Bonfires at Midnight

Наступило Рождество, и Гарри удивился, увидев на тумбочке подарок. Он сказал всем своим друзьям, чтобы они не дарили ему никаких подарков, так как он не празднует это событие. Черт возьми, где-то в этом слове должны быть еврейские или мусульманские волшебники, так что это не может быть простой и сухой проблемой. Больше всего его раздражало то, что на единственном подарке, который он получил, не было таблички с именем. По крайней мере, это снимало обязанность давать что-то взамен. Записка, которая прилагалась к нему, была, по крайней мере, простой; Твой отец оставил это мне перед смертью. Пришло время вернуть его вам. Используйте его хорошо. Почерк был узким, петляющим и довольно изящным. Он не видел его раньше,но сразу догадался, что это Дамблдор. Другим вариантом был Сириус Блэк, но Гарри это не казалось правильным. Сам дар был чем-то иным. Сначала он не понял, что это такое, когда открыл сверток и на кровать выкатился сверкающий плащ. Он испытал сильнейший в своей жизни шок, когда надел его и увидел, что все его тело стало невидимым. Оглядываясь назад, он должен был, по крайней мере, проверить, проклята ли эта штука, профессор Квиррелл потратил много времени, обучая, как распознать опасную магию. Гарри даже не знал, что существует такая вещь, как плащ-невидимка. Он много читал, но ни разу не сталкивался с книгой, а значит, она должна была быть редкой. И это были его отцы, что делало его особенным. Это было первое, что осталось у него от родителей. Хождение в плаще заставило его кое-что понять. Во-первых, он все еще издавал шум при ходьбе, поэтому ему нужно было выучить заклинание, чтобы заглушить его. Во-вторых, ему нужно было исследовать плащ, просто для собственного спокойствия. Он хотел знать, какие еще редкие артефакты существуют в мире. Он знал о Философском камне, и, говоря о нем, ему вдруг захотелось исследовать коридор третьего этажа, теперь, когда он мог сделать это незаметно. Плащ открывал множество возможностей. В записке было написано: "используй это хорошо", и Гарри подумал, не предвидел ли Дамблдор, что одной из первых мыслей Гарри будет увидеть все знания, запертые в закрытой секции. С другой стороны, он был Когтевранцем, так что эта мысль должна была прийти в голову директору. В конце концов любопытство взяло верх, и он нашел дорогу в коридор третьего этажа. Дверь была похожа на большинство дверей в замке, по крайней мере, на те, которые не двигались сами по себе или были просто стенами, притворяющимися дверями. Эта была деревянная, с металлической дверной ручкой, и когда Гарри подошел, чтобы открыть ее, он обнаружил, что она заперта. Этого и следовало ожидать. Он попробовал отпереть ту, которую знал, алохомору, но дверь упрямо оставалась запертой. Гарри вздохнул и закатил глаза, понимая, что теперь у него появилась реальная причина пойти в библиотеку. Он знал, что не должен был удивляться, что заклинание первокурсника не сработало на двери. Это не могло быть так просто. Гарри не пошел в библиотеку в новом плаще. Он был совершенно уверен, что найдет подходящее заклинание в обычной секции библиотеки, не прибегая к ограниченному знанию. Здесь было десять тысяч книг, а может, и больше, и с начала года он прочел всего несколько десятков. Сделав некоторые базовые вычисления, он понял, что, вероятно, не закончит даже десятую часть библиотеки к тому времени, когда закончит Хогвартс. Как оказалось, было много способов проникнуть через дверь. Взрывное заклинание сработало бы хорошо, но заклинание было ужасно сложным и намного выше его уровня мастерства. И там было портативное отверстие; сложное магическое устройство, которое, будучи помещено на твердую поверхность, создавало отверстие, которое проходило через него на некоторую заданную глубину. Было также несколько вариантов трансфигурации, но опять же, намного выше его уровня мастерства. Он мог превратить камень в кусок мыла, причем не очень большой. Изменение механизма заколдованного замка не было бы в пределах его досягаемости без большой внеклассной практики, и он просто не находил этот предмет таким уж интересным. Он предпочитал кричащие заклинания, например, заставляющие вещи взрываться или вспыхивать пламенем. Для него именно это и было волшебством в его сознании. У Гарри было два варианта выбора. Первым было изучение более мощного открывающего заклинания, чем алохомора, которое было найдено в стандартной книге заклинаний, класс 1. Некоторые из них выглядели вполне выполнимыми, но на их изучение уйдет некоторое время. Второй - попытаться рассеять магию, которая удерживала дверь запертой. Эти заклинания варьировались от умеренных до чрезвычайно сложных, хотя он видел, что некоторые из них, такие как "луч освящения", могли стереть всю магию из области, которая была бы полезна в середине зимы. Он был почти уверен, что домашние эльфы Хогвартса позаботились об этом, но он предпочел бы не рисковать этим в будущем. Гарри не хотел ограничивать свои возможности, поэтому он взял шесть книг у строгой библиотекарши, мадам Принс, которая только странно посмотрела на него, когда он ушел. Это был необычный выбор книг. Он успел начать только первую книгу, прежде чем спустился в большой зал на рождественский ужин. Он раздраженно вздохнул, глядя на вечнозеленые деревья с ожившими птицами, летающими вокруг, и иллюзорный снег, сыплющийся на столы. Гарри наотрез отказался вытащить один из волшебных крекеров, в котором было что-нибудь от мышей (гадость) до полного набора волшебных шахмат (сладость). Просто у него на уме было нечто большее, чем Рождественские забавы, поэтому никто не обращал на него особого внимания. Он предпочел бы не думать обо всех счастливых семьях, сидящих за столом, наслаждающихся хорошей едой и обществом, когда у него нет семьи, к которой он мог бы вернуться домой, и ему не нравится ни один из людей, с которыми он делит ужин. Шесть дней спустя Гарри снова оказался в коридоре третьего этажа. В своих исследованиях он обнаружил важный факт: многие запирающие заклинания можно отменить, используя то же самое заклинание снова. Таким образом, в то время как были заклинания, строго используемые для отпирания или открытия, были настоящие заклинания, которые запирались и отпирались одним и тем же заклинанием, что было аккуратно. Это был вопрос использования вторичного заклинания или первичного заклинания, чтобы выполнить работу, и в некоторых случаях, если дверь была защищена другой магией, одно заклинание может вызвать ловушку, а другое-нет. Общие запирающие / отпирающие чары были довольно просты. У них было только одно применение, и то само по себе, но он должен был быть осторожен, чтобы убедиться, что на самом деле он не накладывал больше запирающих заклинаний на дверь. Более широкие заклинания, такие как алохомора и ее братья, были более сложными, поскольку их можно было использовать для различных целей. Гарри это очень заинтриговало. Как оказалось, на двери было два заклинания, чтобы держать ее запертой. Гарри потребовалось почти три часа, чтобы понять это, но это были веселые три часа. Это было похоже на попытку решить головоломку. Хорошо отработанное конечное заклинание избавляло от обнуляющего заклинания, наложенного поверх фактического отпирающего заклинания, которое было не заклинанием на замке, а скорее заклинанием на дверной раме, и как только он понял это, умеренное отпирающее заклинание сработало. Заключительной частью был сам механизм, которым можно было управлять только с помощью анимационного заклинания (или самого ключа). Он заставил его работать, просто сосредоточившись на перемещении механизма, а не всего механизма, так как это был простой замок. Гарри был очень взволнован, когда дверь открылась со щелчком, и никакие ловушки не сработали. Он был еще больше поражен тем, что ему удалось поработать над этой штукой в течение трех часов, не увидев ни одного проходящего мимо человека, но он не хотел испытывать судьбу и быстро вошел в комнату и закрыл за собой дверь. В ретроспективе все это выглядело довольно умно. Все три заклинания были не так уж сложны сами по себе, но если их использовать вместе, то получится сложнее. Было много ведьм и волшебников (и магглов, если уж на то пошло), у которых не было ни грамма здравого смысла, и они застряли бы на нем, когда все, что требовалось, было немного логики и мышления. Гарри лишь на мгновение задумался, почему на двери нет сглаза, но удивился он этому лишь на секунду. Внутри комнаты была настоящая ловушка. Там был гигантский трехголовый пес, Цербер. Его мех такой же черный, как тени в комнате, а головы задраны к сводчатому потолку. Каждая из его голов могла откусить ему руку. Было очевидно, что Цербер был дезориентирован (в том смысле, что Гарри еще не был мертв), явно удивленный тем, что кто-то вторгся в его пространство. Гарри оглядел комнату в поисках другой двери и заметил, что зверь стоит на крышке люка. Из пасти Цербера вырвалось предостерегающее рычание, и Гарри воспринял это как сигнал убираться отсюда как можно быстрее. Он провел в комнате всего пять секунд, и это было на пять секунд больше, чем он когда-либо хотел разделить с Цербером. Было безумием держать такого зверя в замке, хотя слова Дамблдора о том, что люди "страдают от самой неприятной смерти", теперь начинали обретать смысл. Гарри также на мгновение задумался, должны ли заклинания на двери держать этого зверя внутри больше, чем людей снаружи. Однако он не стал тратить много времени на размышления об этом, так как Цербер, вероятно, произвел достаточно шума, чтобы разбудить весь замок. Он быстро накинул плащ-невидимку и побежал, не заботясь куда, но как можно дальше от коридора третьего этажа. Он не хотел, чтобы его застукали где-нибудь поблизости. К сожалению, Гарри заблудился. Замок был огромным, и больше половины его пустовало. Именно по этой причине Гарри почти ничего не исследовал. Если он попадал в ту часть замка, где никто не ходил и где было очень мало ориентиров, он мог часами ходить кругами, пытаясь вернуться, особенно с движущимися лестницами, стенами, притворяющимися дверями, и дверями, притворяющимися стенами.