогда не сомневался в приказах своего командующего, и этим сильно упрощал ему жизнь. Исполнительный, чистоплотный. – Итак, Леви, то что я имею тебе сказать, спокойно подождет до обеда. Мы выспимся и поговорим. Я сделал некоторые выводы из сегодняшних офицерских отчетов. – Ты их что, все прочитал? Эрвин понял, что на самом деле Леви спрашивал: «Тебе совсем было нехер делать, да?» – Твой первым. – Специально? – капрал недоверчиво покосился в его сторону, - или просто мой лежал сверху, потому что я сдал его последним? – Последними сдали отчеты Майк и Зоэ. Твой отчет я отыскал специально. Все твои отчеты я читаю первыми. Эрвин видел в его взгляде удивление. Леви что, не догадывался об этом? – Ясно. И что? – Скажу после обеда. – Ладно. Я тоже хочу спросить тебя, Эрвин. Что ты делаешь, когда не хочешь о чем-то думать, но все равно думаешь? То есть тебе неприятно об этом думать, но ты не можешь этого не делать. Теперь был удивлен Эрвин. Но ему не понадобилось долго размышлять над ответом: – Я просто думаю об этом. Думаю до тех пор пока не докопаюсь хотя бы до самой малой частички истины. – И как ты поймешь что это истина? – Станет легче и клубок начнет распутываться. – Но ты не можешь знать с какой стороны подойти к делу. – Нет, не могу. Поэтому я и думаю. Думаю столько, сколько потребуется. Эрвин заметил, что его ответ разочаровал Леви. Кажется, капрал ждал, что он сейчас откроет ему какой-то волшебный секрет. Но жизнь – это жизнь, а не сказка. – Скажи прямо, о чем ты не хочешь и не можешь перестать думать, – Эрвин поднялся и подошел к камину. Он сделал это специально, чтобы снять давление, чтобы Леви не истолковал его слова как приказ. Специально присел у камина, повернувшись к капралу спиной. Чайник закипел, и крышечка запрыгала. Эрвин взял с полки камина, старое полотенце, свернул его несколько раз и придавил им крышечку чайника; взял с его помощью чайник за ручку, встал на ноги, и понял, что повернулся раньше чем этого ожидал Леви. В глазах капрала ясно читалось сомнение, которое мешает ему что-то сказать. Сомнение которое вот-вот исчезнет. Но встретившись с ним глазами, Леви вдруг подобрался, взгляд его сделался колючим и злым. Эрвин был озадачен. Он подошел к столу и наполнил кружки горячей водой. Что он мог сделать не так, чтобы разозлить, своего капрала? Откуда взялось это недоверие? Дело вообще в нем, или в самом Леви? Видимо эта догадка промелькнула в его взгляде, потому что Леви вдруг опустил голову и его щеки порозовели. Командующий все понял. С двумя кружками в руках он сел на край стола, рядом с подчиненным. Леви, в словарном запасе которого было столько непристойных выражений, мог покраснеть только по двум причинам: либо он подумал о нем, Эрвине, как думать не следовало, либо это что-то слишком личное и интимное, связанное с его здоровьем. Эрвин протянул ему кружку, Леви – взял. – Все ошибаются, хотя бы раз в жизни, – сказал Эрвин как можно проще: он запускал пробный шар. Капрал никак не среагировал, но слушал внимательно, – но одно дело совершить ошибку в своей голове, и совсем другое совершить ее в жизни. Как я понял, никакой реальной ошибки, за тобой нет? – Нет, – глухо отозвался Леви. Так. Значит, капрал подумал плохо о нем и теперь стыдится этого. Вот уж от кого, а от Леви, командующий такого не ожидал. Эрвин едва заметно улыбнулся: – Тогда, самым простым решением будет назначить тебе наказание за эти мысли. Он попал в самую точку. Леви вскинул голову и изумленно смотрел ему прямо в глаза. Он был бледен, но его взгляд сиял ясностью, как будто Эрвин озвучил в слух то самое волшебное решение, которого Леви ждал от него с самого начала. Эрвин знал, как Леви ненавидит, когда кто-то вторгается в его интимное пространство, как злится, если его задевают посторонние. Это был хороший способ помочь Леви и заодно , то самое справедливое наказание, которого Леви так внутренне жаждал; и еще можно будет узнать здоров ли капрал. Эрвин не скрывал улыбки. – В наказание за свои мысли ты пойдешь к врачу на полный осмотр! Лицо Леви стало обескураженным. Вероятно, такого исхода он себе не представлял. – Но ты не знаешь о чем я думал! Эрвин с любопытством рассматривал его лицо: – Считаешь, что это слишком суровое наказание за какие-то мысли? И Леви понял. Понял, что попал в ловушку. Если скажет: " Да" , то прежде всего соврет самому себе. "Да" - Это значит признать, что он кончил, представляя, как его имеет начальник – и что это - нормально. Расписаться своим полным именем. Поставить дату. Сказать: " Нет" - и Эрвин, так глубоко проникнет в его мысли, что вытащит всю правду наружу. Леви начал краснеть. Неудержимо. Если бы на нем были трос-маневры, он бы использовал их немедленно: выпустил зацепы через окно, в соседнее строение, и вылетел со скоростью звука, падающей на пол кружки с чаем. Это ж надо было так облажаться! Блять! Эрвин очень умный, и он сам сказал, что всегда думает обо всем столько сколько нужно, чтобы докопаться до истины. Блять! Блять! Леви готов был сквозь землю провалится и не знал что делать, но командующий пришел к нему на выручку: – Леви, ты можешь не отвечать, а просто смирится с назначенным тебе наказанием, – голос спокойный и твердый, – выбор за тобой. Леви незаметно выдохнул. – Ладно, – он залпом допил свой чай, облизнул ложку и спрыгнул со стола, оставляя на нем плащ Эрвина, – я схожу к врачу. Могу идти? – На полный осмотр, – улыбнулся Эрвин. – Как хочешь, – Леви пожал плечами. – Можешь идти. Когда он вышел, Эрвин еще несколько мгновений смотрел на закрытую дверь и улыбался. Потом он допил свой чай, поправил стопку отчетов, накинул на локоть шинель и пошел к себе – спать.