Тебя никогда здесь не было

Тогда, в 1963, он прекрасно всё рассчитал. Почти всё. Где-то скрывалась ошибка, и эта ошибка стоила ему чувства собственного достоинства и солидного внешнего вида. Перерасчёт сейчас ничего бы не изменил. Пятый по-прежнему останется в теле ребёнка и будет вынужден пройти весь путь взросления с начала. Но это всё равно не давало ему покоя. Он должен был знать, что не так, и должен был убедиться, что это его ошибка, а не прыжок был обречён на провал изначально. Поэтому он вооружился мелом, стёр со стен всю возню с теорией вероятности и поиском виновников Апокалипсиса, и начал свои расчёты заново. Без Долорес это было сложно, будто его критическое мышление не срабатывало, и он снова и снова приходил к одному и тому же результату. Сколько бы раз он ни пробовал. Сколько бы дней на это не потратил. — Что я упускаю, — Пятый покусывал костяшки большого пальца, в очередной раз пробегая взглядом по уравнениям. — Где я ошибся… — Ты что это тут делаешь? Пятый обернулся. В дверях стоял Диего. Он, с небольшим опозданием, постучал по дверному косяку. — Ну, это моя комната, а мне нужна поверхность для расчётов, — Пятый пожал плечами и сделал шаг назад. — Не стой в дверях, проходи. Что тебе нужно? — Да так, проходил мимо, услышал яростную долбёжку мелом по стене. Решил проверить, что ты там теперь пытаешься решить. — Ничего важного, просто расчёты, которые я делал, чтобы вернуться. Пытаюсь понять, что пошло не так. Диего моргнул и подозрительно сощурился: — Что, опять? — Я не буду больше никуда прыгать, успокойся, — Пятый поджал губы. — Нет, ты же нашёл, где ошибка была, — Диего протянул к нему руку, забрал мел, потоптался немного на месте, а потом устремился к конкретной формуле. Облизнул палец и стёр запятую, перенёс её вперёд и дописал ноль. — Вроде так. Если я правильно помню, я вообще не спец… Пятый замер, всматриваясь в то, что получилось. Теперь всё сходилось. Вставало на свои места. — Откуда… ты знаешь, Диего? Это же вообще не твоя область. Ты специализируешься на переломах и ножах. — Пятый, — Диего вернул ему мел. — Ты сам эту ошибку нашёл. Достаточно давно, по-моему, сразу, как вернулся. У тебя всё нормально? Пятый покрутил мел в руках. — Да, я в порядке. Почему ты спрашиваешь? — Потому что не могу поверить, что ты способен забыть, что нашёл ошибку. Или ты только чужие помнишь целую вечность, а свои ошибки можно выкинуть из памяти? А то неудобно же гордиться собой, когда гордиться нечем. — Диего, — Пятый принялся стирать старые расчёты, чтобы заменить их на новые. — Я в душе не люблю, о чём ты говоришь. Я неделю с этими формулами вожусь, и у меня всё время они не сходились. — А я тебе повторяю, что т-ты ошибку уже находил. Ну, сам посуди, с чего бы такому, — он изобразил кавычки пальцами, — в-валенку, как я знать, где именно у тебя опечатка? Пятый выдержал паузу. Диего редко был самокритичным. Что-то было не так. — П-пятый, я тебе клянусь, т-ты сам этот ответ нашёл. — Почему ты нервничаешь? — Н-не нервничаю. — Ты заикаешься, Диего. Вроде ты сейчас себя валенком назвал, а не меня. Ты нервничаешь. — Почему т-ты не п-помнишь? — Диего отступил к дверям. — Я… просто из головы вылетело, — Пятый пожал плечами. Тревога брата передалась и ему, но ненадолго. Может Диего был прав. Он забыл свою собственную ошибку, просто отказался её помнить, и теперь, подсознательно не хотел её снова найти. — Наверное, ты прав. И это моё лицемерие. Диего стиснул зубы и покачал головой. — С-с тобой что-то не так, — выдохнул он. — У меня дела. И ушёл, так и не попрощавшись. Пятый только пожал плечами, даже в коридор за ним не вышел. Подкинул в руке мел и начал перерасчёт с правильными данными.